Танец чакры

Сакура провела весь вчерашний день в размышлениях. Её мысли крутились вокруг Наруто и Саске, двух людей, которые всегда занимали особое место в её жизни. Она никак не могла понять, как им удалось достичь такого результата за пару дней. Конечно, она знала о их почти нечеловеческих способностях, но все-таки хотелось узнать в чем же собственно дело. Саске, с его холодным и отстранённым характером, никогда не делился с ней своими секретами. Сколько бы она ни пыталась сблизиться с ним, между ними всегда оставалась невидимая стена. Наруто, напротив, всегда был открыт и рад её обществу, но даже он, казалось, хранил какую-то тайну, которую не спешил раскрывать. Утром, не раздумывая, Сакура решила навестить Наруто. Она знала, что его квартира никогда не закрывалась на ключ. Кто бы осмелился что-то украсть у одного из сильнейших шиноби деревни? Мысль о том, что кто-то мог бы попытаться это сделать, вызывала у неё лёгкую улыбку. Она слегка постучала в дверь, но ответа не последовало. "Наверное, он ещё спит", — подумала она, вспоминая, как не раз будила его, чтобы отправиться на задание. Сакура вошла в квартиру. Комната была в привычном для Наруто беспорядке: разбросанные вещи, пустые упаковки от еды, бутылки из-под напитков. Она уже собиралась позвать его, как её взгляд упал на кровать. И тут она замерла. Наруто и Саске лежали вместе, их тела мирно прильнули друг к другу. Саске, с его обычно строгим и неприступным видом, теперь выглядел удивительно спокойным, его голова покоилась на груди Наруто. Они были абсолютно голые, только общее одеяло скрывало их нагие тела, и эта картина вызвала у Сакуры шок. Пакет с печеньем, который она принесла для утреннего чая, выскользнул из её рук и с глухим стуком упал на пол. Звук разбудил спящих. Наруто первым открыл один глаз, его взгляд, ещё затуманенный сном, устремился на Сакуру. Он мгновенно осознал ситуацию, соскочил с места и, покраснев, попытался прикрыться одеялом. — Сакура-чан? — произнёс он, голос его дрожал от смущения. — Что ты... что ты здесь делаешь? Саске, проснувшись, не спешил что-либо говорить. Его тёмные глаза, холодные и проницательные, встретились с взглядом Сакуры. В них читалось не столько смущение, сколько вызов, словно он ждал, как она отреагирует на эту ситуацию. Сакура, наконец, нашла в себе силы заговорить. Её голос звучал тихо и прерывисто. — Что... что это значит? — прошептала она, её пальцы сжались в кулаки. — Вы... вы двое...? Наруто, всё ещё пытаясь прийти в себя, замахал руками, словно пытаясь отмахнуться от неловкости. — Нет, нет, Сакура-чан, это не то, что ты думаешь! Мы просто... ну, это сложно объяснить... Саске, однако, прервал его, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. — Сакура, это не твоё дело, — произнёс он, его слова прозвучали как холодный удар. Сакура почувствовала, как её сердце сжалось от боли. Она всегда старалась быть ближе к Саске, всегда надеялась, что однажды он увидит её не просто как товарища, а как нечто большее. Но теперь, глядя на него, она понимала, что её место в его жизни уже занято. И занято тем, кого она меньше всего ожидала увидеть в этой роли. — Не моё дело? — её голос дрожал, но в нём уже звучали нотки гнева. — Я столько лет пыталась быть рядом с тобой Саске-кун! Я любила тебя черт возьми! А ты...! Она не смогла договорить. Развернувшись, она вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись. Оба парня успели заметить слёзы на её щеках, которые она пыталась сдерживать все это время. Наруто хотел броситься за ней, но Саске его остановил, крепко ухватив за запястье. — Подожди, — сказал он. — Подожди?! — Наруто выдернул руку, пылая яростью. — Ты серьёзно?! Девушка только что убежала от тебя в слезах, а ты даже не собираешься её догонять?! Саске выдержал его взгляд. — Нам нужно кое-что обсудить. Наруто, кипя от негодования, сел, скрестив руки на груди. — Только быстро. - Наруто, ты понимаешь, что наши.. отношения – это ненормально? - Мы вроде бы уже это обсудили и нас все устраивало, или что-то уже изменилось? — У меня — нет. Но у нас есть обязательства. Мне нужно возродить клан. Для этого мне нужна жена, которая родит мне наследника. Как и тебе, кстати. Наруто нахмурился. — Я об этом пока не думал… — Вот именно. А пора бы. Для меня Сакура — лучший вариант. Для тебя — Хината. Представительница клана Хьюга даст твоим детям мощное наследие. Потом наши дети, возможно, породнятся. Наруто сглотнул. Он знал, к чему ведёт этот разговор. Он не хотел это слышать. — Тебе не кажется, что ты говоришь, как циничная тварь а, Учиха? — А ты слишком легкомысленный, — отрезал Саске. — Чем обернётся наш выбор? Мир уже почти потерял Шаринган. Клан Узумаки — на грани исчезновения. Как это аукнется в будущем? Наруто встал, отошёл от кровати, выдохнул, а затем снова подошёл, словно готовясь к чему-то судьбоносному. Саске не сдвинулся, лишь приподнял бровь, наблюдая, как Узумаки опускается на кровать перед ним, опираясь на руки и нависая. — Саске… — голос Наруто звучал необычно серьёзно. — Скажи мне, что для тебя самое важное в жизни? Темные глаза встретились с голубыми. Саске не отвёл взгляда. — Восстановить клан Учиха. Наруто горестно прикрыл глаза, поднялся, отворачиваясь от Учихи, отступил на шаг. Удивительно как взгляд за одну секунду от родного может превратиться в абсолютно чужой и отстраненный. — Тогда иди за Сакурой сам. — Голос Наруто звучал глухо, словно ему приходилось выдавливать слова через стиснутые зубы. Саске поднялся, дошел до двери, но остановился у порога, его силуэт черной тенью выделялся на фоне приглушённого света. Он медленно обернулся, бросая на Наруто долгий, изучающий взгляд. Парень тоже начал куда-то собираться, но в его действиях читалась некая обреченность. — А ты куда? — в голосе Саске читалось слишком много, беспокойство за друга, желание откатить время на пару минут назад и изменить свой ответ, искреннее любопытство. Наруто усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — лишь горечь. — К Хинате. Мгновение — и тишина стала звенящей, невыносимой. Саске слегка прищурил глаза, словно пытаясь разгадать, блефует ли Наруто или уже принял своё решение. — Мы могли бы…— Его голос стал тише, почти неуловимым. Это был последний шанс. Последняя возможность. Но Наруто лишь покачал головой. Глаза его, смотревшие на Учиху, казалось потемнели до какого-то невероятно глубокого почти космического оттенка, и когда он заговорил снова, в его словах не было ничего. Только пустота. — Нет, Саске. Не могли. В воздухе повисло разочарование. Они смотрели друг на друга, понимая, что только что разрушили что-то важное. Саске ещё мгновение смотрел на него, словно запоминая каждый штрих его лица. Затем отвернулся и шагнул к двери. Их мир рухнул без взрыва — тихо, незаметно, без шанса на исправление. Саске так и не обернулся. Он просто шагнул за дверь, оставляя за собой тишину, которая звенела оглушительнее любого крика. Дверь закрылась с глухим щелчком. Наруто остался стоять в полумраке комнаты, глядя на дверь, как будто она была порталом в другую жизнь, в которой они могли бы быть вместе. Но этого не случилось. Саске шел по улицам Конохи, не видя ни людей, ни знакомых зданий. Его мысли были затянуты плотной пеленой. Он знал, куда идёт. И знал, что должен сказать. Когда он нашел Сакуру, та всё ещё кипела от гнева, но достаточно было одного взгляда, одного скупого «Я хочу, чтобы ты стала моей женой» — и её возмущение испарилось, словно его никогда не было. Гордость её всегда рушилась перед ним, и в этот раз не стало исключением. Она повисла у него на шее, смеясь сквозь остатки слёз, пока он стоял неподвижно, не отвечая ей объятием. Наруто тем временем пинал камешек, идя к массивным воротам клана Хьюга. Никогда раньше этот путь не казался ему таким длинным. Никогда раньше его ноги не были такими тяжелыми. Отец Хинаты встретил его с гордо поднятым подбородком, оценивая взглядом. Теперь Наруто не был оборванным мальчишкой, к которому не подступились бы уважаемые люди. Он был героем, спасителем, идеальной партией для его слабой, непутёвой дочери, которая никогда не сможет полноценно возглавить клан. Для неё уготовано другое будущее — быть тенью своего мужа. Хината встретила его в саду, её глаза, как всегда, мерцали робостью и легкой надеждой. — Хината… — он улыбнулся неловко. Ему хотелось сказать что-то важное, что-то настоящее. Но слова застряли в горле, и вместо них он выдал что-то до ужаса клишированное: — Я… всегда тебя любил. Просто не осознавал. Глаза Хинаты дрогнули. Она не верила. Она знала. Но всё равно кивнула. Он предложил ей руку. Она согласилась. В тот момент зубы Узумаки сводило от напряжения — его челюсть была сжата так сильно, что казалось, ещё немного, и он сломает себе зубы. Он знал: поступает неправильно. Он знал: совершает предательство — не только по отношению к себе, но и к ней. Он никогда не сможет любить её так, как она мечтала, так, как она заслуживала. И всё же он сказал эти слова. За этот день, за этот поступок он будет корить себя всю жизнь. Всегда, в глубине души, будет жалеть её. Саске женился на Сакуре. Как только она забеременела, он сообщил Цунаде, что покидает деревню. Уходит на секретные миссии. Уходит навсегда. Цунаде грозила ему, пыталась выведать причины, но он был непреклонен. — Либо я ухожу с твоего разрешения. Либо без него. Она знала, что остановить его невозможно. Наруто женился на Хинате. И с головой ушел в подготовку к посту Хокаге. Кланы, политика, интриги, внешние границы — работы было столько, что времени на семью почти не оставалось. Он уходил ещё до рассвета, возвращался за полночь, и так изо дня в день. Хината терпеливо ждала, с улыбкой накрывая на стол даже тогда, когда он не приходил. Она никогда не жаловалась, не осмеливалась напомнить, что она тоже есть. Она просто была рядом. Этого ей хватало. Сакура нашла смысл в дочери. Она не винила Саске за уход, не задавала вопросов, не пыталась его понять. Она знала, что если начнёт копать глубже, если попытается докопаться до правды, то её мир может рухнуть. А она не могла позволить этому случиться. Наруто и Саске встречались редко. Их разговоры были короткими, обрывистыми, сухими. Они смотрели друг на друга без лишних эмоций. Но иногда, в минуты слабости, их взгляды смягчались. Иногда — всего на секунду — в них вспыхивало что-то, что никто из них больше не позволял себе назвать. Что-то запретное. Они никогда больше не говорили об этом. Они запечатали своё прошлое в сердцах, как древний свиток, который никто не осмелится открыть. Иначе было нельзя. Они сделали то, что от них требовалось. И всю жизнь жили с этим.