Коснуться твоего сердца

      Запах горелой плоти ударил в нос, принося с собой тошноту. Девушка видела, как её родной дом был охвачен языками пламени. И самое страшное, пожар только сильнее разрастался, поглощая деревянную коробку. В окне мелькнуло два силуэта. Они просто стояли и смотрели на девушку.       Их тела были покрыты обуглившейся кожей, на лице не хватало кожи и даже мышц, открывая вид на кости черепа. Их обличия искажал темный дым, они выглядели так, словно находятся в аду.       Сердце сжалось в груди от страха. Элизабет слышала их крики в своей голове. Она не хотела верить в этот пожар, в то, что это чистая случайность, как ей заверяли специалисты. Чувство несправедливости возрастало сильнее, она поклялась сама себе, что доберется до истины.       Шаг, еще шаг и ноги несут ее к дому. Был слышан треск окон, стекло не выдерживало такого жара — разбиваясь в дребезги.       Она не доходит до дома, каких то десять метров, её толкают на землю в последний момент. Взрыв. Дом просто взлетел на воздух. Волна жара и пламени прошлась по участку, сжигая траву. Обжигающая боль пронзила тело девушки, оставляя ожоги и подпаленные волосы.       Глаза остекленели, все звуки приглушились вокруг Хайлиге. Пустота ядовитыми стрелами пронзила грудь. Стало тяжело дышать. Тело начало колотить от переизбытка чувств. Она не хотела верить. Почему это случилось именно с её семьей?       Громкий надрывающийся крик пропитанный болью, оглушил Элизабет. Горло начало саднить от перенапряжения связок. Руки сжали выжженую траву, грязь забивалась под ногти. Сквозь пелену слез, застилающую глаза, к девушке подкатилась голова. Искаженная в гримасе агонии, На одной половине лица отсутствовали мягкие ткани. — Ты… Оставила нас. — челюсть головы начала двигаться, голос отца звучал как из приисподни. — Ты виновата в нашей смерти. — Нет… — голос Элизабет надломился. — Я не желала вам смерти. — Наша смерть на твоих руках. Ты подожгла дом. ТЫ УБИЙЦА! — Нет! — воскликнула девушка падая на пол.       Сердце ускоренно билось, холодный пот скатывался по женскому телу. Сон был слишком реален. Взглянув в сторону тумбы, девушка подметила, что еще рано и до подъема оставалось около двух часов. Ватные ноги с трудом смогли удерживать тело вертикально. Опустившись на край кровати, Элизабет оперлась локтями о колени и зарылась пальцами в волосы.       Это всего лишь кошмар. Кошмар снившийся на протяжении пятнадцати лет. Она не могла отпустить их, расследование застопорилось еще пять лет назад. Все вокруг пожимали плечами. Девочку потерявшую семью, забрал к себе коллега отца.       Кто-то интенсивно уничтожал следы, и этот кто-то целенаправленно избавился от семьи Хайлиге. Только человек не учел одного, что девчонка выжила и теперь лично ищет подозреваемых и доказательства. Полиция уже не справилась, закрыв дело «самовозгорание газовой печи».       Элизабет ощутила фантомный запах горелой человечины и не только. В том пожаре кроме родителей, погибли её любимые серый кот и пес. Пушистые друзья всегда резвились рядом с хозяйкой и никого больше не слушали.       Сухость в горле и головная боль, давали знать о вчерашней попойке. Хотя последнее могло быть вызвано бессонницей. Сколько Жаным не перепробовала психологов и лекарств, но всё без толку. Только временно они помогали, а затем кошмары снова приходили в сны, как к себе домой. Девушка не могла долго спать, из-за чего появлялись темные круги под глазами. Она не жила, а выживала, работая на износ, пока сознание не отключится от нехватки сна и переработки.       Стоя под холодными струями воды, Элизабет оперлась лбом о холодную и влажную плитку. Вода ручьями стекала по телу, смывая остатки кошмара. Невидимые раны на сердце вновь начали болеть. Девушка задумывалась: как классно не испытывать никаких эмоций и чувств. Стать просто роботом, на автомате выполнять свою работу без сожалений, убивать тех, к кому испытывает жалость.       Но без этого нельзя жить. Человек должен чувствовать радость, злость, боль, любовь иначе, он проживет эту жизнь в пустую. Иначе жизнь была бы скучной, серой и унылой.       Выключив воду, Хайлиге прошла в раздевалку. Вытирая волосы, она заметила большое зеркало, висящее на стене на против. Полотенце упало на скамейку, выпрямившись в спине, девушка осмотрела себя. Вьющиеся темно-красные волосы от влаги. Пигмент начал вымываться, а корни значительно отросли, показывая русый цвет девушки. Оливковые глаза, отражающие пустоту и усталость, под которыми поселились темные круги.       Но больше всего, Элизабет не любила смотреть на свое тело. Мягкие формы, широкие бедра, небольшая грудь, мягкие ляшки и небольшой выпирающий живот, чуть полная фигура. Мама сравнивала дочь со статуями эпохи возрождения. Где художники и скульпторы изображали женщин с мягкими формами и все мужчины считали женщин божествами.       Только вот, теперь, Хайлиге не могла похвастаться внешней красотой. Если издевки по поводу веса и фигуры она терпела, и как-то могла поставить на место обидчика. После получения ожогов, украшающих всю спину, самооценка быстренько понизилась.       Переодевшись в спортивные черные штаны и серую футболку, оставив каскадом свисать вьющиеся волосы по спине и плечам. Она старалась двигаться без лишнего шума, ведь до подъема чуть больше часа.       Столовая была залита рассветными лучами солнца. Тихо пройдя на кухню, на ощупь нашла стакан. Набрав прохладной воды, вмиг осушила за пару глотков и набрала ещё. Краем глаза замечая какую-то тень. Повернувшись, она поперхнулась водой и жидкость пошла через нос, неприятно обжигая пазухи. — Блять. — выругалась Элизабет, уперевшись руками о поверхность стола, чувствуя дрожь в конечностях. — Так и до инфаркта довести можно. — Почему не спишь? — спросил мужчина внимательно осматривая стоявшую на кухне девушку. — Похмелье замучило? — он довольно ухмыльнулся. — Пить захотелось. Да и выспалась. — Элизабет вытерла пол и убрала стакан на место. — Встречный вопрос, вы почему не спите, лейтенант? — Не важно, я не обязан отчитываться перед малявкой, не знающей своей меры в выпивке.       Лейтенант откинулся спиной назад, упираясь в стену. Его глаза изучающе блуждали по Элизабет, останавливаясь на пламенной копне влажных волос. В лучах раннего солнца, завитки сияли медью. завораживая мужчину. Только сейчас он заметил, что в первую их встречу, волосы девушки были волнистыми, но ни как не кудрявым.       Кровь закипела в венах Хайлиге. Да как он смеет так говорить. Это возмутило девушку. — А вы, не умеющий расслабится в компании друзей. — сказав это, она поспешила покинуть помещение, пока не наговорила ничего лишнего.       На улице стояла лёгкая прохлада, на горизонте начинало светать, разгоняя сумерки. Жаным шумно вздохнула полной грудью воздух и медленно побежала по тренировочному полю. Спорт помогал освободится от ненужных мыслей, но раньше с этим прекрасно справлялся мотоцикл. Девушка любила кататься на нем, и объездила не мало городов. А больше всего, любила копаться в железе, чинить, менять. Да что уж там говорить, она могла разобрать своего железного коня на детали, и как ни в чем не бывало собрать его обратно.       Один раз отец решил пошутить над ней и подкинул одну гайку. Так Элизабет запаниковала, и думая, что, что-то пропустила, разобрала мотоцикл вновь. KAWASAKI Ninja ZX-4R был лучшим другом девушки. И как ей его не хватало сейчас. Железный друг сгинул в этом проклятом пожаре, оставив после себя только ключи.       Закончив пробежку, она стала разминаться, делая приседы, наклоны, выпады. Взобравшись на турник, она уселась на него крепко держась, свесила туловище вниз.       На площадку подошло трое знакомых ей мужчин. МакТавиш увидев девушку, тут же позеленел. — Слезь, а то даже при видя этого положения, меня вывернет сейчас на изнанку. — взмолился он, прикрыв рот рукой, пытаясь усмирить подкатывающую тошноту. — Нехрен было столько пить. — рассмеялась Жаным и ловко слезла с турника. — Ты больше нашего выпила, а отходняк только у нас. Как? — спросил Газ, осушая бутылку воды. На что девушка лишь пожала плечами и с невинной улыбкой ответила: — Тренировки. Годы тренировок. — Да сейчас любой мужчина может позавидовать. — с некой грустью сказал Алехандро, потирая пульсирующие виски. — Bruja. La verdadera bruja.       Из далека показалась фигура Прайса. Увидев свой состав, он поспешил к группе. — Доброе утро, вижу, посидели вчера хорошо. — улыбнулся он, смотря на парней. — Но у нас дела, брифинг сейчас будет.       

***

      Хайлиге сидела за столом и смотрела на большой экран, где была показана карта и информация о двух личностей. Капитан Прайс получил эту информацию от разведчиков. — Элен Хофман, является автором той самой бомбы и находится сейчас в Манчестере. — услышав родной город, Гоуст оживился. Он давно не видел своего пушистого друга. — Второй же подручный Макарова, некий Каин Рашидов. Он сбежал в Урзыкстан. Нужно найти этих двоих, особенно девушку.       Прайс оглядел всех присутствующих и остановил свой взгляд на Элизабет. — За Элен поедет Жаным и… — мужчина смотрел на своих товарищей, нахмурив брови, выбирая лучший вариант. — Я отправлюсь. — Объявил Саймон, молчавший на протяжении часа, подперев плечом шкаф.       Его массивная фигура нависла за спиной девушки. Решение Гоуста удивило всех. Редко лейтенант решал сам куда отправится. Соуп посмотрел на Гоуста потом на Жаным, снова на Гоуста, и снова на Жаным. На Гоуста, на Жаным. — Это что за медовый месяц? — вывалил он, видимо хотел пошутить, но шутка была неудачной. — Хорошо. Элизабет и Райли отправятся в Манчестер, у вас неделя на выполнение задания, не более. Самолет заберет потом вас спустя этот срок. Я, Соуп и Газ наведаемся к Фаре в Урзыкстан. — Давненько её не видел, надо как-то собрать команду. — оживился Гэрик. — Когда вылетаем? — спросила Элизабет, поднимаясь со стула. Она чувствовала в себе уверенность. — Сегодня, в шесть часов вечера, ступайте. — ответил капитан Прайс.       До назначенного вылета, было ещё много времени. Девушка направилась на оружейный склад, и начала подготавливать необходимое оружие. Но как их пропустят в самолёт? Хотя, если Прайс сообщил руководству военной базы Англии, то скорее всего они полетят на своей ласточке.       Тонкие девичьи пальцы соприкоснулись с холодным корпусом Glock 17 — пистолет который был единственной оставшейся памятью от отца. Хайлиге ловко разобрала его и собрала обратно, почистила и смазала детали. Рядом тихо остановился Гоуст и тоже стал собирать необходимое, проверяя оружие.       В воздухе постепенно появлялось напряжение. Сердце стало учащенно биться в её груди. Она боялась этого человека? Скорее нет, чем да.       Краем глаза, девушка смотрела на его крепкие руки с выпирающими венами. Из-под края кофты, можно было разглядеть часть татуировки на предплечье. Взгляд заскользил выше, останавливаясь в районе шеи. Ей хотелось поднять балаклаву и увидеть как двигается его кадык, при сглатывании слюны, как пульсирует сонная артерия, как её ладони обхватывают эту крепкую шею и… Стоп, слишком далеко зашли её мысли. — Ты в курсе, что не прилично так пялится? — спросил Гоуст, даже не взглянув на девушку. Щеки покрыл румянец, Хайлиге даже не поняла, в какой момент стала разглядывать лейтенанта так нагло-открыто. — Можно подумать, что ты никогда не пялился на меня. — парировала девушка.       Гоуст фыркнул и навис над ней, поставив руки по обе стороны от ее талии. Он мог ощутить, как напряглось женское тело. Элизабет была похожа на загнанную в угол котом — мышь. Мужчина наклонился ближе и низким голосом, пропитанной насмешкой, произнес, опаляя дыханием ухо и шею. — Ты даже не мой типаж. — она отпрянула, оливковые глаза столкнулись с карими лейтенанта. Взгляд плавно перешёл ниже, туда, где находились его губы, скрывающиеся под маской. — Стройные брюнетки куда лучше тебя. — его слова задели хрупкие струны души Элизабет.       Почему ей стало больно, от его слов? Они ведь терпеть друг-друга не могут. Или нет?. — Посмотри на себя, ты словно снегирь среди воробьёв. Мужчины не любят таких ярких. Да и фигура, ты явно весишь больше. — его рука легла на талию и ущипнул за прикрытую одеждой талию. — Знаешь, что лейтенант? — Что же? — рисунок на маске чуть натянулся, этот человек сейчас ухмылялся. Нездоровый огонёк блеснул в тёмных глазах. Он почувствовал как Жаным начала чувствовать себя не в своей тарелке, теряя уверенность. — Уверена, что найдётся такой человек, который сможет полюбить меня и принять настоящую. Со всеми минусами. — Элизабет отпихнула Гоуста от себя и схватив рюкзак, вышла из оружейной.       Мужчина потёр переносицу, опустив голову. Да что с ним такое? Почему ему так хочется вывести эту малявку на эмоции, задеть её чувства и сломать, словно куклу?

***

      Лондон гостеприимно встретил ребят свинцовыми тучами и холодным, пронизывающим ветром. — Рад приветствовать. Вовремя прибыли, Гоуст. — мужчины пожали друг другу руки и полковник Мэтиссон обратил внимание на ещё одну фигуру чуть позади Райли. — А вы…? — Элизабет Хайлиге, новый член ОТГ-141. Приятно познакомиться. — девушка улыбнулась, подав руку полковнику. — До Манчестера в такую погоду шесть часов ходу на машине. — произнёс Мэтиссон ведя своих коллег в сторону автомобиля. — Не так уж и далеко. Спасибо за содействие. — Кивнул Гоуст. — Вернём все в первоначальном виде.       Городской ландшафт сменялся на просторные равнины с редкими деревнями и исторически и памятника и в виде замков. Дождь мелко начал моросить по лобовом стеклу. Гоуст не отрывал взгляда от дороги, утопая в своих мыслях. Жаным выудила из сумки пачку сигарет, но посмотрев на упаковку, убрала обратно. Желание покурить мелькало за затворках желаний, но ей не хотелось.       В салоне играла тихо музыка. Современные песни редко нравились Элизабет, выудив телефон, ей удалось подключится к проигрывателю. Заиграла песня на незнакомом Гоусту языке. — Это что за дерьмо? — спросил он, бросив взгляд на коллегу сидевшую рядом. — Это русская классика для поездок, а не дерьмо. — в груди зажглось чувство защиты русского творчества. — Если хочешь, могу перевести на инглиш.       Предложение было заманчивым, да и песня заставляла его чувствовать комфорт. — Не хо… — но Хайлиге уже начинала подпевать, переводя на ходу известные ей строчки: — Чую, чую, я кочую Топчет не спеша пустыню караван Дым пускаю и кайфую Но кайфую, отчего не знаю сам Десять солнц сгорит в дороге Десять лун взойдет в таинственной ночи Любят люди, любят боги Песни своего восточного бачи        Прошло два часа, как они ехали без остановок. На протяжении пяти минут, Элизабет ныла о том, что стоит остановиться и перекусить. Они ведь весь полет ничего не ели. Гоусту надоедало это нытьё, брови сведены к переносице. Его желудок тоже начало посасывать от голода. — Твоя взяла. — процедил сквозь зубы сворачивая на обочину. — Ура. Я знала, что в тебе есть капля человечности.       Погода была плохой, разводить костёр было не вариант. Есть в сухомятку разве что. Но Элизабет резво встала коленями на сиденья, и полезла на задние сиденья, где лежали их сумки. Гоуст был ошеломлен действиями, но быстро взял себя в руки и смотрел на задницу и бедра девушки. По тело пронеслась мурашки, а внизу живота затягивался узел возбуждения. — А говоришь что не пялишься. — улыбнулась она, заметив как сосредоточен был взор мужчины на её бёдрах. — Держи.       В руки Гоуста сунул небольшой контейнер с едой. Открыв крышку, его глаза расширились. В дозочке лежала варёная кусочками картошка и котлеты. Жаным открыла другой контейнер только с нарезанными овощами. — Когда ты…? — Когда я ем, я глух и нем. — перебила она, налегая на котлету. — Прости, что не так много.       Почему она извиняется? За то что мало приготовила? Она вообще не обязана была готовить дополнительную порцию для кого-либо ещё.       Саймон был растерян. Он смотрел с удивлением то на свою порцию еды, то на Хайлиге.       Натянув низ маски на нос, открывая вид на круглую челюсть покрытую щетиной, и тонкие, сухие губы. Она поспешила отвести взгляд и отвернуться. Не хотела причинять дискомфорт Гоусту.       Одно желание все-таки у Элизабет сбылись, она увидела хотя бы часть лица своего молчаливого напарника. Быстро расправившись со своей порций, девушка достала термос и налила чай. — Не смотри на меня так, чай это святое. — пробубнила она, заставив Гоуста улыбнуться и покачать головой, но он чуть скривился, увидев как три кубика сахара растворяются в стакане. Элизабет, протянула ему второй стакан, с чаем без сахара и молока. — Ты точно казашка? — спросил он, делая глоток. — Я гражданин Казахстана, но эта страна многонациональная, там есть и русские, и немцы, и поляки, и корейцы, и другие народы. В период СССР было много переселенцев, кого-то в ссылку сплавляли. Я же, немка по документам.       В первые в жизни они могли спокойно сидеть и не пререкаться. Объединил ли их обед? Неизвестно. Но они оба знали, что это было временно. Позже, парочка опять сцепятся языками.       

***

      Машина остановилась у одного из домов. Подымаясь на третий этаж, Хайлиге приметила, что у Гоуста были ключи с собой. — Это ведь конспиративная квартира? — спросила она. — Нет. — лишь ответил он, открыв дверь.       На хозяина тут же набросилась немецкая овчарка, облизывая тому маску и виляя как пропеллером — хвостом. Заметив ещё одного человека, животное оторвалось от мужчины и понюхав ботинки девушки, стал ластится. — Это — это?.. — Элизабет не могла сказать ни слова, так как пес начал лизать лицо. — Райли, фу, она не вкусная. — отозвал Гоуст собаку.       Войдя в квартиру и оставив сумку со снаряжением, Хайлиге осмотрелась. Ничего лишнего не было, все по минимум. Диван, телевизор, стол и пару стульев. Не было каких-либо интерьерные украшений, кроме паутины по углам. По гостиной разбросаны игрушки Райли.       В этом доме явно не хватало женских рук. Жаным стало как-то тоскливо, здесь квартира пропитана одиночеством. Да даже по виду собаки можно было заметить, что он скучает по хозяину. Саймон «Гоуст» Райли был самой таинственной личностью. И сейчас, ему явно тяжело дался выбор пригласить девушку к себе в дом.       Входная дверь закрылась, погружая квартиру в тишину. Саймон решил прогуляться вместе со своим другом, а заодно заглянуть в магазин. Продуктов особо и не было.       Элизабет ощущала на себе слой пыли и пота, и казалось, что чувствует вонь от самой себя. Прихватив вещи, она шмыгнула в ванную комнату. Стоя под струей тёплой воды, усталость смывалась вместе с дорожной пылью.       Управившись за десять минут, девушка выключила кран и вышла из ванной, переодетая в домашние штаны и майку. Гоуст вернулся домой спустя пол часа, довольный пес пошёл в ванную, словно зная, что нужно делать. Зайдя следом, мужчина втянул влажный воздух, пропитанный чем-то сладким. Глянув на полку, рядом с его шампунем, стоял бело-розовый бутылек с гелем для душа, с ароматом малины.       Почему стало так… уютно? Словно так и должно быть.       Саймон вымыл своего четырехлапого друга и выпустил его. Стянув маску, он чувствовал себя голым. Чёрная ткань пропитана кровью, потом, пылью, стала для него второй кожей, чуть не сливаясь воедино с хозяином.       В зеркале отражался другой человек, Гоусту казалось, что на него смотрит чужой человек. Но нет, это его глаза в отражении, его руки, его тело. Он слишком долго скрывается под своей маской.       Вода смывала с него не только грязь, но и душевные терзания, ненужные мысли которые появлялись в последнее время. Выключи воду, обернув полотенце на бёдрах, прикоснулся к челюсти.       Щетина неприятно раздражал кожу. Взяв пену для бритья, он нанёс её на лицо. Опасная бритва блеснула в его руках. Мужчина мастерски справлялся с бритьем, удаляя ненужные волосы.       Переодевшись, он вышел из ванной комнаты. По квартире витал вкусный запах еды. Бесшумно супая на кухню, Саймон увидел такую картину: Элизабет стояла у плиты, что-то готовя. При этом, напевая себе под нос песню. Пес, сидевший рядом, подметая хвостом пол, встал на задние лапы, упираясь передними о девушку. Женский смех отразился от стен кухни, давая Райли попку от огурца.             Он привык быть один.       Ей не место в такой холостятской берлоге. Она стояла перед ним.        Такая домашняя.        Если не знать, что она работает в военных силах, то больше смахивает на обычную гражданскую. Работающая где-нибудь в детском саду или с животными. Это так не правильно…       Он чувствовал себя эгоистом, желая видеть эту девушку в своей квартире, которая будет встречать его после миссий…       Лейтенант потряс головой, разгоняя все мысли. Она ему никто, между ними не должно быть никаких отношений, кроме служебных.       Райли радостно гавкнул и подошёл к хозяину, требуя от мужчины ласки. Большая ладонь потрепала животное по голове. Взгляд карих глаз столкнулся с оливковыми. В её взгляде мелькнуло удивление. Она видела Гоуста без своей маски черепа из настоящей кости. На его голове была обычная чёрная балаклава с выцветшим рисунком костей.       Появившуюся тишину в комнате разбавляла только музыка, играющая с телефона. — Maybe I, maybe you Can make a change to the world We're reaching out for a soul That's kind of lost in the dark Maybe I, maybe you Can find the key to the stars To catch the spirit of hope To save one hopeless heart -Сядь. Я сам. — первый заговорил Гоуст, отодвигая девушку в сторону, потянулся к навесным шкафчикам за посудой.       Элизабет села за стол и наблюдала как под серой футболкой перекатываются и напрягаются мышцы спины мужчины. Влажный язычок облизнул сухие розовые губы. Дыхание стало неровным, более быстрым и не глубоким. Она ощутила, как внизу живота что-то опустилось.       Сведя колени вместе, Элизабет отвела взгляд в тот момент, когда Саймон обернулся, ставя тарелки с их ужином на стол.       Лейтенант посмотрел на скверный вид макарон с тушенкой. Он был наслышан о таком блюде под названием «макароны по флотски». На вкус еда была лучше, чем на вид. Да и это лучше, чем доставка или лапша быстрого приготовления. — Я помою. — сказала Хайлиге, вставая перед раковиной. В этот момент зазвонил телефон лейтенанта. — Да? — произнёс он, приняв звонок.       Жаным всеми силами старалась послушать разговор, но шум воды мешал это разобрать отчётливо.       По завершению звонка, мужчина посмотрел на девушку и сообщил одну важную новость. — У Элен есть ребёнок, лет пяти. — в его голосе слышалось напряжение. Он не раз убивал людей, даже не заботясь о том, есть ли у них семья или нет. Но сейчас, что-то заставило его поменять некоторые планы. — Черт. — прошептала Элизабет, опуская голову. Шестеренки начали крутится в её голове. Она пришла только к одной мысли, даже не догадываясь, что Гоуст думал об этом же.       Опросить Элен Хофман, и гарантировать безопасность её и ребенка. — Спишь в спальне. — сказал мужчина, собираясь лечь в гостиной на маленьком диване. — Нет, ты хозяин, ты должен спать в кровати. — запротестовала Жаным. — Я сказал, что ты спишь на кровати. — его голос стал ниже и немного угрожающе. — А я сказала, что против. — девушка скрестила руки на груди и смотрела на мужчину прожигающим взглядом. Сдаваться она не собиралась. — Невыносимая женщина! — А ты… А ты. — возмущение так и наровило вырваться опасным цунами. — Ну, кто я? — оскалился Гоуст, нависнув над её маленькой фигуркой. — Непробиваемый Биг Бэн. — выпалила она.        Хайлиге мысленно готовилась к тому, что лейтенант отчитает её. Обозлится. Накричит в конце концов. Но её лицо вытянулось от удивления, услышав низкий смех Саймона.       Искренний смех вырвался из его груди. — Меня называли по разному, и сукиным сыном, и придурком, и так далее. — он посмотрел на девушку, в глазах блестели искорки. — Но чтобы непробиваемым Биг Бэном — это в первые.       Элизабет нахухлилась как воробей в холодную погоду. — Если никто не уступает то… — Пес громко гавкнул привлекая к себе внимания.       За глянув в гостиную, они увидели Райли, лежащего на диване. Он решил проблему людей по своему. — Что ж, выбора нет. — вздохнул Гоуст.