Разный взгляд на ситуацию

Лелеять надежду в его ситуации — глупо и неправильно. Лживо, мерзко. Наруто не был таким отчаянным раньше. Итачи распластан по кровати — черные волосы ореолом по подушке, белая кожа припудрилась, взгляд слегка помутнел. Вытягивает руки над головой, волнуется, ерзает бёдрами, и у Наруто перехватывает дыхание — остаётся на кончике языка, застревает в миндалинах, пока сцеловывает тонкие волоски на животе, ладонью гладит по рёбрам. Физика — договор, ясность, только у нотариуса не заверяли — обоюдное удовольствие. Итачи от ласки выдыхает в воздух, тонкими пальцами зарывается в чужие волосы, тянет на себя — Наруто, как крокодил на суше, подбирается к тёплым губам. Под рёбрами у Итачи дугой раздуваются лёгкие, близость горячеет, образует вакуум, в котором не надышишься. Наруто гладит по боку, сползает под шорты, целует в шею, за ухом, прикусывает мочку — пальцы Итачи царапают по спине, шее, лицо хмурится в мольбе. Краснеют щеки и нос, соски под задранной кофтой, Наруто ладонью в смазке ведёт вверх, ласкает, притягивает к себе, переминает, как пластилин. Итачи от этого плавится, стонет на низком, неслышном, мурчит в кожу, прижимается — забирает поцелуй, волнует по эрогенному затылку. Они вьются друг к другу змеями в брачный период, и всё, что напоминает себе Наруто — это договор ради удовольствия. Вдыхает пот, запах долгого секса, растянувшегося на тягучую прелюдию. Ради того, чтобы ощутить Итачи рядом с собой, притронуться не до души, так до тела, поцеловать в адамово яблоко и спуститься, чтобы сделать минет. Итачи до ужаса мужественный. Завораживающий, отнимающий внимание всех — хотя бы сейчас личный для глубоких выдохов. Короткими ногтями вцепляется в плечи, в волосы, ноет и стонет, не руководит, но подмахивает, смотрит с пеленой. Это договор — сплевывает сперму в салфетку, позволяет себе влюблённый взгляд только «здесь-и-сейчас», чтобы ни намёка. Итачи тянет к себе, для нового поцелуя, Наруто смеётся в губы, придумывая чужие чувства. Что даже поцелуй со вкусом спермы — всё нормально, я просто хочу тебя, — и это несбыточно. *** Ощущается как волна, как занятие дайвингом в морской воде. Солёной как пот, который Наруто слизывает со спины Итачи, когда вставляет пальцы сзади. В коленно-локтевой клонит голову вниз, длинные волосы льются по плечам. Не издаёт скулежа — когда не видит лица, предпочитает молчать, Наруто заметил эту особенность. Только с головки сочится смазка — вкупе с зардевшимися плечами и шеей — Наруто легко догадаться как плавятся мысли в чужой голове, как приятно внутри. Сцеловывает пот, лижет по лопатке, одновременно поглаживает с нажимом внутри, Итачи клонит вперёд, будто уйти, и слегка выдыхает через рот. За два месяца, что они продолжают такие отношения, Итачи впервые попросил о подобном. Наруто любуется его глазами первые секунды, не понимает, уточняет. Потом — слегка подскакивает температура, горят щеки и кончики пальцев — в неверии, ожидании, предвкушении. Это доверие, это рано, это откровенно. Это след гетеро-нормы — двум мужчинам заниматься анальным сексом, если любишь. Скользит пальцами нежно, разрабатывает, слегка касается зубами плеча, горячо дышит — Наруто не сдерживается. У Итачи испарина, душная комната, вспотевшие простыни — у него глаза блестят от лампы сверху, подернутые дымкой, скулит в подушку «Продолжай». Вторая подушка под бёдра — и прежде чем нависнуть сверху, Наруто царапает загривок, вызывая мурашки и тонкое согласие. Против? Совсем нет. Наруто слишком волнуется, беспокоится о сохранности, о своем опыте, о чувствах Итачи — о многом. Дольше только ждёт. Руками, ртом, сзади между бёдер, спереди, между телами, только лаской — сколько способов доставить удовольствие было изучено, сколько обговорено? Итачи всегда отдаётся без остатка, до капли позволяя выпить. *** Разочаровывает? Возможно. Компанией собрались выпить, провести хорошо время, обычно Итачи не интересуется подобным. Но раз группа, день рождения коллеги, раз «сегодня — особенный день», раз активно зовут всех, включая Наруто, то не пойти будет грубо. Итачи не спросит, как дела у коллеги, но поможет, если того потребует ситуация. Быть с людьми — не сильная черта. В кафе громко — заранее заказанные столы сдвинуты, вокруг шум и дружное обсуждение. Итачи слушает, Наруто — разговаривает для всех. Их взгляды пересекаются весь вечер, день и две недели перед. Есть в чувстве ожидания томительная, ноющая тяга — к голубым глазам, к жмуркам-морщинам, к крепкому телосложению и доброму духу. Итачи описывает в общих чертах, облизывает губы, если думает дольше, сглатывает слюну, тормозит. На работе — работа, поэтому каждый раз требуется новая чашка чая, задача и концентрация, чтобы задвинуть мысли обратно. Когда вокруг — переругивание, неформальная обстановка и риск оказаться близко — тогда тактика поведения становится сложнее, чем «отвернись и сосредоточься на колонке эксель». Он знает, что Наруто чувствует. Знает, что чувствует сам. трусливо тактически ждёт — это называется «дай человеку время на принятие своих чувств и пространство для первого шага». Разумно? Конечно. Иногда разум подводит. Иногда чувства говорят «Наруто славный». Заставляют каждый раз, когда видит его, прокатывать на языке незамысловатую похвалу — только никогда не произносить вслух. Итачи ответственно принимает свои чувства, — варится с ними, живёт, пульсацией чувствует по телу, — но если действовать — то наверняка. Итачи отпивает пиво и смотрит на болтающего. На Наруто трудно не смотреть — он громкий, любвеобильный и с взглядом таким, что простреливает. В синей тьме ночи от его присутствия рядом воспаляется тело. От алкоголя Итачи замедленный и чуткий. От ладони Наруто на спине, его запаха пота или одеколона, беспокойства в глазах, неуверенной улыбки просыпаются мурашки, внимательность — последний вдумчиво что-то спрашивает, рассказывает, пространство первого шага заполняется, ожидание начинает свой ход. *** Наруто понимает. Снова тоска по близкому, Итачи ластится телом, горячеет, Наруто целомудренно целует в висок и сжимает чужие ягодицы. Близости постепенно не хватает — нет, дело не в физике. Губы у Итачи с привкусом клубничного чупа-чупса, который ему вручили после сеанса стоматолога. Так просто — зайти за ним, провести вечер, прогуляться под светом фонарей, полной луны, лёгким ветром. От смеха в груди трепещет, а от касаний уже голодно. У Наруто нет права говорить «давай проведем время вместе» — это положит конец всему. *** Разница возраста — два года. Одна кампания, один коллектив, общие друзья. Город — ограниченный округ, где все друг друга знают. Итачи не скрывал свои отношения, при этом не демонстрировал, но все всё знали. Поэтому вопрос от любопытного Наруто не удивляет. Все сплетничают, да? Но люди, с которыми встречался Итачи, о которых Наруто слышал — совершенно другие. Наруто не вписывается в рамки «притягательных» или «интересующих» Итачи, просто «не тот типаж», так бывает, когда не подходишь тому, кто нравится тебе. Итачи тогда не искал длительных отношений, обговаривал границы заранее. Осторожен и требователен — это говорит он сам, говорят другие, круг друзей, два парня, с которыми встречался, с которыми удалось перекинуться парой фраз, — нет, Наруто не сталкер. Наруто уходит в мысли и просто «не подходит». Хмурится, целует в кончик носа, обводит взглядом ряд ресниц, большим пальцем гладит морщины. Смешался пот на груди, Итачи оттягивает оргазм, сжимая оба члена вместе. Преет под лаской, отдаётся, не контролирует красноту щек, частоту скулящих выдохов. Лёгкий пушок на щеках, — Наруто целует, — раковину уха, щеку, нижнее веко, угол губ, губы — долго целует, кусает линию челюсти. От переизбытка чувств они отключаются вовсе — хочется задохнуться в чужом запахе, пропитаться им, впитать в себя. Наваливается сверху, поступательно скользит бёдрами, вынуждая Итачи убрать руку. Целует снова. Сожаление, что не может, что просто не подходит, что жизнь бывает без причин и обоснований; жажда, голод — смертные грехи к единственному. Итачи дышит прерывисто, чёрными глазами смотрит в ответ. Не даёт отвести глаз, позволяет представить только ответное горячее желание, гипнотизирует, завораживает. *** Может, на всё — влияние градуса? Тем утром, два месяца назад, Наруто промаргивается, просыпаясь. Оглядывается, болеет головой, затем — сходит с ума от воспоминаний и Итачи рядом. Клишированно и мерзко, тогда Наруто хотел биться головой об пол в извинениях, но разговор как-то свернул к тому, чтобы повторить-продолжать. Горько? Возможно. Тогда Наруто надеялся, что после секса наваждение спадёт, фантазия отпустит, гормоны успокоятся. Тогда. Сейчас он перебирает чёрные волосы, дышит в макушку, полусонно, сладко наслаждается той секундой, когда может быть рядом. Настаивать на чем-то или запрещать, если Итачи найдёт себе кого-то — Наруто просто не имеет права. Опасения кружились в голове давно, но люди бессильны против чужой воли. *** Не особо разговаривали об отношениях прошлых или как таковых. Наруто пару раз спросил про бывших и замолк. Итачи про правила и границы сказал лишь единожды. Наруто заваривает чай на кухне Итачи, так часто бывает в квартире, что делает по привычке. Последний смотрит внимательно, со спокойствием — как всегда бывает. Любуется широкой спиной, мышцами, ягодицами — ни один не спешил одеваться. Запах выветрился, остались только взмокшие простыни и Итачи в одеяле. Думает. Ждёт слишком долго. Перекатывается на живот, наблюдает, спрашивает: — И почему ты... Тогда сказал про секс? — задумчиво, голос ровный. Языком скользит по губам. Наруто оборачивается головой, вскидывает брови: — Когда? Поясняет, не видит проблемы: — В кафе, на корпоративе. — чувствует лёгкий холод по плечам, заворачивается в одеяло плотнее. Прикосновения Наруто ещё горят по телу. Тот смеётся, возвращается к постукиванию ложки о бортики, размешивает сахар в своей чашке. — Ведь секс — оптимальное решение. И тебе хорошо, и мне приятно. Должна быть какая-то причина? — улыбается губами, Итачи в глазах читает знакомое, что возникает иногда в процессе. Открывает: — Ты плохо врешь. — терпение подошло к концу. — Я же чувствую, о чем ты. Может, рано или дерзко? У Итачи ноет под рёбрами от предвкушения. Устраивать сцены не его сильная сторона, но реакция Наруто… Глаза, в которых блещется предположение, поднимающийся страх, который легко успокоить, чарующее откровенное влечение — в нём многогранности и красок больше, чем в картинах. Он поднимает брови, секунду раздумывает, повторяет: — Чувствуешь, о чем я? Требуется мгновение и взгляд спокойствия, принятия, чтобы до Наруто дошло. Итачи чувствует себя жестоким, когда видит страх. — И как давно ты знаешь? — Давно. Наруто облизывает губы, будто бледнеет, но они взрослые люди и Итачи просто ждёт, запоминая каждое движение на лице. Хмурится: — И что... как... Как ты хочешь поступить? — мотает головой, желваки проступают, Наруто наконец садится рядом на кровать. Итачи борется. С собой, с желанием, с жаждой, с предвкушением, с импульсивностью. От растягивания ситуации внутри поджимаются органы, чужое смятение перетекает в собственные кончики пальцев. Приподнимаются слегка уголки губ: — Я никак не могу поступить, пока не услышу это от тебя. — рукой на чужом бедре. Наруто выдыхает, когда кладёт свою руку сверху. Плевать, что голые, что складки на животе собираются, когда нагибается ближе, что взгляд откровенно испуганный. Наруто думает, что раз конец будет таким, то пусть. Итачи будет счастливее. — Что ты мне нравишься больше, чем просто партнёр? — выдыхает, предполагает, — Тебе было неприятно? Ладонь горячеет, потеет. Итачи перехватывает пальцы, зарывается в волосы на затылке, притягивает к губам для мягкого поцелуя. — Это взаимно.