Стекает в ноги и безумно шепчет, в посеревших со временем руках сжимает подол сутаны. Саске неслышно выдыхает, закрывая глаза, и тут же спускается к безумцу наземь, тянет за плечо, просит подняться. В иссушенных глазах мерцает одержимость, чужие губы тяжело впускают воздух. Саске приходится наблюдать превращение здравого молодого человека в призрака. Это — Наруто.

От поговорки «шиноби разговаривают кулаками» с каждым годом отдаляются. Времена и устои меняются, спарринги друг с другом продолжаются, но вместо сбитых костяшек и новых техник, «чтобы защитить самых близких», они учатся говорить.

Наруто не простит себя. Но уже следует за тем, кто имеет уродливо неправильное сходство с Саске. // — Ты так и не спросил, как меня зовут. — Мне все равно. Я не собираюсь с тобой знакомиться.

— Ты слышишь меня? Нам нужно… — но Наруто не слышит. Прижимает к тумбе, оставляет поцелуй на линии позвоночника, кусает под ухом, в артерию, Итачи от боли подрагивает, вплетает пальцы в волосы — не отпускает.

Владелец бани согласился пустить их на час, пока никого нет. Наруто хорошо чувствует атмосферу — или создает ее сам.