Моя цена

      Легкий весенний ветерок мягкими порывами развевал каштановые волосы. Прикрыв глаза и подставляя лицо под лучи солнца, Тэхён нежно томился в его объятиях. Пары закончились, до работы осталось ещё немного времени и можно было просто насладиться жизнью, постоять минутку и ощутить себя живым. Вдыхая в лёгкие свежий воздух, он ощущал, что с приходом весны оживала не только природа, но и он сам. Его душа, что покоилась всю зиму в некой спячке, сейчас потихоньку приходила в сознание.       Тэхён в принципе не любил зиму. Промозглость, серость, холод. Эти факторы его никогда не воодушевляли, а люди, которые их романтизировали, просто не поддавались логике. В зиме Тэхён не видел ничего прекрасного, даже в праздниках. Никакая новогодняя или рождественская суматоха не дарила всеобщих восторгов. Даже собственный день рождения, в канун нового года, был чем-то удручающим. Его он не праздновал. После смерти мамы перестал это делать и по-прежнему не видел в этом никакого смысла.       Разве день, в который ты взрослеешь ещё на год, день, который приближает тебя к неизбежному, может быть прекрасным? По крайней мере, для Тэхёна он таковым не являлся.       Постояв ещё некоторое время, он направился к автобусной остановке, на ходу читая сообщение, которое пришло минутой ранее. Чонгук написал, что мог бы его подвезти, если Тэхён ещё не ушёл.       Чон Чонгук учился в том же университете, что и Ким, только на четвёртом курсе факультета финансов, тогда как сам Тэхён — на втором курсе лингвистического. Чонгук был старше на два года, но это никак не сказывалось на их общении. Добрый, искренний, отзывчивый. Ким до сих пор не понимал, чем заслужил такого друга и как Чон обзавёлся подобным набором качеств, проживая в нынешнем обществе. Но, возможно, это просто судьба решила хоть чем-то его, Тэхёна, порадовать, подарив столь невероятного человека.       Он написал ответное сообщение, что доберётся сам, и направился в сторону работы.       Хоть Тэхён родом из обеспеченной семьи — его отец сделал бизнес на мраморе, так как камень достаточно популярный — он предпочитал не зависеть от неё. После потери жены оставшийся родитель озлобился на весь мир и на сыновей в частности. Ким Намджун, как старший сын и наследник, не сильно попал под удар. А вот Тэхёну повезло меньше. В любом случае, он уже привык. Постоянные оскорбления, упрёки, попытки уколоть словесно в больное место, да посильнее, уже перестали удивлять.       Единственным местом, где Тэхён мог почувствовать себя лучше, оказался университет. И друзья. Да, да. Чудесным образом он влился в компанию Чона, и теперь рядом были люди, готовые поддержать во всём.       Это ещё одна вещь, за которую стоило благодарить Вселенную.       Безусловно, он очень хотел оборвать все концы с семьёй, где он был не нужен или нужен лишь для выгодной сделки, но не мог. Для того чтобы уйти, были необходимы деньги на первое время и арендный взнос, что уже являлось немаленькой суммой. Достать её — значит, работать без продыху и забить на учёбу. Такая перспектива совсем не устраивала, потому оставалось лишь ждать, копить и верить. Верить, что вскоре он сможет распрощаться с зависимостью от родительского мнения и начать жить по-другому; сможет сам решать, что делать и куда стремиться. Это бы кардинально отличалось от существования по указке. И Тэхён стремился туда, в своё светлое будущее, полный надежд и решимости.       На крыльях раздумий он наконец добрался до работы — ресторана в одном из отелей «JJ Hotel’s», место в котором, несмотря на огромную конкуренцию, получил быстро.       Официанты в подобных заведениях получали оплату за труд на порядок выше, чем в обычных ресторанах. Тэхён не на шутку гордился тем, что смог попасть сюда, и точно знал, что дело не только в красивой мордашке. Его взяли за знание японского и китайского языка (помимо английского и родного, соответственно).       Зайдя в помещение для персонала, переодевшись в форму из классических чёрных брюк и такой же классической белой рубашки с рьяно выглаженным воротничком, Тэхён накинул сверху приталенный жилет с именным бейджем.       Рабочий вечер начался. Блюда, заказы, столы, обслуживание. Всё это соединилось в огромную кучу и понеслось со скоростью света, да так, что ноги еле поспевали.       Тэхён всегда работал до одиннадцати вечера, и к этому времени посетители в ресторане практически отсутствовали, но сегодня была поздняя бронь на несколько столов.       Собрав остаток сил и выпив освежающей воды, Тэ направился в зал. Подойдя к овальному столу возле панорамных окон, достал блокнот и ручку, готовясь взять заказ.       — Добрый вечер, меня зовут Ким Тэхён, я ваш официант на сегодня. Готовы ли вы сделать заказ? — спросил он у расположившейся за столом пары.       Мужчина был одет в сдержанный серый костюм-тройку из явно дорогого материала, белая рубашка аккуратно выглядывала из-под пиджака. Минималистичные часы с не самым большим циферблатом, но выглядевшие солидно, гармонично сидели на левом запястье. Из украшений были лишь запонки и кольцо, свидетельствующие о высоком статусе.       Запах мужского парфюма еле-еле доходил до Тэхёна, но и тот был изумительным. Что-то похожее на сочетание пачули и ветивера создавало гармоничный шлейф, придавая образу завершённость.       — 日本語で話してもらってもいいですか?— спросил тот.       — 確かに。お客様の快適さが私たちの最優先事項です, — ответил Тэхён и принялся задавать уточняющие вопросы, пытаясь угодить гостю.       Тем временем в зал зашли ещё одни гости, забронировавшие столик к этому времени. Их должен был обслуживать уже другой официант, с которым у Тэхёна стояла смена. Последний, взяв заказ у мужчины, остановившем свой выбор на стейке из говядины в кисло-сладком соусе и бокале красного Шато Виннера, непосредственно перешёл к его спутнице.       Женщина была одета в белую блузу, поверх которой был накинут тёмно-красный пиджак, и удлинённую юбку, доходившую до середины голени. Мелкие украшения в виде колец и серёг дополняли общую картину.       — Я буду говорить на корейском, вам не о чем переживать, — начала та.       — Мне совсем не трудно говорить на японском, и я считаю такую возможность способом разнообразить мою языковую практику, — ответил ей Тэхён.              — Ах, вот как? Вы выглядите молодо, ещё учитесь?       — Да, на лингвистическом факультете в Сеульском национальном.       — Да вы что? И наш сын тоже, но он вас явно чуть-чуть постарше. Что из не сильно тяжёлого можете мне порекомендовать? — спросила, переведя тему.       — Если вы любите супы, могу порекомендовать тыквенный крем-суп с креветками. Он очень насыщенный, но не особо калорийный, поэтому вам не о чем волноваться.       — Пожалуй, его и возьму, спасибо.       — Хотите чего-нибудь выпить?       — Я буду то же, что и мой муж.       — Хорошо, — согласился Тэхён, записывая всё в блокнот и формируя общий заказ. — Также могу предложить вам воды или же аперитив.       — Не нужно, мы подождём заказ, — подал голос мужчина уже на корейском.       — Отлично. Тогда я отлучусь, чтобы передать повару всё, что вы выбрали.       — Достаточно обаятельный молодой человек, не так ли, милый?       — Похоже, отдел кадров работает на отлично, подбирает отменных сотрудников. За то, что не растерялся и поддержал разговор на японском — тоже плюс.       — Интересно, работников предупредили о нашем визите?       — Думаю, нет, Мин Джэ. Он был полностью расслаблен, а если бы знал кто мы такие, наверняка бы разнервничался.       — Тоже об этом подумала, но во всяком случае мальчишка довольно миловидный и приятный. Мне нравится.       Тэхён в это время уже зашёл на кухню и диктовал заказ:       — Один стейк и один крем-суп, шеф. Интересно, сомелье ещё здесь?       — Ушёл полчаса назад. Его смена закончилась, а предупредить не успели, — ответил Ушик, второй официант, зашедший на кухню следом. — Что у тебя заказали?       — Два бокала Шато Виннера. Придётся идти самому.       — Вроде есть открытое, посмотри.       Тэхён подошёл к винному шкафу и достал необходимую бутылку — жидкости в ней как раз было нужное количество. Следом вернулся к гостям, и оставшийся вечер прошёл прекрасно. Под мирный стук столовых приборов о керамику, тихие переговоры посетителей и усталые, но незаметные вздохи персонала.       Тэхён вышел с работы уставший и выжатый как лимон. Посильнее запахнул лёгкую куртку, поднимая воротник и пытаясь согреться от порывов уже не такого ласкового, каким он был с утра, ветра. Сам виноват. Пора бы уже запомнить, что погода циклична, и не мёрзнуть каждую весну из-за того, что при первых же лучах тёплого солнца поменял одежду на более лёгкую. Пар ведь костей не ломит, а вот холод может сыграть злую шутку.       Наконец, заглядывая в телефон, Тэхён обнаружил несколько пропущенных от отца и три сообщения от Чона. Первому решил не перезванивать — а смысл? Дома увидятся. А вот диалог со вторым открыл.       Чонгук:       Привет, Тэ. Напиши, как выйдешь с работы. У меня сегодня дела в этом районе, я мог бы тебя забрать.       Сообщение отправлено не так давно, и Тэхён ему благодарен, потому что тащиться домой в общественном транспорте сейчас было бы сущей пыткой.       Он нажал кнопку вызова и уже слушал первые гудки.       — Алло, Тэхён. Ты уже закончил? — послышался немного уставший голос Чона.       — Да, привет. Закончил. Ты ещё поблизости? Буду рад, если заберёшь.       — Подойди, пожалуйста, на перекрёсток Седжона. Я подъеду туда через пять минут.       — Хорошо, уже иду. Спасибо, Чонгук.       — Да не за что. Увидимся.       Тэхён двинулся к перекрёстку. Тут было удобно забирать пассажиров, поэтому выбор Чона совсем не удивил.       Подойдя к условленному месту, он остановился. Одним из конверсов упёрся в тротуар, другим же шаркнул по асфальту, пропуская под подошвой камушки, которые скопились мелкой россыпью на обочине.       Ждать долго не пришлось. Как и обещал, Чон приехал ровно через пять минут, плавно выруливая в условный дорожный карман и включая габаритные огни. Тэхён подошёл к пассажирской двери и открыл её.       В салоне пахло свежестью — ещё бы. Тэхён на правах постоянного пассажира купил Чону аромадиффузор с ароматом зелёного чая. Его любимый.       — Привет, как день прошёл? — садясь и пристёгиваясь, спросил Тэ.       — Прекрасно, подписал договор о стажировке на следующий семестр. Пока не до конца осознаю, что ещё буквально чуть-чуть — и я заканчиваю.       — Да, Чонгук, время быстро летит. Так что кайфуй от последних деньков в универе. Кстати, какую компанию ты осчастливишь своей стажировкой?       — Дочернюю компанию «jj company».       — Разве отельный бизнес и ресторан, в котором я работаю, не является также одним из их филиалов?       — Именно.       — Круто, я уверен, что ты справишься.       — Спасибо. А как твой день прошёл?       — В целом неплохо, правда, сегодня была запара с несколькими гостями, да и два вечерних заказа добили. Не гости, заметь. Гости оказались просто лапочками. А вот время как будто замедлилось до скорости улитки. Благо ещё шеф не стал наседать с расспросами. — Облокотившись затылком о кресло, он прикрыл глаза и продолжил: — Отец звонил.       Чон сильнее сжал руль. Не нравился ему отец Тэхёна, хоть убейте.       — Что хотел?       — Не знаю. Взять не успел, а перезванивать желания, знаешь ли, не было. Вот сейчас ты меня с ветерком довезёшь — тогда и узнаю. Сто процентов до сих пор сидит в своём кабинете и перебирает бумажки.       Чонгук свернул на другую улицу. До дома Тэхена осталось совсем ничего.       — Знаешь что, если он вдруг опять тебя обидит — не терпи. Просто уходи оттуда.       — Тебе легко говорить. Твои родители вон за границей и вообще тебя не трогают. Живешь как душе угодно.       — Они вернулись.       — Что? И ты молчал? Когда? Рассказывай.       — Сегодня. Но я ещё не видел их, так что рассказывать нечего, — уточнил Чон, уводя взгляд с дороги, на зеркало заднего вида. — Тэ, я знаю, что тебе понадобятся деньги на первое время, если решишься уйти. И знаю, что ты хочешь съехать, — в тишине салона его голос звучал успокаивающе: — Поэтому, как только я сниму квартиру после учёбы, можешь переехать ко мне. Жить вместе было бы отличным вариантом, разве нет?       — Я понимаю твоё стремление помочь, Чонгук, но сначала я хочу попробовать устроиться самостоятельно. Если не выйдет — обязательно попрошу у тебя помощи. Хорошо?       А Чон ведь знает, что не попросит. Никогда не просил, даже в самых сложных ситуациях. Сам справлялся, сам решал проблемы и, приняв безразличие отца, брал ответственность за свою жизнь на себя. Уже только за эти смелые шаги Чонгук желал отдать всё, чтобы тот был счастлив.       — Я тебя понял, — ответил, перестраиваясь в другую полосу. До места назначения оставалось каких-то жалких пять минут. Слишком мало. Слишком. — Напиши потом, что хотел твой отец. Предчувствие у меня почему-то не очень хорошее.       — Не переживай так, хорошо? Как обычно: наорет, обвинит во всех своих проблемах. Он ведь не бьёт меня, не шантажирует — так что всё более-менее сносно.       Не зарекайся, Тэхён. Не надо.       — Всё равно напиши, — останавливая автомобиль перед массивными железными воротами.       — Договорились, — сдался Тэ, открывая дверь и вылезая из машины. — Спасибо большое, Чонгук. Увидимся завтра в университете.       — Напиши. Обязательно.       — Ой, езжай уже давай, — пробурчал Тэ, захлопывая дверь.       Направившись ко входу, расположенному рядом с воротами, он обратил внимание на окна кабинета отца и заметил родителя, очевидно всё время наблюдавшего за происходящим. Одной позы хватило, чтобы понять — отец зол. Не на шутку.       Причина оставалась неизвестной, но предчувствие подсказывало, что старший Ким хотел озвучить её в звонке. Другого объяснения возросшему интересу к личности сына не было.       Готовясь к худшему, Тэхён всё же переступил порог дома.       На первом этаже было тихо. Неудивительно — весь обслуживающий персонал давно ушёл по домам. Поднявшись на второй этаж, он сразу направился в кабинет. Лучше выслушать всё сразу, чем тянуть.       Едва переступив порог, Тэхён сразу почувствовал гнетущую атмосферу. Отец, сидящий теперь в кресле, оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на сына. Посмотрел в душу своим холодным взглядом.       — Где ты шляешься по ночам? — реплика нарушила давящую тишину.       — Я был на работе.       Прозвучавший ответ не должен был вызвать насмешливой улыбки, но именно она появилась на лице родителя, медленно расползаясь в уродливую и злую:       — Твои попытки обеспечивать себя самостоятельно — просто смешны, — поднявшись с места проговорил мужчина.       Медленно отойдя от стола, тот двинулся в центр комнаты, постепенно сокращая расстояние. Остановившись, ослабил узел галстука, мешавший нормально дышать. Каких-то два шага отделяли сейчас отца и сына, но казалось, будто между ними — пропасть.              — Они хотя бы есть.       — Закрой свой рот и не огрызайся. Займись я тобой ещё в детстве, сейчас бы не разгребал последствия твоего дрянного характера, — отчеканил, намеренно выделяя каждое слово.       — Все же хорошо, что мной занимался не ты. Мама взрастила во мне человека, — произнёс Тэхён, мягко улыбнувшись. Воспоминания о ней всегда вызывали теплые чувства. — Уверен, она бы мной гордилась. И была бы счастлива узнать, каким человеком я стал.       — Ты еле зарабатываешь себе на жизнь. Чем тут гордиться? И что могло бы сделать её счастливой? Твоё упрямство?       — Лучше быть упрямым, чем таким, как ты, — из-за навалившейся усталости, Тэхён практически не контролировал, что говорил. Да и пусть, сегодня по-видимому вечер откровений. — Тотальный контроль, всевозможные запреты и ограничения. Я убежден, что и мама заболела из-за твоего невыносимого харак...       Тэхён не успел договорить. Хлёсткая пощёчина, нанесённая тяжёлой рукой отца, пригвоздила к полу и отрезвила моментально. Усталость сняло как рукой. Держась за скулу, которая неприятно саднила, он поднял взгляд на человека, посмевшего впервые поднять на него руку.       — Не смей, слышишь меня? Не смей даже заикаться по поводу того, что это я довёл её. Ты не имеешь никакого права так говорить.       — Как и ты не имеешь никакого права оскорблять меня, унижать и тем более — бить.       — Твой длинный язык довел меня до этого, — делая шаг назад, проговорил Джи Ун.       Желваки Тэхёна заходили ходуном. Конечно же, виноват именно он! Что рот открыл, что мама умерла, что родился. Слушая об этом каждый день, невольно начинаешь задумываться. Может, это не бред? Может, это и есть правда?       — Ещё раз ты хоть пальцем меня тронешь — я этого так не оставлю.       — И что же ты сделаешь? В полицию пойдёшь? Побои снимешь? Подумай, кому они поверят больше: мне, уважаемому человеку со связями и деньгами, или мальчишке?       Вот она — вся суть современного общества. Верят тому, кто значим, кто со связями и при деньгах. А если в полицию обратится такой, как Тэхён, они даже не обратят на него внимания. Замнут, сотрут, забудут. Так что же остаётся? Смириться? Нет, он не сможет. Ему нужно выбираться из отравляющей существование реальности. И как можно скорее.       — Звонил Намджун, — тем временем продолжал отец. — Завтра у вас двоих ужин с инвесторами.       — Я не пойду, — Тэхён не понимал, почему должен это делать, а самое главное — для чего.       — А я тебя и не спрашиваю. Я ставлю перед фактом. Не пойдёшь — отниму всё. Всё, что ты любишь: университет, друзей, работу. Перекрою тебе воздух, уничтожу.       — Я ненавижу тебя, — в горле сгустился мерзкий и удушающий ком, норовя вырваться наружу. В уголках глаз скопились обжигающие слёзы. Хотелось заплакать. Но Тэхён, запирая под замок эмоции, строго-настрого запретил себе делать это.       — Знаешь ли, у нас это взаимно. Намджун сообщит тебе адрес. И ты предупреждён о том, что будет, если не придёшь. Спокойной ночи, сынок, — милое обращение слетело с его губ очевидной издёвкой.       Тэхён вылетел из злосчастного кабинета и, добравшись до своей комнаты, рухнул на кровать. День, принёсший ему много потрясений, всё никак не заканчивался, и это ужасно расстраивало.       Вставать не хотелось. Хотелось скрыться ото всех, потеряться, испариться. Если бы волшебники существовали, Тэхён сто процентов попросил бы стереть воспоминания о себе у всех, кто знал его в этой жизни. Исключением бы стали университетские товарищи. К Чонгуку и его компании он прикипел всей душой.       Но так уж вышло, что за сегодняшний день Тэхён не встретил ни одного волшебника, и потому оставалось лишь надеяться — что завтрашний день будет хоть немного лучше.       После удара не было ни злобы, ни разочарования. Он в один миг позволил понять, что никаких чувств к отцу больше нет. Абсолютно никаких. И это совсем не пугало. Тэхён лишь хотел побыстрее вычеркнуть этого человека из своей жизни и собирался сделать это как можно быстрее.