smells like his own apocalypse.

Никогда ещё в стенах тюрьмы так не пахло, и это заметил не только Рик Граймс: одна из девочек, чья-то дочь, от усталости Рик даже не помнил, чья именно, подбежала к Дэрилу, пока тот склонился и промывал лицо от грязи и пота. Она походила туда-обратно, немного смущённая, но затем громко выдала: — Мистер Диксон, чем это от вас так воняет? Дэрил на пару секунд замер, дождавшись, пока с мокрых волос стечёт вода, а затем, повернувшись к девчонке, выдохнул: — Ходячими и грязью. — Нет, вы пахнете странно! Диксон только поморщился, принимаясь натирать шею. Рик понимал, о чём говорит ребёнок, он тоже это чувствовал, но гораздо иначе. Так раньше пахло от редких девушек-выживших, которые отказывались принимать реальность и всё ещё пытались доказать себе, что имеют право «быть собой». Именно «той собой», которая ещё недавно зависала у полок с парфюмерией. От Дэрила не просто пахло, а несло сладостью. Оттенками ванили, чего-то слишком приторного, не просто мылом, которое ещё недавно нашла Кэрол и призывала всех мыться дочиста хотя бы раз в несколько дней. Такие запахи здесь нечасто. Они выбивают из колеи. Граймс чувствовал, как внутри всё перебивается на «за» и «против». Голову уже несколько долгих часов мутило, даже после того, как та сценка с девочкой осталась только гримасой Дэрила, пойманного на скупой лжи. Так пахнут женские духи, причём в огромных количествах. Будто на Диксона вылили несколько флаконов, иногда этот запах словно выжигал пространство между ним и Риком, заставляя приближаться и приближаться, надеясь, что когда-нибудь невидимый шлейф наконец-то оборвётся. Но даже после мытья Рик ощущал его, сладковатый, от которого во рту неумолимо копится слюна, будто он уже дотронулся до Дэрила, будто примкнул губы к горлу, от которого из-за тепла пахнет сильнее всего. Там кожа тонкая, кровоток пульсирует, разгоняя аромат… Рик несколько раз ходил из блока в блок, силясь преодолеть эту неприятную и странную трясучку, что возникала всякий раз, когда он подходил к Дэрилу или даже издалека ощущал запах, которым тот пропитался с головы до ног. В какой-то момент, не в силах терпеть, он подошёл к Кэрол. Та листала старую брошюрку, найденную в административной части, но сразу же подняла взгляд, механически продолжая теребить краешки листовки: — Рик? Что-то не так? — Нет. — он присел перед её койкой и провёл пальцами по волосам, — Точнее… и да и нет. — Теперь тебе не отвертеться, — её аккуратный тон как всегда успокоил, но Граймс всё ещё ощущал, что внутри всё трясётся от волнения, — Рассказывай. Её интерес был понятен: последние несколько дней команду не тревожило ничего, что могло бы стать причиной беспокойства. Эти редкие крохотные часы спокойствия и тишины стоили слишком большой цены, чтобы пропускать их так просто. Беспокойство Рика было нетрудно заметить, он источал его так ясно, что Кэрол пришлось продолжать: — Ну? — Где сегодня был Дэрил? — спросил Граймс на выдохе. — Ездил с Гленном за припасами. За несколько миль отсюда мы вчера нашли заброшенную заправку с супермаркетом. Рик притворился, что это вылетело из головы. На самом деле, именно это он и помнил, знал, что Гленну удалось выискать несколько полезных армейских примочек, спирт и даже что-то сладкое для детей. Кэрол прищурилась, но непонимающе улыбнулась, чуть качнув головой: — Ты либо говоришь, что тебя тревожит, либо я считаю, что ты медленно сходишь с ума. В чём дело? Опустив голову, Рик вдыхает, создавая себе повторный всполох проблем: лёгкие наполняются тюремным воздухом, пропитанным не только сыростью, но ещё и сладкой ванилью. Будь у него возможность видеть запахи, то этот выглядел бы, как белесый туман, растекающийся от Рика к Дэрилу. Ведущий его к нему. — Ты что-нибудь знаешь про афродизиаки? — спросил он тихо, почти неслышно. Кэрол от удивления приоткрыла рот: явно не то, чего она ожидала услышать в этой обстановке, пусть и относительно спокойной. Она поудобнее присела, посмотрела Рику прямо в глаза. Она сказала мало, но это имело смысл: психологическая реакция от таких ароматов может быть разная, кто-то подвержен влиянию чуть больше, кто-то — меньше, но суть такова: его должно было успокаивать, а не наоборот. А напрягал его именно Дэрил. После того, как Кэрол проводила Рика заинтересованным взглядом, тот прибился к стенке и рассматривал второй ярус. Там, где-то у будки, прибился сам Диксон: не желая спать в «клетке», выбрал самый отдалённый ото всех участок. Рик пару раз провернул в руке старую пустую зажигалку, думая лишь о том, как перестать реагировать. Тело почти ныло, выпрашивая ещё больше и ближе, и даже мысли о навязанных инстинктах не помогали закрыть эту потребность, которая из раза в раз заставляла взгляд гулять по тёмному силуэту Диксона. Почти все, не отправленные на вышки, уже спали. «Рик, обычно духи с афродизиаками не „заставляют“ тебя кого-то хотеть. Они просто настраивают на нужный лад то, что и без того настроено…» Слова Кэрол пульсировали внутри, как второе сердце, разгоняя кровь ещё сильнее. Не заставляют, а настраивают. И как долго всё это искало выход? Рик поднялся по лестнице, стараясь не шуметь, но старые ступени всё равно грохотали под его весом. Он прикрыл глаза, останавливаясь прямо около сумки Дэрила, когда понял, что тот ещё не спит. Руки сжались в кулаки, сердце ещё сильнее ускорило ритм. Голова ныла, ныло даже внизу живота, призывно пульсируя, разрывая и без того слабую выдержку. Хотелось взять и… — Рик? Дэрил звучал обыденно, без новых ноток, но смотрел с волнением, немного прищурившись, как делала и Кэрол. Граймс медленно присел рядом, уставился на него, рассматривая снова и снова. Ничего, совсем ничего нового. Короткая щетина, волосы, растрёпанные по лицу, слегка скрывающие глаза. Чистая рубашка с подвёрнутыми рукавами, джинсы с порванными коленями. — Чем от тебя пахнет? — тихо спросил Граймс, не отрывая взгляда. Он только сейчас позволил себе вобрать немного воздуха, и уже изученная сладость разлилась по всему телу. По спине пробежал знакомый ряд мурашек, свело костяшки на руках, воздух задрожал в горле. Диксон тихо выдохнул, опустив голову и расставляя пальцы в воздухе. Он заговорил тише обычного, почти напряжённо продумывая слова: — В супермаркете на меня… грохнулась полка с бабскими духами. Это дерьмо теперь… вечность выстирывать. Сам задыхаюсь. Не сразу удаётся понять, успокоил ли его этот ответ, либо напротив — дал толчок к действиям. Невидимая рука словно пихнула Граймса к Дэрилу, позволила высвободиться горячему и тяжёлому дыханию, когда он свалился на колени и протянул к нему руку. Пальцы впутались в длинные волосы на затылке, сжали до ужаса медленно, пока Диксон, хмурясь от непонимания, ошарашенно на него смотрел. Рик хочет что-то сказать: чувствует это на грани сознания, когда рот приоткрывается, губы подрагивают, но слова всё не идут. Они не формируются, поэтому выходит только дышать, наклоняясь всё ближе, позволяя аромату впитываться и в его кожу и одежду. Это ощущалось правильно. То, как пальцы проникают дальше, касаются кожи головы, как пряди волос наматываются, натягиваются. И как Дэрил срывается, начиная дышать слишком напряжённо и запутанно. Как он смотрит, чуть прикрыв веки, и пытается отползти. — Я не знаю, что это… — Граймс с трудом выталкивает из себя воздух вместе со словами, но втягивает его обратно через нос, вздрагивая от того, как Диксон сгребает его рубашку у самой груди. — Блядь, Рик… — Дэрил жмурится, и продолжение затягивается, оставаясь недосказанным и грубым. — Голова кружится. И когда Рик договаривает, то дёргается, вырываясь из хватки, но своей не ослабляя: он прижимает Дэрила к матрасу, отворачивает его голову в сторону и, выругавшись, хватает за кожу губами. Точно в цель. Именно там всё ещё ощущается горечь, а в носу щиплет от обилия ароматов. Рик сначала гладит его напряжённое горло губами, следом проводит языком, мычит, когда Диксон несколько раз пытается остановить его, схватив за голову рукой. Рубашка в руке почти трещит, этот звук такой громкий и затмевающий рассудок. Пальцы Дэрила соскальзывают, это мешает перехватить захват и предотвращает повторную попытку оторвать Рика, избавиться от настойчивого рта, двигающегося ниже, сползающего к ключицам. Под действием запаха, продавившего в голове Граймса целую поляну для фантазий, он становится всё более настойчивым, до такого, что Диксон резко отпускает его: сдаётся, громко и часто дыша, и откидывает голову с помутневшим от возбуждения взглядом. И затем он застывает. Поднимает взор на Дэрила, захлёбывается последним выдохом, молчит. — Продолжай… уже… — хмурясь, произносит тот, голос едва различим, так что если кто-то проснулся бы, то подумал бы, что показалось. Рик, от головокружения пошатнувшийся, снова прикасается к коже Дэрила, но теперь медленно и нерасторопно. Дотрагивается пальцами до дрожащих мышц живота, смазывает мелкие капли пота, краем уха слышит, как теперь задыхается от ощущений уже и сам Диксон. Его плечи опускаются, глаза почти закатываются, когда Граймс оказывается ещё ниже. Он начинает с обратной стороны, случайно дёрнув рукой так, что короткие, кое-где со сколами ногти царапают Дэрилу бок. Укус приходится чуть ниже рёбер, рядом с местом, где остались несколько маленьких ссадин. Кожа едва не хрустит под зубами, но Рику удаётся собраться с силами и облизать там же, где только что кусал. Дэрил шипит, но кладёт ладонь на затылок, прижимая Рика ближе; его движения такие же твёрдые, неаккуратные, как и мокрые поцелуи, остающиеся во рту Граймса горьким налётом спирта, масла и смесей других вкусов. Он идёт дальше, хаотично и спешно, и звук его мокрого от слюны рта пробуждает смешной азарт. Их могут слышать. Запах самого Дэрила, солоноватый привкус пота, настоящий, мужской. А затем снова эти злосчастные духи. Слюны становится так много, что Рику приходится оторваться и сглотнуть, срываясь и накидываясь на Диксона уже напрямую; он жмётся в его губы своими, а ему помогают, второй рукой перехватывая голову. — Это было громко. — неловко и одновременно недовольно бормочет Дэрил, чтобы Рик точно услышал. Оглушённый Граймс только качает головой, постепенно возвращаясь в реальность, где он только что почти искусал Диксона до синяков. Рассудок, мутный и до сих пор мешающий сфокусировать взгляд, тает под воздействием организма. Рик не может даже вспомнить, в какой момент у него так сильно встал. А ещё, когда наконец выдыхает, посмотрев на Дэрила, то осознаёт весь масштаб того, что натворил. Он молча и раздражённо поправляет член, ногти лязгают о пряжку ремня. В груди трепещет всё ещё сдерживаемый поток воздуха, но Диксон за всем этим слишком учтиво и внимательно наблюдает: глаза следят за тем, как Рик встряхивает футболку, пуская прохладу по вспотевшей кожи, как поднимает голову, усаживаясь на колени. — Да ладно тебе, — почему-то в голосе Дэрила звучит какое-то странное извинение, которого никто не требовал, — Духи эти ублюдские… — Нет, не ладно. Меня сорвало. Рик, раздражаясь всё больше по мере того, как чистился разум, хотел подняться на ноги, но оказался перехваченным. Рука Дэрила держала его за запястье, и это было почти больно. Он хотел сначала сбросить её, но остановился. То, что он хотел избавить этим нападением, вдруг разожглось ещё сильнее. Дэрил долго молчал, прежде чем снова заговорить: — Оставайся. Тем более, что… не у одного тебя проблемы. Он цокнул, укладываясь обратно и расставляя ноги. Локтями упёрся в тонкий матрас, чуть скривил губы. Измученное губами Рика тело всё ещё мелко подрагивало. — Ты серьёзно? — шёпотом спросил Граймс. — Да. Теперь ты пахнешь так же.