Shine
2 апреля 2025 г., 08:06
Пышный букет из кремовых магнолий с розово-лиловыми краями, по заказу покупателя, был дополнен фиалками рогатыми выделяющегося рыжеватого цвета, выбивающимися из нейтрального кремового. В букете, словно яркие звездочки, они вписались в скучное небо, застеленное облаками. Рене помогла выбрать крафтовую бумагу, в которую аккуратно упаковала красивый букет, перевязывая светло-розовой атласной лентой.
— Поддержи кончики пальцев у лепестков подольше, — попросила Эмерис, дух цветущей лозы, живущий вместе с Уокер уже давно.
Ничего не говоря, она выполнила пожелание Эмерис, придержав пальцы у цветов. Юноша, смотрящий заинтересованным взглядом на происходящее, никак не комментировал это, словно подсознательно понимая, что молчание сейчас — лучшее из всех возможных действий.
Лепестки цветков слабо засияли в местах, где она провела пальцем, всё в букете оживало само собой, становясь ещё живее и свежее. Эмерис, порхающая неподалёку, помогала Рене, покрывая таким же блеском пропущенные цветы. К концу их совместной процедуры магнолии распустились чуть сильнее и слабо сияли, а маленькие фиалки получили более насыщенный цвет. Готовое изящное цветосплетение было отдано в руки парнишке, завороженно смотрящего на чудо в упаковке — подарок кому-то близкому, по догадкам Рене и Эмерис, переговаривавшихся об этом между делом.
За окном день уступал закату, разлившемуся по небу, словно расплавленное золото. Золотые лучи бьют в окно, ослепляя, но создавая удивительную какофонию, в которой багряный и оранжевый делят место, желая сплестись с золотом. Эта борьба создавала поразительную картину, поднимающую настроение под конец тяжёлого дня и завершающую долгий цикл сбора и продажи букетов. Парнишка смотрел вместе с Рене и незаметной для него Эмерис на закат, постепенно теряющий яркие краски. Наконец он сдвинулся с места, доставая из сумки карту и оплачивая покупку.
— Спасибо! — радостно воскликнул он, покидая обитель растений, закрывающую свои двери.
— Приходите ещё! — громко ответила Рене с пастельными кончиками волос, провожая усталым, но счастливым взглядом последнего покупателя. Не было смысла реагировать на благодарность, ведь ответа он не стал ждать, сразу же весело и легко убегая навстречу.
Эмерис плавно спустилась к Рене на плечо, начиная отдыхать. Её магический блеск в мгновение рассеялся, и если бы её видели остальные, то дух стал бы милой игрушкой с необычным детальным дизайном. Полупрозрачное тельце переливалось в свете уходящего солнца, а после стало лишь слабо-слабо мерцать зеленоватым контуром тельца. С разными источниками света слабая окантовка меняла цвета: в тени маленькое существо, размером с ладонь, почти сливалось с зелёной округой, а на свету — появлялось изумрудом. Лежа на плече, уставшая Эмерис набиралась сил, потраченных за день. При такой подзарядке Уокер всегда замечала светло-зеленое свечение, поднимающееся вверх, словно дым от потушенного костра.
Взгляд Рене надолго задержался на виде в окне, хоть там уже всё потемнело, от былых красок не осталось и следа, но она продолжала смотреть.
— Ждёшь ещё кого-то? — Для них это риторический вопрос; к ним в магазинчик всегда после закрытия приходила Элисон Рейнольдс, всегда открывая дверь так резво, что ветер колыхал почти каждый лепесток в помещении.
— Да. — У Рене всегда появлялась счастливая лёгкая улыбка при виде Элисон, прибегавшей в цветочный.
Рейнольдс всегда приносила с собой еду, всё время прикрываясь мыслью о её голодовке во время работы, в чем частично была права. Эмерис часто подмечала хранительнице о частых посещениях, в которые Элисон уносила красивый букет цветов, сделанный именно Рене. В их разговорах часто упоминалась Рейнольдс, близкая подруга, прямо или косвенно о ней заходила речь.
Долго ждать не пришлось. Дверь распахнулась, ветер вбежал в помещение, пробегаясь по всем цветам — это было любимым делом Галеа, постоянно парившего рядом с Элисон.
— Уничтожаешь мои труды? — шикнула ему Эмерис, всё ещё в полусонном состоянии, лёжа на плече.
Плавучий дух с белыми глазами издал звук, похожий на усмешку; для Галеа зайти с вихрем в гости — значит поприветствовать. Взгляд Эмерис всегда скользил по серебристому блеску вокруг летучей формы, сравнивая с сиянием, похожим на переливание света луны на волнах бескрайнего океана — так здоровался дух природы. Сегодня вбежавший поток был неустойчивым и странным, будто в любой момент может начаться шторм.
У духов с их хранительницами был договор: они не слушают разговоры друг друга без причины, потому Рене и Элисон не слушали диалог духов на плече Рене, то же самое делали Эмерис и Галеа.
— Рене! Я принесла еду на ужин, — сообщила Элисон, подходя к Рене и взяв её за руку, она увела её в комнатку, спрятанную в этом маленьком домишке, цветочном.
Уокер, не раздумывая, последовала за схватившей её за руку Рейнольдс, желающей накормить. Из-за резкого движения Эмерис слетела с плеча, больно ей не было, но неожиданность застала врасплох. Галеа, парирующий рядом, махнул своим подобием руки, поднимая лёгкий ветер, выравнивающий духа природы, испуганного таким слётом.
— Спасибо.
— Обращайся.
Свободно парящий дух продолжил поддерживать лёгкий ветерок, чтобы в любой момент быть готовым и прийти на помощь. Эмерис от такого жеста доброй воли засветилась: энергии, полученной при не такой долгой подзарядке, хватало с головой на сияние изумрудом в свете ламп. Потоки ветра, не поддерживающие Эмерис, игрались с лепестками цветов, резво сбивая с них наложенную плёнку блеска.
— Прекрати портить мою работу, — уже злобно попросила Эмерис, тратя полученную энергию, усиливая магию, уже наложенную на цветы. — Что за повод? — уточнила чуть позже она, зная, что Галеа редко молчал о важных, по его мнению, событиях, сопровождая своими играющими вихрями, отдающими серебристый отлив.
— Желание Элисон, Эмерис!
— Желание? Говори яснее, Леа.
— Я видел, как она выбирала подарок Рене! — радостно воскликнул Галеа, словно это ему предназначался подарок, старательно готовившийся с самого начала недели, чтобы соответствовать всем критериям, поставленным самой Рейнольдс.
Скривив лицо, Эмерис выразительно посмотрела на него нефритовыми глазами:
— Может, ты перепутал, и это предназначается тебе?
— Нет-нет. — Дух ветра махал руками перед собой, создавая сильный волнующий ветер. — Она говорила про Рене! Это точно! — протестовал Галеа, продолжая резко и настойчиво колыхать воздух.
Маленький плащ, струящийся вниз, собирался в подобие облачков, возвращаясь в исходное состояние. Окружающее их кольцо ветра отрывало лепестки с цветов, собирая их в маленькое торнадо, переносящее цветастое конфетти лепестков.
Бездонные глазки стали менять свой цвет, часто переходя в пепельно-серый. Обычно такое происходило при переизбытке чувств, складывающихся из эмоций хранительницы и духа.
Тонкая фигура Эмерис, сотканная из света и листьев, замерла, словно уловив напряжение. Медленно шагнула вперёд, оставляя за собой лёгкий шлейф магии, рассеивающейся при движении. Её голубоватые глаза, глубокие и тёплые, встретились с бурлящим взглядом Галеа. Едва заметив подходящую фигурку и прорезающие клинья тельце, хрустальная плёнка осела на глаза, пугая духа ветра до такой степени, что все потоки, от совсем слабых до острых резких, растворились, а покрывшиеся дымкой очи потухли, закрываясь. Галеа истратил свободные силы, которыми можно пользоваться, а остальные поддерживали форму; некоторое время дух будет висеть в воздухе, потом упадёт вниз.
В небольшой уютной комнате Элисон и Рене часто ужинали вместе, и со временем, кроме бежевого кресла, там появились простой деревянный стол и пара стульев. Мягкий свет от лампы с тканевым абажуром заливал помещение, создавая тёплую, почти домашнюю атмосферу, будто они давно привыкли делить такие вечера. На столе всегда стояла ваза с цветами — их состав менялся почти каждую неделю: то замысловатые композиции, то парочка цветков. Эти цветы не только украшали пустующий стол, но и служили её маленьким ритуалом — она иногда задумчиво касалась лепестков, словно проверяя их свежесть, иногда с Эмерис они рассматривали эти цветы детально, чтобы скоротать свободное время в компании друг друга. Элисон обычно рассказывала о событиях дня, иногда замолкая или хмурясь, будто что-то её беспокоило. Рене не перебивала, не желая нарушать ход её мыслей, хотя в душе слегка тревожилась за подругу.
Когда истории иссякли, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким звяканьем посуды или шорохом движений. Рене всегда приносила нормальные тарелки и крепкие вилки — она знала, как Элисон ненавидит, когда дешёвая утварь гнётся или ломается прямо в руках. Однажды, когда вилка треснула у неё в пальцах, Элисон буквально вскипела от раздражения, её спокойствие в миг сменилось вспышкой гнева, и Рене с тех пор старалась избегать таких ситуаций.
— Рене, — тихо позвала Элисон, подняв глаза и встретив её взгляд.
— Да? Что-то не так? — тут же встревожилась Рене, невольно начав нервно перебирать пальцы.
— У меня для тебя кое-что есть, — сказала Элисон, потянувшись к своей сумке и доставая небольшую коробочку.
Рене не успела ничего ответить, как ей вручили подарок — аккуратную коробочку, завёрнутую в лиловую бумагу с жёлто-розовой атласной лентой. Напряжение в её взгляде сменилось удивлением — она совсем не ожидала сюрприза. Осторожно развязав ленту и сняв обёртку, она подняла крышку и увидела стеклянный шар. Внутри него кружились серебристые вихри, переливаясь в свете лампы, будто живые. Элисон украдкой наблюдала за её реакцией, пытаясь понять, что Рене скажет, пока та, всё ещё ошеломлённая, разглядывала подарок. Взяв сферу в руки, Уокер поднесла маленькое чудо к лицу, разглядывая поближе: так стали видны детальнее серебряные крапинки, украшающие все эти потоки.
— Ты делала это вместе с Галеа? — спросила Рене, уже догадываясь, ведь такие потоки невозможно сделать без духа, а переливающуюся поверхность — подавно.
— Да! Он мне очень помог, без него это выглядело бы совсем иначе… — протянула Рейнольдс, неловко почёсывая голову.
Изначально планировалось купить на заказ такую сферу, поместив вовнутрь городок, но оказалось, что такую просто не успеют сделать к назначенной дате, а когда Элисон решила сделать сама, то не могла ничего представить, чтобы сделать. Отчаявшись, она клала голову на стол, прикрывая глаза, и размышляла. Галеа, летавший рядом, никак не мог ей помочь; лишь вечером последнего дня перед вручением подарка в голову духа ветра пришла эта гениальная идея, иначе Элисон пришла бы с нашумевшими кулонами, совсем скучными для подарка Рене. При упоминании Галеа её глаза часто вспыхивали радостью, уж очень часто помогал дух, причём очень хорошо.
Не успели они обменяться парой тёплых слов, как Эмерис ворвалась в комнату, её светящаяся рука-ветвь указала на главный зал, где цветы находили своих покупателей.
— Что стряслось, Эми? — Рене тут же вскочила, устремившись в зал, а Элисон, охваченная внезапным беспокойством, поспешила следом.
Чем ближе они подходили, тем отчётливее Элисон ощущала слабые дрожания своего Галеа. Её сердце сжалось от подозрений: казалось, вся свободная энергия ветра растворилась в воздухе. Нервно теребя кольцо на пальце, она ускоряла шаг, но мысли ускользали, словно тени облаков, скользящие по земле — неуловимые и беспорядочные.
Они ворвались в зал, полный цветов, как раз вовремя: Галеа ещё парил в воздухе, но его серебристое сияние тускнело, растворяясь в пространстве. Элисон бросилась к своему маленькому спутнику и вытянула руки. Едва она успела их распрямить, как его еле мерцающее тельце мягко упало ей в ладони, неподвижное и хрупкое. Она смотрела на него с тревогой, будто впервые столкнулась с такой слабостью, а Рене, стоя рядом, молчала, выжидая нужный момент.
— Пожалуй, я пойду… — произнесла Элисон, поднимаясь и направляясь к двери. — Рада, что тебе понравился наш подарок. Хотела ещё предложить завтра устроить пикник, но не вышло…
— Ничего, лучше помочь Галеа. Напиши мне позже про пикник, — ответила Рене, стараясь подбодрить подругу, чей прежний задор угас вместе с Галеа. — До встречи.
— Увидимся, — тихо отозвалась Элисон. Эмерис и Рене проводили взглядом уходящих — близких друзей, чьи шаги эхом отдавались в тишине.
— Пойдём домой? — спросила Эмерис, явно не желая задерживаться.
— Да, конечно.
Подавленность Элисон была заметна с первого взгляда, и, не теряя времени, они собрались и поспешили домой, где могли бы отдохнуть от этого странного дня.
Дома Элисон бережно устроила Галеа на мягкой подушке, укрыв его лёгким платком. Дух не мог почувствовать холода, но этот простой жест успокаивал её сердце — ветерок не раз выручал её, и теперь она хотела позаботиться о нём. Готовясь ко сну, она отправила Рене сообщение, уточняя детали завтрашней встречи, чтобы всё прошло гладко и день стал по-настоящему чудесным. К утру, как она надеялась, Галеа восстановит свои силы, станет снова бодрым и милым любимцем. Увидев ответ от Уокер, Элисон слегка улыбнулась, быстро напечатала пару слов в ответ и забралась в кровать, желая выспаться. Положив телефон на тумбочку, она внимательно посмотрела на своего маленького спутника, заметно ослабевшего. Ей казалось, что он просто сглупил, но кто знает, какие мысли крутились в этой крохотной головке? Постепенно его энергия возвращалась, и это было видимо и почти осязаемо: серебристое сияние медленно проступало в его тельце, словно звёзды загорались в ночном небе, общий вид стал более приятным, когда он полон сил. От этого стало легче дышать, теперь Элисон сможет уснуть.
Яркие лучи пробивались сквозь окно, не защищённое закрытыми шторами. Восход мягко перетекал с багряного оттенка до светло-жёлтого, после растворяясь в небе, занесённом облаками — всё это означало наступление утра, пришедшего слишком быстро. Вместе с солнцем оживал и Галеа: аккуратно, он осторожно вылезал из-под платочка, сразу узнав его, таким пользовалась Элисон, часто укрывая духа, будто он мог замёрзнуть.
— Спасибо, — прошелестел едва слышно дух, заметив движение рядом: Элисон проснулась.
— Обращайся. Но лучше тебе так не делать! — Она всё ещё не могла отойти от этого, ей казалось, что сил у Галеа пока маловато, хоть он и рассекал воздух лёгкими серебристыми вихрями рядом.
— Хорошо. Будем собираться? Ты же пригласила Рене на пикник? — Сразу же всколыхнулся ветер, весело кружась вокруг духа ветра.
— Да.
— На всё да? — уточнил Галеа, вперив свои белёсые, сияющие глаза в её мутно-серые, будто выискивая намёк на ложь.
— Именно так! Значит, нам нужно приготовить еду, — сказав это, она поднялась с кровати, надевая тапочки, и почти побежала в ванну, чтобы после всех водных процедур приступить к готовке.
Когда Элисон закончила свой ежедневный ритуал и оделась, сразу в ту одежду, которую заготовила ещё с начала недели, чтобы заняться именно готовкой, Галеа постоянно крутился рядом с ней. Иногда весёлым вихрем сдувая уложенную прическу Элисон, из-за которой она его выдвинула лёгким ветерком за дверь и закрыла её за собой. Даже за дверью Галеа задавал множество вопросов, после второго Элисон они перестали мешать, а дух получал свои ответы. Еду они приготовили достаточно быстро: Элисон готовила, не останавливаясь, а Галеа летал вокруг, разговаривая.
Пока ветряные товарищи готовили еду, в доме Рене царило настолько сильное спокойствие, словно никто не переживал о встрече. Эмерис перебирала цветы, смотря каждый, чтобы Рене подарила подруга наилучшие цветы. В мыслях цветочного духа это будет лучшим началом. Вчера они договорились, что Рене приносит плед, на котором они будут сидеть, а всё остальное за Элисон.
Когда Элисон завершила свои утренние хлопоты и переоделась в заранее выбранную одежду — удобную, но слегка потрёпанную, которую она приберегла ещё в начале недели именно для пикника — в комнате закружился Галеа. Дух ветра не мог усидеть на месте: то он весело взвивался серебристым вихрем, сдувая тщательно уложенные пряди Элисон, то подхватывал лёгкие занавески, заставляя их танцевать. Раздражённая его шалостями, Элисон легонько отмахнулась, вызвав свой собственный бриз, который вытолкнул Галеа за дверь кухни и закрыла её перед его любопытным лицом. Но даже через деревянную преграду его звонкий голос не умолкал: он засыпал её вопросами от «Что ты готовишь?» до «А Рене любит сладкое?» После второго вопроса Элисон привыкла к его болтовне, и она перестала её отвлекать — Галеа получал свои ответы, а дело шло вперёд. Они управились на удивление быстро: Элисон ловко замешивала тесто для пирогов, резала фрукты и раскладывала бутерброды, а Галеа порхал вокруг, то подбрасывая салфетки в воздух, то шутливо охлаждая горячие противни своим дыханием. Кухня наполнилась ароматами свежеиспечённого хлеба и ягодного джема, а ветерок Галеа вплетал в них нотку озоновой свежести, будто морской бриз забрёл в дом. К концу готовки они уложили в корзинку еду: булочки с джемом, приготовленные совсем-совсем недавно, бутерброды, два вида напитков, чтобы наверняка хватило, и столовые приборы: вилки, ложки, тарелки и кружки, с салфетками.
Тем временем в доме Рене царила удивительная тишина, словно само время решило замедлиться перед предстоящей встречей. Спокойствие окутывало комнаты мягким покрывалом, и даже солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окна, казались ленивыми. Эмерис, сияющая изумрудным светом, порхала среди цветов, которые Рене выращивала с такой любовью. Её подобия рук касались каждого бутона, проверяя их свежесть и магию: лепестки раскрывались под её взглядом, а слабое свечение пробегало по стеблям, будто она шептала им слова поддержки. В её мыслях зрело желание выбрать самые лучшие цветы, не просто красивые, а те, что несут тепло и радость, чтобы подарить их Элисон как знак дружбы и, возможно, чего-то большего. Всё-таки духи чувствовали уже закреплённую связь между своими дамами, почти поднявшими их с колен. Вчера подруги договорились: Рене берёт на себя плед, мягкий, клетчатый, с вышитыми по краям ромашками, который она берегла для особых дней, а Элисон обещала позаботиться обо всём остальном. Эмерис, закончив с цветами, зависла над корзинкой, куда Рене сложила букет из ландышей и маргариток, и добавила к ним крохотный бутон, что мерцал малахитовым светом — её маленький сюрприз для пикника.
Обе подруги, ведомые своими спутниками, ведавшими ветрами и цветами, готовились к встрече, и воздух между их домами словно дрожал от предвкушения — лёгкого, как лепестки, и стремительного, как порывы ветра.
Около остановки встретились они. Эмерис и Галеа сразу же подлетели друг к другу, обсуждая дальнейший план, придуманный только что. Они говорили, как можно тише, чтобы ни в коем случае их не подслушали.
— Куда пойдём? — спросила Рене, волосы которой развевались на лёгком ветру. Она хотела узнать, ведь Рейнольдс решила скрыть это до самого конца.
— Поймёшь позже. — Хитрая улыбка растянулась на её лице, означая интересную задумку, тайную завесу которой не хочет раскрывать.
— Хорошо. Уже интересно!
Элисон взяла Рене за руку, не пытаясь закрыть ей взор на происходящее, как делают в сопливых фильмах, чтобы удивить, и далеко не факт, что такой сюрприз будет удачным и приятным. Галеа, заметив движение, потоком ветра сдвинул Эмерис и себя в нужном направлении, догоняя ушедших вдаль. Они шли так медленно, чтобы путь до нужного места стал прогулкой, где они рассматривают деревья, сделавшие арки из веток, усеянных листьями.
— Давай ещё раз обсудим наш план, — тихо сказал дух ветра, продолжая двигать их потоками ветра, похожими на серебряные облачка.
— Хорошо. — Отдыхающая Эмерис покачивала своими полупрозрачными ручками, едва ли напоминающими человеческие. На них собиралась магия, которая вскоре начала рассеиваться, оставляя зеленоватый шлейф позади.
— Мы подтолкнём их к признанию и… — Галеа, не отличающийся хоть какой-то памятью, уже забыл, что в плане идёт следующим.
— И создадим подобие вихря с лепестками, — закончила за него Эмерис. — Ты сам-то готов?
— Конечно, Эми! — он ответил так быстро, будто действительно понимал, о чём его спросили.
Эмерис лишь качнула головой: она уже знала, что Галеа так и не запомнил всех взаимодействий духов и связанных людей.
Пройдя по аллее деревьев, они наконец дошли. Река, прозрачная и неспешная, встретила гостей первой. Она струилась меж невысоких берегов, покрытых мягкой травой цвета весеннего мха. Её воды мерцали неестественным светом: даже в полдень в них отражались крохотные звёзды, будто древняя магия когда-то пролила в реку кусочек ночного неба, создавая изюминку именно этой реке.
Над рекой возвышалось дерево магнолии — изящное и величавое, с гладким стволом, покрытым светлой корой, и раскидистыми ветвями, усыпанными крупными, шелковистыми цветами. Их лепестки, кремовые с розоватым отливом, слабо мерцали, словно уже огромное количество времени впитывают магию, гуляющую по этому месту, и шевелились сами по себе, без дуновения ветра, словно дерево жило собственной жизнью. У корней магнолии вились тонкие травы, а среди них пробивались мелкие цветы — ландыши и ромашки, — тянувшиеся к Рене, едва она ступила под дерево. Элисон шла следом. Их лепестки отливали изумрудным светом, откликаясь на присутствие Эмерис, парящей в отдалении.
Полянка, где девушки расстелили плед, была небольшой, но уютной. Трава здесь была мягкой, почти шелковистой, с пятнами солнца, что пробивались сквозь листву магнолии. Едва заприметив плавно летящие розоватые лепестки магнолии, Галеа быстро подлетел ближе, не забывая спустить со своего потока Эмерис. Своими порывами он то и дело подхватывал опавшие лепестки магнолии или пушинки одуванчиков, закручивая их в спирали, которые плавно опускались на плед, будто дары от природы, как подарок от духа. Серебристыми потоками расходился аромат цветов, сладковатый и очень приятный.
Это место подходило для пикника, создавая наилучшую атмосферу. Также идеально оно подходило плану Элисон, даже больше её желанию, которое она планирует исполнить сегодня.
Пока Рене и Элисон ели пироги и бутерброды и пили принесённые напитки, Эмерис и Галеа парили над рекой: маленькие колыхания украсил Галеа своим серебристым оттенком, а Эмерис добавила блеска травами, растущими рядом. Так красота речная стала ещё лучше, стала ещё более подходящей. За своим весельем духи почти опустили самый важный момент их пикника — признание, которое они предугадали сами, а позже догадки подтвердил Галеа, разговаривавший с Элисон, рассказавшей ему об этом.
Мутно-серые глаза то и дело поднимались к Рене; Рейнольдс в неуверенности смотрела на всё, не желая задерживать взгляд на Уокер, которая задумчиво перебирала ромашку в руках, заставляя жемчужные лепестки раскрываться под её магией, совсем ненавязчиво действовавшей на растение. Тишина между ними была уютной, но в груди Элисон она становилась всё тяжелее, словно ветер внутри неё рвался наружу. Галеа, закончивший свои забавы, закружился быстрее; он чувствовал нарастающее волнение.
— Скажи уже, перестань молчать, — шёпотом Галеа подтолкнул её к действиям.
— Рене, — совсем тихо начала Элисон, словно надеялась, что её подруга совсем глухая и не услышит, но Рене очень быстро отвлеклась от своего занятия. — Я… хотела сказать тебе кое-что. Уже давно хотела, но всё не решалась. — Элисон и сейчас не так уж решительно говорит.
Рене слегка наклонила голову, её пастельные кончики волос качнулись, а Эмерис подлетела ближе, всё же с большого расстояния многое не слышно.
— Что-то серьёзное? — спросила Рене мягко, но уже по её виду было ясно: она вслушивается в каждое слово.
Элисон сглотнула, чувствуя, как ветер Галеа подталкивает её, окутывает приятными потоками, создавая успокаивающую атмосферу. Она бросила взгляд на реку, где серебристые блики играли с водой, и глубоко вдохнула.
— Да. Очень. Ты для меня не просто подруга, Рене. Я прихожу в твою лавку не только за цветами, и этот пикник… Он не просто так. Я влюблена в тебя. — Элисон не говорила быстро, каждое её слово словно отчеканилось о невидимые грани. Во время своей короткой речи её страх испарился, хоть волнение всё ещё оставалось, кладя руки на её плечи и желая утянуть.
Оглушающая тишина не спасала ситуацию, лишь усугубляла. Духи, мелькавшие рядом, создавали маленький вихрь из лепестков, которым они накроют Рене и Элисон словно лёгким одеялом. Лучи почти перестали проходить сквозь цветы магнолии, удручая.
— Я приму любой ответ. Галеа же не давал мне молчать, и я сама не могла больше держать это в себе.
Рене молчала мгновение, её взгляд скользнул к цветку в руках, а затем обратно к Элисон. Эмерис тихо загудела, её свет стал теплее, и ромашка в пальцах Рене раскрылась очень широко, испуская слабую искру.
— Элисон, — начала она, её голос был тихим, но твёрдым, — ты мне тоже дорога. Очень. Я не знаю, как назвать это чувство, но… оно есть. Может, это тоже магия? — предположила Рене, протягивая руку Элисон.
Когда кончики их пальцев только соприкоснулись, с неба полетели кремово-розовые лепестки, а волшебное дерево и река словно давали свои благословения. В этот момент магия их духов слилась: серебристый ветер Галеа сплёлся с изумрудным светом Эмерис. Элисон улыбнулась, её мутные глаза заблестели, и ветер Галеа мягко коснулся её щёк, убирая остатки напряжения, ещё не успевшего сойти. Рене сжала её руку чуть сильнее, и в её улыбке проступило тепло, которое цветы вокруг тут же уловили, расцветая ещё пышнее. Теперь вокруг них зародилось своё пространство, держащее их двоих и духов, связанных до самого конца.
— Давай узнаем вместе, что это, — сказала Рене, и её слова растворились в шёпоте ветра и шелесте лепестков, обещая начало чего-то нового.
