Странности

«Пляж» — местный рай в этом ужасном мире. — Собрание окончено, самое время развлечься, — воодушевлённый Шляпник вызывал раздражение практически у всех, кроме тех, кто его вовсе не слушал. — Выпьем? Только надо, чтобы кто-то сходил, — без особого энтузиазма проговорила Анн, ей просто хотелось, чтобы они все заткнулись, и без них забот хватает. — Я схожу, — пытаясь как можно скорее уйти из этой компании, Чишия добровольно вызвался помочь. Встав со своего места, он бросил кроткий взгляд на брюнета. — Ручки не сломаешь, куколка? — встав следом за блондином и прихватив свою винтовку, решил проследовать за ним. — Без драк, — Агуни был строг, все его безоговорочно слушались, кроме этих двоих. Они вообще никого не слушали, даже друг друга. Особенно друг друга. Только насмехались и угрожали. Точнее, это делал Нираги. — Мы никогда, — остановившись перед дверью, Шунтаро посмотрел на военных, что всегда наблюдали за ним. Это повышенное внимание к его персоне только забавляло, они его боятся и знают, что он может устроить переворот в одиночку. Ему просто это было не совсем интересно. — Именно поэтому оба в синяках? — скептический взгляд длинноволосой брюнетки поочередно рассматривал колени, руки, шеи двух парней. Выглядят ужасно. — Тебя ебёт? — раздражённо оттолкнув парня, Нираги быстро покинул этаж. Ухмыльнувшись, Чишия направился за ним. Дойдя до кухни, они закрыли за собой дверь. Бесполезное действие, замки всё равно заклеены, и любой желающий может зайти, но им уже было без разницы. Вжимая самодовольного младшего в стену, он медленно таял от этого взгляда. — Обязательно нужно было так смотреть на меня всё собрание? Слишком красивый? — хитрый прищур показывал насмешку над оппонентом. — Я с удовольствием трахну тебя на том столе, — припав губами к шее, тяжело дышал старший. Хотелось стереть с лица Шунтаро это самодовольство и уничтожить чувство превосходства. Он знает, что его боятся, что за ним следят. И это бесит больше всего. Бесит, что он ничего не делает. Не строит никаких планов, не общается ни с кем, кроме Куины и Арису. Он вообще ничего не делает, кроме как раздражает брюнета. — Может, я тебя? — странные слова для человека со столь невыгодной позицией. — Хочешь поиграться? Не забывай, кто здесь главный. — Точно не ты, — зажмурившись от резкой боли у основания шеи, младший схватил его за воротник рубашки. Кровь текла по чувствительной коже, марая белую толстовку. Заметив это, парень перевёл недовольный взгляд на Нираги, хотя у него всегда такое выражение лица. — Наш святоша впервые замарался? — облизав дорожку крови, Сугуру провёл носом вдоль шеи, вызывая приятную волну дрожи по всему телу, что заставляла чувствовать себя уязвимым. Хотелось его оттолкнуть, чтобы не чувствовать эти до тошноты нежные руки, что так приятно оглаживали кожу под чёртовой одеждой. Ответить было нечего. Колени подгибались, руки тряслись, дыхание сбилось. Проклятый военный знал все слабости столь сильного человека. Это даже бесит. Бесит, что контролирует ситуацию старший, это следует исправить. — Хочешь? — тяжело сглотнув, Шунтаро медленно опустил взгляд вниз, на ширинку джинс. — От тебя подобное слышать странно, — насмешка над обычно молчаливым и, возможно, скромным парнем. Но азарт и желание узнать, что именно тот задумал, сыграли злую шутку. Он сдал свою доминирующую позицию и позволил младшему спокойно выдохнуть. Ловкие пальцы запросто расстегнули ширинку джинсов и, уже сжимая через ткань нижнего белья возбуждённый член, выбивали из старшего тихие полустоны. Чишия не был так же хорош в прелюдиях, как этот извращённый брюнет, но всё же старался доставить ему удовольствие. Получалось хорошо: Сугуру, облокотившись лбом о его плечо, сжимал талию через толстовку — очередной синяк ему обеспечен. Сильные руки на хрупком теле ощущались правильно, несмотря ни на что хотелось всецело быть в его власти. Младший чувствовал слабость от столь грубых прикосновений. Ему нравилась боль, точнее та, которую приносил он: моральная или физическая — разницы нет. Ему нравилось всё в этом проклятом военном. Нираги не заставил долго ждать: грубо оттянул его за волосы, искусывая шею, под недовольное мычание. Нет. Это попытки заглушить стоны, но точно не недовольство. Рука, сжавшая талию, всё ещё до боли царапает. Хотелось оттолкнуть, и в то же время хотелось прижаться ещё ближе, углубить и запечатлеть в памяти столь будоражащий момент приятной близости. Шунтаро терялся от неясности собственных действий. Тело реагировало слишком ярко, несвойственно. Брюнет пробуждал в нём всё больше новых граней: он становился ласковым и податливым рядом с ним. Хотя не только он, даже сам Нираги был слишком добр, слишком нежен, слишком… хорош для него? Но они оба считали себя недостойными друг друга, из-за этого и оказались в такой ситуации. Тихие полустоны, нежный шёпот на ухо, грубые руки… У Чишии кружилась голова из-за несдерживаемого позыва приласкаться к нему, словно кот. Рядом с ним он готов переступить через свою гордость и смиренно принять положение. Сугуру облизывал его шею, нашептывая разные извращённые гадости, младший не слышал ничего, слишком сильно возбуждение ударило в голову, отключив возможность здраво мыслить. — Совсем размяк, котёнок, — оставив лёгкий поцелуй на шее, старший отстранился от него, поправив джинсы должным образом. Чуть отойдя, сел на ближайшую столешницу, усмехнувшись над внешним видом партнёра. — Не зови меня так, — облокотившись о стену, Шунтаро старался вернуть себе самообладание. Получалось ужасно. Он ещё сильнее выкапывал себе могилу, кидая желающий взгляд в сторону парня. — Нравится? — Нравится. — Подойди ко мне, — похлопав рукой по коленям, Нираги выжидающе смотрел на блондина, который недоумённо поглядывал в ответ. Переведя дух, всё же решился выполнить просьбу, нет, приказ. Брюнет сразу же его обнял, получив удивлённый вздох. Чишия уткнулся лицом в его шею, робко обняв в ответ. Проявление тактильности – не их сильная сторона в отношениях, особенно в таких непонятных. — Ты первый не обнимешь, — поглаживая белые сожжённые волосы, старший второй рукой прижимал его к себе. — Не обниму, — от горячего дыхания Нираги вздрогнул. Шунтаро нежно поглаживал его спину, если бы он мог, то вовсе не дышал, чтобы не нарушать такой момент. — Ты странный, — поцеловав его в лоб, умиротворённо улыбнулся. Приятно, что есть человек, которого устраивает всё, что он делает. — Не страннее наших отношений.