***
Ванила бежал по коридорам замка, сжимая свой плащ, словно пытался урваться за что-то. Он не чувствовал ног, только бешено колотившееся сердце и гул в голове: «Почему я не вернулся?» С каждым шагом внутри всё сильнее кричало: «Ты застрял! На-все-гда.» Он вырвался во внутренний сад — укромное место, где вечерами пахло ванилином и тёплым молоком. Здесь никто не мешал рыцарям думать, а потерянным — плакать. Он сел на холодную скамейку у фонтана и вцепился в волосы. Он не понимал, почему время дало сбой. Почему в этот раз, вместо короткого цикла, он остался в прошлом. "Я застрял... Я правда застрял?" — Я догадывался, что ты будешь тут, — мягко произнёс голос за спиной. Он вздрогнул. Холи Милк. Пур Ванилла резко отодвинулся в сторону, как зверёк, загнанный в угол. — Не бойся, я не собирался мешать. Просто… ты исчезаешь на часы, потом вновь появляешься. И каждый раз — всё тише. Всё печальнее. Я волнуюсь, — взгляд его был острым, внимательным. Он не приближался. Ванила отвернулся, сдерживая дрожь. Он не мог смотреть на него. Потому что знал, каким он станет. И знал, кто его таким сделает. — У тебя снова тот взгляд, — заметил Милк. — Кого ты вспоминаешь глядя на меня? — Ты… — с трудом проговорил Ванила. — Ты не должен быть таким. Холи уселся на противоположный край скамейки. — Обезательно должен? — спокойно парировал он. — Я даже не знаю твоего имени. Так откуда тебе знать каким я должен быть? Тишина легла между ними, как толстое, пыльное покрывало. — Я не прошу, чтобы ты доверял мне. Я прошу только не бояться. И если ты чего-то ищешь — скажи. Я помогу. "Ты не можешь…" — подумал Ванила. Он хотел выговориться. Рассказать. Но язык не слушался. Страх сжимал горло. Именно так начинается конец. — Ты ведь не встречал Фантом Черри, верно? — вдруг спросил Милк, совсем в другой интонации. Ванила вздрогнул. Холод окатил с головы до пят. Имя, которое не должно было прозвучать. Она ещё здесь. — Нет… — выдавил он. Естественно он врал, но Милку не обезательно было об этом знать. Холи усмехнулся. — Её все боятся. Она странная. Но добрая. Мы с ней выросли вместе. Моя старая подруга. Правда, она... меняется в последнее время. Слишком много говорит о боли. О тени. Я думаю, ты бы с ней поладил. "Ты не понимаешь… она уже начала отравлять тебя." — Держись от неё подальше, — сорвалось у Нилли с губ. Холи удивился, но не стал спорить. — Ладно. Как скажешь, таинственный гость. Ты сам по себе, но не один, — с этими словами он встал, но задержался, смотря на него с лёгкой грустью. — Если решишь рассказать хоть что-то — я буду рядом. Он ушёл.***
Несколько дней спустя, а точнее — две недели. Ванила, всё же не нашёл метод как выбраться. За это время он хорошо изучил сдешнее время. Печеньки сильно не изменились, просто об некоторых традициях сдесь ещё не было известно. С Холи Милк, он даже поладил. Единственное что его смущало это то что ему приходилось спать в его комнате. И каждый раз когда это происходило на утро он просыпался в его объятиях. Но всё рано или поздно заканчивается. Ваннила как обычно ухаживал за цветами в саду. После тяжёлой работы, он вернулся обратно в комнату Милка. На часах было 17 часов вечера. Всё стояло как обычно — ничего странного. Как вдруг, внезапно Ванилла ощутил, что воздух стал тяжелым. Что-то холодное и невидимое сомкнулось у него на шее. Он попытался вдохнуть — не смог. Его тело инстинктивно двинулось, руки метались в поисках источника, но пальцы скользили в пустоте. С каждой секундой сжатие становилось всё сильнее, будто сама тьма сжала его горло. В панике, размахивая руками, он уронил вазу. Потом опрокинул стол. Глаза расширились, в ушах гремел собственный пульс. Мир начал тускнеть, превращаясь в размытые пятна. Последнее, что он услышал — собственный хрип… А потом всё исчезло. Когда он пришёл в сознание то было уже темно. Полночь. И кто-то уже сидел на его груди. Он проснулся с рывком — и тут же почувствовал холодные пальцы на горле. Шедоу Милк. — Что ты делал в прошлом?! — прорычал он. Его лицо искажалось ненавистью и ужасом. — Ты думаешь, я не узнаю?! Нилли захрипел, пытался сбросить его, но хватка была мертвой. В глазах Милка не было больше света. Только боль. Только тьма. — Что ты делал?! Отвечай!