The wrong universe

      Джейс чувствовал себя так, словно его разрывает на части. Казалось, некая невидимая сила тянула его сразу в несколько разных сторон. Голова отчаянно кружилась, все внутренние органы, судя по ощущениям, перемешались между собой, превращая его в нечто новое, чужеродное собственному телу. Джейс отчаянно желал закричать, выплеснуть мучительную боль, заполнившую всё его существо, но, открывая рот, обнаруживал, что не способен произнести ни звука.       Перед глазами мелькали картинки воспоминаний, и в каждой из них угадывался образ Виктора.       Время, когда он был совсем молодым искренне влюбленным в науку учёным, который мечтал использовать свой гениальный ум на благо человечеству. Именно таким был Виктор, когда они встретились впервые. Джейсу никогда не забыть его горящие энтузиазмом глаза, в которых так чётко читалось желание доказать, сколько пользы способен принести бедный слабый мальчишка из Зауна. Именно целеустремленность и вера в чистые идеалы, разделяемые ими, побудили его тогда согласиться на сомнительное предложение человека, с которым он был знаком от силы полчаса.       Время, которое Виктор и Джейс провели наедине в научной обсерватории, постепенно приноравливаясь друг к другу. Несмотря на глубокое взаимопонимание, возникшее между ними с первых минут знакомства, они по-прежнему оставались разными людьми с непохожим жизненным опытом. Разумеется, находились области, в которых их точки зрения не совпадали, но оба были готовы проявить достаточно терпения и усердия, чтобы это обстоятельство не приводило их к крупным скандалам. Труднее всего Джейсу было понять, как именно ему стоит относится к недугу Виктора и в какой степени его помощь не будет для партнёра обременительной. Методом проб и ошибок он узнавал, в каких случаях можно аккуратно поддержать Виктора под спину, предоставляя необходимую опору, протянуть руку, помогая встать, как часто можно справляться о его самочувствии. Не привыкший к проявлениям заботы, Виктор воспринимал любую помощь как жалость и мог подолгу обижаться на Джейса из-за этого. Однако партнёр никогда не злился на него в ответ, не обвинял в грубости и неблагодарности, а только сохранял неизменное благодушие и понимание, помогая Виктору привыкнуть к наличию настоящего друга рядом.       Время, когда Виктор начал постепенно увядать. Это не произошло за одну ночь: его партнёр терял силы постепенно, и Джейс до сих пор до невыносимого сильно винил себя за то, что предпочитал игнорировать знаки, сосредоточенный на себе, но не на состоянии неизлечимо больного товарища. Тёмные тени под глазами, никогда не исчезавшие с лица Виктора, залегли глубже, кожа стала бледнее, а взгляд – равнодушнее. Заметно изменилась и его фигура в целом: с годами Виктор начал всё больше заваливаться в сторону костыля, позвоночник деформировался, и даже корсет не мог этого изменить. Чувствуя приближение неизбежного, Джейс прятался в объятьях Мэл, оставляя Виктора один на один со стремительно приближающейся смертью. Джейс хранил в сердце множество сожалений о своих прошлых поступках, но двое особенно выделялись среди них. Первый — это его вина перед Мэл, которой он откровенно пользовался, и второй, это его попытки отдалиться от Виктора, когда партнёр нуждался в его поддержке больше всего.       В то же время, сколько бы неприятностей, сколько бы ужасных последствий не принесло их порочное изобретение, Джейс никогда не жалел ни об одной минуте, проведённой с Виктором в лаборатории. По правде говоря, он бы отдал всё, чтобы оказаться там здесь и сейчас, вернуть то счастливое, беззаботное время, когда они могли думать только о формулах и расчётах, спорить до сорванных голосов и разбитых макетов, а потом до той же хрипоты смеяться, называя себя глупцами за то, что не сразу смогли понять настолько простое решение проблемы.       Джейс отчаянно скучал по своему напарнику, и под этим словом он имел в виду вовсе не обычного делового партнёра. Виктор для него значил намного больше, чем просто коллега. Он был его путеводной звездой, родственной душой, и Джейс знал это наверняка. Окажись они в другой реальности, даже по разные концы параллельных вселенных, Талис непременно пошёл на любые меры, чтобы отыскать пусть и не первую, но самую важную любовь своей жизни.       Казалось, все эти мысли проносились в его голове со скоростью света. Всего на мгновение Джейс подумал, что это, наверное, и есть смерть, когда в последнюю минуту жизни ты вспоминаешь все самые яркие моменты из прошлого. Джейс задыхался, в глазах стремительно темнело, но даже так он мог думать только о Викторе и жалеть, что не смог обнять его напоследок, произнеся, наконец, слова, которые долгое время боялся признать.       А потом он открыл глаза.       Голова отчаянно гудела, зрение было размытым, нечётким, все звуки долетали до его слуха словно бы через толщу воды. Перед глазами стояло деформированное аномалией лицо, которое всё никак не могло приобрести чёткую форму. Кто-то настойчиво звал его, Джейс чувствовал прохладные ладони на своём лице. Он попытался заземлиться в этих ощущениях, чтобы успокоить заполошно бьющееся сердце, сосредоточился на дыхании, приходя в себя.       – Джейс, Джейс, что с тобой?       Тихий голос с причудливым акцентом не оставлял попыток его дозваться. Аномалия продолжала воздействовать на мозг Джейса, изменяя окружающую действительность, делая её пугающей и тревожной, однако этот голос, то, как мягко, но в то же время взволнованно он произносил его имя, оказывало на него влияние в разы лучше, чем любые успокаивающие практики.       Ещё до того, как лицо человека перед ним приняло привычную, узнаваемую форму, Джейс уже знал, кто с ним рядом сейчас.       – Виктор, – позвал он тихим шёпотом на выдохе. Мужчина тут же нежно ему улыбнулся, аккуратно огладил щёку, слегка морща нос от ощущения приятной щекотки на кончиках пальцев. Джейс не понимал, когда успел отрастить себе бороду, но сам Виктор, судя по всему, никаких возражений по этому поводу не имел. С недавних пор Джейс успел ввести в обиход новое правило: счастье и здоровье Виктора – его собственные счастье и здоровье, поэтому он отнюдь не собирался лишать партнёра подобного удовольствия.       Однако вопрос оставался открытым. Прислушавшись к собственным ощущениям, Джейс неожиданно почувствовал странную тяжесть тела. Он осторожно поднял руку со спинки дивана, на которой удобно устроил её до этого, судя по всему, задремав. Джейс внимательно ладонь под лучами солнца, льющегося из широкого окна. Она казалась крупнее, чем он помнил, а мышцы бугрились от избытка незнакомой силы.       Виктор проворно перехватил его ладонь, переплетая бледные изящные пальцы с загорелыми мозолистыми самого Джейса. Он только сейчас осознал, что партнёр сидел совсем рядом. Их колени, скрытые тканью просторных домашних штанов, тесно соприкасались. Мужчина мог ощутить теплоту тела Виктора, и это обстоятельство показалось ему удивительным: во время их последнего объятия, партнёр показался Джейсу мёртвенно холодным, однако сам Виктор не почувствовал никакой разницы. Его температура тела всегда была несколько ниже обычной, но не настолько, чтобы Джейс чувствовал холодок на коже после прикосновения к нему. Сейчас же Виктор чувствовался таким живым и тёплым, что мужчина не мог не поразиться этому факту.       – Снова кошмар? – с ненавязчивым участием спросил Виктор, – В последнее время с тобой часто такое бывает. Уверен, что не хочешь сходить на консультацию?       Джейс покачал головой, не особо вслушиваясь в вопрос Виктора. По ощущениям, все мысли в его голове превратились в жидкую кашу. Джейс ощущал сильную тошноту, будто бы он провёл долгое время вверх тормашками, после чего его резко вернули в привычное положение. Виктор был достаточно терпелив, чтобы не торопить его, продолжая бережно баюкать руку Джейса в собственной, не настаивал с расспросами, ожидая, пока партнёр начнёт разговор сам.       Прошло несколько минут, пока последствия перемещения посредством аномалии не исчезли полностью. Джейс снова внимательно осмотрел мужчину рядом. Это был Виктор, сомнений на этот счёт у Джейса не возникало: на него смотрели те же медовые глаза, те же тонкие губы сложились в ласковую улыбку. В то же время, он казался совершенно ему незнакомым: настоящий Виктор никогда не смотрел на него с такой открытой любовью во взгляде и не был настолько раскован, чтобы позволить себе первым его касаться.       Однако для Джейса это уже не имело никакого значения. После долгой разлуки любой Виктор вызвал бы у него счастье и восторг, поэтому он поспешил заключить его в крепкие объятия, не рассчитав, однако, силы, судя по тому, как резко Виктор втянул воздух сквозь крепко стиснутые зубы.       – Ох, прости, прости! – поспешил оправдаться Джейс, отпрянув. – Мы так давно не виделись, я просто переволновался.       – Всё в порядке, – легко успокоил его Виктор, издав мягкий смешок, – Кажется, твои лимиты с каждым днём становятся всё меньше. В начале ты мог провести вдали от меня целые сутки, а теперь и дневной сон для тебя всё равно что расставание на века, – Виктор, очевидно, журил Джейса, но лукавая усмешка выдавала его с головой: он явно не был против подобной особенности мужчины.       – О чём ты говоришь? Ты оставил меня и даже не потрудился объяснить толком причину!       – Мы провели всё утро вместе. Ты сказал, что чувствуешь себя не очень хорошо, поэтому я предложил тебе подремать на диване, – спокойно пояснил Виктор, однако лицо его потеряло прежнюю расслабленность, – Джейс, ты уверен, что всё в порядке?       Джейс ощутил вновь зарождающуюся мигрень. Он нервно потер переносицу, хмуря брови и мысленно пытаясь переварить у себя в голове всю эту абсурдную ситуацию. Виктор предпринял осторожную попытку ободряюще обнять его, желая показать свою готовность помочь, но мужчина только смахнул его ладони со своих плеч, останавливая этот порыв. С трудом сдерживая разочарование, Виктор опустил руки на колени, не зная, что ещё можно сделать, чтобы не слишком тревожить партнёра.       – Даже если у тебя плохое настроение, не стоит срываться на мне.       С этими словами Виктор резко поднялся с дивана. Джейс на автомате потянулся поддержать его, поскольку в порыве гнева или воодушевления его партнеру было свойственно забывать о своём недуге. Он нередко так же стремительно пытался вскочить со стула в лаборатории, осененный очередной гениальной идеей, и Джейсу приходилось нестись к нему со всех ног, чтобы предотвратить неловкое падение.       Этот же Виктор выстоял и не только смог порывисто подняться без посторонней помощи, но и сам прошёл несколько шагов до трости, припрятанной в углу комнаты.       – Я собираюсь в мастерскую. Как только решишь спокойно обсудить свою проблему, я буду ждать тебя там.       С этими словами Виктор неторопливо скрылся за дверьми в комнату, оставив Джейса одного в незнакомой обстановке.       Первое, что отметил мужчина, пройдясь по ней придирчивым взглядом, это то, насколько светло и просторно здесь было. Его окружали высокие потолки, выбеленные стены и широкое панорамное окно с закруглённой аркой. Помимо дивана, низкий кофейный столик окружало несколько темно-синих кресел с высокой спинкой.              Нетвердой походкой Джейс направился к окну, аккуратно обходя крупные напольные растения с сочной зелёной листвой. За ним его ожидал вид на крохотный садик: пространства едва хватало, чтобы уместить в нём резной стол и пару стульев с подушками вместо мягких сидений.       На самом деле, он мог бы смело назвать этот дом небольшим. Джейсу хватило несколько минут, чтобы обойти его целиком, поскольку, несмотря на иллюзию свободного пространства, комнаты не отличались большими размерами, да и количество их не особо поражало. Обстановка не терпела излишеств, отличалась простотой и функциональностью.              Невзирая на компактность, подобное жильё мог позволить себе далеко не каждый житель Пилтовера. Насколько Джейс знал, находились они в богатом районе, где любой обитатель мог позволить себе нанять садовника и кухарку, а самому проводить досуг в приёмах гостей и разъездах по чужим домам.       Джейс не назвал бы это жилище пристанищем самых продвинутых изобретателей своего поколения. Подобные ему и Виктору люди обычно помнят дорогу домой смутно: трудоголизм для них превращается в хроническое заболевание, и никакая семейная обстановка не греет им душу так, как молчаливая холодная доска со сложными формулами. Дом, в котором находился Джейс сейчас, больше походил на пристанище двух молодоженов, которые, желая скрыться от шума промышленного города, чтобы беспрепятственно шептать друг другу слова любви и обмениваться томными взглядами, переезжают как можно ближе к природе.       От этой мысли щёки Джейса мгновенно заалели. Он ещё раз осмотрел свои руки, но не нашёл кольца или признаков его ношения вроде полоски светлой кожи на безымянном пальце. Несмотря на то, что Джейс в любом случае не собирался торопить события и хотел как следует прощупать почву их с Виктором отношений, он не мог не ощутить смутное чувство разочарования.       Тайну своих чувств он разгадал ещё после рокового собрания совета, когда увидел его изуродованное тело в куче обломков, а убедился в них окончательно после ухода Виктора. Верно люди говорят: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Только когда постоянное присутствие Виктора в его жизни перестало восприниматься как нечто само собой разумеющееся, он смог осознать глубину своей привязанности и обнаружил страх потерять самого важного для себя человека навсегда. Джейс никогда не ощущал нечто подобное с Мэл: их отношения он мог назвать страстью, но не любовью. Их изначально связала выгода: Джейс тянулся за возможностью показать свое изобретение всему свету, желал коснуться мира славы и богатства, вход в который ему могла предоставить только Мэл, преследующая свои цели. Но чем больше он наблюдал, чем больше рос, тем сильнее ощущал притяжение к той тихой гавани, которой для него стал Виктор. Он никогда не требовал у Джейса ничего взамен и при любых обстоятельствах оставался самой надёжной опорой и поддержкой, на которую он мог претендовать. За это Джейс ценил партнёра особенно сильно: пока другие ждали, что он возьмёт на себя решение серьёзных вопросов и сам же взвалит на себя ответственность за них, для Виктора было вполне достаточно просто быть уверенным, что Джейс убеждён в правильности и необходимости своих поступков.              Виктор доверял Джейсу, как себе, и это была одна из причин, по которым он любил его так сильно. Когда весь мир повернулся к нему спиной, Виктор был рядом, даже если другие в нём сомневались. Когда на него обрушился оглушительный успех, партнёр не торопился урвать кусочек для себя самого. Он вполне довольствовался своим теневым положением на фоне сверкающего, словно солнце, Джейса, никогда не завидовал и не требовал благодарности за свой вклад в общее дело. Для него было достаточно понимать, что все действия ведут их к достижению совместной цели, и, пока Джейс был рядом, счастливый и здоровый, он не смел мечтать о большем.              Временами Джейс даже задумывался, как сложилась бы их жизнь, если они, последовав совету Хеймердингера, вовремя остановили свои исследования. Виктор никогда не поддался бы влиянию хекскора, не жертвовал бы здоровьем, подвергнув себя опасным экспериментам. Они были бы счастливы, проводя день за днём в своей уединённой лаборатории, искренне наслаждаясь обществом друг друга, ставшим для них одной из главных потребностей жизни.              После продолжительных размышлений Джейс пришёл к выводу, что всё только что им увиденное не более чем сон, который мужчине решило подкинуть тоскующее по Виктору сердце, и он вовсе не собирался отказываться от этого милосердного, пусть и временного, дара.       Набравшись смелости, Джейс решил всё же поговорить с Виктором. Чувство стыда по отношению к иллюзии, созданной собственным мозгом, вряд ли можно было назвать одним из признаков здоровой психики, но Джейс постарался не слишком пускаться в подобные размышления. В реальности или во снах, он хотел оберегать своего партнёра и не расстраивать его лишний раз.              Джейс осторожно постучался в комнату, но ответа не последовало. Решив, что Виктор на него надулся, учитывая, сколько времени Джейсу понадобилось, чтобы собраться с мыслями и прийти к нему, мужчина всё же без позволения зашёл в комнату. Судя по удивлённому взгляду обернувшегося на него Виктора, он просто не услышал Джейса. В комнате играла приятная музыка, Виктор копался отверткой в неизвестном устройстве, устроившись на стуле за столом и закинув ноги на низкий пуфик.              Джейс скромно улыбнулся ему, осмотрев комнату в поисках граммофона, и к своему изумлению осознал, что его поблизости не было.       – Откуда музыка? – поинтересовался мужчина.       – Ох, всего лишь включил радио. Можешь переключить на другую станцию.       Виктор кивнул головой в сторону устройства, по форме напоминающего прямоугольную коробку. Джейс неторопливо прошествовал до тумбы, на которой оно стояло, и слегка присел, чтобы повнимательнее рассмотреть прибор. Мужчина с любопытством покрутил одно из колёсиков, быстро поняв, что оно регулирует громкость звука, и другое, которое меняло музыку на тихое шипение, постепенно перетекающее в звучание бодрого голоса, вещающего о последних новостях Пилтовера.       М-да уж, говорящая коробка. Ну, у всех нас бывают странные сны.       – Можешь не волноваться, я обязательно сообщу тебе об очередной рецензии на гениальное изобретение Талисов.       Не передать словами, как сильно успел соскучиться Джейс по этому язвительному тону голоса. Виктору нравилось вставлять саркастичные замечания, открыто отмечать ошибки, спорить и поучать, но партнёра это никогда не задевало. Виктор всегда говорил по делу, отличался честностью и глубиной суждений. Джейс высоко ценил его экспертизы, так как они нередко помогали ему взглянуть на проблему под новым углом и найти соответствующее решение.              Ну и, чего уж греха таить, когда человек влюбляется, ему свойственно находить даже недостатки своего избранника очаровательными.       Однако Джейс не мог не обратить внимание на то, как обозначил двух партнёров Виктор, дав им одну фамилию. Глаза его взволнованно заблестели, и Виктор, заметив эту искру, попытался взять свои слова назад.       – Но это не значит, что я уже согласился на то твоё предложение, – сурово наставив на него отвёртку, заметил мужчина, – Ты сам понимаешь, что так просто удобнее.       – Хорошо, хорошо, – поспешил согласиться Джейс, пусть и не догадывался об истинном смысле его слов.       Джейсу очень хотелось просто поболтать с Виктором, и слушать его волнующий голос, в очередной раз влюбляясь в уникальный акцент, он желал без постороннего шума. Боясь по незнанию сломать установку, Джейс поставил громкость на минимальную и уселся рядом с Виктором, притянув поближе другой стул. Мужчина тут же отставил свою работу, сцепил пальцы в замок, устроив их на коленях, и приподнял брови, всем своим видом выражая молчаливое ожидание.       Все заранее заготовленные фразы как ветром сдуло из головы Джейса. Он мог только рассматривать заметно посвежевшее лицо Виктора со здоровым румянцем на щеках, дивясь, как идут ему длинные волосы, нежно обрамляющие угловатый овал лица.       Подобное пристальное внимание, кажется, немало смутило Виктора. Он неловко завёл прядь за ухо, повернув голову в сторону, но неосознанно только ухудшил ситуацию: аристократичный профиль мужчины попросту загипнотизировал Джейса. С трепетом и восторгом он рассматривал каждую родинку на впалой щеке, еле сдерживаясь, чтобы не клюнуть Виктора в одну из них, мысленно огладил худую линию подбородка, скользнул взглядом по длинной шее, остановившись на открытой впадинке между ключиц.       – Джейс, прекращай, – осадил его Виктор, – У меня такое чувство, что ты видишь меня впервые.       Джейс только задумчиво хмыкнул на его слова и, после недолгой борьбы с самим собой, протянул руку, чтобы захватить ладонь мужчины в плен собственной.       Пальцы вновь тесно сплелись, поглаживая внешнюю сторону ладони. Виктор сжал свою руку посильнее, и Джейс отреагировал ответным импульсом, не сдержав ностальгическую полуулыбку. На многих официальных встречах они использовали этот сигнал, чтобы показать друг другу, что пора закругляться. Вместо вечера, посвященного раздаче фальшивых улыбок, оба мужчины предпочитали запереться в лаборатории, занявшись нескончаемой генерацией новых идей и обсуждением возможных усовершенствований уже реализованных проектов, а потому, проведя самый минимум времени в обществе, сбегали в свою зону комфорта.              Прохладная кожа Виктора контрастировала с горячими руками Джейса, и дыхание каждого дрогнуло от осознания этого. В глазах многих людей двое мужчин были совершенно разными: пылкий и энергичный Джейс сильно отличался от своего замкнутого и отстранённого, на первый взгляд, коллеги. Во время их активного партнёрства Виктора нередко ошибочно воспринимали за ассистента Джейса, расхваливая пилтоверца за безграничное сострадание, которое он проявил, взяв под крыло убогого заунита.       У Джейса руки чесались от желания привести весьма убедительные доводы, раз уж от обычных словесных выражений подобные умники отмахивались, говоря, что учёный всего лишь чересчур скромен. В глазах Джейса Виктор никогда не был несчастным калекой, исключительный ум которого не мог перекрыть все его физические недостатки. Виктор был прекрасен благодаря, а не вопреки, каждому своему несовершенству. Сколько бы времени не прошло, какие бы события не происходили в его жизни, это было то мнение, которого Джейс стоически придерживался. Его партнёр был решительным, упрямым, остроумным фанатиком, одержимым наукой, и Джейс так сильно походил на него в этом. Они не были похожи друг на друга как две капли воды, но недостатки одного другой восполнял с лихвой, странности первого выглядели милыми особенностями в глазах второго.       Они просто любили друг друга. Любили так сильно, что все встреченные на жизненном пути трудности только укрепляли эту связь, а не разрывали её.       Джейс чётко решил для себя, что, как только этот чудный сон подойдёт к завершению, он отправится на поиски Виктора, и сколько бы времени не понадобилось ему, чтобы уговорить партнёра вернуться вместе, мужчина был готов его потратить, даже если на достижение желанной цели у него уйдут целые годы.       Иллюзорный Виктор не догадывался о его мыслях, но неожиданное просветление во взгляде и распрямившиеся плечи подсказали ему, что Джейс только что сделал важный для себя выбор. Пускай он не понимал причин, которые привели к этому, но не мог не ощутить радость за партнёра.       Недолго думая, Виктор первым потянулся к Джейсу, хоть и делал так крайне редко. Его ноги опустились с пуфика, он развернулся к мужчине всем телом, и, поймав его быстрый заинтересованный взгляд, прижался своими губами к чужим в мягком трепетном поцелуе.       Для Виктора было намного привычнее, когда Джейс первым проявлял инициативу к физическому контакту: хватал его за руки, обнимал за талию и плечи, хозяйскими движениями ласкал тело. Даже спустя продолжительное время в отношениях, это вызывало у Виктора табун мурашек на коже, учащало дыхание и сбивало со спокойного ритма биения сердце. Он наслаждался искренней страстной любовью, которой одаривал его Джейс, до сих пор с трудом воспринимая факт, что действительно достоин её.       Виктор оказывал ему ответное внимание, но выражалось оно чаще в маленьких, ничего не значащих, на первый взгляд, жестах: взъерошивании волос, похлопывании по плечу, прижимании со спины, как способе передать свою поддержку, часть силы и уверенности в способностях партнёра. Если Джейсу хотелось продлить это невинное касание, то Виктор, разумеется, никогда не возражал, однако все поцелуи, ради которых он первым приблизился к партнёру, можно было пересчитать по пальцам одной руки.       Не ожидавший подобного Джейс поначалу сильно растерялся. Настоящего Виктора было легко спугнуть любым неосторожным касанием. Долгие годы к нему относились как к ошибке природы: детишки из Зауна не принимали Виктора за своего, потому что крепость здоровья и физическая сила имели для их выживания решающее значение, а обладающего наглядным дефектом Виктора они предпочитали избегать как слабую особь, которой оставалась только смерть; живущие богатой привольной жизнью граждане Пилтовера имели все ресурсы, чтобы выявлять и излечивать болезни на раннем сроке, от того запущенный случай Виктора вызывал у них инстинктивные страх и отвращение. За годы лечения мужчина успел привыкнуть к прикосновениям медработников, всегда в перчатках и исключительно к тем частям тела, которые требовали их экспертизы. По этой причине ему и Джейсу, у которого имелся целый пунктик на нарушение чужого личного пространства, поначалу приходилось тяжело. Виктор совершенно спокойно воспринимал прикосновение к плечу и спине, но когда ладонь Джейса случайно – чаще намеренно – съезжала с безопасной зоны, партнёр мгновенно вздрагивал всем телом, прекращая любые попытки поползновений.       Однако человек привыкает ко всему, так и Виктор постепенно смирился с положением дел, позволяя Джейсу делать всё, что ему заблагорассудится. Но что бы зажатый, нервный Виктор первым решил поцеловать его?.. Это определённо лучший из всех снов, которые когда-либо у него были!       Губы Джейса так и не раскрылись для ответного поцелуя, порядком озадачив этим Виктора. Он отодвинулся, старательно делая вид, что это ничуть его не задело, однако в глубине души мужчина не мог не чувствовать себя уязвленным от проявления подобной холодности со стороны партнёра. Виктор по неопытности подумал, что проявление ласки сможет подбодрить Джейса, но на деле это вызвало совершенно противоположный эффект.              – Мне всё же не стоило этого делать? Просто я подумал, что атмосфера была подходящей. Мне действительно стоило быть аккуратнее, раз уж ты не в настроении сегодня.              – Нет! Виктор, я вовсе не хотел оттолкнуть тебя.              Как Джейс в принципе мог выразить всю силу своего обожания Виктора, из-за которого он не мог даже в самой смелой мечте представить, как он первым прикоснётся к нему по-настоящему? Первым покажет, что для него Джейс намного больше, чем просто научный партнёр и даже лучший друг?              Джейс справедливо подумал, что есть моменты, когда свои чувства эффективнее выразить действиями, а не словами, а потому обхватил ладонью щёку Виктора, вновь притягивая его к себе, и крепко поцеловал. Он целовал Виктора долго, жадно, будто бы пытаясь наверстать упущенное время, которое каждый из них потерял из-за собственного малодушия и мнительности. Джейс наслаждался Виктором, как сладчайшей амброзией, и всё не мог насытиться его дыханием и нежными поглаживаниями по щекам и шее, которыми его активно поощряли.              Виктор отстранился от него первым, с сытой довольной улыбкой заглянув в глаза, прежде чем трепетно обнять Джейса за шею.              – Я уж подумал, что ты обиделся на меня за те вчерашние слова. Поверь, я хорошо знаю свой организм. Я буду в порядке, правда, а если уж худшей ситуации не удастся избежать, то лучше я проведу последние дни с тобой, чем на больничной койке.              Разум Джейса пронзила внезапная вспышка боли. Несмотря на то, что он был прямым участником событий, воспоминания о которых сами собой всплыли в его голове, они казались ему абсолютно чуждыми. Картинка была смазанной, поэтому ему оставалось только опираться на отдающие эхом голоса:              

―

             – Джейс, я сказал, мы не будем больше поднимать эту тему. У нас осталось ещё столько незаконченных проектов, столько идей, которые нужно воплотить!              – Скажи, тебе настолько сложно всего раз меня послушать?! От этого зависит твоя жизнь, Виктор! Это лучшие врачи, самые передовые методы лечения и оборудование!..              – Как же ты не поймёшь, я просто потеряю там время, которое мог бы уделить тебе, вложить в осуществление наших планов! Я не хочу уезжать из Пилтовера, не хочу оставлять наш дом и мастерскую ради туманной надежды на положительные изменения. Я не поеду, Джейс, и точка!              – Ты чёртов эгоист, Виктор, слышишь меня?! Чёртов эгоист! Ты продолжаешь талдычить мне что-то о своих изобретениях, но меня не волнует вся эта ерунда. Мне нужен мой партнёр! Без тебя в них останется никакого смысла!..              

―

             Джейс напряжённо нахмурил брови, внутренне радуясь, что Виктор сейчас не может видеть его лица. Подобного разговора точно не происходило между ними в реальности. Если уж быть до конца честным, в прошлом он мало интересовался историей болезни Виктора, и уж точно не стремился в другие уголки Рунтерры, чтобы найти способ вырвать партнёра из загребущих рук смерти. Этот странный эпизод ощущался как воспоминания другого человека, но Джейс точно узнал собственный голос и, пусть сгорбленная фигура Виктора была не слишком чёткой, высота, с которой он смотрел на него, вполне соответствовала их привычной разнице в росте.              Джейс покрепче вцепился в Виктора, будто опасаясь, что его могут забрать у него, стоит только немного ослабить хватку. Он уже давно не видел смысла в славе и всеобщем почитании: только Виктор был тем, в чём он так отчаянно нуждался. Мужчина не мог не признать, что тот другой Джейс в самом деле был намного смелее него. Он не стеснялся своей любви, был готов кричать о ней хоть на каждом углу и был способен пойти на любые жертвы, чтобы сберечь любимого человека.       

***

      Вечерело. Джейс и Виктор уже успели распить чай во дворе и вернуться в мастерскую, чтобы разделить друг с другом приятную компанию. Виктор разбирал их чертежи, вслух комментируя все поправки, которые они могли бы внести, и отсеивая лишние проекты за ненадобностью. Джейс слушал его вполуха, погруженный в собственные размышления. Несмотря на это, каждый раз, когда партнёр оборачивался, чтобы взглянуть на притихшего мужчину, Джейс расплывался в улыбке и принимался активно кивать головой на манер болванчика.              Грёза, в которой он находился, с каждым часом вызывала у него всё больше вопросов. Джейса постепенно начинала напрягать длительность сна, его детальность и бессчётное количество расхождений с оригинальной историей его жизни.              Джейс точно не выдумал себе существование хекстека. Его и Виктора совместное изобретение стало катализатором огромного количества событий, и Джейс был непосредственным участником большинства из них. Виктор тоже не мог о них не знать, пусть в это же время переживал личную трагедию, связанную с резким ухудшением здоровья. Однако этот Виктор, кажется, не совсем понимал, о чём говорил Джейс, когда он вскользь упоминал о событиях прошлого. Например, когда Джейс спросил об их научной обсерватории, выражение лица Виктора приняло очень странное выражение: глаза удивлённо расширились, а уголки неловко поджатых губ стремительно поползли вниз.              – Я, разумеется, могу отвести тебя в Академию, но вряд ли все обрадуются этому. Если тебе что-то нужно, то я могу сходить один.              Джейс не мог вспомнить ни одного уголка в Академии, где бы его не приветствовали бурными овациями и сердечными поздравлениями, настойчиво выпрашивая автографы, но, если судить по словам Виктора, создавалось впечатление, будто на него набросятся с оскорблениями, как только мужчина переступит порог учебного заведения. Джейс решил не концентрироваться на этом, умело сменив тему разговора, но спустя пару ничего не значащих фраз вновь поднял интересующую его проблему.              – К слову, что насчёт хекстека? У тебя есть какие-то идеи?              Виктор замер с чертежом в руках, выдержав долгую скорбную минуту молчания. Взгляд, с которым он обернулся к Джейсу, выражал отчётливую вину и сожаление. Однако, прежде чем партнёр сумел сказать хоть слово в своё оправдание, он уже отложил всю работу в сторону, а выражение его лица приобрело крайне серьёзный и решительный вид.              – Кроме того, что некоторым вещам лучше оставаться неизученными? Нет, у меня нет никаких других мыслей по этому поводу. Мне казалось, что мы оба вынесли определенные выводы из того инцидента.              Джейс, неожиданно даже для самого себя, совсем стушевался. Виктор, разумеется, мог временами включать свой многозначительный менторский тон, но ни разу до этого он не отдавал таким осуждением. По выработанной привычке, Джейс потянулся к своему запястью, чтобы успокаивающе пройтись подушечкой большого пальца по узору на руне, однако внезапно осознал, что на его руке нет браслета.              Приноравливаясь к условиям мира, разительно отличающегося от его собственного, мужчина не сразу обратил внимание на одно немаловажное обстоятельство. Все следы хекстека, неразрывно связанного с его жизнью, одномоментно исчезли. Они не были работниками Академии, а судя по быстроте и настойчивости, с которой Виктор пытался закрыть тему с хекстеком, произошла некая неприятная история, которая заставила партнёров отказаться от прежней затеи.              Однако сам Джейс сильно сомневался, что смог бы на трезвую голову придумать мир, в котором никогда не существовало ничего, связанного с магией, которую он отчаянно пытался воссоздать.              Растерянный, Джейс всей пятерней зарылся в волосы, зачесывая пряди назад. Уловив его вновь сменившееся состояние, Виктор не мог не ощутить лёгкую вину. Возможно, ему действительно стоило аккуратнее подбирать слова, всё же эта тема была для Джейса достаточно болезненной. Однако Виктору нравилось думать, что день, когда Джейс потерял прежний смысл жизни, стал для него началом совершенно нового периода: продолжительного партнёрства, незаметно для двух мужчин перетёкшего в серьёзные романтические отношения.              Виктор положил руку на плечо Джейса в поддерживающем жесте. Партнёр поднял на него тяжёлый взгляд, наполненный непониманием и страхом, причину которых он не мог найти. Ему оставалось только осторожно соприкоснуться с ним лбами, как часто делал сам Джейс, подобным жестом принося Виктору желанное успокоение.              

―

             Перед глазами Джейса тут же возникло бледное осунувшееся лицо. Всё тело Виктора было опутано трубками, которые поставляли в его организм кислород и лекарства, но он всё ещё чувствовал себя ужасно слабым и беспомощным. Виктор не мог даже пальцем пошевелить, из последних сил стараясь оставаться в сознании. Сейчас мужчина был в состоянии только немигающим взглядом смотреть на склонившегося над ним Джейса, пытаясь передать немую просьбу о прекращении невыносимых мук.              Джейс чувствовал, как заполошно бьётся его сердце, а в глазах застыли непролитые слёзы. Он ощущал ужасную боль, находясь рядом с Виктором, но не имея возможности помочь ему. Всё, что ему оставалось, это протирать влажной прохладной тканью льющийся градом по щекам мужчины пот, бормоча бессмысленные слова поддержки. Виктор с трудом воспринимал его речь, но уже одно присутствие Джейса и его бескорыстная забота помогали ему чувствовать себя немного лучше.              С большой натугой Виктор сложил губы в маленькую дрожащую улыбку. Несмотря на коренастое тело и немалый возраст, его партнёр на деле был тем ещё плаксой. Не успокоишь его сейчас, и он, того и гляди, перепугает весь персонал больницы своими оглушительными рыданиями.              – Борода. Ты отрастил бороду, – на грани слышимости прохрипел Виктор, вызвав печальную улыбку Джейса.              – Нравится?              – Да. Тебе идёт. Оставь.              – Хорошо, как скажешь, Вик. Ты только поправляйся. Я сделаю для тебя всё, клянусь.              – Смотри мне. Я запомнил.              Джейс наклонился ещё ниже, прижавшись своим лбом к чужому, будто пытаясь передать ему часть собственных сил. Будь у мужчины возможность, он без колебаний забрал бы всю боль партнёра себе, только бы он был здоров и счастлив, а насмешливая, самодовольная ухмылка не сходила с его уст.              Виктор прикрыл глаза, наслаждаясь этой частичкой тепла. Несмотря на своё удручающее состояние, он чувствовал себя самым счастливым человеком, пока Джейс оставался с ним рядом.              – Хочу сказать тебе. Сейчас. Боюсь, что позже уже не смогу.              – Не глупи, Вик. У тебя будет ещё куча времени.              – Нет. Я люблю тебя. Больше не могу скрывать.              

―

             – Тебе нужно отдохнуть, – заключил Виктор, – Пойдём в кровать.              Не терпя возражений, он поднялся со стула, утягивая Джейса вслед за собой. Мужчина попытался возразить, ссылаясь на ранний час, но Виктор и слушать его не хотел. Закатив глаза, он буквально потащил его в комнату, крепко держа за локоть. Партнёр бросил неуверенный взгляд себе за спину, гадая, стоит ли ему напоминать об оставленной без дела трости.              – Значит, я хочу спать. Спину ужас как ломит, да и колено тянет. Неужели ты оставишь меня одного, а? – одарил его скептическим взглядом Виктор.              – Разумеется, нет!              – Вот и славно. Значит мы вдвоём идём спать. Ляжем пораньше, значит и лавку откроем до полудня. Не ты ли хотел ещё покопаться в тех странных часах?              Джейс слабо представлял тему их разговора, но возражать не стал. Он действительно чувствовал себя измотанным, более того, ему было необходимо как следует обдумать зародившуюся догадку, а делать это лучше на свежую голову.