The wrong universe

      На работу до полудня они оба так и не вышли. Виктор всю ночь тесно прижимался к спине Джейса, и его тёплое дыхание, ощутимое даже сквозь тонкую ткань хлопковой футболки, приятно согревало кожу. Подобный близкий контакт был непривычен для Джейса, однако сам Виктор воспринимал всё происходящее между ними как само собой разумеющееся. Он совсем не сдерживал себя, плотно обхватывая его поперёк груди, потираясь лбом между чужих лопаток и беззаботно сопя, пока живот партнёра сладко скручивало от этой продолжительной пытки близостью.              Несмотря на усталость, Джейс никак не мог заснуть, ломая голову над животрепещущим вопросом: мог ли он после контакта с аномалией очутиться в совершенно другом месте?              Во время продолжительного обучения Джейс уделял наибольшее внимание дисциплинам, знания из которых могли бы помочь ему в создании хекстека, однако он так же был обязан посещать занятия по другим предметам для успешной сдачи экзаменов. Одной из тем, особенно захвативших его внимание, но, что удивительно, никак не связанных с магией, стала теория мультивселенной и её вариации. Джейс даже потратил некоторое время, чтобы вникнуть в суть идеи и её теоретическую базу, которая была приведена в учебной литературе.              Подобная новаторская теория заинтересовала начинающего исследователя не благодаря своей продуманной матчасти, но как значимое подспорье в полёте фантазии. Приятно было думать, что существовал мир, в котором он к этому времени уже стал именитым учёным, а его изобретения смогли изменить сотни жизней. Это сильно отличалось от тогдашних реалий Джейса: он был всего лишь зелёным юнцом, к идеям которого многие профессора относились с большим скепсисом, считая их недостаточно продуманными и чересчур опасными.              Несмотря на это, интерес Джейса к данной теме угас достаточно быстро. Он всегда был человеком действия, и готовность сидеть на ровном месте в ожидании внезапно свалившейся с неба удачи никогда не была свойственна его характеру. Он всегда предпочитал действовать самостоятельно, поэтому просто сфокусировался на претворении в жизнь возникшего в его голове идеального мира.              Джейс даже представить не мог, что спустя столько лет вернётся к этой теории. Стоило одному подозрению появиться на подкорке его сознания, как мысль начала неумолимо развиваться в голове, дополняемая фактами действительности. Изменился он сам и Виктор, мир вокруг существенно отличался от хорошо ему знакомого, а собственное прошлое и будущее казались ему далёкими и неопределёнными.              Несколько раз Джейс пробовал напрячь память, чтобы выцепить из бушующего океана случайных воспоминаний ценную информацию, но у него ничего не выходило: мозг тут же отзывался нестрепимой болью. Создавалось впечатление, что одно тело на двоих делят сразу два разных Джейса, отличающихся полярным жизненным опытом, и мужчине становилось от этого по-настоящему жутко. Он с большим удовольствием принял бы ледяной душ, побродил по улице некоторое время, чтобы освежить голову, но не хотел неосторожным движением разбудить Виктора.              Окончательно вымотанный внутренними переживаниями, Джейс провалился в тревожный сон уже ближе к рассвету. Судя по всему, усталость была настолько велика, что он даже не почувствовал, как из кровати незаметно пропал Виктор: к утру боль в ноге заметно усилилась, и ему с большой неохотой пришлось оторваться от тёплого Джейса и выбраться из мягкой постели, чтобы выпить обезболивающие.              Успев окончательно проснуться, он уже не видел смысла в возвращении в плен сновидений, а потому вернулся в спальню, только чтобы подоткнуть одеяло Джейса и аккуратным движением разгладить напряжённую морщинку между его бровей. Полюбовавшись сонным лицом партнёра ещё несколько минут, он всё же поднялся и медленно направился в сторону мастерской, шаркая по полу домашними тапочками под аккомпанемент мерно постукивающей трости.              Изначально Виктор планировал разобрать письма от возможных инвесторов, однако быстро отказался от этой затеи. Все они были практически идентичными: в начале выражалось особое восхищение последними наработками известного союза учёных, выражались надежды на их дальнейший плодотворный труд, а потом всё плавно перетекало в сомнительные предложения о сотрудничестве. Многие инвесторы всерьёз думали, что, раз уж Джейс и Виктор считались персонами нон грата в Академии, то они имеют полное право ставить им свои абсурдные условия в обмен на возможность просто попасть в профессиональную лабораторию. Виктора от подобных личностей воротило: науку они воспринимали не как средство для улучшения общего благосостояния, а инструмент торговли. Им предлагали работу над неплохими проектами, однако требовали полного обезличивания вклада учёных в их развитие, а также заранее предупреждали, что будут распоряжаться наработками по своему усмотрению.              Виктор прекрасно понимал истинное значение этих слов: всю заслугу за создание изобретения они присвоили бы себе, используя уникальный продукт в первую очередь для поднятия личного престижа и развития бизнеса. Это в корне противоречило личным убеждениям Виктора и Джейса, которые благодаря своим творениям старались облегчить жизнь людей, уделяя немало внимания доступности изобретений для всех слоёв населения.              Так они углубились в возможности применения электрического тока, развивая одну из идей самого Виктора, что постепенно привело их к созданию телеграфа и радио, уже получивших большое распространение как в Пилтовере и Зауне, так и далеко за их пределами. Их разработки внесли немалый вклад в налаживание коммуникаций между регионами, способствовали развитию технологий и создали новое отдельное веяние в науке. Когда люди узнали, что все эти заслуги причисляются команде из двух учёных, проводивших эксперименты в заброшенном подвале на отшибе Пилтовера, вся общественность оказалось глубоко взбудоражена.              О них печатали в газетах, сотни именитых учёных из разных уголков Рунтерры стремились попасть к ним для обмена идеями. Верхушке Пилтовера пришлось обратить внимание на Джейса и Виктора, так как влиятельные инвесторы из других стран уже принялись тянуть свои загребущие руки в сторону двух гениев. Они начали получать хорошие гонорары на свои патенты, стали вхожи в высшие круги общества, однако приговор Академии оставался неизменен: Джейсу Талису было категорически запрещено ступать на территорию учебного заведения, а Виктор, никогда не покидавший друга, при таких обстоятельствах и не рвался на прежнее место работы.              Партнёры стоически отказывались от большинства предлагаемых привилегий. Они оба успели порядком устать от политических войн и бюрократии, с которыми невозможно не столкнуться, забравшись достаточно высоко. Ни Джейс, ни Виктор уже не желали расставаться с привычным размеренным темпом жизни, и даже сладкие речи и завлекающие взгляды Мэл Медарды не смогли изменить положение дел: Джейс Талис ловко уворачивался от её касаний, настойчиво напоминая, что он занят, вкладывая всего в одно слово целое множество смыслов.              Виктор незаметно для себя расплылся в широкой улыбке, погрузившись в приятные воспоминания. Немного покопавшись в ящике стола, он всё же смог выудить небольшую коробку, доверху заполненную его любимыми вырезками из статей. На одной из самых старых на него смотрели двое неряшливых молодых людей: у Виктора вместо аккуратной причёски настоящий колтун на голове, а заросшую щетиной щёку Джейса можно было бы использовать как наждачную бумагу.              В тот день куча репортёров буквально ввалились в их скромное жилище, без остановки щёлкая затворами камер и задавая столько вопросов, что они не успевали отвечать на один, как тут же появлялся новый. Для газетчиков это была настоящая сенсация: неожиданно открылась информация о двух исследователях, пожелавших остаться анонимными, которые на последнем Дне прогресса показали своё уникальное творение.              Сами Джейс и Виктор тогда только проснулись и сидели на кухне, в которую Джейс с его ростом и размахом плеч едва помещался, попивая ужасно горький дешевый кофе. Чтобы закончить проект в срок и презентовать его на Дне прогресса, они не спали несколько дней кряду и, наконец, дорвались до заслуженного отдыха. Оба проспали полдня, но всё равно чувствовали крайнюю усталость. Их страдания не облегчал и тот факт, что последние продукты нещадно быстро заканчивались. Всё же они не указали свои полные имена и кланы, подавая заявку на участие, а значит не получили и заслуженную выплату.              – Думаю, ничего плохого не случится, если я пропущу приём лекарств в этом месяце, – мимоходом заметил Виктор, меланхолично рассматривая дырку на старом носке.              – Даже не думай об этом, – прервал его размышления Джейс. После сна голос мужчины казался особенно глубоким, и Виктор, сам не зная причины, почувствовал лёгкую дрожь в теле. – Я, скорее, не буду ходить в прачечную в следующем месяце, чем оставлю тебя без лекарств.              Волна тепла и признательности заполнила всё естество Виктора, он поднял на Джейса неуверенный взгляд, который мужчина встретил своим нежным и понимающим. Никто никогда не смотрел на Виктора так, и он сам не мог понять, что чувствует по этому поводу: радость или обиду за ту надежду, которую партнёр часто ему давал.              Внезапный стук в дверь нарушил эту утреннюю идиллию. Джейс тут же шумно поднялся со стула, приняв оборонительную позицию: полностью закрыл собой Виктора, потянувшись к ближайшему тяжёлому предмету. Партнёр осторожно коснулся его руки, и, когда Джейс обратил на него своё внимание, коротко кивнул. Это был один из их условных знаков: «я доверяю тебе, будь осторожен и помни, я всегда на подхвате». Партнёр ответил ему схожим жестом и медленно двинулся в сторону входа.              В последние недели дела их шли особенно плохо: вырученных средств с натяжкой хватало, чтобы заплатить за съёмное жильё, исследования также пришлось прекратить на неопределённый срок по причине проблем с подачей электричества. В Джейсе было слишком много гордости, чтобы обратиться к матери за помощью, особенно после своего резкого отказа от работы в кузнице и ухода из дома. Не сказать, что Джейс сильно жалел об этом решении, однако он сильно стыдился своего поведения перед матерью. В то же время, он не мог не признать, что был сильно разочарован её поступком во время собрания совета по его делу. Несмотря на то, что дом Талисов не считался влиятельным аристократическим родом, они всё же были не последними людьми в городе, но Ксимена, словно вмиг потеряв всё своё самоуважение, на коленях умоляла о снисхождении, пока советники обсуждали дальнейшую судьбу её сына. Их выбор метался между ссылкой в Заун и отправкой в тюрьму, но сам подсудимый слушал их с равнодушием, от которого у многих кровь стыла в жилах.              Джейс уже просто не видел смысла в оспаривании приговора. Тяжёлый груз вины и разочарования в самом себе, злость на мать, которая не могла его понять, внезапная потеря главного жизненного ориентира – негативные эмоции уничтожали его изнутри, оставляя только пустоту и полную апатию. Всё вдруг стало казаться таким несущественным, однако страдания Джейса окончились вместе с гулким звуком постукивающей трости и звучанием тихого, но уверенного голоса, начавшего речь с рассуждений о непредумышленности его поступка.              Виктор спас его, оказавшись единственным человеком, который смог с уверенностью сказать, что Джейс не хотел никому причинить зла, и донеся свою мысль достаточно убедительно, чтобы советники доверились его суждениям. Для Джейса это стало не менее удивительной, чем для остальных, новостью: талантливый ассистент Хеймердингера, с которым он ни разу в жизни словом не обмолвился, неожиданно стал рассуждать о склонностях характера учёного как его старинный друг.              После подобного перформанса им было суждено стать лучшими друзьями. Оказалось, Виктор приглядывал за Джейсом уже некоторое время, и проект, связанный с созданием хекстека, смог его сильно увлечь. Однако недавний инцидент заставил обоих пересмотреть свои взгляды. Мужчины единогласно решили, что нужно отказаться от развития хекстека: человеческая жизнь стоила для них намного больше, чем туманная мечта. Благодаря немалой жертве, но они всё же смогли понять все риски использования магии и, чтобы предотвратить дальнейшие несчастные случаи, решили отказаться от неё вовсе.              Собственная жизнь казалась Джейсу сюжетом из бульварного романа, которые Кейтлин, искренне полагая, что друг ничего не замечает, любила почитывать на досуге. Он сбежал вместе с человеком, которого знал всего ничего, увлечённый его умом и бескорыстной добротой, чтобы посвятить жизнь их совместной работе. Они успели столкнуться со многими трудностями на этом тернистом пути, однако Джейс всё ещё был здесь: жил на последние гроши, хватаясь за любую подработку и периодически беря займы в подозрительных организациях. Виктор несколько раз пытался предложить свою помощь: по его заверениям, даже с учётом недуга он вполне мог бы справиться с простой работой, но Джейс наотрез отказался от этой затеи. Он считал, что Виктору и без того приходиться туго с таким другом, признавая импульсивность и непродуманность многих своих поступков, а потому всеми силами его оберегал.              Как, например, сейчас, не зная, кого именно нелёгкая судьба могла занести в их скромное жилище. Несколько раз недружелюбно настроенные коллекторы уже заявлялись на порог, но Джейс их успешно отпугивал. Несмотря на это, он ощущал прилив удушающего страха, стоило ему подумать, что эти личности, не знающие ничего о таких, казалось бы, фундаментальных понятиях как сопереживание и совесть, могут прийти в его отсутствие. Хрупкий болезненный Виктор не смог бы дать им достойный отпор, пусть сам не раз убеждал партнёра в обратном, демонстративно размахивая тростью на манер шпаги.              Джейс исправно платил по долгам, и, по мнению мужчины, этого было более чем достаточно, чтобы не тревожить их лишний раз, но если же подобные очевидные вещи можно было вбить в глупые головы наглых коллекторов только силой, то Джейс был готов пойти на это ради безопасности Виктора.              Он резким движением отворил дверь, тут же замахиваясь на непрошенных гостей битой тарелкой, которую схватил на кухне, чтобы обнаружить снаружи толпу репортёров. Вид взъерошенного небритого мужчины, проявляющего очевидную агрессию, не мог не произвести на них определённое впечатление, однако, стоило одному из молодых и дерзких журналистов смело двинуться на встречу Джейсу, как вся толпа зашумела и забурлила. Вскоре эта волна всеобщего гомона подхватила и Виктора, опасливо высунувшегося из кухни. Оба мужчины находились в такой растерянности, что поначалу долго обдумывали смысл задаваемых вопросов и с трудом подбирали слова для ответов.              Как позже узналось, один из членов комиссии всё же смог заприметить Джейса, по пятам шагающего за Виктором, пока последний оформлял всю документацию для подачи заявки на выставку. Партнёры, памятуя о не лучшей репутации Талиса в научных кругах, не указали полные имена, оставив только инициалы Д.Т. и В.Р., чем оказали себе медвежью услугу.              Вспышки фотоаппаратов слепили глаза, любопытные соседи не могли не прийти на шум. В них тыкали пальцами, как в забавных животных на выставке, позволяли себе обсуждать учёных вслух, дискутируя, стоит ли оказывать преступнику и его верному подпевале должное почтение.              Абсолютно растерянный и напуганный, Виктор мог только цепляться за одежду партнёра и прятать лицо в его плечо. Для всех окружающих они были не более чем темой для слухов и пересудов, и оба чувствовали себя максимально дискомфортно в окружающей обстановке. Хотелось закрыть все двери, зашторить окна и забиться в угол, только бы сбежать от этого непрекращающегося навязчивого шума.              Несмотря на это, Джейс старался сохранять внешнюю невозмутимость. Одной рукой отталкивал людей подальше, другой прижимал Виктора покрепче к себе и прикрывал его уши ладонями. Партнёр был рядом, когда он сомневался в правильности своих решений, чувствовал себя ни на что не годным и просто хотел закончить всё это. Это Виктор успокаивал его, когда Джейс просыпался в холодном поту, раз за разом вспоминая детей, крепко вцепившихся друг в друга, взгляд одного из которых стал навеки недвижимым. Та девочка, она ведь была ровесницей Кейт, и то была вина Джейса, и ничья другая, что он оказался недостаточно предусмотрителен.              Виктор всегда был рядом: в болезни и здравии, а значит пришёл черед Джейса брать на себя ответственность за них двоих и заступаться за друга.              – Что читаешь?              Чужой голос прозвучал точно гром среди ясного неба. Виктор от испуга пихнул коробку локтём, и всё её содержимое рассыпалось по полу пожелтевшими лоскутами бумаги. Виктор драматично схватился за сердце, переводя дух, и в отместку ущипнул бок расхохотавшегося Джейса.              – Кто научил тебя так тихо подкрадываться к людям?! Ты только что чуть не сократил мой жизненный срок вдвое!              – Ну, прости, Вик. Я не думал, что ты настолько сосредоточен.              Проснувшись и обнаружив пропажу, Джейс немедленно отправился на поиски Виктора. Его партнёр оставался для мужчины единственным знакомым человеком в этой странной реальности, и Джейс цеплялся за него, всё равно что за соломинку в глубоком илистом пруду. Сразу же предположив, что Виктор мог скрыться в своём излюбленном месте, он направился в мастерскую, наткнувшись на мужчину, лицо которого попеременно то становилось расслабленным и счастливым, то отражало скрытую тоску и грусть. Он бесшумно приблизился и заглянул за плечо Виктора, сталкиваясь взглядом со своей нелепой фотографией. Джейс тут же ощутил прилив смутных воспоминаний, судя по всему, походивших на те, которые проигрывал в голове партнёр. У него мгновенно возникла идея, которую он не побоялся озвучить:              – На самом деле, в последнее время мне тоже хочется повспоминать старые деньки, – поделился Джейс, пока собирал с пола разбросанные бумажки, – В конце концов, уже столько лет прошло. Что думаешь, если мы займёмся этим вместе?              Виктор удивлённо приподнял брови, однако никак больше не отреагировал на это предложение. Покончив со своей основной задачей и осторожно вернув хрупкие листы на их законное место, Джейс опустился на пол у ног Виктора, сложив голову на его колени. Он всегда мечтал так сделать, но постоянно останавливал этот порыв, боясь ненамеренно навредить другу. Касаться парнёра настолько интимно всё ещё было для него непривычно, но ужасно приятно. Виктор тут же положил ладонь на его макушку, нежно поглаживая кожу головы и плавно расчёсывая пальцами отросшие волосы.              – Разумеется, я не буду против, – начал Виктор, – Просто ты постоянно убеждал меня жить настоящим и не думать о прошлом слишком часто. Такая резкая перемена кажется странной, особенно учитывая твоё недавнее состояние.              Джейс встревоженно поднял голову, сталкиваясь с проницательным взглядом партнёра. Виктор был достаточно умён, чтобы раскусить его, однако мужчине совсем не хотелось, чтобы он заметил подмену. Разумеется, Виктор не попытался бы навредить ему, однако факт был фактом: он, Джейс из другой реальности, занял место своего двойника, изначально принадлежавшего этому миру. Партнёр не смог бы избавиться от переживаний, узнав, что его любимого человека заменила, по сути, другая личность, поэтому он не имел плана признаваться ему во всём.              – Я просто устал, – поспешил объясниться Джейс, – Сам знаешь, я не могу не думать о твоём здоровье, поэтому вся эта ситуация выматывает меня временами.              – Я уже говорил тебе, что не стоит тревожиться. В этом мире есть вещи, на которые мы просто не можем повлиять. Вместо того, чтобы постоянно тратить время на сожаления и страхи, почему бы нам просто не жить здесь и сейчас?              На мгновение мужчине показалось, что Виктор обращается не к своему Джейсу, а именно к нему. Он был полон скорби, думая о том, другом мире, который ему пришлось оставить в чрезвычайно шатком положении. Он понимал, что мыслит крайне эгоистично, но не мог ничего с собой поделать: ему слишком сильно хотелось насладиться покоем, который он ощущал возле любого Виктора, сделать короткую передышку перед возвращением в свою жестокую реальность, жизнь в которой походила на постоянное хождение по минному полю.              – Да, – сдался Джейс, – Будем жить настоящим.              Виктор ободряюще улыбнулся ему, наклонившись, чтобы быстро коснуться губами лба.              – Вот и умница. А теперь нам действительно нужно начать собраться. Ко времени открытия мы уже в любом случае не успеем, но лучше не заставлять клиентов ждать слишком долго.              

***

             Приготовления к выходу у обоих мужчин заняли бы гораздо меньше времени, если они могли бы взять себя в руки и выполнить утреннюю рутину по возможности быстро. Вместо этого они, как настоящие молодые любовники, не переставая дурачились. Виктору стоило всего один раз мазнуть зубной пастой по носу партнёра, чтобы обычное умывание превратилось в настоящую суровую битву: Джейс толкал Виктора плечом и бедром, партнёр в отместку щекотал его бока.              Перекусив сделанными на скорую руку сэндвичами, оба принялись за подбор сегодняшнего образа. В своей реальности Джейс не слишком часто видел Виктора в повседневной одежде, поскольку партнёр настолько привык к стандартной рабочей униформе, что ходил в ней не только в пределах Академии. Этому же Виктору очень нравилось подчеркивать стройность и изящность своей фигуры, судя по обилию узких брюк с завышенной талией, приталенных рубашек и жилеток, которые Джейс успел отметить. Его взор невольно упал на несколько воздушных блузок с открытой спиной, открыв новую вселенную потаённых фантазий. Джейс решил, что он просто обязан как-нибудь попросить Виктора покрасоваться перед ним в подобной одежде, осталось только придумать достойный предлог.              Сам Джейс схватил первую попавшуюся водолазку, с лёгким удивлением обнаруживая, насколько сильно отличаются вкусы его и Джейса из этого мира. Несмотря на непрактичность и маркость, мужчине нравилось носить одежду светлых тонов: она всегда была ему к лицу, выгодно подчеркивая загорелую кожу. Другой же Джейс, судя по всему, отдавал предпочтение тёмным оттенкам, которые не заметно выделяли его из общей толпы, а, наоборот, помогали слиться с нею. Единственной мыслью, пришедшей ему в голову, стало предположение, что с годами Джейс стал черствей и угрюмей, хотя сейчашнее его воплощение казалось мужчине не намного старше привычного.              Вдвоём они поспешили на трамвайную остановку. Джейс был мало знаком с окружением, поэтому ему оставалось только плестись за Виктором, подстраиваясь под небыстрый темп его шага. Несмотря на это, мужчина не мог в очередной раз не отметить, насколько бодр был его партнёр в другой реальности. Он всё ещё заметно прихрамывал, однако это не шло ни в какое сравнение с той нетвёрдой шатающейся походкой, которую наблюдал Джейс последние пару лет. Виктор не выглядел особенно запыхавшимся, пусть прошли они уже довольно приличное расстояние от дома, и даже успевал болтать с партнёром на ходу:              – Делаю ставку на сегодняшний ужин, что нам в очередной раз придётся заняться той древней развалюхой мистера Бернара.              – Настолько уверен в своих силах? – с насмешливой улыбкой протянул Джейс, – Почему-то у меня такое впечатление, что я в любом случае останусь в проигрыше. Если выиграешь ты, то придётся готовить самому, но если я, то буду вынужден пережить пробу твоих кулинарных изысков.              – Вот, значит, как! – в притворной обиде воскликнул Виктор, – В таком случае, позволь напомнить, тарелку чьих именно копчёных ребрышек ты умял не жуя. К слову, миссис Талис дала мне отличный рецепт, обязательно попробую приготовить по нему в следующий раз.              – Погоди, миссис Талис?..              Джейс остановился прямо посередине дороги, приоткрыв рот от испытанного шока. Разумеется, Ксимена была знакома с Виктором из его мира, однако они виделись всего раз на общем застолье, на которое Джейс приволок партнёра едва ли не силой. Выходит, в чужой реальности двое самых близких ему людей не просто виделись мельком, а находились в самых настоящих дружеских отношениях. Очевидно, что при подобном стечении обстоятельств Ксимена не могла не знать об истинной связи между здешними Джейсом и Виктором, и, судя по всему, даже была достаточно открыта, чтобы принять любые предпочтения сына.              – Да, Джейс, я помню, что мне не стоит говорить о ней с таким официозом, – легко признал вину Виктор, – Могу только надеяться на понимание. Мне ещё далеко до того, чтобы называть её мамой.              Ох, кажется, всё было гораздо хуже. Виктор успел очаровать не только самого Джейса, но и его мать, которые теперь вдвоём упрашивали несчастного Заунита, испытавшего все тяготы одинокого детства, признать их как единственных родных людей.              – Ох, да, конечно, – натянуто улыбнулся Джейс, когда они продолжили путь, – Я понимаю, не торопись. А что там с Кэйтлин?              – Это уже впору мне спрашивать. Она не писала тебе?              – Честно говоря, не припомню.              – Бедная девочка. Она и так занята на работе, а тут вдобавок подготовка к новым обязанностям. Неудивительно, что она так редко заглядывает к нам в последнее время.              Уточнять последнюю реплику у Джейса не было необходимости. Кэйтлин в любом случае должна была стать следующим матриархом семьи Кирамман, разве что в этой реальности обучение происходило под чутким надзором главы дома. Джейс был искренне рад, что хотя бы здесь обстоятельства не разделили мать и дочь, а если судить по сохранившейся крепкой связи между двумя старыми друзьями, Кассандра должна была постепенно сменить гнев на милость по отношению к Джейсу.              – Ох, ты только посмотри, и снова он приезжает не по расписанию!              Голос партнёра вырвал мужчину из непродолжительных размышлений. Он и не заметил, как внезапно Виктор ускорил темп шага, из последних сил стараясь поспеть за готовящимся к отправлению трамваем. Джейс пробежал немного вперёд, крикнув водителю подождать их всего минуту. Глаза работника удивлённо расширились, и он слегка кивнул головой, молчаливо приветствуя пассажира. Трамвай, на первый взгляд, был полностью заполнен, однако при виде Джейса и его компаньона толпа закопошилась, оставляя немного места у входа. Несмотря на то, что в этом мире двое учёных вели гораздо более тихую жизнь, они всё ещё пользовались уважением у граждан. Все понимали, насколько ощутимый вклад сделала работа Джейса и Виктора в сохранение статуса города прогресса за Пилтовером, и какую пользу их разработки смогли привнести лично в их жизни.              Шумно кряхтя, Виктору всё же удалось нагнать партнёра. Джейс тут же подал ему руку, помогая взобраться по паре узких ступенек. Если уж худой Виктор едва смог протиснуться в забитый транспорт, то о том, чтобы в него забрался ещё и Джейс, даже речи не шло. Партнёр осознал эту истину с заметным опозданием. Он встревожено протянул руку мужчине, как в это же мгновение трамвай тронулся. Джейсу оставалось только покрепче ухватиться за поручень, повиснув одной ногой на самом краю ступеньки.              Подобная нагрузка ничего для него не значила, но Виктор явно не был обрадован тем, что мужчине приходилось ехать снаружи, пусть и скорость транспорта язык не поворачивался назвать даже средней. Заметив явное отражение мук совести на его лице, Джейс прибег к одному из самых эффективных способов отвлечь Виктора: просто заболтать его.              – После этой поездки мне просто обязаны дать рыцарский титул. Вон на что я иду ради своей принцессы.              – Это уж вряд ли, – быстро подхватил тему Виктор, – Я бы, скорее, оказался своенравным завистливым драконом, чем прекрасной дамой в беде.              – К твоему несчастью, как-то в детстве я придумал сказку, где принц влюбляется в дракона.              – Ну и тебя и вкусы.              – Мне казалось, что в моих предпочтениях ты разбираешься как никто другой.              Подслушивающие их женщины неловко зарделись, а мужчины шумно закашлялись, но двоих влюблённых уже никто не волновал, кроме них самих. С трепетом и обожанием партнёры заглядывали в глаза друг друга, и всё, о чём Джейс мог думать в данный момент, сводилось к одному простому выводу.              Возможно, из них двоих драконом на самом деле был он сам. Драконом, который обманывался красотой принцессы, отчаянно пытаясь убедить себя, что именно она составляет его главное сокровище, а не ослабший тощий рыцарь. Рыцарь хотел умереть не за принцессу, – он в принципе не желал погибать, – а потому колесил по свету в поисках волшебного снадобья. Хилый и неказистый, он едва ли представлял ценность в чужих глазах, однако одного медового взора было достаточно, чтобы дракон бросил всё былое, бросившись вслед за ним за несбыточной мечтой.              Потому что уделом дракона всегда будет стремление заполучить в своё владение нечто действительно ценное, а главной задачей храброго рыцаря навсегда останется спасение, о котором никто и никогда не просил.