Короткое замыкание

      Но этой же нежной и ласковой гибкой ладошкой он через пару часов довёл меня до того, что я в первый раз в жизни увидел небо в алмазах. А это трудно сделать, очень трудно. При моём размере всего в полтора сантиметра и не до конца сросшейся мошонке я уже думал, что мне такого точно не светит вообще.  Ни при каких обстоятельствах, ни с кем, никогда. Оказалось, что я ошибался.       Мальчик Игнат даже не стал любопытствовать по поводу моих особенностей, а только слегка удивился, потрогал и молча кивнул. И сам откинулся на спину: делай со мною, что хочешь! Он, похоже, был из тех ребят, что ни на что не заморачиваются, а всё принимают, как должное, да ещё и с благодарностью, будто им невесть как повезло.       Правда, часа полтора до этого мы гуляли и разговаривали. Лопали мороженое, швыряли друг в дружку шишками в парке, катались на колесе обозрения и пили отличный кофе в маленькой забегаловке на углу Большого проспекта и Липового проезда.       А потом быстро и жадно целовались на скамейке напротив в тёмном сквере, заросшем туей и акацией. Он сам забрался ко мне на колени и попросил, закрыв глаза:       – Поцелуй меня, пожалуйста!       Весу в нём было, как в цыплёнке.       – Ты вкусный, – смешливо заявил он и потянул меня за руку:       – Пойдём к тебе. Хочу тебя всего попробовать!       Я сглотнул и пробормотал:       – Может, отложим…  до завтра?       Он тихонько засмеялся, ткнув меня кулачком в бок:       – Ты что, боишься?       Я осоловело моргнул и признался:       – Ага. Ты мне так понравился, Игнатик, что неохота себе представлять, что будет завтра…       Он зажал мне рот ладошкой и испуганно помотал головой.       – Не надо, Ромка! – отчаянно проговорил он. – Не надо ничего себе представлять!       Я мягко высвободился.       – Не делай так больше, пожалуйста, – попросил я. – Мне так не нравится.       Он виновато кивнул и повторил за мной:       – И ты тоже не говори глупостей, ладно? Просто будь здесь и сейчас. Со мной.       Я молча прижался губами к его ладони. Как скажешь, мой милый, как скажешь. Хочешь ко мне – пойдём. Это тут рядом, недалеко.       Около моего подъезда он заметил детские качели и захихикал:       – Покачаешь меня?       И я, будто скинув добрый десяток лет, толкал деревянную спинку качелей, глядя в его кудрявый затылок и чувствуя, как меня пробирает изнутри безудержное детское веселье.       А он, повизгивая и хохоча, болтал в воздухе ногами и подначивал:       – Давай ещё, Ромка, ещё! Сильнее, не бойся, я держусь!       Через полчаса он вертелся на спине подо мной и точно так же весело и требовательно повизгивал и дрыгал ногами. И шептал то же самое: «Давай, не бойся! Я тебя держу!»       Он сразу накинулся на меня, как сумасшедший, только закрылась дверь. Я не ожидал от мальчишки такого напора – и расслабился, позволяя ему делать с собою что вздумается. А потом усмехнулся, сообразив, что придётся брать инициативу в свои руки, пока он дров не наломал.       Его всему пришлось учить, с самого начала – как целовать, как обнимать, как раздевать. Он, конечно, подготовился: начитался глупых романтических книжек и умных статей. Насмотрелся порнухи и нахватался всяких дуростей… Но я ему честно сказал сразу:       «Расслабься, Игнатик! Ты не на экзамене. Забудь всю эту фигню и слушай себя самого…Только глаза не закрывай!»       И постарался доставить ему максимум удовольствия всеми возможными способами, зная, что он этого никогда не забудет. Аккуратно, бережно и чутко. Он это оценил и начал пытаться сам повторять за мной. Немного по-мальчишески грубовато и торопливо, но я молча терпел, даже с удовольствием принимая от него неопытные движения и ласку.       А когда он, потный, довольный и обессиленный, начал клевать носом и полусонно шептать всякие глупости, отнёс его на руках в ванную и помыл с головы до ног. В ванне его сначала слегка разморило, но он упорно старался не задремать. И терпеливо ждал, пока я растирал его махровым полотенцем и менял бельё на постели.       «Спасибо, Рома.»       «Ложись, Игнат. Спокойной ночи.»       Я взбил ему подушку и подоткнул одеяло, провёл внешней стороной руки по щеке и поцеловал в лоб. К этому моменту он уже спал, забавно приоткрыв рот и сложив руки поверх одеяла. А я сидел в полутьме, нарушаемой лишь светом фонаря сквозь голое окно без штор, и смотрел на него, как будто не мог наглядеться. Полчаса или час, может быть, больше. Слушая его ровное, размеренное дыхание. Принюхиваясь к его запаху. Даже не пытаясь ни коснуться его руки, ни дотронуться до его волос, как бы ни хотелось. Пусть поспит мальчишка, он умаялся сегодня. Слишком много новых впечатлений.       Я ещё не знал, увижу ли я его ещë раз или завтра он пропадает с концами. Я даже не надеялся тогда, что у нас с ним что-то получится. Просто сидел и любовался спящим на моей постели парнем, словно хотел это получше запомнить.       А когда меня самого точно подушкой по голове ударили, я закинул его одежду и бельё в стирку и поставил будильник, чтобы наутро встать пораньше и приготовить завтрак. А потом, чуть не засыпая на ходу, кое-как сам обмылся в душе, проверил, запер ли дверь и погасил ли свет, прошёл в спальню и улёгся с ним рядом, стараясь не побеспокоить. И мгновенно провалился в сон.