Перевоспитание Натаниэля.

Тьма ночного города за панорамными окнами застилает кабинет, погружает его в интимную атмосферу. Скупое освещение не мешает прекрасному виду, открывающемуся с кожаного дивана посреди помещения, где вальяжно расположился Морияма с сигаретой, зажатой в зубах. Он фыркает, прежде чем снова пройтись жадным взглядом по изящным формам Веснински, облаченного в странные одежды. Шлюха. Думает он про себя, но не отводит цепкий взгляд черных, как смоль глаз от чуть дрожащих коленок, обтянутых темным капроном. — Ты решил, что у тебя получится избежать наказания таким способом? Ты натворил хуйни, сукин сын. И теперь мне это разгребать, закрыв глаза на твое поведение? Черта с два. — Голос был груб и резок. Морияма беспрестанно смотрел на жертву перед собой и не выражал никаких эмоций, кроме раздраженного презрения. Сигарета была отброшена на пол, а Нат проследил за её траекторией падения, чуть поморщившись. Натаниэль хотел открыть рот, но тут же заткнулся. Отвел провинившийся взгляд в пол и сжал полы юбки, скромно сводя плечи, становясь ещё более миниатюрным. Хотя так и не скажешь. Сухое, подтянутое тело, но с хорошо выделяющимися мышцами, подстать спортсмену. Но спорт — это лишь инструмент для влияния и контроля, но даже так в этот раз Ичиро не смог обуздать пылкий характер этого огонька. Медные кудри слегка качаются и Натаниэль решает ответить, теряя прежнюю скромность и стыд. Хищная ухмылка появляется на долю секунды, но он стирает ее большим пальцем. — Да, поэтому я сейчас стою перед господином. Хочу извиниться. — Рыжик в предвкушении прикусил губу, будто сомневался в том, стоит ли это говорить, но слова сами вылетели, не успев он осознать своего тона. Слишком пошлый, слишком наглый и настырный. Всё, как любит и ненавидит его начальник-папочка. — Возьмешь меня? Натаниэль смело шагнул ближе. Их разделяло не больше полуметра, а обувь Веснински уже упиралась в основание мебели. Он ждал ответа так, будто шел на казнь, принимая верную смерть, как подарок свыше. Брюнет глянул прямо в льдисто-голубые глаза и хмыкнул, сжимая рукой обивку подлокотника, а второй повел по бедру, приподнимая подол коротенькой юбки, цепляясь бледными пальцами за край прозрачной ткани чулок. Точно нельзя было предугадать его действия. Ударит? Согласится на предложение? Смилуется? Уж точно не последнее. — Проси, Натаниэль. В голове тихий, жуткий белый шум и Натаниэль вздохнул несколько раз, прежде чем опуститься на колени. Перед смертью не надышишься. —… Пожалуйста. — Длинный ворс ковра чуть смягчил его приземление, но это ничуть не лучше твердого пола. Парень на опыте знает, что после этого ковра его колени явно будут в крапинку ещё пару часов. Он покорно опускает голову и тихо просит, выполняя приказ, но не поднимает взгляда. Ичиро сидит, сложив одну ногу на другую, упираясь лодыжкой в колено. Интерес просыпается тогда, когда он видит легкий румянец на чужих щеках и кончиках ушей. Лицо отпрыска Мясника заливается краской в цвет волос, но он всем видом игнорирует это. Морияма не настроен на то же самое. Навязчивая мысль, осознание прошибает мозг, заставляя растянуться улыбку на лице японца. Смех наслаждения и садистской радости вызывает мурашки у сидящего снизу. Руки на коленях дрожат, когда лик неустанно горит огнем. Он не думал, что будет так просто сказать и тяжело сделать. Никогда ранее его извинения не доходили до откровенных, грязных разговоров, по крайней мере из уст младшего. Обычно все проходило тихо, за исключением пошлых звуков и сдержанных стонов. Но сегодня не такой день. Именно это неловкое положение, у ног того, его приказы и холодный тон вызывали бурную реакцию организма. Дрожь колен, мурашки и стеснительный, постыдный румянец на щеках. И самое ужасное, что Ичиро догадался, а значит будет бить на больное. Мужчина доволен, но не удовлетворен. Ему мало тихих просьб и опущенной головы. — Посмотри на меня. Ичиро неожиданно переходит на японский. Голос отзывается эхом в голове. Властный тон, в ответ на который нельзя ответить отказом. Натаниэль поднимает взгляд и плавится под угольными глазами, в которых демоны пляшут, как никогда ранее. Глава клана убеждается в прошлых догадках. От его повторного приказа младший трепещет пуще прежнего. Грудь с огромным вырезом на сетчатой блузке вздымается чаще в рваных движениях. Он меняет позу, носком ботинка приближается к чужому паху и приподнимает ткань, и не ожидает, но не удивляется тому, что под юбкой у Веснински ничего нет. Полувставший член начинает подавать более активные признаки возбуждения, когда лаковая кожа касается напрямую. Плавные движения, но жесткие, на грани с болью и тягучим давлением. Нат жмурится и убирает руки за спину, выгибаясь, опирается ладонями позади себя. Сложно сдержать стон, но он берет себя в руки, закусывает губу. Во рту появляется вкус той самой лакированной поверхности. В воспоминаниях всплывает главенствующий взгляд сверху и голос, приказывающий начисто вылизать ботинки. Натаниэль задыхается собственными мыслями, судорожно сглатывает и пытается не думать, но если Ичиро не может залезть в голову, то точно видит реакцию тела. Орган полностью тверд, прижимается к животу и истекает естественной смазкой. Это определенно заслуга Морияма, ведь давление настигает намного жестче, чем сильная волна возбуждения, отчего Натаниэль скулит, заваливаясь сильнее назад. Пальцы ног поджимаются, игнорируя тесноту кроссовок. Ичиро безжалостно давит на ствол, а затем, довольный своей работой, опускается ниже, перекрывая подошвой поджатые яички. Слезы выступают на глазах, но младший прячет их под челкой, задерживая воздух. Легкие грозятся взорвать грудную клетку, но он стойко держится. Терпение, только терпение — вторит он сам себе, сжимая губы в тонкую полосу. До безумия стыдно, но больше поражает то, насколько он мокрый. Это не остается незамеченным. От этого ещё хуже. — Течешь, как сучка от грубости. Забавно. — «Почему как» — проносится в голове мужчины, но он умалчивает, наконец, великодушно убирая ногу от органа. Натаниэль не смеет пошевелиться, но Ичиро вдруг указывает на оброненную сигарету в безмолвном приказе. Юноша подбирает ее и тянется отдать в руки, но японец двигается ближе. Он послушно вставляет бумажную трубочку в приоткрытые губы, ненароком касаясь их кончиками пальцев. Прикосновение непозволительно наглое, но ведь случайное. Рыжий просто надеется на то, что не получит за это. И не получает. Ичиро ещё раз лучше разглядывает его. Обрамляет подтянутые бедра в полупрозрачных чулках, скользя по ним, словно руками. Мысленно оттягивает резинку, но в реальности лишь указывает на зажигалку, лежащую на столике рядом. Натаниэль послушно берет ее и подносит огонек к кончику сигареты, поджигая ее и сразу убирает обратно. Тонкая струйка дыма стремится вверх, растворяясь в воздухе. Запах напоминает ему о пепле, но он тут же откидывает эти мысли, отвлекаясь на новые прикосновения. Рука старшего зарывается в беспорядочную копну волос. Пальцы запутываются в них, как в самом тернистом лесу, почесывая парня, будто хвалебно. — Хорошая прислуга. Может мне тебя взять на должность щенка, раз не справляешься с тем, чтобы держать свой язык за зубами? — Ичиро обдумывает сказанное, что-то его смущает. Он пробует слова на вкус, шарит языком во рту, но так и не находит их правильными. Вместо того, чтобы исправляться, он игнорирует покорный взгляд и легкий кивок, выдыхая дым тому прямо в лицо. Морияма сдерживается от того, чтобы стряхнуть пепел прямо на парня и делает это в пепельницу. Жалко будет портить такой блядский наряд. Натаниэль слегка морщится, но принимает клубы едкого дыма, обреченно вздыхая. Все это время он нарочно игнорирует тянущее возбуждение, которое ноет с десяток минут. Низ живота скручивает, когда мужчина вновь подает голос. — Нет. Твой развязный язык должен послужить с пользой. — Начальник хитро ухмыляется, делая новую затяжку. Он знает, что сейчас будет происходить. Пусть и не напрямую, но мужчина дал указание, а его послушный четвертый не смеет идти поперек. Юноша сглатывает, когда с головы пропадает чужая рука, оставляя за собой легкий ветерок. Он уже готов приняться за дело, поднимает запястье с намерением приблизиться к ремню, но тут же останавливается. Его резко откидывает назад. Нат еле успевает подставить руки, когда затрещина прилетает на левую щеку с характерным хлопком. В ушах звенит, он трясет головой и хватается за кожу, пытаясь почувствовать собственную скулу, настолько хлесткий был удар. Он все понял, больше не смеет двигаться. Смаргивает слезы и приходит в себя через долгую минуту, параллельно слыша чужой смех на фоне. — Не будь таким наглым. Разве я позволял? — Ичиро тушит окурок, жаль не о Натаниэля, и сам освобождает возбуждение из брюк, не снимая их. Лишь приспускает, оголяя самую важную часть. — Нет, господин. Парень рвано кивает пару раз, признавая собственную ошибку. Ранее разговорчивый, сейчас послушно молчит, будто набрал в рот воды. Странный комок внутри стягивается новым узлом. Щека горит, но ниже этот жар становится лишь сильнее. Капли текут и встречаются с поверхностью ковра. Как бы только Ичиро не заставил это потом вычищать языком… Веснински смотрит вперед себя, видит алую головку, как она плавно оголяется, когда мужчина сдвигает крайнюю плоть и протяжно вздыхает. Он всегда удивлялся тому, что стереотипы никак не подвластны семейному гнезду Морияма. Ни Рико, ни Ичиро не являются типичными обладателями маленьких размеров. Стоит об этом задуматься, как рыжик тут же давится слюной, ощущая фантомный соленый привкус с толикой горечи на языке. Младший не успевает подумать о чем-то ещё, потому что Ичиро хватает его за волосы, заставляя придвинуться ближе. Нат инстинктивно выставляет руки перед собой, вжимаясь ими в кожу дивана, но тут же получает вторую пощечину, которая на этот раз не является сокрушительной для него, ведь голову удерживают цепкие пальцы, сжатые в кулак на затылке. — Руки за спину. Новая порция слез собирается в уголках глаз, но парень игнорирует их, выполняя приказ. Заводит руки за спину, сцепляя их за локти. — Слушаешься только после удара? Чужие слезы и боль служат подпиткой. Допингом для наслаждения и тянущей тяжести в паху. Ичиро возбужден не меньше Натаниэля. Вид его кружевных чулков, прозрачной кофты, просвечивающихся через нее розовых сосков и мягких изгибов ключиц. Шрам в виде утюга уходит в сторону, когда тот усаживается удобнее, или же ерзает от предвкушения. Ичиро никогда не признается, как сильно его возбуждает вид такого Натаниэля Веснински. Покорный, готовый на все и неумолимо нуждающийся в его внимании, но при этом дерзкий в своем роде. Привычная тяжесть на языке отдает приятным облегчением. Благосклонность главы клана дает возможность привыкнуть, хотя давление руки присутствует перманентно. Губы нежно обхватывают головку члена, собирая весь выделившийся сок, давая ему стечь прямо в горло. Ичиро откидывает вторую руку на спинку дивана и тихо мычит, поощряя Натаниэля мимолетным ослаблением хватки. Где-то вдали, за дверью, слышатся шаги, но никаких звуков не существует. Он будто находится под водой, оглушенный и лишенный всех мыслей кроме доставления удовольствия своему господину. Морияма не церемонится, насаживает сразу во всю длину, когда осточертела эта медлительность и лишние ласки. Сейчас не время для них. Хочется быстро и грубо. Пускай Натаниэль очень быстро учится и выучил все предпочтения своего начальника в первые разы, но иногда настрой сменяется, заставая его врасплох. Прежние линии, выведенные по стволу языком и влажные поцелуи там же, уже не работают и нужно постараться, чтобы угодить собственной глоткой. Натаниэль давится, сдерживает рвотный рефлекс, прижав язык к нижнему небу и старательно прячет зубы, зная, какое жестокое будет наказание, если он посмеет хоть немного прикусить или поцарапать. Волосы беспощадно сильно тянут, отдавая болью в голову так, будто грозятся сорвать скальп. Темп ничуть не становится медленнее, лишь наоборот, набирает скорость, что в глазах все плывет. В один момент Морияма задерживает чужую голову, прижимая носом к коротким волоскам особо глубоко и жестко. Тот угол, который он взял, заставляет Натаниэля замычать и свести брови к переносице. Он сопротивляется, пытается отстраниться и кашляет, без возможности отпрянуть. Горло саднит привкусом рвоты и дерет раздражением, но тяжелая рука не оставляет выбора. Он уже хочет расцепить руки, но вовремя себя останавливает. Проходит ещё пару секунд, как его тянут вверх, снимая с члена, мгновенно ударяя снова. Измученная щека горит с адской силой, но отрезвляет, и Веснински очень даже рад такому исходу. Он пытается отдышаться и кашляет, стараясь сделать это быстрее, прежде чем его настигнет гнев господина. Как только звезды из глаз пропадают и он мелко кивает в знак готовности, Ичиро, не ведет и бровью за свой поступок, сразу возвращает его рот на законное место. «Такой рот только для хуев и создан.» — как-то сказал ему Рико, в очередной раз издеваясь за проступок на поле. В этом есть доля правды, которую Веснински тщательно таит на подкорке, делая вид, что ему совершенно не нравится. Но ему нравится! Нравится всё, что с ним делают. Такая властность лишает рассудка. Нату нравится, когда доминируют. Когда вбивают член поглубже в глотку и лишают кислорода до потери сознания, используя его рот в качестве игрушки. Прямо сейчас он всячески изворачивается на органе, доставляя своим тихим мычанием дополнительную стимуляцию, о которой не просят, но подразумевают. За такую инициативу не наказывают, а вознаграждают. Ичиро загнанно дышит и перекладывает руку с волос на шею, сильно притягивая парня обратно, как делал это в прошлый раз, но теперь не для того, чтобы поиздеваться, а от того, что чувствует, что на грани. Нат ходит по тонкому льду, умудряясь в этот момент задержать дыхание и провести кончиком языка по основанию и мошонке, не слезая с члена. Это и доводит мужчину до пика. С губ Ичиро срывается тихое шипение, и он наполняет собой рот подчиненного, но не спешит оттолкнуть его или убрать руку. — До последней капли. — слишком хрипло и низко говорит тот, ещё не успевая отойти от оргазма. Последние выстрелы приходятся на губы, когда Нат уже отстраняется, сглатывая горьковатую жидкость, больше походившую на смесь спермы нескольких людей. Это удивляет, но не тогда, когда это сотый, может быть, его минет по счету для господина. Он ловит эти капли, стараясь делать все быстро, вылизать бережно и начисто, чтобы не пришлось извиняться и за испачканные брюки. Слюна, стекшая по подбородку в процессе, ничего не испортила, разве что юбку. Ичиро доволен, а значит можно уходить? Думает Натаниэль, но ощущает на себе пристальный взгляд. Он поднимает глаза и тут же опускает обратно вниз в полном шоке и ужасе. Ботинок Морияма вновь, резко и без предупреждения оказывается на его члене, который все еще ныл возбуждением, которое Нат старательно подавлял все это время. Он делает пару размашистых движений и сильно давит под конец, грозясь расплющить несчастный орган. Младший всхлипывает и неожиданно громко стонет, сильно жмуря глаза до разноцветных кругов. Он позорно, обильно изливается себе на живот, перепачкав всю возможную ткань на себе. Оргазм настолько яркий, что парень потерялся в пространстве и времени. Звон в ушах не давал прийти в себя ещё пару минут, но Ичиро, на удивление, был терпелив. С его стороны послышались смешки и ещё какие-то едкие высказывания, но Нат их уже не слышал. Когда к нему вернулся здравый смысл, он осознал, что только что сделал. Стыд накрыл с головой, проявившись на лице ягодным оттенком. Взглянув на чужие ноги, Веснински очень обрадовался тому, что не заляпал обувь, ведь тогда ему пришлось бы и это исправлять. Юноша боялся поднять глаза, но сделал это по воле случая, услышав шуршание сверху. Ичиро закурил, бросив в его сторону пару салфеток в пренебрежительном жесте, что в общем-то и слышалось в голосе. — Прощаю. Нахуй вали. «Я только оттуда» — мысленно съязвил тот, но прикусил язык. Вкус спермы во рту остался неприятной горечью, но Натаниэль разберется с этим позже. На ватных ногах он поднялся с места и поспешил убраться из кабинета, попутно вытирая салфетками собственное семя с одежды. Извинения приняты и на том спасибо. ••• Спустя какое-то время, когда Ичиро успел выкурить пару сигарет и пригубить немного скотча из стакана, в его кабинет постучались. Настойчиво и особенным способом. Можно сказать, тайный шифр, который успел запомнить японец ещё давно. — Да. Дверь приоткрылась. Внутрь вошел светловолосый с пятеркой на скуле, явно недовольный, как всегда, но это никогда не было истинным раздражением. Морияма приглашает его подойти ближе и сесть в кресло напротив, но тот останавливается посреди комнаты, ступив на кроваво-красный ковер. — Король ищет Веснински. Мне сказали, он здесь. Вы его вызывали. — В словах низкорослого голкипера не было ни капли вопроса, а вот в выражении лица их было достаточно, когда его взор упал на ковер возле чужих ног, где оказалось влажное пятно белесой жидкости. Ореховые глаза сверкнули в сторону Морияма, затем обратно вниз, но комментарии были излишни. Он лишь кивнул сам себе и направился к двери, оставляя мерзкие подробности вне своего ума. — Ты знал, что ему нравится унижение? — совершенно невозмутимо спросил Ичиро, делая глоток крепкого алкоголя. Эндрю застыл на пороге, не оборачиваясь на голос. Его тело будто окаменело, а ноги вбили в пол штырями. На лице абсолютное равнодушие, лишь бровь слегка дернулась, когда он осознал смысл сказанного и сложил это вместе с тем, что видел сейчас и ранее. В их отношениях было много подобных противоречий. — Знал. — Также не повернув головы, что было очень неуважительно с его стороны, Миньярд ответил, отправляясь восвояси с громким хлопком двери.