Маленький последователь

Хикару проснулся от раздражающего звона будильника. Недовольно хмурясь, его рука нащупала на тумбочке телефон, прекращая звон. Сделав глубокий вдох и собравшись с силами, Хикару сел на кровать, и вскоре оказался на ногах, слегка покачиваясь из-за того, что резко встал. Ноги еле волочились в ванную, будто налитые свинцом. Яркий свет лампы ударил в глаза, заставив поморщиться. Черт возьми, ослепительный ад... Ледяная вода хлынула на лицо, пробежалась мурашками по коже. Ладони дрожали, когда он провёл ими по лицу, смывая остатки сна, но тяжёлая мутность в голове никуда не делась. Как будто ватой череп набили... Пижама прилипла к телу, словно не хотела отпускать. Каждое движение давалось через силу: футболка налезла криво, штаны застряли на коленях, а носки упорно не хотели попадать на нужную ногу. — Блять – прошипел под нос Хикару, он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоится. Вроде бы воскресенье, но с самого утра удача повернулась к нему спиной. Хикару спустился на кухню — ступеньки скрипели под ногами, будто нарочно громче, чем обычно, нарушая тишину дома. Внизу пахло вчерашним ужином и сладковатым ароматом спелых яблок. Он приоткрыл холодильник — свет ослепил, заставив щуриться. Взгляд скользнул по тарелке с разной едой, оставленному сестрой: рис, рыба, мисо-суп. Но комок в горле сжался так плотно, что даже мысль о еде вызывала тошноту. Он взял яблоко — холодное, гладкое, с каплями воды на кожуре. Укусил. Хруст разнёсся по кухне, слишком громкий в этой тишине. Кисло-сладкий сок заполнил рот, но не смог перебить противный привкус тревоги на языке. Что, если я опозорюсь? Мама и сестра спали, их дыхание доносилось из-за прикрытых дверей, ровное и безмятежное. А у него внутри всё сжималось в тугой комок. Скоро младшая лига... Сердце колотилось, как загнанное в угол животное. Ладони вспотели. Даже яблоко теперь казалось безвкусным. Хикару глубоко вздохнул, стараясь втянуть в себя весь воздух, весь покой, что только мог найти. Но тревога не уходила — она лишь притаилась где-то под рёбрами, свернувшись колючим клубком. Все нормально... Всё будет хорошо, — повторял он про себя, но слова звучали пусто, будто эхо в пещере. Мама проснулась. Её шаги, лёгкие, но уже привычно уставшие, раздались на лестнице. Он не обернулся, но почувствовал её взгляд — тёплый, чуть обеспокоенный. — Ты уже собрался? — спросила она, и в её голосе была та самая нотка, которая всегда заставляла его чувствовать себя одновременно и маленьким, и бесконечно важным. Он кивнул, не доверяя своему голосу. Вещи. Рюкзак. Книги. Записи. Всё аккуратно, по списку — он перепроверил уже три раза. Но руки всё равно дрожали, когда он застёгивал молнию. Замок Эвермор — место, от которого у него всегда перехватывало дыхание. Под их крылом – младшая лига. Те, кто ещё только учатся. Те, кто, как и он, мечтают однажды подняться выше. И он там. Его кумир. Тот, чьи движения, резкие и агрессивные на поле, и спокойные и плавные на камерах, он знал наизусть, Рико Морияма. Рюкзак казался неподъёмным, когда он вышел из дома. Утро было туманным, воздух пах дождём и дальними дорогами. Хикару не помнил, как доехал. Пейзажи за окном автобуса сливались в размытые пятна, мысли путались, а сердце стучало где-то в горле. Мама что-то говорила ему на прощание — наверное, ласковое, наверное, ободряющее — но в ушах стоял только белый шум. Потом дверь захлопнулась, двигатель взревел, и он остался один. А потом — он уже стоял среди них. Такие же, как он. Мальчишки и девчонки с рюкзаками, слишком большими для их худых плеч, с глазами, в которых горел тот же огонь — страх и ожидание. Они толпились в просторном зале Замка, под высокими сводами, украшенными гербами Воронов. Гул голосов, смешки, шарканье ног — всё это казалось далёким, будто приглушённым водой. Им объяснили правила. Старший наставник, человек с лицом, изрезанным шрамами и холодными, как сталь, глазами, говорил чётко и без лишних слов: — В Воронах вы не одни. Парная система. Напарник. Тот, кто будет прикрывать твои слабости. Тот, кому ты будешь доверять. Единственный союзник среди всех. Хикару сглотнул. Имена начали называть в случайном порядке. Пары образовывались на лету — кто-то улыбался, кто-то кивал сдержанно, кто-то прятал разочарование. А он стоял и ждал. Пока не прозвучало его имя. И её. Незнакомка. Хрупкая, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост, и взглядом, в котором читалась такая же настороженность. Она медленно подошла. — Значит, ты мой напарник? — голос тихий, но без дрожи. Хикару кивнул. Они поняли друг друга без слов. Один взгляд — короткий, оценивающий — и оба кивнули про себя: Познакомимся позже. Сейчас важнее был он — их тренер. Мужчина стоял перед ними, заложив руки за спину, и в его позе читалась та же бескомпромиссная жесткость, что и у Тэцудзи Мориямы. Тот же пронзительный взгляд, тот же холодный расчёт в каждом движении. Разница лишь в том, что их наставник был моложе, но от этого не менее пугающим. — Не ждите поблажек – его голос прозвучал холодно - вы здесь либо становитесь сильнее, либо исчезайте. Воронам не нужны слабаки. Тишина. Даже дыхание замерло. Их повели вниз. Под стадион, в лабиринт каменных коридоров, где воздух был тяжелым и пропитанным запахом пота, металла и чего-то ещё. Они шли мимо комнат старших Воронов. Пустых. Тишина стояла гнетущая, будто даже стены сжимались вокруг, наблюдая. Где они? И тут — шум. Где-то вдалеке, за толстыми стенами, донёсся приглушённые звуки болезненных стонов и звона металла, Спортивный зал, до него дошло. Одними тренировками на поле не отделаешься, старшим Воронам нужно было пахать, чтобы стать лучше, сильнее. Хикару почувствовал, как по спине пробежал холодок. Наконец, они добрались до жилого крыла. Длинный коридор с массивными дубовыми дверями, каждая — с номером и маленькой гравировкой ворона. Тренер, Кристофер, как он просил себя называть, не так строго, монотонно зачитывал списки, и вот уже Хикару с напарницей стояли перед их комнатой. — Вам повезло, — усмехнулся Кристофер, или он так же разрешил называть себя Крис? Хикару уже не помнил. — Угловая. Тише, чем у других. Дверь скрипнула, открыв небольшое, но на удивление, уютное пространство: две кровати, которые казались удобными, два шкафа, письменный стол у окна с видом на тренировочные поля. Но самое главное, всё было чёрное. На кроватях аккуратно разложены чёрные комплекты формы с алыми цифрами на спине, у него номер одиннадцать под его фамилией, а у неё тринадцать. — Полный комплект экипировки ждёт вас в раздевалках, — пояснил тренер. — Налокотники, наколенники, шлемы, перчатки — всё, что нужно, чтобы не разбиться вдребезги. Хикару кивнул, но его внимание уже приковала форма. Он взял её в руки — ткань оказалась плотной, чуть шершавой, пахнущей свежей краской. Он переодевался в ванной. Не потому что стеснялся — хотя, возможно, и поэтому тоже. Но мать, ну, точнее сестра, воспитала его джентльменом, а значит, даже в таком месте, как Замок Эвермор, есть правила приличия, даже если им говорили забыть о стыде перед своим партнёром. Зеркало над раковиной запотело от его дыхания. Он скинул футболку, натянул форму. Форма сидела идеально, неудивительно, каждую форму шили индивидуально для каждого будущего игрока. Где-то за дверью шуршала ткань — его напарница тоже переодевалась. Он задержался ещё на минуту, давая ей время, затем глубоко вдохнул и вышел. Они стояли друг напротив друга — два новых Ворона. Она смотрела на него с невозмутимостью ледяного озера — ни тени дрожи в пальцах, ни колебания в голосе. Просто крепкое, короткое рукопожатие, будто они уже тысячу раз так делали. — Хикару. — Жизель. И всё. Ни лишних слов, ни попыток завязать пустую болтовню. Она была тихой, но не слабой — в её спокойствии чувствовалась сталь, закалённая задолго до Замка. А Хикару... Пока что он сдерживал себя — сжатая энергия, готовый сорваться курок. Но уже завтра, на первой тренировке, его гиперактивность вырвется наружу — стремительной атакой, яростным смехом, бешеным адреналином. Жизель, наверное, даже бровью не поведёт. Хикару наблюдал за Жизель украдкой, пока она раскладывала вещи на полке, он лежал на кровати, которая, кстати, и вправду была удобной и мягкой. Ему нравилось, как она двигалась — без лишней суеты, точными, выверенными жестами. Не в романтическом смысле, нет. Скорее, это было похоже на то, как он относился к тихим утрам дома или к запаху свежего хлеба — что-то тёплое и привычное, даже если они знакомы всего несколько часов, всё таки ему не хватало Хитоми. Её русые волосы — длинные, чуть растрёпанные после переодевания — падали ей на спину волной. Он ловил себя на мысли, что мог бы заплести их в косу, как делал это для старшей сестры. Если конечно, Жизель не сломает мне руки— усмехнулся он про себя. — Эй. Она перевела вопросительный взгляд на него. — Если завтра нас станут лупить по ногам, чтобы проверить выносливость — чур я сяду на шпагат. Жизель усмехнулась, покачав головой. — А я просто не упаду, идиот. Он рассмеялся. Хикару ёрзал на кровати, как ракета на старте. Вещи разложены? Разложены. Форма висит в шкафу? Висит. Жизель всё ещё читает, не обращая на него внимания? Читает. Невыносимо. Он перевернулся на живот, упёрся подбородком в ладони и уставился на напарницу. Он не выдержал. — Эй, Жизель. Она медленно подняла глаза, будто возвращаясь из другого мира. — Ты вообще умеешь говорить больше трёх слов за раз? Она прикрыла книгу. — Умею. — Ну и? — Не вижу повода. Хикару застонал и повалился на спину, драматично закинув руку на лоб. — Мы же напарники! Нам надо… ну, сплотиться! Узнать друг друга! Жизель вздохнула, потом закрыла книгу, перед этим пометив где она остановилась. — Ладно, и что ты хочешь от меня? — Вопросы? Где-то пять вопросов– с надеждой сказал Хикару — три — четыре — два — ладно, давай три – немного разочарованно протянул Хикару, но потом немедленно вскочил, смотря на неё. — Почему Вороны? Хм, а какой твой любимый цвет? — Потому что в обычных командах – слабаки, не умеющие нормально держать клюшку, а любимый цвет серый – спокойно ответила она, наблюдая как эмоции сменяются на лице мальчика один за другим. – Серый? Это же скучно! – возмутился японец. – Ладно, и самый главный вопрос... Он выдержал маленькую паузу и сказал серьёзно – Кого ты любишь больше всего из Воронов? – Жана Моро. – Жана? Оу, это потому что у вас имя на одну букву начинается, да? – попытался пошутить Хикару, но потом извинился, даже если Жизель закатила глаза на это. – А вот я люблю Рико. — Банально, все любят короля. – Жизель фыркнула. Хикару сейчас бы начал свою длинную лекцию о том, как он любит Морияму не просто так, но его прервали. Резкий стук в дверь врезался в тишину, как выстрел. — Обед. Столовая. Десять минут — голос тренера прозвучал сквозь дерево, коротко и жёстко, будто отрубленный приказ. Столовая оказалась огромным залом с дубовыми столами, где уже толпились другие новички. Но самое удивительное — еда. Никакой пресной овсянки или безвкусной куриной грудки. Перед ними поставили запечённую рыбу с хрустящей корочкой, салат с гранатовыми зёрнами, тёплый цельнозерновой хлеб... — Чёрт, — пробормотал он, накладывая себе свою порцию. — Я думал, "здоровая еда" — это когда тебя кормят варёной травой и называют это "гастрономическим опытом" Жизель, обычно сдержанная в эмоциях, при первом же укусе рыбы слегка прикрыла глаза — явный признак удовольствия. — Воронов не кормят отбросами, —заметил кто-то за их спиной. Это оказался тоже один из них, мальчик, поставил поднос рядом с подносом Хикару и сел рядом. — Из отбросов здесь только мы. — Очень оптимистично – сказал Хикару, усмехнувшись. — Хикару. — Жизель – сказала девушка рядом. — Коул – так же представился черноволосый парень с любопытными зелёными глазами. Они ели с удовольствием, Коул, в отличии от Жизель, отвечал на вопросы Хикару более радостно, его любимым игроком из Воронов оказался Кевин Дей. Японец отметил что Коул сам довольно похож внешне на Дея. Оказалось их номера шли чередом. У Хикару был одиннадцатый, у Коула двеннадцатый, а у Жизель тринадцатый номер. Двери столовой распахнулись с грохотом, и в зал вошли Старшие Вороны Они прошли строем, не глядя по сторонам — черные формы, алые цифры, взгляды, острые как бритвы. Воздух сразу наполнился энергией — словно в комнату впустили стаю хищников. Большинство даже не повернули головы в сторону новичков. Мы для них пока что пустое место, — мелькнуло у Хикару. Но один — высокий, с чёрными волосами и знаменитой татуировкой Римской цифры два на левой скуле, — замедлил шаг. — Ну здравствуйте, воронята! — Кевин Дей сказал это легко помахав им, что заставило младших с удивления застыть. — Идём, Кевин – послышался голос за ним и не менее известный парень пошёл в другую часть столовой. У Хикару затаилось дыхание, восторг и шок заполнили его тело, и он не отрываясь глядел на него. Рико Морияма. Его вырвал из транса Коул, с подбадривающей улыбкой взяв его за плечо. И Хикару с трудом смог оторвать взгляд от своего кумира, наконец, возвращаясь к еде. После еды их действительно отправили спать, как маленьких — с семью часами отдыха и снисходительными взглядами. Насмешка или забота? — подумал Хикару, но спорить не стал, им и так делали поблажки из-за того что они были ещё маленькие. Он умылся ледяной водой, смывая остатки дня с лица, и молча залез под одеяло. Невероятно, но он был спокоен. Не ёрзал. Не вскакивал проверить форму в сотый раз. Не приставал к Жизель с дурацкими вопросами. Просто лёг, уставившись в потолок, где треснувшая балка напоминала крыло ворона. Скорее всего так на него подействовало встреча с самим Рико Мориямой. Жизель, уже укутанная в своё одеяло, повернула голову: — Ты притворяешься мертвым, что ли? Хикару ухмыльнулся в темноте. — Я коплю энергию на завтра. Она фыркнула, но ничего не ответила. Зáмок жил за стенами. Где-то скрипели половицы. Где-то смеялись старшие, нарушая правила отбоя. Где-то каркала ворона — может, та самая, что наблюдала за ними весь день. Хикару закрыл глаза. Завтра. Первая тренировка. Первое испытание. Первая проверка на прочность. Но сейчас... тишина. Даже его гиперактивный ум, наконец, сдался. Он уснул.