Маленький последователь

Младшая лига получила неожиданный подарок — две недели отдыха. Без поля. Без тренера. Без криков «Быстрее! Жёстче!». Но для Хикару, чья энергия клокотала, как перегретый котёл, это стало испытанием страшнее любой тренировки. Это звучало как шутка — будущие Вороны, дающие передышку? Но факт оставался фактом: даже будущим хищникам нужен был отдых. Пусть короткий. Пусть условный. Хикару переносил его хуже всех. Комната превратилась в эпицентр хаоса: - Он метался от стены к стене, будто мяч в овертайме. - Барабанил пальцами по подоконнику, выводя ритмы, от которых Жизель медленно сжимала кулаки. - Раскачивался на стуле, пока Коул не хватал его за капюшон со вздохом. — Мы же на каникулах! — хныкал Хикару, виснув вниз головой с кровати. — Почему нельзя устроить матч? Хотя бы один! Жизель швыряла в него подушкой без комментариев. Каникулы в Замке оказались странными: - Без поля. - Без криков тренера. - Без адреналина. Только бесконечные коридоры, тихие столовые и внезапно ставшее таким громким эхо собственных шагов. Но каникулы дали Хикару то, чего у него никогда не было в достатке — время. Время, чтобы наблюдать. Время, чтобы видеть. Время, чтобы понять. Старшие Вороны не отдыхали. Их график не знал каникул, не признавал слабости. Каждое утро, когда младшая лига ещё спала, они уже выходили на поле — чёрные тени с алыми номерами, безмолвные и безжалостные. И среди них — он. Рико Морияма. Хикару замечал каждую деталь: - Как Рико поправлял перчатки перед тренировкой — резко, будто ненавидя каждую складку. - Как стискивал зубы, когда делал силовой приём — не от злости, а от чего-то глубже. - Как никогда не смеялся с другими, стоя в стороне, будто даже среди своих он был одиноким. Он не мог оторвать глаз. Потому что Рико на поле был совершенством. Жёстким. Строгим. Неприступным. ____ Фанатизм фанатизмом, но у Хикару были приоритеты. А именно: - Сладкое. - Запретное. - Принадлежащее старшим. Поэтому главное преступление декабря совершалось на кухне Замка. План был тупым гениальным (так думал Хикару): - Разведка – вычислить, когда повар уходит на перекур (ровно 14:30). - Диверсия – Коул отвлекал кухонного помощника вопросами про "спортивное питание". - Удар – Хикару пробирался к заветному шкафу, где хранились медовые пряники с орехами. Сегодняшний трофей: - Пять штук (одну сразу в рот). - Две в карман (для Жизель, чтобы меньше била, и для Коула). - Один... с громким хрустом под ногой. — Э-э, ребята? – раздался голос из коридора. Старший Ворон. Не Рико (слава богам), но близко к трону – защитник с руками толщиной в Хикару. Тактика побега: 1. Бежать? – бесполезно, догонит. 2. Врать? – "Это не я, вам показалось, это галлюцинации, клянусь!" (провал). 3. Коул уже выдал гениальное: — Мы искали протеиновые батончики! Для роста мышц! Чтобы... быть как вы! Старший посмотрел на: - Раскрошенное печенье на полу. - Жующиеся щёки Хикару. - Невинное лицо Жизель (она случайно оказалась тут, честно). И... расхохотался. — А вы забавные... – он потряс головой. – Валите, пока другие не вернулись. Разбор полётов в комнате: - Коул: "Мы – гении" (с полным ртом печения). - Жизель: "Мы – идиоты" (но печенье всё равно ест). Главный урок дня: Старшие Вороны – не только монстры. Иногда они делятся печеньем. (Но с Рико это точно не работает.) ___ Гостиная старших Воронов тонула в полумраке – только огонь в камине отбрасывал дрожащие тени на стены. Джексон, развалившись на кожаном диване, с хохотом рассказывал о "налете младших на кондитерские запасы". — И этот чертенок с глазами как у оленёнка жует прямо при мне! – он засмеялся. Тишину нарушил неожиданный вопрос: — Какой именно? Все повернулись к Рико, который до этого молча пил кофе в углу. Джексон моргнул: — Э… капитан младших. Тот, мелкий, энергичный, номер одинадцать вроде. — Хикару. – Рико поставил кружку с тихим стуком, и задумался, видимо представляя в мыслях ситуацию на кухне. И… Засмеялся. Коротко, тихо. Это был не тот ледяной смех, каким он смеялся с провала соперников на поле. Не тот ядовитый хохот, что резал нервы перед игрой. Просто…смех. Старшие переглянулись. — Чё с ним? – прошептал кто-то. — Может, он пьян? Но Рико уже встал, покачав головой и вернул своё прежнее выражение лица. — Если ещё раз поймаете его – не пугайте. — …Серьёзно? — Пусть ворует. – Рико щёлкнул дверью, оставив всех в полном недоумении. Тем временем в комнате: Хикару чихал три раза подряд. — Это значит, тебя ругают, – констатировала Жизель, не отрываясь от книги. — Или меня вспоминают! – Хикару упал на кровать, закрыв лицо подушкой. Коул перевернул страницу журнала: — Или ты просто простудился, дурак. ____ Рико видел разницу. Его команда замирала, когда он входил в раздевалку — спины выпрямлялись, смехи обрывались, взгляды прилипали к полу. А Хикару... Хикару влетал в свою команду как ураган — и младшие облепляли его со всех сторон: - Коул вешался на него, хохоча. - Жизель пинала его по голени (но всегда точно знала, когда остановиться). - Даже самые робкие младшие смеялись над его дурацкими шутками. И самое странное — они слушались его. Добровольно. Без угроз. Рико наблюдал за этим через окно коридора, спрятав руки в карманы. Его собственные товарищи по команде никогда: - Не толкали его плечом в плечо "просто так". - Не орали "Рико, смотри!", демонстрируя идиотский трюк. - Не оставляли глупых записок в его шкафчике. И это... Раздражало? Забавляло? Задевало? Рико не мог определить. Но когда он видел, как Хикару заливается смехом, уворачиваясь от подушки, которую швырнула Жизель... Что-то в его груди сжималось. Не злость. Зависть? Контраст был слишком явным: - Его боялись. - Его ненавидели. - Его уважали. А Хикару... Хикару любили. Они были противоположностями. Хикару — солнечный зайчик, прыгающий по лезвию бритвы: - Смеялся слишком громко. - Двигался слишком резко. - Горел слишком ярко. Рико — лёд, сковавший сам себя: - Говорил слишком резко. - Смотрел слишком прямо. - Разрушал слишком методично. Хикару думал — "Он меня ненавидит" - Рико думал — "Он должен меня ненавидеть" Это была слишком иронично. Слишком. - Младший мечтал о жестокости, потому что она казалась путем к победе. - Старший тайно ненавидел свою жестокость, потому что знал — это путь в одиночество. Хикару хотел быть как Рико. Рико почти жалел, что он не может быть как Хикару.