Маленький последователь

Дни в Замке текли, как тени вороньих крыльев над каменными стенами — резкие, быстрые, неизбежные. Хикару научился жить в этом ритме. Утро начиналось с ледяной воды в умывальнике и чёрной формы. Завтрак — овсянка с мёдом, творог, ягоды, главное, что всё полезное. Учёба — скучная, монотонная, но необходимая. Он корпел над учебниками, чувствуя, как буквы расплываются перед глазами, но зубрил, потому что знал — без этого его не допустят к полю. А потом... Поле. Тренировки. Игра. Тренировки, которые оставляли синяки на теле и огонь в груди. Он уже не играл так грязно, как в первые дни — но и не стал мягче. Просто научился дозировать свою агрессию, как яд, который в малых количествах делает сильнее. Коул иногда оставался с ним после занятий — они отрабатывали удары, молча, понимая друг друга без слов. Жизель наблюдала со стороны, её карие глаза отмечали каждое движение, каждый промах. Иногда она подходила и поправляла его стойку — её пальцы были холодными, но уверенными. Вечера были тихими. Они зависали в комнате — Коул что-то бормотал под нос, разбирая стратегии, Жизель читала, а Хикару... Как обычно, вёл себя супер активно, словно вся энергия собралась в нём и он не знал куда её деть. Ему нравилось быть капитаном, оу, он это не упомянул? Это случилось в один из тех дней, когда даже каменные стены Замка казались теплее обычного. Тренер вызвал Хикару после тренировки, когда воздух гудел от усталости и невысказанного напряжения. Просто подошёл, положил руку на плечо — грубо, как всегда, но в этом жесте было что-то, от чего у Хикару перехватило дыхание. Капитан. Одно слово. Одно тяжёлое, непререкаемое слово. И мир перевернулся. --- Хикару не кричал, не прыгал, не смеялся, хотя внутри у него всё смешалось. Он стоял, сжимая клюшку так, что пальцы немели, и чувствовал, как что-то горячее растекается у него внутри — не просто радость, а торжество. Он сделал это. Не став копией Рико. Не сломав себя. Но оказавшись достаточно жёстким. Достаточно умным. Достаточно своим. Когда он вернулся в раздевалку, все уже знали. Коул хлопнул его по спине так, что он едва не рухнул вперёд. Жизель не сказала ничего, но в её взгляде было что-то новое — не одобрение, нет. Признание. Она тоже радовалась за него. Но внезапно всё оборвалось. "Сломал руку на лыжах" — официальная версия. Но слова звучали фальшиво, будто их перекрикивал неозвученный рёв боли. В груди у Хикару застрял осколок льда — острый, колючий, невыплаканый. Он слышал, как тренер объявляет о травме Кевина — "лыжи, несчастный случай" — но в то же время видел, как Рико сжимает кулаки, как его взгляд становится слишком пустым, слишком отстранённым. Как Жан ведёт себя по другому. И Хикару понял. Понял всё. Но понял только он. Другие младшие не догадывались, или просто не обращали внимания на почти незаметные изменения в поведении Рико. Все были заняты сочувствием. Его чувства сплелись в удушающий клубок: - Восхищение — потому что Рико всё ещё был тем самым королём Воронов. - Ужас — потому что этот король ломает своих. - Стыд — потому что он, Хикару, до сих пор хотел быть на него похожим. - Гнев — но не на Рико. На себя. За то, что не может перестать восхищаться. Он ловил себя на том, что разглядывает свои руки — те самые, что тоже начали бить, толкать, причинять боль ради победы. Хикару всё ещё прятался в тенях, наблюдая. Хикару всё ещё подглядывал. Каждую ночь, когда Замок затихал, он крался по чёрным коридорам, пробираясь к щели в трибунах, откуда было видно тренировочное поле. И наблюдал. На Рико, который в одиночестве гонял клюшкой мяч, будто выбивая из неё что-то невидимое. На его резкие, почти отчаянные рывки — не те, что на официальных матчах. На взгляд, который в эти моменты был пустым, как трибуны после неудачной игры. Хикару не понимал, что видел: Усталость? Сожаление? Или просто привычку, въевшуюся так глубоко, что даже в одиночестве тело играло автоматически, а душа... А была ли она вообще? Тот Рико не был Королём. Он был призраком — пустым, механическим, без царственной жестокости, но и без жизни в глазах. Хикару ловил себя на мысли: "Он выглядит... ...как будто ненавидит поле." ...как будто ненавидит себя." Но тут же отгонял эти мысли. Он ловил себя на глупом — На том, как задерживает дыхание, когда Рико делает особенно красивый манёвр. На стыде, который накатывал сразу после — ведь он знал, на что способен этот человек. Знал и всё равно... Иногда ему казалось, что Рико чувствует взгляд. Что замедляется на секунду. Что голова его чуть поворачивается — но нет, это просто игра света. Хикару хотел ненавидеть его. За Кевина. За Жана. За свои собственные сломанные иллюзии. Но когда Рико вдруг останавливался и поднимал голову — будто чувствуя чей-то взгляд — Хикару замирал, сердце колотилось, а в груди что-то ёкало глупо и по-детски. "Увидь меня." "Узнай." "Скажи что-нибудь." Но Рико лишь пожимал плечами и возвращался к тренировке. Хикару возвращался в комнату с горьким привкусом во рту. А на следующий день снова шёл на тренировку, снова ловил себя на поиске одного лица в толпе, снова злился — На Рико. На себя. На эту глупую, невыкорчеванную жажду — быть замеченным. Ведь даже зная, он всё равно... Не мог. —————— Рико заметил его сразу. Конечно, заметил. Как можно было не заметить эту маленькую тень, что пряталась в проходах трибун, затаив дыхание? Эти слишком яркие глаза, горящие в полумраке, как у воронёнка, который впервые увидел кровь? Хикару думал, что скрывается идеально — прижимался к колоннам, замирал, когда Рико поворачивался в его сторону. Но он забывал одну вещь: Рико всегда чувствовал взгляды. Особенно — такие. Иногда Рико специально делал паузу, притворяясь уставшим, только чтобы увидеть, как тот замешкается в укрытии, задержит дыхание, приготовится бежать. Было забавно. Нет, правда — чертовски забавно. Такой талантливый, такой дерзкий на поле... А здесь — прокололся на самом простом. Однажды Рико даже подкинул ему зрелища — нарочно ошибся, упал, позволил себе редкий момент слабости, просто чтобы посмотреть, что сделает воронёнок. И Хикару... Хикару дёрнулся вперёд, как будто хотел помочь, поддержать, но тут же спохватился и вжался обратно в тень. Рико подавил смех. "Какой же ты... ...предсказуемый." А потом, когда Хикару убегал обратно в свою комнату (думая, что его никто не видел), Рико останавливался, прислонялся к борту и... Ухмылялся и качал головой. "Скрытность 100%, я смотрю." Какой же он был смешной. Какой... Наивный. Но потом — странное дело — Рико ловил себя на том, что ищет его взглядом перед каждой ночной тренировкой. Ждёт. Интересуется, придёт ли. И если того не было, то поле и трибуны становились более пустыми, а тишина — более громкой. Может, поэтому Рико никогда не прогонял его. Не кричал: "Иди отсюда, мелкий". Не делал вид, что заметил. Потому что в глубине души... Ему нравилось, что кто-то смотрит. Не на Короля Воронов. А просто на него. Но Хикару об этом не узнает. Никогда. Потому что Рико не умел говорить такие вещи. Он умел бить клюшкой, выигрывать в матчах, ломать соперников. Но не это. Так что он просто продолжал играть. Продолжал позволять ему подглядывать. А потом — перед уходом — всегда на секунду задерживал взгляд там, где прятался Хикару. Нарочно? Случайно? Кто знает.