Белый ворон

Коридор давил своей мрачностью. В комнате Эндрю хоть и царил хаос, но там были его личные границы, его правила. Здесь же, в этих чёрных, словно вылизанных дьяволом стенах, правила устанавливал кто-то другой. Тусклые лампы, как воспаленные глаза, с трудом пробивались сквозь густой мрак, отбрасывая причудливые, танцующие тени. Каждый шаг отдавался приглушенным эхом, поглощенным идеально гладкой поверхностью стен. Казалось, коридор дышит тишиной, но это была не умиротворяющая тишина, а гнетущая, полная невысказанных угроз. Эндрю старался не отставать от Жана, чья высокая фигура была единственным ориентиром в этом полумраке. Он чувствовал себя загнанным зверем, которого ведут на бойню. Жан Моро. Имя, словно высеченное на камне. Эндрю слышал о нем немало. Напарник Натаниэля, правая рука рыжего дьявола. Один из лучших "Воронов", гордость и надежда тренера. Но, в отличие от взрывного и непредсказуемого Натаниэля, Жан казался воплощением спокойствия. Его движения были плавными, а взгляд – отстраненным, словно он видел мир сквозь дымку. Когда он обращался к Эндрю, его голос был ровным, без намека на ехидство или скрытой злобы, что лишь усиливало подозрения Эндрю. В Гнезде не было места искренности, каждый жест, каждое слово могло быть частью игры. — Ты быстро освоишься, — произнес Жан, не поворачивая головы. Его голос звучал несколько механически, словно он повторял заученную фразу. — Здесь все не так страшно, как кажется. Эндрю молчал. Он не верил ни единому слову. Каждый уголок Гнезда, каждая трещина на стене, казалось, дышали враждебностью. Страх прочно поселился под кожей, сковывая движения и отравляя мысли. Он чувствовал себя мишенью, ожидающей удара. Они вышли в столовую. Огромное, безликое помещение с рядами длинных столов и прибитых к полу скамеек. Атмосфера здесь была ничуть не лучше, чем в мрачном коридоре. Воздух был пропитан тяжелым, удушливым запахом еды. Это был не аппетитный аромат, возбуждающий аппетит, а что-то приторное, почти химическое, напоминающее лекарства или дезинфицирующие средства. — Еда здесь… специфическая, — заметил Жан, очевидно, уловив брезгливое выражение на лице Эндрю. В его голосе прозвучала легкая ирония. — Тренер считает, что спортсменам нельзя есть ничего вредного. Так что забудь о фастфуде и сладостях. Эндрю кивнул, ощущая, как в животе скручивается тугой узел. Его глаза скользнули по столам, покрытым серой клеенкой. На них стояли однообразные тарелки с безликой кашей, бледными вареными овощами и сухой курицей на пару. Никаких специй, никаких соусов, ничего, что могло бы пробудить хоть какой-то интерес. Еда, лишенная вкуса и души. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы напомнить о нормальной жизни, о доме, о свободе. Он взял поднос, ощущая его холодную тяжесть в руках, и молча последовал за Жаном к одному из столов. Натаниэль уже сидел там, его веснушчатое лицо было освещено хищной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Эндрю невольно поежился. — Ну что, лисёнок, как тебе наша кухня? — спросил он, растягивая слова и наслаждаясь своей властью. Его голос был пропитан насмешкой, как всегда. Глаза горели нездоровым блеском, выдавая его садистские наклонности. Эндрю проигнорировал его. Он прошел мимо Натаниэля и сел напротив Жана, стараясь не смотреть в сторону рыжего демона. Он чувствовал, как прожигающий взгляд сверлит его спину. — Не обращай внимания, — тихо проговорил Жан, заметив напряжение, сковавшее плечи Эндрю. — Он всегда такой. Эндрю кивнул, но внутри все кипело от злости и раздражения. Он ненавидел этого ворона. Ненавидел его за этот самоуверенный взгляд, за его бесконечные, ядовитые насмешки, за его бесстыдный язык, который так и норовил облить его грязью. Он чувствовал себя беззащитным перед его агрессией. — Ты знаешь, — протянул Натаниэль, не отрывая взгляда от Эндрю, его голос был сладким, как патока, но в этом сиропе таился смертельный яд, — здесь есть одно негласное правило: новички моют посуду после ужина. Эндрю резко вскинул голову. Его взгляд был ледяным, как замерзшая вода. Он встретился глазами с Натаниэлем, не желая отступать. — Я не новичок. Натаниэль разразился громким, неприятным смехом. В его смехе не было ни капли веселья, только злорадство и презрение. — О, мне нравится этот настрой. Дерзкий лисенок. Но правила есть правила, верно, Жан? Жан вздохнул, его глаза выражали легкое раздражение. Он явно не хотел ввязываться в эту глупую перепалку. — Нат, хватит. Оставь его в покое. Нат пожал плечами, но хищная улыбка не сходила с его лица. — Ладно, ладно. Просто шучу. Расслабься, Жан. Ты такой серьезный. Эндрю снова опустил взгляд на свою тарелку. Еда была совершенно безвкусной, словно резина, но он знал, что должен есть. Ему нужны были силы, чтобы выжить в этом проклятом месте. Каждая калория могла стать решающей в его борьбе за выживание. После ужина, который показался Эндрю вечностью, Жан предложил показать ему поле для экси. Они шли по длинному, безликому коридору, Жан монотонно рассказывал о тренировках, о команде, о правилах Гнезда. Эндрю слушал вполуха, стараясь запомнить хоть что-то, но его мысли были далеко отсюда. Он чувствовал себя узником, попавшим в клетку с хищниками. — Ты не должен принимать все близко к сердцу, — сказал Жан, когда они остановились у массивной металлической двери, ведущей на поле. — Нат… он такой со всеми. Просто у него своеобразное чувство юмора. — Он ненавидит меня, — прошептал Эндрю, его голос был тихим, почти безжизненным, но в нем отчетливо чувствовалась горечь и отчаяние. Жан покачал головой. — Он не ненавидит тебя. Он просто… не знает, как еще обращаться с людьми. У него сложное прошлое. Эндрю молчал. Он не верил ни единому слову. Нат ненавидел его. И он, в свою очередь, ненавидел Натаниэля. Ненависть была единственным чувством, которое казалось искренним в этом фальшивом мире. Жан открыл дверь, и они вошли на поле для экси. Огромное помещение с высокими потолками и гладким искусственным покрытием, напоминающим лед. В углу стояли стойки с ракетками и мячами, а по краям поля возвышались массивные ворота. Эндрю осмотрелся, его глаза скользнули по группе игроков, которые разминались на другом конце поля. Они что-то оживленно обсуждали, но тут же замолчали, как по команде, когда увидели Эндрю. — Это новичок, — объявил Жан, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась стальная твердость. Он словно пытался оградить Эндрю от чужого любопытства. — Эндрю. Игроки кивнули, но их взгляды были настороженными, изучающими. Эндрю почувствовал, как к горлу подступает комок напряжения. Он знал, что здесь ему не рады. Он был чужаком, вторгшимся на их территорию. — Ладно, — сказал Жан, заметив его замешательство. — Давай я покажу тебе, как здесь все устроено. Где раздевалка, где можно взять инвентарь. Эндрю кивнул, стараясь казаться невозмутимым, но его мысли были полны мрачных предчувствий. Он знал, что это только начало. И что самое сложное еще впереди. Его ждет тяжелая борьба за выживание в этом жестоком и беспощадном мире. Поле для экси было огромным, его искусственное покрытие блестело под тусклым светом ламп, как поверхность замерзшего озера. В углу, возле стойки с инвентарем, скопилась кучка игроков, разглядывающих его с нескрываемым любопытством. Их лица, обычно оживленные, сейчас были напряжены и насторожены. В их глазах читались неприязнь и нескрываемое презрение. Эндрю чувствовал себя мишенью, попавшей под прицел множества взглядов. — Эндрю, — раздался голос Рико, капитана команды. Его голос, всегда надменный и властный, сейчас звучал особенно холодно и отчужденно. Он подошел к ним, в его глазах читалась нескрываемая неприязнь. — Ты будешь тренироваться с нами сегодня. Эндрю кивнул в ответ, но не произнес ни слова. Он был здесь не по своей воле, и ему было совершенно все равно, что думают о нем другие. Он был готов к войне. — Начнем с разминки, — провозгласил Рико громким голосом, чтобы все игроки могли его слышать. — Бег по кругу, десять минут. Без разговоров. Игроки начали двигаться, их шаги были быстрыми и четкими, словно отточенные годами тренировок. Эндрю неохотно присоединился к ним, но его движения были более медленными, почти ленивыми. Он намеренно демонстрировал свое нежелание подчиняться. Он не хотел быть частью этой системы. Он не хотел быть здесь. — Быстрее, новичок! — заорал тренер, его голос был резким, как удар хлыста. Он стоял в центре поля, наблюдая за игроками с хищным взглядом. Эндрю не изменил темп. Он продолжал бежать в своем собственном ритме, его лицо оставалось бесстрастным, непроницаемым. Он словно игнорировал все происходящее вокруг. — Я сказал, быстрее! — тренер приблизился к нему, его лицо покраснело от ярости. Он остановился прямо перед Эндрю, прожигая его взглядом. Эндрю остановился и посмотрел на тренера. В его глазах не было ни страха, ни смирения, только холодная, презрительная отстраненность. — Я не новичок. Тренер замер на мгновение, словно ошеломленный его дерзостью. Его лицо исказилось от злости, губы скривились в презрительной усмешке. — Ты думаешь, что можешь не подчиняться моим приказам? Эндрю не ответил. Он просто стоял, не двигаясь, его глаза были холодными, как лед. Он словно бросал вызов тренеру, испытывая его терпение. Тренер, не в силах сдержать свою ярость, схватил трость, которая всегда была у него под рукой, и с силой ударил Эндрю по ногам. Удар был резким и болезненным, но Эндрю лишь вздрогнул от неожиданности. Он стиснул зубы, чтобы не выдать боль, которая волной прокатилась по всему телу. — Беги! — прорычал тренер, его голос был полон ненависти. Он готов был убить Эндрю за его непокорность. Эндрю снова начал бежать, но его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Он не собирался подчиняться, он не собирался показывать свою слабость. Он был готов вытерпеть любую боль, лишь бы не дать тренеру повода для радости. Тренировка продолжалась. Рико давал указания, игроки старательно выполняли упражнения, а Эндрю делал все по-своему. Он не слушал команд, не подчинялся приказам. Он играл так, как считал нужным, и это раздражало всех. Он был белой вороной, нарушающей установленный порядок. — Эндрю, — сказал Рико, когда тренировка подошла к концу. Его голос звучал устало и раздраженно. — Ты должен слушаться указаний тренера. — Я не должен ничего, — ответил Эндрю, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась стальная твердость. Он не собирался идти на компромисс. Рико вздохнул, его глаза выражали разочарование. — Ты не понимаешь, что здесь происходит. Ты не понимаешь, как здесь все устроено. Эндрю промолчал. Он прекрасно понимал, что здесь происходит. Он понимал, что его ненавидят. Он понимал, что его хотят сломать. Но он не собирался сдаваться. Тренер подошел к ним, его лицо было красным от злости, его руки дрожали от ярости. — Ты думаешь, что можешь не подчиняться моим приказам? Ты думаешь, что можешь делать все, что тебе вздумается? Эндрю посмотрел на него, его глаза были пустыми, лишенными каких-либо эмоций. — Я не подчиняюсь тем, кто не заслуживает уважения. Тренер, потеряв контроль над собой, снова ударил его тростью по спине. Удар был сильным, болезненным, но Эндрю даже не вздрогнул. Он сжал кулаки, чтобы не показать свою боль, но внутри все кипело от ярости. — Ты пожалеешь об этом, — прошипел тренер сквозь зубы, его глаза горели ненавистью. Он мечтал сломать Эндрю, уничтожить его волю. Эндрю не ответил. Он знал, что пожалеет. Он знал, что его ждут тяжелые времена. Но он не мог позволить себе подчиняться. Он не мог позволить им сломать себя. Он был готов к войне, и он намерен был сражаться до конца.