"Больше не малыш"

Прошёл месяц. Чонгук не то чтобы забыл, но он учился отпускать. Собирал себя по кусочкам, возвращал контроль над собственной жизнью. Больше не избегал встреч с друзьями, снова занимался работой с прежним энтузиазмом, ходил на вечеринки, даже позволял себе лёгкий флирт. Но в самые тихие моменты — когда он возвращался в пустую квартиру, когда за окном моросил дождь или когда он пил кофе на рассвете — в памяти всплывал его взгляд, его прикосновения, его тяжёлый, полный желания и запретов, голос. Но Чонгук знал, что дальше так нельзя. Поэтому он просто жил. — Мне нужно проветриться, — сказал Чонгук, растягивая губы в лёгкой улыбке. Хосок вскинул брови и скрестил руки на груди: — Проветриться, значит? Ты серьёзно? — Да, — уверенно кивнул Чонгук. — Давай сходим в клуб. Выпьем, потанцуем. Мне нужно… забыться. Хосок тяжело вздохнул, но не стал спорить. Он знал, что его друг не забыл. Просто делал вид. — Ладно, Гуки. Только обещай, что не напьёшься до беспамятства. — Честное слово, — усмехнулся Чонгук и похлопал его по плечу. Через пару часов они уже стояли у входа в элитный клуб. Музыка била в грудь тяжёлыми басами, вокруг смеялись люди, мерцали огни. Чонгук позволил себе расслабиться. Он заказал себе виски, прислонился к барной стойке и окинул зал внимательным взглядом. Ему нужен был кто-то — кто угодно, лишь бы отвлечься, лишь бы стереть из памяти те поцелуи, то горячее дыхание на своей коже. И когда к нему подошёл высокий, симпатичный парень, Чонгук лишь усмехнулся и принял игру. Но стоило ему наклониться ближе к незнакомцу, как в груди вдруг неприятно сжалось. Чонгук даже не смотрел на парня, с которым уезжал. Он просто набрал Хосока: “Я уезжаю” — и отключил телефон. Они вошли в номер. Тусклый свет из-за занавесок освещал комнату, но Чонгук сразу попросил: — Не включай свет. Он не хотел видеть чужие черты. Не хотел сравнивать. Парень не задавал вопросов, просто притянул его к себе, губы нашли губы. В поцелуе не было торопливости — лишь тёплая, тянущая нежность. Пальцы прошлись по его спине, ладони скользнули под рубашку, горячее дыхание обожгло шею. Чонгук прикрыл глаза, вжимаясь в прикосновения, в ложное ощущение тепла, в попытку заполнить пустоту. Одежда исчезала медленно. Его клали на кровать, покрывали легкими поцелуями, изучали. Пальцы прочерчивали дорожки по коже, губы оставляли мокрые следы на ключицах. Чонгук хотел раствориться в этом, хотел верить, что это получится. Но в какой-то момент внутри всё оборвалось. Ему показалось, что эти руки чужие. Этот поцелуй не его. Это дыхание не то. Блять. Не могу. Резким движением он оттолкнул парня, дыша тяжело и прерывисто. — Сука, не могу я. Прости. Парень удивлённо посмотрел на него, но в глазах не было злости — скорее растерянность. Он молча кивнул, сел на край кровати, оделся и ушёл. Чонгук остался в номере один. Ему было тошно. Слабак. Ты просто слабак. Он закрыл лицо ладонями и, сам того не замечая, начал тихо плакать. Слёзы стекали по щекам, скапливаясь на губах солоноватым привкусом. Он сжал простынь в кулаках, беззвучно срываясь на рыдания, давая себе право хоть здесь, хоть в этом тёмном номере быть по-настоящему сломленным. Чонгук сидел на кровати, опустив голову, а вокруг стояла тишина. Номер был тёмным, холодным, пустым — как он сам. Что с тобой, Чонгук? Почему ты докатился до этого? Слезы стекали по щекам, а он даже не пытался их стереть. Пусть текут. Пусть хоть что-то внутри него говорит, что он ещё живой. Он хотел просто забыться. Хотел почувствовать тепло, прикосновения, желание. Хотел избавиться от этого преследующего его ощущения пустоты, которая заполняла каждую клетку тела. Но не смог. Вместо удовольствия — отвращение. Вместо облегчения — ком в горле. Вместо забытья — его образ. Чёрт. Он зажмурился, вцепившись пальцами в простынь. В его голове была только одна мысль: он не может быть с кем-то ещё. Чонгук тихо всхлипнул, а затем согнулся пополам, уткнувшись лбом в ладони. Его плечи вздрагивали от тихих рыданий. Он никогда не позволял себе вот так разрушаться, но сейчас… Какого чёрта ты сделал со мной, Тэхён? Он ненавидел его. Ненавидел за то, что тот сломал его, а потом просто ушёл. За то, что оставил эту пустоту, которую ничем не заполнить. За то, что даже сейчас, в этот самый момент, когда он разрывается от боли, он всё равно хотел его, а не кого-то другого. Чонгук лёг на бок, свернувшись, как ребёнок, и тихо прошептал в темноту: — За что ты так со мной? Но ответа не было. Только гулкая тишина, да его одиночество, с которым он так и не смог справиться. Чонгук дрожащими пальцами взял телефон, долго смотрел на экран, а затем, сжав губы, нажал на контакт старшего брата. Гудки тянулись мучительно долго, но, как только послышался голос Намджуна, он не выдержал: — Хён… — его голос дрогнул, и он замолчал, боясь, что сломается прямо сейчас. Секунда тишины, а затем спокойный, но твёрдый ответ: — Ты где? Чонгук сжал телефон крепче, проглотил застрявший в горле ком и выдохнул: — Я… Я не справляюсь. Можно я приеду? На другом конце трубки не было ни раздумий, ни расспросов. Только уверенный голос брата: — Жду. И всё. Чонгук кивнул, хотя Намджун этого не мог видеть, и быстро поднялся с кровати. Взгляд упал на смятые простыни, запах чужого человека ещё витал в воздухе, но это не имело значения. Ему нужно было выбраться отсюда. Нужно было просто уйти. Он накинул куртку, вышел из номера, даже не оглянувшись, и направился к тому, кто был его единственной опорой в этом мире. Намджун, держа телефон в руке, медленно выдохнул, закрывая глаза. Он ещё несколько секунд переваривал услышанное, прежде чем поднять взгляд на Тэхёна. — Тебе лучше уйти, — спокойно, но твёрдо сказал он, убирая телефон в карман. Тэхён нахмурился, сдвинул брови и, скрестив руки на груди, чуть подался вперёд. — Что случилось? — Это не твоё дело, — резко ответил Намджун и уже поднялся, чтобы проводить Тэхёна к выходу. Но тот не сдвинулся с места. — Это про Чонгука? Намджун напрягся, но не ответил. — Я хочу поговорить с ним, — уверенно произнёс Тэхён, не отводя взгляда. Намджун медленно вдохнул и стиснул челюсть. — Нет. — Намджун. — Я сказал, нет! — голос Намджуна стал твёрдым, почти стальным. — Ты уже сделал достаточно. Тебе не стоит даже приближаться к нему. Тэхён сжал губы. — Мне нужно… — Тебе не нужно, Тэхён, — перебил Намджун, вставая прямо перед ним. — Ты просто сделаешь хуже. Тэхён молчал. В его голове проносились тысячи мыслей, но он знал, что в чём-то Намджун прав. И всё же… — Я просто хочу поговорить. Намджун усмехнулся без капли веселья. — Ты уже говорил. Ты говорил своим молчанием. Говорил тем, как исчезал. И теперь ты думаешь, что ещё один разговор что-то изменит? Тэхён опустил глаза. Намджун тяжело вздохнул и мягче добавил: — Просто… уходи, Тэхён. Не делай ещё больнее. Чонгук влетел в дом, едва справляясь с бешеным стуком сердца. Он даже не успел толком подумать, как оказался перед порогом, как отворил дверь, зная, что брат всегда оставляет её незапертой, когда ждёт его. Но он не ожидал увидеть его здесь. Тэхён. Стоял прямо перед ним. Всё такой же холодный, собранный, безупречно выглядящий, как всегда. Чонгук остановился, сердце замерло на пару секунд. Грудь сдавило, дыхание сбилось. В комнате повисла тяжелая тишина. Первым пришёл в себя Тэхён. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел — Чонгук резко шагнул к нему, схватил за ворот рубашки и потянул на себя, их лица оказались в опасной близости. Чонгук смотрел прямо в глаза Тэхёна — горящие, злые, больные этой обидой, этой бесконечной, чертовой тоской. — Как же я тебя ненавижу, Ким Тэхён, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Пальцы на рубашке сжались крепче, костяшки побелели. А Тэхён не отстранился. Не убрал его рук. Он смотрел на Чонгука так же внимательно, но молчал. А внутри — разрушался. Чонгук резко разжал пальцы, словно обжёгся. Рубашка Тэхёна тут же разгладилась, но напряжение в воздухе осталось. — Иди к черту, — бросил он сквозь стиснутые зубы, отступая на шаг. Его глаза горели болью и злостью, и прежде чем Тэхён успел что-то сказать, он развернулся и быстрым шагом ушёл в комнату, захлопнув за собой дверь. Тэхён сделал было шаг вперёд, но рука Намджуна легла ему на плечо. — Не стоит, — голос его был твёрдым, безапелляционным. Тэхён обернулся к нему, в глазах читалась борьба — уйти или остаться, попытаться объясниться или… — Тебе лучше уйти, Тэхён, — повторил Намджун, смотря прямо в глаза. — Сейчас не твой момент. Всё внутри Тэхёна сжалось от этих слов. Но он знал — Намджун прав. Союн сидела рядом с Чонгуком на диване, её тёплая рука мягко гладила его по спине. Он не сопротивлялся — слишком устал, слишком вымотался. — Гуки, я здесь, — тихо сказала она, её голос был мягким, наполненным заботой. Чонгук сглотнул, уставился в одну точку, а потом, не выдержав, выдохнул: — Я не знаю, что со мной не так, но я не могу его выкинуть из головы. Я пытаюсь, но всё напрасно… Союн внимательно смотрела на него, не перебивая. — Я пытался забыться в чужих объятиях, но даже это не сработало, — он нервно провёл рукой по волосам, затем сжал пальцы в кулак. — Я ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что всё ещё надеюсь. Союн чуть сильнее сжала его плечо. — Это не твоя вина, Гуки. Ты живой человек. Ты любил… — она сделала паузу, подбирая слова, — или, может, всё ещё любишь. Чонгук горько усмехнулся. — А смысл? Ему я не нужен. Я был просто ошибкой. Одной ночью, которую он даже не хочет вспоминать. Союн вздохнула, отстранилась, но её взгляд остался тёплым. — Он мог уйти, но ты не можешь, да? Чонгук судорожно сглотнул, сжав кулаки на коленях. — Не могу, — прошептал он. — Какого чёрта не могу? В глазах жгло, но он не хотел плакать. Не сейчас. Союн взяла его за руку и слегка сжала. — Потому что ты умеешь любить, Гуки. Потому что для тебя это не просто. Чонгук выдохнул, но в груди всё равно было слишком тесно. Союн посмотрела на Чонгука мягко, но серьёзно. Она знала, что он сломлен, но знала и другое — он сильный. Он справится, если позволит себе. — Гуки, я понимаю, как тебе больно, и я никогда не оправдаю Тэхёна за то, что он сделал, — тихо сказала она, по-прежнему держа его за руку. — Но, может, стоит посмотреть на ситуацию иначе? Чонгук резко вскинул голову, его глаза полыхнули гневом. — Ты хочешь сказать, что я должен его простить? — Нет, — она покачала головой. — Я хочу сказать, что, возможно, он тоже запутался. Чонгук скривился, убирая руку. — Запутался? Он взрослый мужик, Союн. У него всё под контролем, всегда. Он не тот, кто делает что-то просто так. — Может, в этом и проблема? — Союн пристально посмотрела на него. — Он привык всё контролировать, привык, что жизнь складывается по его правилам. А тут ты, и ты рушишь все его установки. Чонгук горько усмехнулся. — Ну да. Настолько разрушил, что он сбежал. — Потому что испугался, — тихо сказала она. Чонгук замер. Союн продолжила: — Ты думаешь, он ушёл, потому что ему плевать? А если потому, что он не знает, как по-другому? Если он не умеет оставаться? Чонгук тяжело сглотнул, в груди что-то болезненно кольнуло. — Я не хочу об этом думать, — пробормотал он, опустив голову. — Но ты думаешь, — сказала Союн мягко. — Ты не можешь не думать о нём. Она осторожно коснулась его руки. — Гуки, я не говорю, что ты должен простить его или снова бежать к нему. Но если он вернётся… Может, стоит хотя бы дать шанс? Чонгук прикрыл глаза. Он не знал, готов ли к этому. Но что-то внутри заставило его задуматься. Ночь в доме Намджуна и Союн была тёплой и тихой. Они лежали в постели, укрытые мягким одеялом, но мысли о недавнем разговоре всё ещё витали в воздухе. Союн повернулась к мужу, её ладонь скользнула по его груди. — Нами, ты слишком строг к Тэхёну, — мягко сказала она. Намджун, смотревший в потолок, лишь тяжело вздохнул. — Он взрослый человек, Союн. Он сам принимает решения и сам несёт за них ответственность. — Это так, — кивнула она. — Но ему так же тяжело, как и Чонгуку. Только Чонгук более эмоциональный, чем Тэхён. Намджун повернул к ней голову, внимательно всматриваясь в её лицо. — И что ты предлагаешь? Союн чуть улыбнулась, но в её глазах сквозила серьёзность. — Дать им шанс. Не вмешиваться, не отталкивать их друг от друга. Намджун скептически хмыкнул. — Думаешь, это поможет? — Думаю, да, — уверенно ответила она. Намджун на мгновение замолчал, а потом тихо спросил: — Союн… Ты когда-нибудь видел, чтобы Тэхён так смотрел на кого-то? Женщина мягко коснулась его лица. — Вот именно, Нами. Никогда. Намджун задумался. Вспоминал, как его друг всю жизнь был собранным, холодным, отчуждённым. Как ни одна встреча, ни один роман не меняли его. Но с Чонгуком… Этот взгляд, этот жест, даже раздражённые вспышки – всё это говорило громче любых слов. — Да, — тихо произнёс он, признавая правоту жены. — Никогда. Союн чуть прижалась к нему. — Вот и я тебе о том же. Они сами должны разобраться. Намджун закрыл глаза, понимая, что сопротивляться бесполезно. — Возможно, ты права… Союн улыбнулась, чувствуя, что пробила эту стену. Теперь оставалось только ждать, когда двое упрямых мужчин сами осознают, что без друг друга им не справиться. Тэхён крепче сжал руль, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Он ехал уже больше часа, петляя по ночному городу, не зная, куда направляется. Фары машин мелькали мимо, но он не видел их. В голове шумело. “Я Ким Тэхён.” Он стиснул зубы. “Я сила. Я власть. Чёрт возьми, что со мной происходит?” Чонгук. Опять Чонгук. Его глаза, его голос, его прикосновения. Тэхён с раздражением ударил ладонью по рулю. Он не должен был туда идти. Не должен был видеть его. Эти несколько недель он изо всех сил пытался выкинуть его из головы, но всё было напрасно. “Я не могу его хотеть. Я не могу его желать. Я не могу позволить себе это.” Но разве не поздно? Разве его тело не выдало его раньше? Разве он не горел от одного лишь взгляда Чонгука? — Блядь… — сорвалось с его губ, когда он резко свернул на пустую парковку и заглушил двигатель. Тишина. Только звук его собственного дыхания. Он опустил голову на руль. — Чонгук… — тихо, едва слышно, признался он в пустоту. Он не знал, что делать. Впервые в жизни Тэхён не знал, что делать. Эти слова, сказанные Чонгуком, эхом отдавались в его голове, повторяясь снова и снова. «Я ненавижу тебя, Ким Тэхён». Голос Чонгука был пропитан болью, отчаянием и… чем-то ещё, чем-то таким, от чего внутри всё сжималось. Тэхён сидел в тишине своей машины, сжав переносицу пальцами. Голова гудела, сердце стучало так громко, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. “Почему это так больно? Почему мне не всё равно?” Он всю жизнь держал себя в руках. Власть, контроль, холодный расчёт — вот что он умел делать лучше всего. Он никогда не позволял чувствам управлять им. Он думал, что разбирается в людях, что умеет держать дистанцию. Но Чонгук сломал всё это. Тэхён сжал кулаки. “Я должен забыть его. Должен выбросить его из своей жизни. Это правильно. Это логично.” Но почему тогда он чувствовал себя так, будто тонет? Тэхён сидел в своей машине, глядя на телефон в руках. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он просто сидел вот так, погружённый в свои мысли. Всё вокруг стало размытым, неважным. Только одно имело значение – имя в списке контактов. Чонгук. Пальцы дрогнули, когда он набрал первое сообщение. Тэхён: Прости меня. Он замер, выдохнул и продолжил. Тэхён: Я… не знаю, что мне делать. Я не должен был так поступать с тобой. Я не хотел причинить тебе боль. Сердце сжалось, но он продолжил печатать. Тэхён: Мне кажется, что я схожу с ума. Я мучаюсь. Я запрещаю себе думать о тебе, но это не работает. Мне тебя не хватает, Чонгук. Глубокий вдох. В груди жгло, как от крепкого алкоголя. Тэхён: Я хочу тебя. Я хочу целовать тебя, обнимать. Чувствовать твоё дыхание рядом. Я хочу… Тэхён сжал челюсть и резко убрал телефон в сторону. Что, чёрт возьми, он творит? Но вскоре вновь потянулся за ним. Тэхён: Мне страшно. Очень страшно. Потому что у меня никогда не было ничего подобного. Я привык контролировать всё, но с тобой я ничего не контролирую. Ты рушишь мои границы, Чонгук. И это пугает меня до чёрта. Он смотрел на экран, не зная, нажать «отправить» или стереть всё к чертям. Но в этот раз что-то внутри взяло верх. Сообщения ушли. Тэхён вздохнул и дописал последнее. Тэхён: Нам нужно поговорить. Я буду ждать тебя завтра в 8 вечера. Кафе возле твоего офиса. Если ты не придёшь, я больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Он нажал отправить. А затем откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Чонгук лежал в темноте. Глаза были прикрыты, но сна не было. В голове пустота – ни мыслей, ни чувств. Только глухая усталость, давящая на грудь. Где-то на прикроватной тумбочке завибрировал телефон. Один раз. Потом ещё. И ещё. Чонгук медленно протянул руку, взял телефон, посмотрел на экран. Ким Тэхён. Больше ничего не читалось – только имя, которое, казалось, оставляло ожог на сетчатке. Он провёл пальцем по экрану, но не открыл ни одного сообщения. Вместо этого медленно положил телефон обратно на тумбочку, перевернулся на бок, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Просто… пусть всё подождёт до завтра.