Сквозь тернии к звёздам

***

прошлое

      Ветер трепал угольные пряди, превращая волосы в воронье гнездо и как бы намекая, что пора бы уже действовать. Вздохнув, Тэхён всё же опустил на звонок поднятую руку, что до этого нерешительно висела в воздухе. Как же давно он здесь не был и не видел своего названного брата… Как же он чертовски соскучился.       Но…       С момента его отъезда многое произошло — примут ли его теперь таким?       Погрузившись в свои мысли, Тэхён не заметил, как отворилась дверь и как изумлённо на него уставились. Очнулся только тогда, когда прозвучало поражённое:       — Тэхён… Тэ… — заломив брови, девушка тут же бросилась обнимать, пустив невольную слезу. — Господи, живой… Ты живой! — продолжила уже более эмоционально, взяла его лицо в ладони, обеспокоенно разглядывая.       — Здравствуй, дорогая Кларис, — все тревоги как рукой сняло, стоило увидеть до боли знакомое лицо давней подруги. Он счастливо улыбнулся, вызывая ответную, не менее радостную улыбку.       — Мы с Хосоком думали, ты уже не вернёшься, — с грустью. — Боже, Тэ, какое счастье, глазам своим не верю! — Кларис в эмоциональном порыве расцеловала лицо Тэхёна, вызывая у него бархатный смех, а затем вновь заключила в объятия, которые Тэхён с удовольствием поддержал. — Ой, что же это мы на пороге-то! Давай, заходи скорее.       Не дав Тэхёну раздеться самостоятельно, женщина забрала его пиджак, вешая на вешалку, аргументируя весомым: "Дай о тебе позаботиться, ну!" — и, взяв под руку, проводила в гостиную.       — Подожди немного, сейчас я его позову, — улыбнулась ласково, проводя рукой по лицу, и, сделав буквально несколько шагов, громко прокричала: — Хосок! Хосок, иди скорее сюда! Ни за что не поверишь, кто к нам пришёл!       Тэхён хмыкнул и всё же расплылся в довольной улыбке — будто никуда и не уезжал: Кларис осталась такой же эмоциональной, прямолинейной и шебутной. И красивой. Хоть он и успел разглядеть пару морщинок, ведь время никого не щадит, но те совсем её не портили. Интересно, а заметят ли они…       Вскоре в гостиную вбежал мужчина, рыская по той взглядом, и, найдя искомое, неверяще и одновременно облегчённо выдохнул, уже медленнее, чем шёл сюда, идя навстречу.       — Бог мой, и правда ты! — воскликнул Хосок. — Надо же, и сто лет не прошло! Ким Тэхён, совесть есть у тебя, а?!       — Я тоже очень рад тебя видеть, Хо, — широко улыбнулся, распахивая руки для крепких дружеских объятий.       Хосок делано недовольно цокнул, но долго эту маску держать не смог, через несколько секунд расплылся в ответной лучезарной улыбке, радостно принимая объятия и хлопая Тэхёна по спине.       — С возвращением, бродяга.       — Сам ты бродяга. Вообще-то, много чего произошло, и довольно серьёзного, к сожалению…       — Расскажешь?       — Это очень длинная история.       — А мы никуда и не торопимся, верно, дорогая? — обращаясь к вернувшейся Кларис.       — Верно, дорогой. Или ты думал, что мы тебя так быстро отпустим после стольких лет неведенья?! Минимум неделю будешь гостить у нас, и это не обсуждается.       — А мне, собственно, идти больше и некуда, — вздохнув, хмыкнул с их удивлённых и растерянных выражений. — Сделайте лица попроще, а то ничего не буду вам рассказывать. И вообще, чем это так невероятно вкусно пахнет?       — О, это Чонгук готовит свой фирменный пирог, они у него — пальчики оближешь!       — Да, хоть это и не совсем мужское дело, но выпечка у него действительно получается отменная, — поддакнул Хосок.       — Эм, а Чонгук — это кто?       — Оу… кхм, да, ты тоже кое-что пропустил. Чонгук — сын друзей моего отца. Они все погибли… Вместе с отцом, — печально поджал губы Хосок.       — И мы забрали его к себе, — продолжила за мужа Кларис, успокаивающе погладив того по руке, — он для Хосока как младший братишка, чудесный парень. Он скоро подойдёт, и вы познакомитесь.       — Мне очень жаль, Хо, — сочувствующе посмотрел на "брата", — и жаль, что меня не было рядом. Ты же знаешь, господин Чон был мне как второй отец.       — Знаю, Тэ, знаю. Кстати, про твоих родителей тоже давно не было слышно, они переехали? Давай уже начни рассказывать хоть что-то! — возмущённо.       — Хорошо, хорошо, — со смешком, — но, может, сначала накормите гостя с дороги?       — Ой, да какой ты гость, — отмахнулась с улыбкой Кларис, — давно свой в доску, а этот дом знаешь на зубок. Так уж и быть: и накормим и напоим, давайте тогда переберёмся в столовую. О, Чонгук, ты как раз вовремя, — улыбнулась зашедшему парню. — Ты уже накрыл на стол?       — Да, тётушка Кларис, как раз только закончил. Ой, у нас гости, — перевёл взгляд на Тэхёна, добавляя тише: — Добавить ещё п-приборов? — аж запнулся, а по коже побежали мурашки от того, как на него посмотрели.       Кларис что-то ответила парню, вероятнее всего соглашаясь, но Тэхён абсолютно не вслушивался в её слова, полностью концентрируясь на Чонгуке. И чёрт его побрал глубоко вдохнуть, когда тот зашёл, но тело сразу отреагировало, предательски выдавая на долю секунды багряный отблеск в глазах. Ничего прекраснее до этого не чувствовал... Аромат осел глубоко в лёгких, навсегда отпечатываясь где-то на молекулярном уровне. Всё же был небольшой плюс от того, кем он стал — можно быстро вычислить "своего" человека. Хосок, сам того не подозревая, приютил у себя его судьбу.       К счастью, никто, кроме парнишки, и не заметил его фокуса с глазами, да и тот подумал, что ему померещилось, однако от обычного взгляда тот не укрылся, отчего и запнулся. Ведь посмотрел Тэхён, чего лукавить, не совсем обычно, а очень даже пристально и голодно. Однако в ответном взгляде тёмных бусин не было страха, настороженность — да, но его не боялись, что раззадоривало ещё больше.       — Ах, Боже, сегодня у меня дырявая голова, — спохватилась Кларис, всплёскивая руками, уже практически на выходе из гостиной, — я же забыла представить вас друг другу! Чонгук, познакомься — это Тэхён, давний друг нашей семьи и названный брат Хосока. После долгого отсутствия наконец вернулся и какое-то время поживёт у нас. Тэхён, ну а это тот самый Чонгук, о котором мы тебе недавно говорили. Теперь неотъемлемая часть нашей семьи и прекрасный повар, — подмигнула, улыбнувшись.       Все дружно переняли её улыбку, а Чонгук даже слегка заалел щеками от похвалы и внезапного внимания к своей персоне, особенно от одной конкретной личности. Казалось бы, смотрел один человек, а по ощущениям будто сотня — настолько пронзительным был этот взгляд.       — У меня складывается впечатление, что вы любите меня только из-за моих кулинарных способностей, — отшутился Чонгук, вызывая этим цоканье Кларис и её делано-возмущённое: "Ну что за глупости, милый!", — и, примирительно подмигнув ей, обратился уже к Тэхёну: — Рад познакомиться с вами.       — Ты не представляешь, как я рад, — ответил Тэхён и наклонился, чтобы поцеловать руку Чонгука, заискивающе глядя исподлобья.       Чонгук, словно громом поражённый, потрясённо хлопал глазами, не зная, как на это реагировать. В особенности на то, что его будто смаковали, наслаждаясь бархатом кожи и её вкусом. И в этот раз ему точно не показалось — он отчётливо видел багряный блик в глазах этого странного мужчины. Странного, но почему-то такого притягательного...       — Так, ну всё, закончили с любезностями, — хлопнула в ладони Кларис, тем самым заставляя Тэхёна отлепиться от прекрасной руки Чонгука, — все идём садиться за стол, кажется, кто-то был очень голоден, — совсем непрозрачно намекая всё на того же Тэхёна.       — О да, я жутко голоден, — смотря вслед уходящему парню и говоря явно не о еде.       Хозяева дома явно не заподозрили двойного смысла, дружелюбно хмыкнули, направившись за Чонгуком, зная, что Тэхён пойдёт следом. Он всегда шёл последним, и они помнили эту его, хоть и странную, привычку.       Ужин проходил в уютной и расслабляющей обстановке за непринуждёнными разговорами и редкими смешками. При этом всём Тэхёну ничто не мешало абсолютно бессовестно разглядывать парня перед собой, периодически вгоняя того в краску. Кларис оказалась как никогда права — действительно чудесный. Невероятно красивый, по-своему утончённый, а эти глаза… Как две тёмные сверкающие бусины, выдающие все эмоции хозяина с потрохами.       Внезапный пинок по ноге заставил оторваться от созерцания прекрасного, а щипок в бок — слегка зашипеть, обиженно глянув на предмет этих манипуляций.       — Ты скоро вместо еды съешь Чонгука или прожжёшь в нём дыру, — шепнула ему на ухо Кларис, — хватит смущать мне парня! И вообще, давно ли тебе стали нравиться помоложе?       — С сегодняшнего дня, — не сдержав в голосе благоговения. — Ауч! — вновь прошипел от очередного тычка в бок. — Ты не понимаешь, дорогая, это другое. Совсем другое… В этот раз я безоговорочно пленён и абсолютно серьёзен.       — Ой ли? — недоверчиво выгнув бровь.       — Поверь, многое изменилось, и я в том числе, но могу поклясться, что никогда не причиню ему зла, — серьёзно глядя в пытливые глаза подруги.       — Время покажет, Тэ. Я поверю тебе, однако, этот парень — самое дорогое, что у нас есть, береги его, как зеницу ока.       — Обещаю.       — О чём вы там шепчетесь, тихушники? — вклинился Хосок.       — Да так, обсуждаем, что лучше: нарисовать тебе углём усы или связать ноги, — невинно улыбнулась Кларис.       — Как в старые-добрые, когда устраивали друг другу подлянки во время ночёвок, — прыснул Тэхён.       — Ах так! Сговорились, значит? Да вы… Да я… Да я первый доберусь до вас и Чонгука возьму в помощники!       — Ну уж нет, увольте, не втягивайте меня в ваши стариковские игры.       — Нет, вы слышали? — притворно охнул Хосок и приложил руку к сердцу. — Нас только что назвали старыми!       — Ты всё такой же драматичный, Хо, — засмеялся Тэхён, и его смех подхватили остальные сидящие за столом.

***

настоящее

      Печальная улыбка трогает гранатовые уста, а в открывшихся глазах раскалённым золотом плещется горечь воспоминаний. Как же он скучает… Каждый раз, когда ему снятся эти сны — как ножом по сердцу, что кровоточит, не переставая, целых пять лет.       Что для бессмертного существа десять, двадцать, даже пятьдесят лет? Капля в океане вечности. Но для влюблённого и дико тоскующего — даже год кажется этой самой вечностью, что медленно-медленно тянется, кроша на мелкие осколки.       Если бы он тогда знал, что произойдёт, то не тянул бы с возвращением… Столько времени потеряно из-за борьбы с самим собой… Столько лет утекло сквозь пальцы до встречи с его бусинкой…       И так неминуемо мало удалось им побыть вместе, безгранично счастливыми и полными неиссякаемой любви.       Глаза вновь закрываются, и ему абсолютно плевать сколько сейчас времени — ему больше некуда и не к кому спешить, — погружаясь в очередные болезненные, но такие необходимые воспоминания. Там, где ещё были они. Там, где был он.

***

прошлое

      — Итак, раз нас посетила такая важная персона, — игриво подмигнула Кларис Тэхёну, — то можно воспользоваться нашим особенным сервизом. Чонгук-а, сможешь достать? Он стоит во втором серванте на верхней полке.       — Да, тётушка, конечно. Хорошо, что у нас есть лестница. Правда, мне нужен помощник.       — Я помогу, — воодушевлённо отозвался Тэхён. Он не упустит шанса оказаться поближе к этой чудесной бусинке.       Лестница на вид вроде довольно крепкая, но Тэхён всё равно немного ту придерживал, пока Чонгук доставал часть сервиза. Передав Тэхёну две чашки с блюдцами, он принялся доставать оставшиеся две, в то время как мужчина относил свою часть на стол. Взяв в руки чашку, Чонгук потянулся за блюдцем, и всё бы ничего, но откуда ни возьмись в столовую ворвался пёс, несясь прямо на него.       Кларис прокричала: "Бам, нет!" — но пёс всё равно задел лестницу, уносясь дальше и сбивая с неё Чонгука. Женщина ахнула, всплёскивая руками, а Чонгук лишь успел еле вскрикнуть, выронив чашку из рук. Та разбилась на мелкие осколки, но кроме звука разбившегося фарфора других слышно не было.       Тэхён в мгновение ока оказался рядом с Чонгуком и уже крепко того держал, поставив на пол. Тот удивлённо хлопал своими бусинами, едва ли понимая, что произошло, а Кларис и Хосок поражённо смотрели на всю эту картину.       — С-спасибо, — всё ещё шокированно полушёпотом поблагодарил своего спасителя, а затем перевёл взгляд вниз, на осколки. — Чёрт, сервиз… Я-я сейчас всё уберу, тётушка, — поджав губы от досады.       Тэхён отпустил парня, отойдя на шаг, но не отводя своего пристального взгляда. Мало ли что ещё произойдёт. А тот, словно в прострации, присел и принялся собирать самые большие осколки, но уже через несколько секунд цокнул и зашипел, вновь бросая те на пол. Из пореза на подушечке пальца медленно стекала капелька крови, и Чонгук вздрогнул, не ожидая, что Тэхён снова окажется непозволительно близко и поднесёт палец к лицу, наблюдая, как алая капля текла всё ниже.       — Горе ты луковое, — вздохнул Тэхён и, более не раздумывая, обхватил палец губами, языком слизывая кровь.       — Что… вы… — Чонгук прервался на полуслове, когда, сглотнув, Тэхён издал грудной стон, полный неподдельного удовольствия, а его глаза полностью стали багряно-красными, хищно сверкая.       Как только вкус крови добрался до тэхёновых рецепторов, его мир словно перевернулся, и никогда больше не станет прежним. Будто самый вкусный и сладкий нектар стекал по его горлу, принося невероятное наслаждение. Будто ничего прекраснее до этого не пробовал, и всё остальное теперь просто померкло. Вкусив раз кровь своего, понял, что ничто уже с ней не сравнится. И это он лишь лизнул. Что же с ним будет, когда он сделает нормальный глоток?       Сдержать эмоции не вышло, и стон сам сорвался с губ, который, к слову, он и не слышал — настолько был под впечатлением. Понял, что что-то не так, только по изумлённо-испуганным лицам друзей и побледневшему Чонгуку, когда удосужился оторваться от пальца и перевести на всех взгляд.       — Кажется, пора объясниться и наконец всё рассказать. Думаю, нам лучше перебраться обратно в гостиную, — в этот раз никого не дожидаясь, он первым покинул помещение, собираясь духом и надеясь, что его поймут и примут.       И в очередной раз Тэхён осознал, что сделал правильный выбор друзей — нет, не так, — второй семьи. Они слушали очень внимательно, не перебивая, а на особенно переживательном моменте Кларис даже расчувствовалась: по её щекам текли искренние слёзы сопереживания, понимания и скорби.       Ему пришлось пережить смерть родителей и личную трагедию с принятием нового себя, а ведь всё начиналось всего лишь с путешествия по стране… Кто же знал, что он с родителями попадёт не в то время и не в то место.       — Я клянусь, что никогда не причиню вам вреда, — Тэхён встал на колени и со всей искренностью и преданностью посмотрел на Хосока и Кларис, — только не вам. Вы всё, что у меня осталось…       — Так кто ты теперь? — подал голос Хосок.       — Я и сам не знаю, — горько хмыкая. — Я могу есть обычную еду, меня от неё не воротит, но лишь кровь даёт чувство насыщения и придаёт мне сил и энергии. Я сильнее физически обычных людей и обладаю сверхскоростью. И я больше не старею.       — Ох, Тэ… что же с тобой сделали… — Кларис больше не выдержала виноватого вида друга: сама упала на колени и обняла настолько крепко, насколько смогла. — Родной наш, я верю тебе и ни капли не боюсь, — она гладила Тэхёна по спине и волосам, даря такую нужную и недостающую поддержку.       — Я солидарен с женой, — потянул уголки губ в слабой улыбке Хосок, — ты мой брат, и этого ничто не изменит.       — Вы… — Тэхён на миг прикрыл глаза, чтобы утихомирить эмоции и собрать мысли в кучу. — Вы принимаете меня?       — Ну конечно, дурень! Разве от семьи отворачиваются? — Кларис нежно улыбнулась и даже немного хихикнула, когда Тэхён облегчённо выдохнул, а затем ласково поцеловала в лоб. — Вставай давай, хватит колени протирать.       Разговаривали они ещё долго, совсем не обращая внимания на время, ведь и так того утекло достаточно много. Чонгук ушёл практически сразу после признания Тэхёна, выглядя слегка обескураженным. И Тэхён прекрасно того понимал — не каждый день узнаешь про того, кто не является человеком.       Поэтому и не слышал ещё одной очень важной детали о Тэхёне.       — Чуть не забыл сказать едва ли не самое важное, — друзья снова стали серьёзнее, готовясь внимательно внимать его словам. — Помимо всего прочего, я могу безошибочно определить своего. Иными словами: того, кто предназначен мне самой судьбой. Только с ним я буду поистине счастлив, а он — со мной.       — Так это… — начала Кларис.       — Да, им является Чонгук, — закончил и подтвердил мысль Тэхён.       — Что? — удивлённое от Хосока. — Наш Чонгук-и — твоя судьба? Во дела…       — И ты хочешь получить наше одобрение?       — Это, конечно, лишним не будет, но я в любом случае от него не откажусь. Вы уж простите, но ваше согласие или его отсутствие ни на что не повлияет: Чонгук мой. Однако не хотелось бы из-за этого с вами ссориться, ведь мы только, можно сказать, воссоединились.       — Ещё меня драматичным назвал, а сам-то! — закатил глаза Хосок, но затем расплылся в доброй улыбке. — Мы и не собирались с тобой ругаться, Чонгук однозначно в надёжных руках. Рад за вас, голубки. Но знай, если обидишь его — собственноручно тебе шею сверну.       — Этого не произойдет, но если тебе так будет спокойнее, то я согласен, — протянул руку для закрепления их так называемого соглашения, которую тут же пожали в ответ.       — У нас будет ещё полно времени, чтобы наверстать упущенное, — вставая с дивана, проговорила Кларис, — а на сегодня давайте расходиться. Да и Тэ, наверное, устал с дороги и после всех откровений.       — Со мной всё отлично, а вот вы идите отдыхать. Доброй ночи.       — Доброй, Тэ, — Кларис поцеловала его в щёку и ушла.       — Я рад, что ты вернулся, брат, и теперь с нами, — похлопал Хосок Тэхёна по плечу. — Доброй ночи, — направился вслед за женой.       Тэхёну действительно не хотелось спать, он как-то даже привык ложиться под утро из-за терзающих его мыслей. Сейчас на душе спокойно, чего не было уже давно, но привыкший организм быстро не перестроить, поэтому он решил освежиться во дворе. Помнилось, у Чонов на заднем дворе имелась чудная беседка с небольшим садом.       Беседка и правда оказалась на месте, а вот сад стал явно больше и претерпел небольшие изменения. Но не это удивило Тэхёна, а тёмная макушка, что скрывалась в тени беседки и почему-то не спала в столь поздний час.       — Чонгук? — зайдя в беседку и сев рядом с парнем. — Ты чего здесь? Я думал, ты давно спишь.       — Да вот, что-то не спится, сам не знаю, почему, — пожал плечами, немного двигаясь.       — Не бойся меня, ладно? Я не опасен для тебя.       — Я и не боюсь. Вы… м-м-м… довольно необычный, но отнюдь не страшный. И к вам наоборот почему-то тянет…       — Вот как, — хмыкнул и сам подсел ближе, напрочь игнорируя личные границы. — И, бусинка, давай без вот этого "вы" — просто Тэхён.       — Как вы меня назвали?       — "Ты".       — Как... кхм... ты меня назвал?       — Бусинка, — обворожительно улыбаясь.       — Почему именно так?       — Твои глаза. Они как две сияющие тёмные бусины, завораживающие своей красотой.       — Оу… — Чонгук заалел щеками и смущённо отвёл взгляд.       — Ты так мило смущаешься, но не стоит, — Тэхён подцепил пальцами чонгуков подбородок, вновь приковывая к себе прекрасный взгляд, — со мной ты можешь быть открытым и говорить и делать всё, что пожелаешь.       — Просто… мне в новинку мужское внимание.       — Значит, до меня тебя привлекали лишь девушки?       — Угу.       — Что ж, так даже лучше. Я первый и я же единственный, кто тебя попробует.       Чонгук вновь покраснел щеками и, прочистив горло, опять опустил глаза, а затем и вовсе встал с лавочки, неловко переминаясь.       — Кажется, меня наконец начало клонить в сон... Я, пожалуй, пойду, — сделал шаг, разворачиваясь.       — Чонгук, — Тэхён поймал его за руку, оказываясь вплотную к нему, и притянул к себе, говоря на ухо: — Не бойся своих желаний. Отпусти себя. Мы всё равно будем вместе, рано или поздно. И я всё же надеюсь на первое и что ты не будешь долго от меня бегать. Я всё равно догоню, — последнюю фразу он выговорил, соблазнительно понизив голос, затем приник губами к виску и глубоко вдохнул умопомрачительный запах, а потом просто растворился в ночи, оставляя парня наедине, как тот того и хотел.

***

      — Что? Прогулка на лошадях?       — Ты их не любишь? Мне нравится на них кататься, но одному довольно скучно.       — А со мной, значит, весело? — выгнул бровь Тэхён.       — Вот и посмотрим, — обворожительно улыбнулся Чонгук и, подмигнув, ушёл в стойло, чтобы подготовить лошадей.       Его бусинка стал намного смелее и откровеннее, нежели в первые дни и даже неделю. Больше не уходил от якобы случайных тэхёновых касаний, не алел от откровенных комплиментов и даже разрешил целовать себя в щёки или виски, а сегодня сам вызвался пойти на свидание под предлогом конной прогулки.       А Тэхёну только дай волю — утащит свою бусинку куда подальше и будет наслаждаться только им одним. Опасную игру затеял Чонгук, ведь играл он с хищником, а это очень даже чревато.       Поначалу прогулка была действительно просто прогулкой: ленивой и неспешной, — но стоило им дойти до леса, как Чонгук, хитро улыбнувшись, дёрнул за поводья и стремглав помчался в чащу.       — Думаешь скрыться от меня, бусинка? — нарочито медленно слезая с лошади и громко говоря, практически на весь лес. — Я же всё равно найду тебя, где бы ты ни был. Всегда, — тут же срываясь следом на своих двоих.       — А может, я хочу, чтобы нашёл, — прошептал Чонгук, но его прекрасно услышали, уже оказываясь перед ним на его же лошади, закинув его ноги на тэхёновы бёдра.       — Ты что-то сказал, бусинка? — притянув к себе и опалив чужие губы дыханием.       — Поцелуй меня, — на выдохе.       — Хитрая бусинка, — прорычав и накинувшись отнюдь не ласковым поцелуем.       Как же сильно он желал. Находиться рядом и не иметь возможности нормально прикоснуться, смять желанное тело в своих руках, впиться в сладкие губы и терзать их, пока не насытится — подобно самой изощрённой пытке. А как сильно хотелось его испить... Но он не мог пойти против воли Чонгука, поэтому смиренно ждал и терпел. И наконец, получив согласие, не собирался больше сдерживаться.       Тэхён буквально атаковал нежные губы, что податливо открылись навстречу и ничуть не сопротивлялись напору. Вылезшие от возбуждения клыки царапали чувствительную кожу губ, но юркий язык тут же заботливо зализывал ранки, попутно смакуя чужой вкус.       Плотнее прижимая к себе и закрепляя руки на ягодицах, Тэхён одним рывком спустил их с лошади и прислонил Чонгука спиной к ближайшему дереву. Ему мало. Чертовски мало этой совершенной бусинки.       Губы голодно исследовали доступные участки лица и шеи, оставляя на последней багряные бутоны несдержанной страсти. Язык жадно проходился по пульсирующей венке, ещё и ещё, и, впившись пальцами в ягодицы, Тэхён вновь зарычал, тем самым показывая и предупреждая, как сильно заведён.       — Чонгук… оста…       — Нет, — прервал, смотря расширенными зрачками с поволокой возбуждения, — не останавливайся, прошу.       — Бусинка, ты же знаешь, что я сделаю всё, что угодно для тебя. Твоё желание — закон. Поэтому…       — Тэхён, пожалуйста.       — Ты точно сведёшь меня с ума, — очередной грудной звук, и Тэхён молниеносно расправился с верхом Чонгука и своим, бросая пиджаки на траву, а затем аккуратно укладывая на них и самого Чонгука.       Облизывал взглядом оливковую кожу, прежде чем накрыть собой и облизать уже языком. Губы снова попали в плен, а язык беззастенчиво хозяйничал во рту, играясь с чужим, пока ещё робким. Руки оглаживали бёдра, живот и грудь, специально задевая вставшие соски, на что Чонгук мычал прямо в поцелуй, вминая подушечки пальцев в широкие плечи.       Хищно блеснув уже налившимися алым глазами, Тэхён с пошлым влажным чмоком оторвался от губ, тут же присасываясь к твёрдым бусинам, ловя первый стон удовольствия и внутренне ликуя, что нашёл эрогенную зону. Его бусинка такая чувствительная…       Но и он не железный, особенно когда под ним так сладко стонут и доверяют себя, ничего не страшась. Закинув ногу Чонгука на себя и зафиксировав в таком положении, Тэхён проехался пахом о пах, сталкивая их возбуждения и имитируя толчок.       — Ах, Тэхён! — чуть ли не выкрикнул Чонгук, закатывая глаза. Как же это хорошо… — Сделай так ещё… Ах, да!       — Не сдерживайся, бусинка, твой голос — мёд для моих ушей и отдельный вид афродизиака, — повторяя толчок, затем снова и снова, и его словно послушались, даруя в ответ более громкие и звонкие стоны.       К трению вновь подключились губы, утягивая в очередной жаркий поцелуй, а клыки зудели всё больше, так и норовя впиться в аппетитную шею. Тэхён её слегка ими оцарапал, но всё ещё не укусил, а чувствуя, как при этом напрягся Чонгук, и вовсе отстранился, заглядывая в глаза.       — Не бойся, без твоего разрешения — я ничего не сделаю.       — Но тебе хотелось бы, да?       — Не представляешь, насколько сильно.       — Это… больно? — прикусывая от волнения губу.       — Обещаю, я буду предельно осторожен. Неприятно будет только первые пару секунд, но потом только расслабление и наслаждение, — целуя в шею, да так и замирая, когда услышал:       — Я верю тебе, и я весь твой.       — Благодарю, бусинка.       Тэхён зажмурился и глубоко вдохнул, чтобы не накинуться прямо сейчас, аки дикий зверь; томно поцеловал, попутно приспуская свои и чонгуковы брюки с бельём, обхватил их возбуждения, делая пробные движения рукой. Чонгук выгнулся, громко простонав, и, прежде чем ускориться, Тэхён облизнул ладонь для лучшего скольжения. Увеличив темп, склонился к шее, провёл пару раз языком, и, максимально выпустив клыки, наконец вонзился в ту, делая первый глоток.       Чонгук вскрикнул, расширяя глаза, впиваясь ногтями в спину Тэхёна, но, как тот и сказал, боль оказалась недолгой, сменяясь на будто бы усилившееся возбуждение.       Тем временем рука Тэхёна не переставала двигаться, а с очередным глотком — стала и вовсе интенсивнее. Сделав ещё глоток, не сдержался уже сам Тэхён — низко простонал от окутавшего невероятного наслаждения. Его бусинка слишком вкусная.       Им обоим хватило ещё пары движений, и они одновременно излились на чонгуков живот. Вытащив и облизав клыки, чтобы не потерять вкуснейшей капли, зализал и свой укус, что тут же затянулся. Опуская глаза ниже, где красовались следы их страсти, решил подчистить и их, начисто всё слизав.       У Чонгука даже не нашлось сил, чтобы возмутиться его беспардонности и от этого смутиться, он просто лежал, раскинув руки в стороны, приводя дыхание в порядок и глупо улыбаясь.       — Это было великолепно, — всё же подал охрипший от всех издаваемых им звуков голос.       — О, бусинка, и это я ещё не был в тебе, — ухмыльнулся на всё же заалевшие щёки, — будет в стократ приятнее.       — Прошу, замолчи, мне и так ужасно неловко.       — Я же говорил тебе, что не нужно стесняться своих желаний. Запомни: всё, что между нами — это самое правильное на всём белом свете. А мои чувства — самые искренние и неподдельные.       — Как и мои, — выдохнул Чонгук, любовно оглаживая наикрасивейшее лицо напротив.

***

настоящее

      Чёртова судьба как подарила самое дорогое, так это и забрала.       Уже который день не может нормально сомкнуть глаз: в голове постоянно обрывки прошлого, терзающие всё больше с каждым разом. Терзающие и злящие. Он злится на самого себя за свою беспомощность: что толку от его способностей, если он даже любимого не в состоянии найти?! Ничтожество! Какое же он ничтожество… Но… Он ведь пытался…       Тэхён тогда отлучился всего лишь на день, уехав по делам. Хотел сделать Чонгуку подарок в виде их совместного жилья, поэтому ездил смотреть один из вариантов, но вернувшись… Обнаружил горящий особняк и умирающего Хосока. Ни Кларис, ни Чонгука не было.

*flashback*

      — Хосок! Хосок, эй, держись, слышишь?! — осторожно укладывает его голову на свои колени. — Смотри на меня! Вот так, молодец. Что произошло?       — Я… к-х-х… — кашляет, грудь тяжело вздымается, силы на исходе, но он продолжает: — Я и сам толком не успел понять. Они резко ворвались, начали бесчинствовать, нас поставили на колени… Хотели поживиться у богатеньких… — снова кашель. — Их забрали, Тэ… Вырубили и забрали. А от меня просто избавились как от неподходящего мусора.       — Кто это был? — выходит с яростным рыком, а глаза наливаются багряной ненавистью.       — Я не уверен, но предполагаю, что те же, кто напал и на вас. Прости, Тэ… Я ничего не смог сделать… Найди их, слышишь?! Найди и отомсти. К-х-х…       — Ну уж нет, ты не умрёшь у меня на руках. И мы отомстим вместе! — Глаза загораются алым светом, клыки удлиняются и он впивается в шею брата, внедряя свой яд.

*end flashback*

      Хосок запомнил нападающих, и они их нашли. И отомстили. Но Кларис и Чонгука у них не оказалось, их вообще нигде не было. Словно сквозь землю провалились. Тэхён и Хосок обошли всю страну, оставляя кровавые следы; обошли и соседние страны, затем ещё и ещё, вплоть до всего континента, но всё без толку…       Их прежнее общение кануло в лету: каждый винил себя за случившееся и тонул в поисках. Лишь изредка бывшие братья пересекаются, чтобы вновь узнать, что остались ни с чем. Вот это и неимоверно злит.       Тэхён дико скучает, злится, бесится, иногда срывается, затем снова погружается в уныние, и ничто не способно унять его боль.       Вот и сейчас он зло сжимает кулаки и рычит в пустоту от всколыхнувших душу воспоминаний, не замечая, что уже вовсе и не один в комнате.       — Ты снова думаешь о нём? — с грустью говорит парень, поджимая губы.       — Богом, — Тэхён даже не смотрит в его сторону, безэмоционально пялясь в стену.       — Время ужина, — парень подходит к сидящему в кресле Тэхёну, опускается рядом с ним на колени и протягивает руку для "еды".       Тэхён, всё так же не глядя, подносит запястье к лицу, делает нужное количество глотков и, не сказав ни слова, возвращает руку Богому. Тому явно не по нраву приходится такая его отрешённость, поэтому вновь подаёт голос:       — Что ещё мне сделать, чтобы ты забыл его? Скажи, что?! — срывается, не выдержав. Слишком долго копил в себе. — Что я делаю не так, Тэхён? Прошло столько времени, может, его и в живых уже нет?!       — Богом… — предупреждающе.       — Скажи, в чём я плох — я научусь! Я всё сделаю для тебя. Может, не устраиваю в постели? Так покажи, как тебе…       — Богом! — прерывает, рявкая. — Прекрати этот цирк. Показать, как трахаться? О, Богом-и, ты и без меня с этим прекрасно справляешься, — хмыкает с вытянувшегося в удивлении лица. — Что ты так смотришь? Думаешь, я не знаю, что ты, помимо меня, спишь и с другими мужчинами? У меня везде есть глаза и уши, запомни это.       — Я… Тэхён, послушай…       — Нет, это ты послушай! Тебе плохо живётся, скажи мне? Я дал тебе всё! Жизнь, титул, безбедное существование, у тебя даже слуги свои есть. Ты ни в чём не нуждаешься и никто не смеет тебя и пальцем тронуть, так что тебе ещё нужно?!       — Я просто хочу, чтобы ты полюбил меня, — поникая и опуская глаза в пол.       — Это невозможно, ведь ты не…       — Ведь я не он, — заканчивая вместо Тэхёна фразу.       — Именно. И впредь, — поднимая голову парня за подбородок и сжимая пальцами до ощутимой боли, — если ещё раз устроишь подобное — сверну тебе шею и найду себе нового кормильца. Тебе всё ясно?       — Ясно, господин.       — Я не помешал? — раздаётся знакомый голос.       — Хо, конечно нет. Ты никогда не можешь помешать мне. И мы просто говорили, — бросая нечитаемый взгляд на Богома, намекая, чтобы тот проваливал. — Что-то выяснил или зашёл просто повидаться?       — Кажется, я нашёл ниточку, — презрительно провожает уходящего парня. — И она ведёт в Америку. Пока что это всё.       — Это уже что-то, Хо! Я как раз получил приглашение на какой-то бал, там будут все сливки высшего общества. Разведаем обстановку. Когда выдвигаемся?       — Завтра. Точно всё нормально? Ты не шибко довольный для обычного разговора после ужина.       — Не бери в голову, я поставил его на место. Ты же знаешь, Хо, что кроме моей бусинки мне никто не нужен.       — Знаю, — взгляд смягчается, и Хосок устало выдыхает. — Я так устал, Тэ… Так сильно скучаю…       — Неимоверно. Иди сюда, брат, — раскрывает руки для объятий, в которые недолго думая ныряют.       Это большая редкость, когда они позволяют себе слабину и временно отпускают всю свою злость и все обиды; вспоминают, кем они на самом деле являются друг другу, безмолвно поддерживая.       Вскоре Хосок уходит в свой новый особняк, а Тэхён, долго думая, брать Богома с собой или нет, всё же решает зайти предложить поехать с ним. Как-никак ему нужно будет питаться, а искать кого-то в чужой стране и вообще на другом континенте — не прельщает заморачиваться.       — Ты едешь завтра со мной в Америку, — ставит перед фактом, зайдя в комнату к парню. — Будь готов на рассвете.       — Тэхён, прости, пожалуйста… — виновато.       — Будешь хорошо себя вести, я забуду о сегодняшнем инциденте.       — Буду, обещаю! — радостно просияв. — Спасибо!       — До завтра, Богом. Ложись спать, тебе нужно восстановить силы, — бросает что-то на подобие лёгкой улыбки, и, развернувшись, уходит к себе, тут же сбрасывая маску радушия.       Конечно, он не простил, но сейчас ему совершенно не до него и его новых истерик, перед глазами любимые тёмные бусины и пухлые нежные розовые губы, что целовали сладко и ненасытно, являясь путеводной ниточкой, за которую он цепляется из последних сил. Только образ Чонгука и шанс на его возвращение вновь придают ему уверенности. Он снова воспрял духом, но если и эта поездка не увенчается успехом, то Тэхён безвозвратно погибнет.

***

      Грустные карие глаза устремляются в звёздное небо, бесцельно разглядывая лунный диск. Сегодня полнолуние. Может, это знак? Или благое знамение?       Вообще, как только они с Хосоком ступили на чужую землю, их, словно током, пробило какое-то предчувствие. Предчувствие, что должно что-то неминуемо измениться. Когда ты долго и упорно идёшь к цели и вот-вот её достигнешь. Они, не сговариваясь, переглянулись, секундно сверкнув багряным в радужке, давая друг другу понять, что настроены очень серьёзно.       Перед балом братья разминулись, ведь пригласили только Тэхёна, да и никто не знал, что лорд Чон Хосок жив. Тот, к слову, решил прошерстить местность в пределах этого города, чтобы, если что, быть на связи. Как оказалось, у них появилась своя собственная связь, как микроимпульс, передающийся в мозг, служащий сигналом, но работающий на не особо большом расстоянии — в пределах среднего города.       Вдохнув свежий воздух — место проведения бала находится на окраине города среди живописной природы, — Тэхён переводит взгляд на своего спутника, что жмётся к нему, накручивая тёмную прядь волос на палец, и раздражённо выдыхает: не тот человек должен быть сегодня с ним, совсем не тот.       Богом, почувствовав на себе прожигающий взгляд, поднимает свой и слащаво улыбается:       — Ну что, идём? Расслабишься хоть немного.       — Я не ради забавы пришёл сюда.       — Зачем же тогда? — непонимающе хмурясь.       — А это уже не твоё дело. Будь паинькой и не отсвечивай, — строго.       — Ты всё ещё злишься, — понуро вздохнув.       — Не злюсь, просто нет настроения. Ладно, пошли, — уже более мягко.       Последнее, чего Тэхёну хочется — это снова разбираться с Богомом, поэтому лучше сразу примаслить, чтобы не создавал больше проблем. Потрепав того по макушке и убедившись, что тот опять сияет, аки начищенный таз, делает очередной глубокий вдох, насыщаясь свежестью, прежде чем войти в какофонию всевозможных запахов.       Их встречают громогласным: "Лорд Ким и его спутник", оповещая хозяев и их гостей об его прибытии. Фурор он производит нехилый своим появлением: как Тэхён понял — иноземные гости тут редкость, поэтому его внешний вид вызывает шквал обсуждений. Красивое аристократичное лицо с необычным разрезом глаз; чёрные густые волнистые волосы, контрастирующие с синим пиджаком, накинутым поверх голубой жилетки, и, довершающие непревзойдённый образ белые брюки с чёрными лакированными туфлями.       Не обращая внимания на перешёптывания, а кое-где — и на беспардонное указывание на него пальцами, Тэхён проходит вглубь зала с абсолютно холодным, ничего не выражающим лицом и, лишь достигнув тех, кто его пригласил, натягивает лёгкую улыбку, склонив голову для приветствия.       — Лорд Ким, рад, что вы всё-таки приехали, — улыбается Вильям, тоже с интересом рассматривая гостя. — Как добрались?       — Кхм, дорогой, — вмешивается его супруга, — ты уверен, что он знает наш язык?       — Оу, милая, ты права, я что-то не подумал. Вы понимаете нас?       — Понимаю, — хмыкает Тэхён, приняв более расслабленный и вальяжный вид, — я основательно подготовился к поездке.       — Похвально, лорд, похвально! Что ж, тогда милости прошу: все угощения и напитки в вашем распоряжении, на втором этаже есть просторный балкон, если устанете от здешней суеты.       — Скоро начнутся танцы, веселитесь, господа, — заканчивает супруга Вильяма.       — Благодарю, — бросив очередную кроткую улыбку, уходит в сторону вместе с Богомом. — Ты можешь осмотреться, если хочешь, и даже выпить, но не больше двух бокалов — завтра мне нужна чистая кровь, — обращаясь уже непосредственно к парню.       — Сделаю всё, что ты скажешь, Тэхён.       — Вот и славно, — хлопая по щеке, — иди.       Тэхён прослеживает направление Богома, хмыкая с его очевидности, возвращает себе серьёзность и решает сам осмотреться, заодно просканировав всех, кто здесь находится. Бродит из стороны в сторону, прислушивается к разговорам, но ничего важного для себя пока не находит.       Однако вскоре до его чуткого слуха доносится один диалог, заставляющий напрячься:       — Только попробуйте что-нибудь выкинуть, одно неверное движение — и пеняйте на себя! Ваше дело сегодня обслуживать это мероприятие, разнося и предлагая напитки. Возможно, кто-то из вас удостоится чести провести ночь с каким-нибудь многоуважаемым лордом, а быть может кого-то и вовсе выкупят себе. Будьте паиньками и повторюсь ещё раз — без выкрутасов! Все всё уяснили? — Получая в ответ согласные кивки. — Всё, пошли!       Судя по всему, со здешней прислугой обращаются не очень хорошо, а если быть точным — то как с вещью. Тэхён терпеть этого не может, он вообще с трудом переносит скопление людей, но такое вот поведение — раздражает и сильно злит. Прислуга тоже люди, но почему-то большинство об этом забывает.       Как только внутренние двери отворяются, выпуская людей с подносами, Тэхён тут же оборачивается, чтобы на них посмотреть, и замирает, словно каменное изваяние, не веря в то, что видит.       Невероятно… Стоило лишь пересечь океан…       Он тянет носом воздух и убеждается, что фигура в паре метров от него — не мираж и не выдумка его истосковавшегося мозга. Это действительно он. А стоит их взглядам пересечься, как поднос в хрупких руках начинает дрожать, тот тоже встаёт, как вкопанный, а тёмные бусины наполняются блестящей влагой, готовой вот-вот пролиться за берега.       К нему кто-то подходит, толкая в плечо, призывая двигаться дальше, но парень не обращает никакого внимания, продолжая стоять и смотреть лишь на одного единственного. Дыхание учащается, как и сердцебиение, от понимания, что его нашли, и руки всё же не выдерживают, роняя поднос на пол и разбивая всё содержимое.       — Бусинка… — шепчет Тэхён и срывается с места, мгновенно оказываясь рядом, отталкивая всех от Чонгука, наконец заключает в долгожданные объятия. Обводит руками исхудавшее тело, гладит ставшую ещё ýже талию и рычит от негодования. — Бусинка, это и правда ты, — обхватывает руками любимое лицо, встревоженно вглядываясь, наблюдая, как стекают по тому слёзы. — Не плачь, бусинка, я рядом, теперь всё будет хорошо, слышишь? Любовь моя…       — Тэ… Я знал, верил, что найдёшь, — кладёт руки поверх чужих родных, вымученно, но счастливо улыбаясь и прикрывая слезящиеся глаза.       — Нашёл, — сам всё ещё до конца не веря, облегчённо выдыхает, но уловив периферийным зрением движение сбоку, отнимает одну руку от лица Чонгука, выбивает нож из чужих, хватая нарушителя их воссоединения за шею и, злостно смотря, приподнимает того над полом. — Вот так ты решил отплатить мне за всю мою доброту, Богом-и? Убив моего любимого?       — Ты должен быть только моим, — яростно шипит Богом, метая молнии в ничего непонимающего Чонгука. Он сразу понял, кто это такой; стоило ему увидеть, куда и как смотрит Тэхён, его тут же одолели ревность и ярость, рассудок помутился, и, взяв нож, бросился в сторону ненавистного парня.       — Ты, кажется, что-то путаешь: тебе я не должен ничего. Я принадлежу лишь одной единственной душе, всегда принадлежал и буду. А ты решил похерить встречу с ним, напав, — сильнее сжимая горло начинающего хрипеть Богома, цепляющегося руками за его одну. — Ты понимаешь, что я расцениваю это как личное предательство? Молчишь? А ты знаешь, как поступают с предателями, Богом-и? Их казнят.       — Тэ…хён… — Слова прерываются хрустом шейных позвонков, и брезгливо отпущенное мёртвое тело падает на пол, вызывая панику и шквал криков.       — Держись за меня, бусинка, я уведу тебя отсюда, — Тэхён берёт на руки Чонгука, посылая сигнал Хосоку, дожидается, пока его крепко, насколько могут, обхватят руками, и уносится прочь, бережно прижимая к себе любимое тело.       Он влетает в дом, в котором они с Хосоком временно поселились, останавливается посреди гостиной, опуская с рук Чонгука и собираясь усадить его на диван, но тот вцепляется в него мёртвой хваткой, явно не разделяя намерений.       — Нет, не уходи, пожалуйста.       — Тш-ш, тише, бусинка, я и не собирался. Я здесь, успокойся, ладно?       — Тэ… — вновь роняя хрустальные капли.       — Любовь моя, — Тэхён заламывает брови, не в силах смотреть на слёзы своей бусинки, начиная покрывать лицо Чонгука поцелуями, собирая со щёк солёную влагу.       Целует глаза, нос, лоб, виски, подбородок, возвращается к щекам, и, целуя одну из них, натыкается на небольшой шрамик, которого раньше не было. В душе сотню раз проклинает тех, кто это сделал, обещая им кару небесную, на деле же, чтобы не пугать и не расстраивать Чонгука, просто более нежно целует и его, задерживаясь чуть дольше. Доходит до губ, ласково те сминая, и вот только тогда Чонгук успокаивается и затихает, растворяясь в ласке и поцелуе.       Этот поцелуй лишён страсти, что раньше была их верной спутницей, служащий лишь успокоением, но Чонгук всё равно не сдерживает стона, ведь как умалишённый скучал и грезил вновь оказаться в самых родных и любимых руках и губах.       И Тэхён его прекрасно понимает, крепче прижимая к себе, даря всю нерастраченную нежность и ласку. Ещё не время для чего-то большего и они обязательно наверстают упущенное, но сейчас он бережно отстраняется, любовно смотря.       — Бусинка, я бесконечно счастлив, что наконец отыскал тебя, ведь ты смысл моей жизни и без тебя я просто бренно существовал, но нам нужно уладить кое-какие дела, да? И первое: ты знаешь, где Кларис?       — Да, — мгновенно перенимая серьёзный настрой. — Она осталась в особняке, заперта в комнате наказаний, — поджимая губы.       — Наказаний?       — Мы пытались сбежать… неудачно… Я потом всё расскажу.       — Конечно расскажешь, а ещё укажешь на всех, кто вас тронул.       — Тэ…       — И это не обсуждается, бусинка.       — Тэхён! Ты здесь? — врывается Хосок, тут же изумлённо замирая. — Здесь… Чонгук… — поражённо.       — Хосок! Боже, ты жив! И тоже тут, — Чонгук счастливо улыбается и, не дожидаясь, пока тот отомрёт, сам бежит обнимать, радостно повиснув на шее.       Хосок пребывает в ступоре ещё пару секунд, а очнувшись, ответно сцепляет руки вокруг Чонгука и утыкается носом в макушку, прикрывая глаза.       Тэхён смотрит на них с тёплой улыбкой, но та сходит, сменяясь поджатыми губами, стоит ему увидеть, как Хосок рыщет глазами по комнате. Ищет её.       — Кларис здесь нет, — говорит сразу Тэхён, заранее предугадывая вопрос, — но Чонгук знает, где её держат. Мы обязательно заберём её, Хо.       — Я как раз начал всё рассказывать. Не волнуйся, вы успеете. Ты ведь тоже, да?       — Да, родной. Тэхён спас меня, иного выхода не было. Но я не жалею, что стал таким, и благодарен ему. Жалею лишь о том, что настолько задержались.       — Вы нас нашли, и это главное, — тепло улыбается и выпутывается из хосоковых объятий, возвращаясь к Тэхёну.       — Ну что, бусинка, вещай, пора полностью воссоединять семью.       Объяснения долго не длятся, Чонгук сразу же берёт себя в руки, несмотря на бушующую внутри него бурю. Хочется прижаться к Тэхёну и не отпускать целые сутки или двое, залечивая всю ту боль, что успели ему причинить. Хочется высказаться и выплакаться в родных руках, получая ответную порцию утешения, которое мог дать только Тэхён.       Но на данный момент вызволение тётушки важнее его желаний, а ночь — идеальное время для внезапной атаки, поэтому, отодвинув на потом все свои "хочу", Чонгук быстро, насколько может, рассказывает и показывает на карте всё, что знает.       — Бусинка, возьми это, — протягивая вещь, похожую на свисток.       — Что это и зачем? — непонимающее от Чонгука.       — Это специальный ультразвуковой свисток, на особенных частотах, которые услышим только мы с Хосоком. Один раз я уже не успел, больше не хочу повторять своих ошибок. Пусть никто и не знает, где мы остановились, но на всякий случай, для моего спокойствия, пусть будет у тебя.       — Хорошо, Тэ. И прошу, пожалуйста, будьте осторожны.       — Ты забыл, кем я являюсь, бусинка? — Ласково улыбаясь и потираясь своим носом о чонгуков. — Меня просто так не поймаешь и не убьёшь, не переживай.       — Обрати меня, и мы вместе спасём тётушку и всех накажем.       — Если бы всё было так просто, — вздыхая, — мы обязательно вернёмся к этой теме, если захочешь, но не сейчас. Я понимаю твоё беспокойство и рвение, правда, но предоставь в этот раз разобраться со всем мне, ладно? — легонько чмокая в губы.       — Ладно, — потираясь в ответ. — Я очень сильно люблю тебя.       — Я больше, бусинка, — даря ещё один невесомый поцелуй и нехотя отстраняясь. — Ну что, Хо, выдвигаемся.       — Я уж думал, вы никогда друг от друга не отлипните, — по-доброму закатывая глаза. — Да, пошли, и домой вернётся нас уже четверо, чего бы это ни стоило.       Как и ожидалось, никто и не предполагал, что на них посмеют напасть, поэтому и отпор был слабый. Кларис Хосок находит там, где и сказал Чонгук, быстро, но нежно высвобождая от пут. Та шокировано хлопает ресницами, но как только до неё доходит суть происходящего — бросается Хосоку на шею с громкими рыданиями. Взяв на руки, тот любовно гладит и целует в волосы, попутно покидая особняк и давая знак Тэхёну, чтобы заканчивал сам.       Взволнованный Чонгук радостно встречает всех вернувшихся и наконец спокойно выдыхает, впервые за пять лет чувствуя облегчение в душе. Ещё немного, и они будут далеко-далеко от этого адского места.

***

      Особняк полыхает ярким пламенем, разносятся звуки падающих досок и крики сбегающих слуг. Око за око, жизнь за жизнь. Поступили так же, как когда-то с ними, но отсекли все пути отступления, заперев в ловушке собственного дома.       Отпустили лишь ни в чём не повинных слуг и тех, кого тоже насильно сюда привезли. Дали им средств, чтобы смогли наконец покинуть этот ад и вернуться домой. Или просто куда-то уехать. Их, в общем-то, дальнейшая судьба чужих людей и не интересовала, лишь забрать своё и свершить возмездие.       Каждый, кто был причастен к похищению, перевозке и избиению Чонгука и Кларис — получили заслуженное наказание: смерть. Ни один мускул не дрогнул на лице, когда вершили своё правосудие. Но, нужно сказать, что они сделали правое дело — меньше ублюдков будет ходить по земле.       Возможно, в будущем они продолжат "очищение" от подобных, начав с Кореи, ну а сейчас их ждут половинки и восстановление утёкших дней.       Семья решила начать всё с чистого листа, продав имеющееся жильё и купив новое в совершенно другом городе, в уютном уединении от всех, рядом с природой. У Кимов был свой семейный очаг, а у Чонов свой, но всё в доступной близости и с общей дворовой территорией.       И да, Кимов теперь двое. Узаконены узами брака, что нужно было сделать ещё давно.       Конечно же, первое время Тэхён и Чонгук не выпускали друг друга из объятий, тягучих и жарких поцелуев, трепетных и одновременно голодных касаний. Признавались и клялись, утопая в чувствах и глубинах страсти. Порой даже забывали о еде, растворяясь друг в друге и в своих эмоциях. Казалось, что им и вечности будет мало, чтобы восполнить эту жажду.       Но они справились, пыл поутих, и от них не несло за версту признаками любви. На смену страсти пришло умиротворение и спокойствие, что любимый человек рядом и никуда больше не денется.       Тёмные пряди разметались по траве, шаловливые пальцы игриво проводят по обнажённой груди, то спускаясь к кромке брюк, то поднимаясь по шее к лицу; одни гранатовые губы растягиваются в ухмылке, другие же соблазнительно закусываются зубами.       — Долго собираешься играть, бусинка? Или решил испытать моё терпение?       — Я знаю, что у тебя его нет, — хмыкает Чонгук и тут же заливисто смеётся, когда теперь уже его опрокидывают на траву, прижимая и заводя руки поверх головы.       — Я нетерпелив ко всему, что касается тебя. Ведь мне всегда мало, — глаза заполняются багряным, подтверждая сказанное.       — Как и мне, — выдыхает Чонгук, ответно сверкая алым.       Голодный рык разрезает воздух, и уста соединяются в обоюдном желании, а позже две пары клыков поочерёдно вонзаются в самую любимую и вкусную кожу.       Не только стали мужьями, но и разделили вечность на двоих.