Смерть — это лишь начало

      Сколько прошло дней с момента его пленения Пирр не знал. Всё смешалось в его небольшой комнатушке, не пропускающей солнечный свет. Чисто интуитивно он понимал, когда приходила ночь, а на смену ей возвращался день. Одно время он пытался вычислить время суток по включающемуся свету, но быстро осознал, что происходит это весьма рандомно. Включатель находился возле дверей в его комнату, поэтому он сам мог распоряжаться, когда ему нужен был свет, а так же он мог пропасть по какой-то неведомой причине. Хотя в этом не было ничего странного — обычные перебои с электричеством. Спасибо, что оно вообще было, хоть и не было до конца понятно, откуда оно поступало в помещение.       А ещё он осознал, зачем здесь нужны были книги. Если бы не они, Пирр давно помер от скуки. А так он мог периодически почитывать разные книжки, которые он брал в случайном порядке, и ему становилось чуть менее тоскливо. Безрукий и пятнистый приходили к нему максимум два раза в день, и то, чтобы принести еду, а Белка и того меньше — не раньше, чем через два дня. Никто из этой троицы не хотел с ним разговаривать, а вопросы, что задавал им разозлённый Пирр, попросту игнорировали. И это изрядно его бесило.       С Белкой всегда был один сценарий: он приходил, его телохранители убеждались, что всё хорошо, и Пирр по прежнему не опасен для их «мессии», и после удалялись, оставляя их наедине. Продолжая забивать на собственную подготовку, Белка не сопротивлялся, когда Пирр касался его, чтобы возбудиться, но грань переступать не разрешал. Если тот забывался и случайно лез своими руками не туда, парень его останавливал и категорично качал головой. Пирр не настаивал, жалко ему его было. Он-то, в отличии от несчастного недо-зомбаря, хотя бы разрядку получал и хоть какой-никакой кайф. А вот тот вряд ли чувствовал хотя бы немного удовольствия от их совокупления.       Время шло, но визиты Белки не заканчивались. Либо мутанты перестраховываются, посылая пацана на всякий случай, либо они каким-то образом определяли, что тот не залетел. Впрочем, Пирр сильно сомневался, что Белка всё-таки способен к воспроизведению потомства, и порой ему казалось, что над ним весьма глупо посмеялись. Но какая тогда выгода безрукому и пятнистому от постоянных хождений их собрата? Сомнения нескончаемо одолевали набухающую от огромного количества мыслей голову Пирра, и он неодобрительно смотрел на своих мучителей на очередном свидании с Белкой, искренне желая, чтобы у этих глупых созданий ничего не получилось. И чтобы вся эта легенда о сомобе оказалась просто бессмысленной дудкой.       С другой стороны, в его одиночестве были и свои плюсы. По крайней мере он был сыт, мог периодически приводить себя в порядок и в целом ни в чём не нуждался. Лишь прохлада в комнате заставляла его иногда обхватывать себя руками, чтобы согреться, из чего он догадался, что может находиться где-то под землёй. А то, что здесь было тихо и спокойно, и кроме той троицы он никого не видел, лишь подтверждало его догадку. На поверхности от мычащих не было продыху, он бы определённо точно их слышал. Но не здесь. И из-за этой безопасности он мог впервые за долгий срок расслабиться. Выдохнуть и передохнуть.       Но у медали две стороны. Раньше из-за постоянной опасности он всегда был на взводе, сосредоточен и собран, и лишний раз думать ему было некогда. Зато сейчас все мысли, тревожащие душу, хлынули на него единым сносящим всё потоком, и от них невозможно было спрятаться. Он раз за разом вспоминал ту страшную бойню, думал о своих падших товарищах и тех, чья судьба оставалось для него загадкой. Мимолётно вспоминал Первого, и сердце его сжималось словно в тисках; затем переключался на Точа. И Венде. Это было не простое имя. Но отомстить его капитан, к сожалению, не успела.       Он по долгу размышлял о действиях Кнопки, но понять, зачем она так поступила с их отрядом, не мог. Ничего не стыковалось в его голове, кусочки пазла не складывались. В этом не было ни смысла, ни логики. Она что, вступила в сговор с мычащими? Бред же, ну. С мертвяками невозможно было договориться, они просто звери, которые и говорить-то не могли. Нет, этого точно не могло произойти. Тогда каким образом они смогли незаметно пробраться в убежище и напасть на отряд? В чём была выгода Кнопки, что осталась бы по итогу одна?       Чем больше он думал, тем меньше понимал. Вполне возможно, что, поделись мутировавшие товарищи с ним информацией, было бы проще добраться до самой сути, но никто не хотел ему ничего объяснять. Так и прозябал Пирр в своём болоте, страдая от того, что он остался один непонятно где, на привязи, словно цепной пёс, да ещё и просиживает задницу вместо того, чтобы попытаться найти кого-то из возможно выживших учёных. У него был иммунитет! Это прорыв, благодаря которому при должном анализе они смогут победить зомби-вирус! Но эти чёртовы уроды держали его здесь и не давали помочь живым людям. И никакие доводы на них не действовали.       Периодически давала о себе знать покусанная нога, которая, впрочем, вполне успешно заживала. Даже удивительно, что укус зомбака мог заживать столь быстро. В последнее время он болел не так сильно, как раньше, и нога почти не ныла, но нормально стоять на ней Пирр ещё не мог, приходилось хромать, ковыляя до нужного ему места. Но это был уже прогресс.       К тому же, его старая болезнь за всё время не потревожила ни разу. Вот от чего ему хотелось кричать в радостном порыве — спасибо иммунитету за такой неожиданный бонус! Сомнительно, что ему смогли бы принести нужные лекарства. А без них раньше он бы точно не выжил. Минус одна проблема из бесконечной вереницы других. И их не становилось меньше.       Сгорая с ума от невозможности с кем-то разделить свои мысли и просто банально поговорить, он начал разговаривать с Белкой, не ждя от него ответа. Просто размышлял, рассказывал ему что-то, делился своим мнением, представляя, что общается с каким-нибудь животным-компаньоном. Становилось на самом деле легче, когда можно поговорить хоть с кем-то, даже если ответа никогда не было. Зато на душе не было настолько погано, а ужасные мысли не мешали спать по ночам. До поры до времени.       В один из приходов Белки, закончив со всей обязательной рутиной, Пирр привычно заговорил сам с собой, вслух рассуждая о событиях той бойни. На его словах о странном поведении Кнопки, Белка неожиданно зависнул на полпути в процессе надевания штанов, выдавая новую для мужчины реакцию. Заинтересовавшись данным феноменом, он ещё активнее стал говорить:       — Знаешь, странная это херня. Зомбари не обладают разумом. Они не могли спрятаться по норам, как крысы, а затем неожиданно напасть.       Белка не отвечал.       — Бред же, согласись?       Тишина.       — Я всё понимаю, но Кнопка вряд ли внезапно стала повелительницей мычащих. Что за планы были в голове этой сумасшедшей девки?       Ожидаемо, на его слова отклика не было, но Пирр не останавливался, пытаясь найти истину. Да и странное поведение Белки, не спешащего уйти, как всегда, воодушевило его продолжать свои задумчивые рассуждения.       — С другой стороны, я бы не стал полностью забивать на возможность управления мычащими. Если представить, что кто-то мог собрать их в организованную группу, а затем...       Догадка, простая и в то же время до ужаса логичная, упала на него как неподъемный груз. Как он сразу до этого не додумался?! Всё буквально лежало на поверхности — зомби, не обладающие разумом, но взаимодействующие вместе одним организованным отрядом, не могли не иметь над собой кукловода, что руководил ими при помощи невидимых нитей. Безрукий и пятнистый, которые нашли его, полуживого, в развалинах, не могли там оказаться случайно. Раньше он пытался себя обмануть, говоря, что ему просто повезло, но сейчас больше не мог отрицать очевидного.       — Это они... — его голос звучал как сталь, а зелёные глаза метали молнии. — Это твои дружки напали на нас. Они убили всех моих друзей...       — Нет. Это были не они.       Пирр так сильно удивился, услышав похрипывающий голос Белки, что аж замолчал, не договорив. Тот впервые с их знакомства заговорил. На секунду забылось всё, о чём он рассуждал до этого — его губы помимо воли произнесли:       — Почему ты раньше молчал?       Показав пальцем на своё горло, Белка прокашлялся.       — Тяжело было говорить. Тело привыкало к вирусу. Не сразу перестроилось.       — Привыкало? — повторил за ним Пирр. — Хочешь сказать, что недавно обратился?       Белка положительно кивнул, присаживаясь рядом с удивлённым Пирром. Тот хотел о многом его расспросить, но решил начать с того, на чём закончил:       — Почему ты сказал, что это были не они? Тогда кто?       — Не важно. Просто знай, что это были не они. У нас нет таких целей, чтобы уничтожать живых.       Глянув на него очень сомневающимся взглядом, Пирр насмешливо ответил:       — Не верится мне в это. Кто-то ведь это сделал, и если не ваше племя, тогда кто?       Лицо Белки не выражало никаких эмоций, поэтому нельзя было сказать, о чём он думает. Врёт или нет. И это значительно усложнило жизнь обычно внимательно отслеживающему чужую мимику Пирру.       — Я... не знаю. Не знаю. Но это сделали не мы. Не эксперименты.       — Ты называешь их экспериментами? — поинтересовался Пирр.       — Да. Мы все эксперименты. И мы не убивали твоих людей. Мы лишь наблюдатели.       — А, даже так, — прищурился Пирр. — То есть вы просто смотрели, как нас убивают другие твари, и ждали результатов? Или вы испытываете удовольствие, видя, как кто-то страдает?       Было ощущение, что его слова сумели задеть Белку. Он полностью отзеркалил прищур на лице напротив и замолчал. Через секунду прозвучал его голос, ставший более тягучим:       — Почему ты злишься на меня? Я ведь ничего не делал. И другие тоже. Мы не желаем живым зла.       Выдохнув через ноздри, Пирр понял, что слегка перегнул палку и попытался сменить тему:       — Хорошо, допустим. Тогда можешь сказать, кто у вас главный? Я хочу поговорить с ним.       — Нет, не знаю, — в этот раз Белка ответил увереннее, чем до этого. — Да и не будет он с тобой говорить.       — С чего ты это решил? Я ведь даже не пробовал!       — И не попробуешь, — категорично отрезал парень. — Его здесь нет. Всё время, пока я здесь, главного я не видел ни разу. И вряд ли он появится в ближайшем будущем.       Разозлённый отказом, Пирр громко выругнулся и отвернулся, прожигая взглядом стену. Собственно, Белка ему ничего не сделал, да и никем он был, ничего тут не решал, но всё равно было обидно слышать от него такие слова. Раздражающий тип. Хотя, о чём могла идти речь, если раздражающим и странным здесь на самом деле был он сам? Такое ощущение, что он ждал от Белки чего-то. И чего он понял почти сразу — поддержки.       Да, он полнейший идиот. Они почти не знали друг друга. Впервые так долго разговаривали, к тому же Белка уже не человек. Тогда какого хрена мычащего он ждал от него простых человеческих эмоций?       И почему он вообще их ждал?       — Ладно, пофиг, — устало махнув рукой, Пирр решил задать главный вопрос. — Я понимаю, что гнить мне здесь до скончания веков. А ты? Ты тоже их пленник? Вы же одной... принадлежности. Или ты волен делать всё, что хочешь?       Белка не отвечал, словно раздумывал над вопросом, и не был уверен, нужно ли ему рассказывать или нет. Но по итогу он всё же решился, приобняв рукой свои колени:       — Я точно не уверен. Но меня не отпускают далеко. Говорят, что я ещё не готов. Что моя голова... — он попытался подобрать слово, неловко перебирая пальцы, — пока не созрела. И я сам не уйду. Ты же слышал, что мы последняя надежда. У нас нет другого выбора.       — Почему... — Пирр аж зубами заскрипел от досады, — ты настолько безразличен к самому себе? Понимаю, что цели группы важнее всего, но за себя ты тоже должен волноваться! Да даже взять то, как мы спим — ты ведь совсем себя не бережёшь! Я почти уверен, что тебе это нисколечки не приятно, а только доставляет дискомфорт!       — Разве мне должно быть приятно? — пустые белые глаза Белки ничего не выражали, но Пирр на мгновение смог увидеть в них некое подобие непонимания и обречённости, и это сильно его удивило. — Нам всего лишь надо зачать ребёнка. Нет других причин. Не для удовольствия. Важен только результат.       Он попытался встать, но Пирр схватил его за бледные пальцы и сжал не сильно, чтобы лишний раз не напугать парнишку. Белка не пытался его оттолкнуть, но и отвечать на прикосновение никак не стал.       — Ты веришь в это? Что ты можешь родить? Я думаю, что это ложь. Иначе почему ты до сих пор не забеременел?       — Я верю, — твёрдо сказал Белка, кинув взгляд на свой живот, скрытый под тканью свитера. — Время ещё не пришло. Но оно обязательно наступит, не сомневайся в этом.       Аккуратно выскользнув из слабой хватки Пирра, Белка всё-таки поднялся и направился на выход. Мужчина хоть и хотел ещё поговорить с ним, но останавливать его не стал, понимая, что это не имеет смысла. Наверняка Белка не останется с ним. Или за ним придут безрукий и пятнистый. И Пирр его ни в чём не винил.       Ну ладно, что ж, Белка не оставил его ни с чем. Теперь у него было много информации, о которой предстоит подумать. Пережевать по нескольку раз, вычленяя главное, и добавить к тому, что он уже знает. И таким образом медленно сложить все кусочки головоломки. Рано или поздно он всё равно доберётся до истины, чего бы ему это не стоило.       В его вынужденном одиночестве были и свои плюсы. Пока он был один, мог заниматься чем угодно, за ним никто не следил и не останавливал. Смириться со своей судьбой Пирр был не готов, оставаясь сильным бойцом до последнего, и, когда нога достаточно зажила, начал бродить по комнате и искать возможные уязвимые места. На все великие цели его пленителей ему было чхать с высокой башни, помогать им не хотелось абсолютно. Раз ему никто не спешил объяснить, для чего и зачем им нужен его ребёнок, то логично, что он не горел желанием плясать под чужую дудку.       Поэтому он изучал помещения, где находился, и пытался найти хоть что-то, что поможет ему сбежать. Не оставляя эту идею, он обшарил каждый угол, заглянул под матрас, осмотрел вдоль и поперёк каждую щёлочку и даже отодвинул дряхлый книжный шкаф. Пусто. Ни шанса. Выбраться из его комнаты не получится.       Тогда он переключился на коридор и санузел, двигаясь вдоль стен туда, куда хватало длины цепи. Но и здесь его ждала неудача. Никакой минимальной возможности на побег он не увидел. Оставался только один вариант — напролом. Постараться вырубить пятнистого или безрукого, отстегнуть себя от наручников и сбежать. Безумный план, который он оставил на потом, понимая, что одному подобную авантюру ему не провернуть. Ему нужен сообщник.       Белка. Его он тоже хотел забрать с собой. Да, он был странный, не живой, но и не мертвяк, и он совсем о нём ничего не знал, но как же можно было оставить этого несчастного паренька здесь одного? Пирра бы совесть потом замучила. Ничего страшного, узнать друг о друге побольше они могут и потом, за пределами чёртовой темницы. Так даже проще, если они станут свободными и смогут делать то, что хотят они. А не эти безумные «эксперименты»...       Оставалось только уговорить Белку помочь. Самое сложное задание, почти невыполнимое. Пирр это понимал, видя, как неукоснительно Белка выполняет все задания пятнистого, совершенно не заботясь о себе и своём теле. Ему будто мозги промыли, и мужчина сомневался, что сможет до него достучаться. Но полностью отказываться от своей идеи не хотел. И однажды всё-таки попробовал аккуратно намекнуть.       Как и ожидалось, Белка воспринял полунамёки Пирра в штыки. Отказываясь разговаривать на данную тему, он предостерёг, чтобы Пирр и не думал о побеге, ведь отсюда ему не сбежать, и попросил больше не шарить по углам в поисках тайных лазеек, будто знал, что Пирр творил в одиночестве. Тому стало как-то не по себе, неприятный холодок побежал по спине — вдруг Белка умел читать мысли? Абсурдно, конечно, но он ведь впервые видел таких мутантов и не имел представления, насколько сильно они изменились. А если пятнистый и безрукий тоже могли заглянуть в его голову и узнать все тайные мысли? Страшно представить такое, но он твёрдо решил про это у Белки не спрашивать. И так видел, сколь некомфортно парню стало после их разговора.       С того момента Белка вновь стал очень замкнутым и молчаливым. Пирр с грустью смотрел, как тот, сделав все дела, молча уходил, больше не пытаясь остаться на разговоры. Только он порадовался, что нашёл подход к этому странному существу, как его снова кинули в игнор! Обидно и досадно, но Пирр не на него злился, а на себя. Сам виноват, что подорвал и так хрупкое доверие между ними. Понимал же, насколько преданно Белка относится к своему заданию, и попытался уговорить его совершить чуть ли не измену... Идиот. Надо было догадаться, что, пусть они оба здесь пленники, но были в разных условиях и на ситуацию смотрели по-разному. Что для Пирра было бременем, для Белки — важной миссией. И никого из них невозможно было убедить в чужой правоте.       Больше он не совершит подобных ошибок. А будет аккуратен и тактичен, делая всё в одиночку. Чуть позже. Временно пришлось затаиться, чтобы не провоцировать к себе излишнее внимание. Не хватало ещё, чтобы его постоянно сторожили эти товарищи — тогда шанс выбраться на свободу будет сведён к нулю.       Честно говоря, Пирр думал, что Белка сразу доложит пятнистому и безрукому о его мятежных мыслях, поэтому был внутренне готов к постоянной слежке и недоверию с их стороны. Но ничего не менялось. Прошёл день, затем ещё три, неделя — тишина. Удивляясь тому факту, что парень его не сдал, Пирр воспылал к нему небывалой благодарностью и хотел лично сказать ему об этом, но Белка не давал ему возможности это сделать. Он просто избегал его, возвращаясь к своему старому образу немой фарфоровой куклы. И это очень сильно угнетало мужчину.       С чего начали, к тому и вернулись. Жаль. Не этого он хотел. Всё-таки когда у тебя есть кто-то, с кем ты можешь поговорить, разделить свои мысли, горе и радости, становилось намного проще, и даже жизнь в плену не была столь невыносимой. А сейчас он опять остался один. И если раньше переживать одиночество было проще, то после общения с Белкой всё становилось в разы сложнее. Горький привкус одиночества съедал Пирра изнутри, и осознавать, что ты один против всех, было грустно. Понятно дело, что во время зомби-апокалипсиса каждый из них был готов к тому, что может остаться один, но он, как изнывающий путник в пустыне, которому дали сделать глоток живительной влаги, уже не мог выбросить Белку из головы. И хотел попробовать начать сначала.       Пока Белка ему совсем не давался, изворачиваясь, как уж на сковородке, Пирр попробовал перевести своё внимание на что-то другое. Он начал читать книги, радуясь, что до начала эпидемии успел научиться и читать, и писать, а то бы сейчас сидел и не знал, куда себя деть. Но чтение не приносило нужного успокоения, хотя и выполняло свою главную функцию — отвлекало от сложившейся невесёлой ситуации. Книги смогли его увлечь, он залпом поглощал информацию, радуясь такой мелочи, как то, что он может так спокойно сидеть и читать в то время, когда раньше весь его день состоял из поиска пропитания и выживания. Да, такой вот скромный плюс от жизни в неволе. Нужно же было найти хоть что-то положительное, неправда ли?       В один из дней он не успел убрать книгу перед тем, как к нему заявились постоянные посетители. Постаравшись быстро спрятать книгу под подушку, Пирр никак не прокомментировал эту ситуацию, безрукий и пятнистый тоже. Зато когда они остались с Белкой наедине, Пирр уловил на себе его задумчивый взгляд. И почему-то точно знал, что в данный момент эти белые глаза излучали любопытство, интерес и одобрение. Будто Белка хотел прикоснуться к чему-то, что для него было недоступным, и восхищался чужими умениями. Пирр, не успев обдумать это до конца, на автомате задал ему вопрос: «Ты тоже хочешь почитать?».       Что удивительно, ответом ему была не тишина, а конкретные слова, вылетающие из уст Белки:       — Я пока не могу. Раньше, наверное, мог... Сейчас нет.       Воодушевлённый Пирр хотел тут же задать ему новые вопросы, но решил временно приостановить свой излишний энтузиазм. Нельзя было нарушить это хрупкое равновесие между ними. Скорее всего, если он попытается завести разговор, Белка опять замкнётся в себе. И всё начнётся по новой. А Пирру этого жуть как не хотелось. Пришлось довольствоваться малым и оставить всё, как есть. В таком деле торопиться точно не стоило.       В комнате в последние дни становилось ещё холоднее, чем раньше, и Пирр часто мёрз, особенно по ночам. Даже Белка заметил, что температура его тела слегка изменилась, и спросил, не болен ли он, на что Пирр пожал плечами, потирая покрытую гусиной кожей шею.       — Нет, я не болен. Но мне часто бывает холодно, здесь совсем нет источников отопления. А костёр вы, как я понимаю, развести мне тут не разрешите, да?       Белка ничего не ответил, выразительно изогнув бровь, а Пирр и не требовал ответа на свой риторический вопрос. Он был далеко не дурак и понимал, что от своего же костра мог попросту задохнуться. Если его догадки верны, и они действительно находятся под землёй, дым от костра отравит его. И какой смысл во временном тепле, если оно может стоить тебе жизни?       На этом они закончили разговор, возвращаясь к своей необходимой рутине. Пирр настолько привык к этому одностороннему и быстрому сексу, что делал всё на автомате, лишний раз не раздумывая. Ему по прежнему было жаль Белку, но, так как сам парень не высказывал никакого желания нормальной близости, забил и перестал хоть что-либо делать. Раз это всё делалось только для ребёнка — пусть. Но, видимо выходило крайне хреново, раз время шло, а Белка продолжал ходить на их «свиданки» стабильно раз в пару дней.       Про брак так вообще больше никто даже не заикался. С одной стороны Пирр был рад, что его не тормошат по этому странному поводу зазря, но с другой... А когда эта церемония должна произойти? И как оно всё будет? То, что про это как будто все резко забыли — нехороший знак. Совсем нехороший.       И Пирра это начинало напрягать. Не важно, что он иммун, его опыт подсказывал, что от бесполезного балласта стоит избавляться. Если Белка и дальше не понесёт от него, безрукий и пятнистый могут найти другого иммунна, а его убить за ненадобностью. Так в этом жестоком мире все и поступали. От никчёмных людей нужно избавляться. Суровая правда жизни, и Пирр был к этому готов. Но в тайне всё равно надеялся хоть на какой-то результат. Он так и не смог отступиться от своего плана побега и хотел растянуть время как можно дольше.       Действие закончилось. В душе Пирра ещё теплилась слабая надежда, что Белка не уйдёт от него в молчании, как обычно, но она разбилась в дребезги о суровые грани реальности. Тот встал, натянул на себя штаны и ушёл, ничего не говоря. Внутренне смиряясь с тем, что он сегодня снова остаётся в мучительной тишине и одиночестве, Пирр решил готовиться ко сну. Каково было его удивление, когда через какое-то время Белка вернулся, причём в гордом одиночестве! Такое было впервые. Он всегда приходил в сопровождении пятнистого и безрукого, и никогда один. Что же изменилось?       Поражённый добровольным приходом Белки Пирр не сразу заметил, что тот нёс что-то в руках. С виду до боли знакомое и родное... До него снизошло озарение, когда Белка подошёл ближе и протянул ему предмет — им оказался его любимый шарф, который он успел потерять. Неужели он всё это время был у них? Но для каких целей мутанты хранили его бесполезные шмотки? На языке крутилось бесчисленное множество вопросов, но Пирр смог сдержаться и молча забрать у парня любезно предоставленную вещь. Теперь ему будет намного теплее переносить прохладные ночи.       — Спасибо, Белка. Эта вещь очень дорога мне, — на его лице появилась слабая, благодарная улыбка. Белка не улыбнулся в ответ, но его глаза будто стали намного мягче. И уже не такие пугающие, как про них изначально думал Пирр.       Заметив, что тот не спешил уйти, продолжая держать в руках конец шарфа, Пирр мягко притянул его к себе и намекнул присесть рядом. Белка не стал сопротивляться, поудобнее устраиваясь возле Пирра, задевая его бедро своим.       От места соприкосновения потекло странное тепло и начало гореть, хотя кожа Белки оставалась такой же прохладной. Необычное чувство, но Пирру оно понравилось, и захотелось продлить это ощущение контакта с необыкновенным существом: один конец шарфа он накинул на свою шею, а другой на шею Белки. Теперь они были связанны между собой вязанным изделием и почти соприкасались головами. Забавно, но, несмотря на то, что было между ними, мужчина впервые чувствовал такую близость с Белкой. Какая ирония.       — Я давно хотел тебя спросить, — прервал молчание Пирр, кидая взгляд на чужие бледные руки. — Что это за чёрные полосы на твоих руках? Они так странно выглядят...       Белка уставился на свои руки и долго изучал их, пытаясь понять, что Пирра в них удивляло. Для него все процессы в его организме были логичны и привычны, поэтому он не ожидал, что для кого-то это будет не нормой. Впрочем, тот был человеком, не знающим, что это такое — умереть от укуса зомби. Для него было допустимо не знать такую очевидную информацию.       — Я плохо ещё помню. Моя голова не до конца созрела, и память возвращается не сразу, а отдельными фрагментами. Я помню, что стал таким после укуса мертвеца. А это, — он ткнул пальцем в чёрную полосу, слегка придавливая её ногтём. — Это заражение, вирус, поразивший моё тело, перемещаясь по венам. От которого я должен был умереть.       — Получается, вы такими стали после укуса мычащего? — удивился Пирр. — Вы тоже иммунны? Но почему вы другие...       Белка так сильно замотал головой, что умудрился слегка придушить Пирра. Заметив это, он неловко замер и перевернул свои руки так, чтобы было не видно чёрных полос.       — Нет, не это... Я стал таким не из-за укуса. Скорее, именно потому, что меня укусили, я стал экспериментом. Мне спасли жизнь. Если бы не это, я бы просто умер, как и другие живые.       — Но как? Ты помнишь, каким образом стал таким? — в глазах Пирра загорелся неподдельный интерес. Белка впервые рассказывал что-то про себя, и ему не терпелось узнать о нём всё, что только можно.       Понадобилось достаточно времени, чтобы Белка опять заговорил. Было ощущение, что он отчаянно борется со своей памятью, и тем, что он мог рассказать Пирру, и из-за этого более тщательно подбирает слова, замедляющие его речь. Но по итогу он смог кое-что ему поведать.       — Ты ведь знаешь, как живые становятся мертвяками?       — Да, — кивнул Пирр. — Не через укус. Только через кровь, а от слюны мычащих, в которой содержится смертоносный вирус, мы умираем от заражения крови. Но причём здесь это?       — Есть только два пути, чтобы выжить после укуса зомби. Первый — быть иммунном, как ты. И второй — получить сыворотку с мутировавшим вирусом. Именно такую мне вкололи сразу после контакта с мычащим. Поэтому ты остался человеком, а я стал... экспериментом.       — Погоди. Получается, есть сыворотка? Кто её разработал? Ваш главный? Или нет? Неужели до сих пор действуют подпольные лаборатории, что пытаются найти лекарство от зомби-вируса? — поток вопросов огорошил Белку, и Пирр это сразу понял. Чёрт, похоже, он перестарался.       Так боялся, что парень снова замкнётся в себе, и в итоге сам надавил на него, ошарашенный полученной информацией. Но по-другому он просто не мог: как можно было сдержаться, услышав такое? Неудивительно, что Белка мгновенно ушёл в отказ, не давая ответ ни на один вопрос. Он просто тяжело выдохнул, совсем как живой, и мягко освободился от шарфа.       Пирр не стал его удерживать силой, поэтому Белка ушёл, оставляя после себя напряжённую атмосферу и лёгкое напряжение, что до этого искрилось между ними. Новая пища для размышлений пришлась Пирру по вкусу, и он, закутавшись в шарф, лёг на матрас и погрузился глубоко в свой разум, уткнувшись носом в мягкое изделие. Раньше он пах только им. И немного Первым. Теперь он пропах запахом Белки, возбуждающим внутри нечто странное, древнее и глубокое, не дающее себя опознать. Приятно. И больно.       Мыслями он снова коснулся своих ребят, вспомнил каждого и понял, что пора их отпустить. Во времена, когда в любой момент люди могли умереть от рук мычащих, начинаешь относиться к смерти с философской точки зрения, стараясь абстрагироваться. Неважно, насколько сильно он был привязан к каждому члену его отряда. Он принял новую действительность и смирился с мыслью, что остался один.       Нужно было направить своё внимание на другое, чтобы окончательно не сойти с ума. И этим «другим» Пирр выбрал для себя тайну смерти его отряда. Он должен был докопаться до истины, узнать, как во всём этом замешана Кнопка, безрукий и пятнистый, а так же, помимо своей воли, Белка. Все они были связаны незримыми нитями судьбы. Пирр чётко это видел и знал, что не успокоится, пока не узнает, что же на самом деле произошло. Картинка постепенно выстраивалась в его голове, а Белка, подкидывающий новую информацию, пришёлся как никогда кстати. Вместе они смогу всё узнать. И тогда Пирр отомстит. Всё равно сбежит из своей темницы и сделает всё, чтобы найти убийц его ребят.       Другого пути у него отныне не было.