Смерть — это лишь начало

      Сны ему не снились. Пирр не помнил это чувство лёгкости, когда твоё сознание находится словно в другом мире, окутанном событиями нереального времени. Все эти моменты, что во сне кажутся до боли настоящими, в которые веришь и думаешь, что всё так и должно быть. Поэтому он и сейчас пребывал не во сне, а в непонятном месте, тягучем и тёмном, как переваренный и сгоревший кисель. Находиться здесь было неприятно. Очень холодно. И больно.       Нога изнывала, и он её чувствовал, даже находясь без сознания. Так определённо точно не должно было быть, если он умер. Или вот такой на самом деле ад, про который говорили верующие? Сам Пирр всегда был атеистом, но сейчас признался сам себе, что, возможно, был не прав. Хреново быть в аду. Лучше бы его просто ждала пустота. Без неприятных и зудящих ощущений в ненужной ему конечности.       Продолжая пребывать в нечто эфемерном, мужчина постарался хотя бы почувствовать окружение руками, но они его не слушались. Стало ещё обиднее на бесполезные отростки, а ногу с укусом зомбаря и вовсе хотелось оторвать. Если только он сможет пошевелить хотя бы одним пальцем, дотянется до чёртовой ноги и расправится с ней... Ему было нужно всего-то ничего. Один рывок, быстрый и точный.       Есть! Неожиданно пальцы сомкнулись на конечности и с силой сжали её. Всё сейчас закончится. Какое облегчение.       Именно в этот момент он окончательно пришёл в себя. Возвращение в реальность было столь резким, что у него тут же повело голову, а пальцы сами собой разжались, скованные судорогой. Пока что путаясь в мыслях и ощущениях, он непроизвольно кинул взгляд вниз, обнаружив подогнутую штанину, подтянутую по ноге повыше, и свою опухшую покрасневшую голень с белыми на ней отпечатками пальцев. Скользнув ниже, зацепился за бинт, обмотанный вокруг опухшего места и прячущий, как он догадался, тот самый укус трупака.       Значит, ему не привиделось. Мычащий действительно укусил его и по всем правилам должен был сожрать. Пусть даже ему помешали, но исход был неизменен: Пирр должен был умереть. После укуса мычащих и последующего заражения крови ещё никто не выживал.       Тогда почему он сейчас спокойно лежит и ощущает себя вполне живым? Больше он не думал, что оказался в аду или раю — слишком реальным было место, в котором он находился. Кстати, об этом. А где это он?       Глазам было трудно привыкнуть к сумраку помещения, освещённого одной единственной бликующей лампой. Отсутствие электричества было нормой — Пирр и не помнил, когда  в последний раз пользовался электрическими приборами или включал свет. В постапокалипсисе с этим всегда было туго, как и с едой и водой. Но факт отсутствия хоть какого-то освещения сильно всё усложнял. Дальше себя и матраса, на котором он лежал, было видно с трудом. Но ничего, он привыкнет. Делать всё равно было нечего.       Кругом одна тишина. И холод, пробирающий до костей. Странное место, похожее на подвал. Немного привыкнув к темноте, он стал различать в помещении другие предметы: вроде в конце комнаты стоял стол и стул, а неподалёку от них что-то похожее на книжный шкаф. Забавно. Кто-то в этом безумном мире ещё читал книги? Было смешно только от одной мысли — представить идиота, спокойно почитывающего книжонки, когда неподалёку рыскали голодные мычащие! На кого он вообще нарвался? Мысль показалась ему интересной, да и бинт прямым текстом говорил о том, что его притащили сюда после той бойни в новом убежище. Нужно поблагодарить своих спасителей.       А уж почему он выжил — другой вопрос. Подумает об этом позже.       — Эй! — постарался громко крикнуть Пирр, но из-за пересохшего горла вышло не очень. Откашлявшись, он попытался снова: — Тут кто-нибудь есть?       Тихо. Вторая попытка.       — Я здесь! Меня кто-нибудь слышит? Помогите!       И в этот раз нет ответа. Мурашки побежали по плечам и рукам, заставляя ранее спокойного Пирра поёжиться, но не пасть духом. Ничего страшного, значит, дома никого нет. Стоит хотя бы осмотреться и попытаться выйти отсюда через дверь, которую он приметил в противоположной от себя стене. Собравшись с силами, Пирр смог встать на колени, понимая, что больная нога не даст ему сделать нормальные шаги. Прислушавшись к звукам, услышал лишь знакомую тишину и пополз на четвереньках к выходу. Вдруг он, словно зацепившись за что-то, покачнулся и потерял опору, достаточно болезненно приложившись лицом об пол. Ничего не понимая, он с кряхтением приподнялся и грузно сел, стараясь не задеть больную ногу. Внимательно присмотрелся к своему временному лежаку и понял, что было не так.       Его конечности, знатно замёрзшие, пока он валялся без сознания, не почувствовали на себе лишних предметов. А оказалось, что его левая рука и нога прикованы наручниками к трубе на стене — цепь оказалась не слишком длинной и не дала далеко уползти. Вот тебе и добрые самаритяне... Что насильно решили удерживать его здесь. Всё таки ему не повезло нарваться на больных ублюдков, а может, и кого ещё похуже. Перед глазами всплыли те самые светящиеся белым глаза, последнее, что он увидел перед своим отрубом. Определённо не люди. Но и на зомбаков не похожи. Чудовища какие-то.       На всякий случай Пирр решил проверить надёжность креплений, подёргав их туда-сюда, и попытался вытащить руку из механизма захвата: результаты неутешительные. Ещё бы. Его явно сковали не дилетанты в этом деле, да и вряд ли его, такого не маленького, мог притащить какой-то задохлик. Эти... существа много что знали и умели. И они, хоть и не хотелось это признавать, всё-таки его спасли, пусть и приковали зачем-то наручниками к импровизированной «батарее». Нужно хотя бы увидеть их и, если можно, поговорить. А уж потом делать выводы и бросаться обвинениями.       Он попробовал ещё раз покричать, но всё было без толку. Устав, Пирр прислонился к стене спиной, прикрыл глаза и глубоко задумался. Воспоминания прошедших событий хлынули на него лавиной, заставили внутри груди болезненно сжаться и заныть. Что же стало с его отрядом? С Венде, Точем, Сарой... А с Первым? Он ведь не смог его найти. Не узнал, умер парнишка или нет. Как несчастные Ен и Семён... Которых не было ни шанса спасти.       В голове резко вспыхнуло одно имя ярким пламенем, кровь сначала застыла в жилах, а после потекла по венам потоками бурлящей лавы — Кнопка. Какого лешего произошло? Неужели она добровольно загнала весь отряд в ловушку? Или эта была случайность? Но какого хрена мычащего, если они с Первым проверили всё здание заранее! Мычащие не смогли бы пробраться так быстро и заполонить все этажи, да ещё и спрятаться и целенаправленно караулить их группу! Что же за бред сумасшедшего в итоге произошёл?       Он не хотел думать про Кнопку плохо. До конца не хотел, хоть и понимал, что она до последнего грызлась с Венде, не принимая её власть. Но пусть так, разве она могла подставить своих самых родных людей? А собственного брата? Пирр не хотел это принимать. И уже не знал, во что ему на самом деле верить.       С горькой усмешкой он вспомнил слова Венде, что она успела сказать ему: «Не нравится мне всё это, Пирр. Какая-то херня происходит». Что ж, её чутьё в очередной раз не подвело. Командир оказалась права, но никто не хотел ей верить. Кроме Сёмы. Чёрт. Он же сказал, что Венде права. Почему?       Парень точно что-то знал. И о чём-то сожалел: Пирр прекрасно помнил его голос, который раньше не отличался особым проявлением эмоций. Да и говорил Семён крайне мало, оттого его слова звучали более значимо. И пугающе. Что же он сказал?       Напрягшись, он смог вспомнить: «Я не хотел, чтобы так получилось, честно. Но Кнопка...».       «Кнопка что?», — размышлял Пирр. — «Сёма был в курсе, что она задумала? Неужели она действительно...».       Из пучины размышлений его насильно вырвал громкий скрип входной двери, и последующая за этим вспышка света. Свет из ламп ослепил его на мгновение, и не сдержавшись, он громко охнул от удивления. Здесь работало электричество! Но как? Почему? Что за сумасшедшее место, куда ему «повезло» попасть? Восстановив чёткость зрения, он планировал задать все интересующие вопросы двум силуэтам, появившимся в комнате, но и рта раскрыть не успел.       На него смотрели две пары ярких светящихся белых глаз, а в лицо направлены автоматы. Нервно сглотнув, он молчал и в упор смотрел лишь на оружие, боясь пошевелиться. Секунда. Ещё одна. Ничего не происходило. Нервы были напряжены до предела. Казалось, между ними происходила некая борьба, кто первый сдастся. Но так просто этим недолюдям Пирр сдаваться не собирался.       Пришедшие осознали, что человек перед ними не опасен и не сопротивляется, поэтому опустили оружие, продолжая не отводить от него взгляд. Пока они молча пялились на него, Пирр смотрел на них в ответ, разглядывал и пытался понять, что это за сущности такие. Белая, почти белоснежная кожа, пылающие белые глаза без зрачков, одетые в военную форму и бронежилеты, держащие далеко не старые модели автоматов в прекрасном состоянии. Безумно пугающие и странные товарищи с белыми бровями, сильно похожие на альбиносов. Но всё равно другие. Словно пришельцы с какой-то далёкой планеты, настолько они выбивались из привычной среды зомби-апокалипсиса. Чужеродные, они внушали страх на подсознательном уровне, из-за этого сдержать свои эмоции становилось почти невозможно.       Но Пирр справлялся. И выдержал эти неприятные переглядки. Один из существ снял с себя каску, обнажив короткие белые волосы, и сказал что-то невнятное в сторону Пирра. Тот только плечами пожал, не понимая речь пришельцев, на что те, ничуть не смутившись, подошли ближе. И сейчас он смог увидеть, что у другого монстра отсутствовала рука. Ещё раз взглянув на первого, он смог распознать на его лице следы трупных пятен, но не таких, какие были у зомбарей, а бледных, как будто процесс гниения пошёл... в обратную сторону?       Но это же было физически невозможно! Не по одному закону логики и здравого смысла. Став мычащим нельзя было взять и вернуться обратно в человеческий вид... Хотя, они явно уже не были людьми.       — Кто вы? — случайно высказал свои мысли Пирр, получая в ответ лишь новую порцию тяжёлых взглядов.       Уже не ожидая от них ничего вразумительного, Пирр вытянул больную ногу вперёд, принимая удобную позу — взгляд пришельцев сдвинулся с его лица на бинт. Значит, они знали. Именно они спасли его. Вопросы, что роем кружили в его голове, не давали здраво мыслить, да и гнетущая атмосфера напрягала. Наконец один из страхолюден заговорил скрипучим и словно бесцветным голосом, таким, каким были они сами, пока другой отошёл к столу по своим делам:       — Не важно, кто мы. Тебе это знать не надо. Нам больше интересно, кто ТЫ.       Удивлённый, что с ним заговорили, Пирр быстро собрался и ответил:       — А что, так непонятно? Я обычный человек, а вот вы... На мычащих не смахиваете. Такое чувство, что вас через мясорубку пустили, вымочили в белизне, а затем заново собрали. И получилось это.        Всё время странный гость не прерывал поток его воспалённого бреда, не высказывал никаких эмоций. Дождавшись, когда Пирр замолкнет, он вновь заговорил.       — Тебя укусили. Ты должен был умереть. Но ты выжил.       — Да, есть такое. Почему? — Пирру показалось, что его собеседник явно знает больше его, но зачем-то задаёт ему вопросы, на которые он не мог знать ответа.       Пришелец долго смотрел ему в глаза, и дождавшись, когда его собрат исследует цепи на целостность, а затем склонится к повязке, отложил автомат к стене.       — У тебя есть иммунитет. Другого варианта нет.       — С чего вы это решили?... — неуверенно начал Пирр, понимая, что других объяснений и правда нет. Он слышал раньше об иммуннах, но никогда с ними не сталкивался. Они — избранные. Разве он мог оказаться одним из них?       Второй товарищ аккуратно подцепил бинт и стал его разматывать, заставляя Пирра болезненно морщить брови. У него было желание оттолкнуть странного полумертвяка, но здравый смысл возобладал, поэтому он позволил сменить ему повязку и молча перенёс боль отрывания бинта от раны. У него был иммунитет. Они спасли его. Он был нужен им. Вывод напрашивался сам — они не сделают ему плохо, пока имеют с него выгоду. Так же, как и он с них.       Первый подошёл ещё ближе, следя за действиями второго.       — Так сказал главный. Он не может ошибаться.       «Главный? Логично, кто-то должен руководить всей этой шайкой. Но кто же он?». Пирру нужно было увидеться с ним — быть может, он окажется поразговорчивее этих двоих?       — Кто у вас главный? — спросил он у первого пришельца. — Я хочу с ним поговорить.       — Тебе не нужно с ним видеться, — отмахнулся тот. — А нам уже пора.       Заметив, что второй закончил с перевязкой и встал, готовый уйти, Пирр заволновался и громко крикнул:       — Да кто вы такие, чёрт бы вас побрал, и что я здесь делаю? Вы вообще собираетесь меня отпускать?!       Существа смерили его пустыми взглядами и не соизволили ответить. Напоследок первый сообщил ему, выходя за дверь:       — Сейчас мы оставим тебе еду и через несколько часов вернёмся. Тогда ты и узнаешь, для чего нам нужен.       Пирр хотел возразить, но его и слушать никто не стал. Посетители ушли, но вскоре вернулся безрукий и, как было обещано, принёс ему тарелку с едой и кружку с водой. Когда он в молчании ушёл, мужчина аккуратно принюхался к напитку и блюду, не замечая посторонних запахов. Вроде свежее. Впрочем его желудок привык справляться и с более ядрёной пищей, но лучше лишний раз не рисковать. От плохой еды его болезнь только прогрессировала...       Замерев, он хлопнул себя по лбу, словно до него снизошло озарение, и внимательно прислушался к себе. Ничего. Ни одного симптома его чёртовой болезни, которая раньше скручивала тело в непонятный узел. А сейчас нифига. Интересно, сколько уже прошло с момента укуса зомби? И ни одной лишней судороги. Нет болей. И нет чувства, что его должно вывернуть наизнанку.       В своё чудесное исцеление Пирр не верил, предполагая, что и это связано с его внезапным иммунитетом. Будто организм, спасаясь от смертельного укуса, заодно и старую болячку вылечил. С другой стороны, а чем ещё это можно назвать, если не чудом? Непонятно, что ему теперь делать — сказать ли тому самому мычащему спасибо за укус, или проклянуть весь его род до десятого колена за то, что оставил его в живых.       Возможно, единственного из всего отряда.       Его желудок зарычал, и он почувствовал, что успел проголодаться. Неспешно подкрепляясь кашей из банки и тушёным мясом, он снова погрузился в далёкие мысли. Времени у него было много, делать всё равно больше нечего. Даже если он в этот момент просто хотел вырубиться и не думать ни о чём. К сожалению, у него не получится. И придётся переживать ужасные картины прошлого снова и снова. Он думал обо всём: о Венде и других ребятах, судьбы которых ему были неизвестны; об улыбке Первого, когда он напоследок поцеловал его, ещё не зная, чем всё закончится; о прошедшей болезни и укусе, сделавшем его иммунном; о Кнопке, логики в действиях которой он совсем не понимал. Без нужной информации лишь тыкался в углы в темноте, как слепой котёнок, и не мог ни к чему прийти, каждый раз обнаруживая перед собой непреодолимую преграду.       Незаметно его мысли перешли на тему того, зачем его здесь удерживают силой. В размышлениях он провёл большую часть времени, и после, кажется, задремал от усталости и тяжёлых путающих мыслей, переполняющих чугунную голову. Сон был поверхностный, быстрый и не глубокий, поэтому тихий звук скрипнувшей двери он услышал и мгновенно проснулся, поднимаясь на матрасе.       В этот раз к нему пожаловали те же гости, что были ранее. Но за их спинами стоял третий неизвестный ему посетитель, которого трудно было разглядеть. Грубо говоря ему было плевать, кого с собой притащили мутанты, он хотел одного — чтобы его освободили. И рассказали, что здесь вообще происходит. Твёрдый в своих намерениях всё узнать, Пирр заговорил, не давая себя прервать:       — Кто вы такие и что вам надо? Зачем вы держите меня на привязи, как псину какую-то?       Безрукий не удостоил его даже взглядом, отворачиваясь к собеседнику позади. Зато ему ответил пятнистый — так он назвал того, у которого на лице располагались старые трупные пятна.       — Тебе не нужно знать. Твои вопросы не имеют смысла. Ты здесь только для того, чтобы послужить великой цели — помочь в разработке по созданию новой мутации.       — Да ты что, — кисло усмехнулся Пирр, хотя ему было не смешно. — И как же? Будете страшные опыты надо мной ставить? Мучить? Кровь мою пить? Или откусите у меня кусок и сожрёте, как ваши друзья зомби? Вы ведь из одной породы, по вашим мордам это видно!       Пятнистый никак не отреагировал на его выпад, его пустые белые глаза выдавали лишь скуку и безразличие. На вопли пленника, на ситуацию в целом. Осознав это, Пирр замолчал, махнув на него рукой. Бесполезно. Ничего он не узнает, пока эти твари не решат ему рассказать. Тогда зачем ему надрываться?       Подождав и убедившись, что Пирр не будет больше истерить, пятнистый продолжил говорить:       — Как человеческое существо ты для нас бесполезен. Ты должен был умереть от укуса зомби, но, по прошествию времени мы обнаружили, что ты не умер от заражения крови и продолжал дышать. Мы забрали тебя с собой в лабораторию, исследовали твоё тело, пока ты был в отключке, — Пирр сморщился и аж дёрнулся, представив чужие бледные руки на своей коже, — и сделали определённые выводы. Нам нужен твой биоматериал. Но из твоего тела достаточное количество нам не получить.       — Серьёзно? — Пирр нахмурился пуще прежнего. — Тогда зачем я вам нужен? Чего вы хотите добиться?       Пятнистый сдвинулся чуть в сторону, огорошивая мужчину своим ответом:       — Нам нужен ребёнок от живого человека с иммунитетом и представителя нашей мутировавшей расы. Именно ты будешь этим человеком.       — Пфф, — от такой информации Пирр поперхнулся, не зная, падать ему или продолжать сидеть. — Знаете, ребёнок не входил в мои планы. Тем более от непонятной хтони, по типу ва-а-а... — его глаза расширились, когда вперёд вышел третий, судя по всему, парень, но немного меньше других размерами и как будто намного моложе. В голове сразу вспыхнула глупая на первый взгляд догадка, но пятнистый подтвердил её, словно прочитав чужие мысли:       — Он, — его рука оказалась на плече третьего, — будет твоим партнёром. Вы станете по всем правилам карна нханно — посвящёнными, — а после пройдёте ритуал и свяжетесь друг с другом как супруги. И нам всё равно, что хочешь ты. Не забывай, на каких правах ты здесь находишься. Ты нам не друг. А пленник.       — Спасибо, что напомнил, — снова фыркнул Пирр, пытаясь переварить полученную информацию, и не мог догнать, шутят ли над ним или нет. Сомнительно, по ощущениям эти недо-зомби-люди не умели шутить. Похоже, серьёзно. Но они совсем идиоты или что? Какие ещё супруги? В какой чёртовой реальности это нормально — насильно заставлять вступать в отношения непонятно кого и непонятно зачем? Сумасшедшие больные уроды, вот кто они все были!       Молчание затягивалось, поэтому Пирр решил задать самый очевидный вопрос:       — Бред несёте. Ладно, чёрт с ним, с браком, но ничего, что это вроде парень? Ну мужская особь. Каким образом мы детей делать будем?       — Это не играет никакой роли. Он сомобь, — ответил пятнистый и поспешил добавить. — Избранный, тот, у кого появилась функция деторождения после произошедших мутаций. Он, как и ты, наша последняя надежда. Начинайте.       Третий кивнул и направился в сторону Пирра, что лежал и тупо хлопал глазами, ничего не понимая и от этого офигевая с каждой секундой всё сильнее. Па... Парень подошёл ещё ближе и присел рядом, протянув руку. Его бледные пальцы коснулись щеки Пирра, на что тот дёрнулся и еле сдержался, чтобы не толкнуть вторгнувшегося в его пространство нарушителя. Похоже, здесь они оба жертвы обстоятельств. И очевидно совершали действия не по своей воле. Ранить его или сделать больно он не хотел, но что делать дальше тоже не знал.       У третьего была такая же белоснежная кожа, белые искрящиеся глаза, белые кудрявые волосы и пухлая нижняя губа. Его даже можно было назвать красивым, — по крайней мере, его лицо было весьма симпатичным, — если бы не эти пугающие глаза и тёмные петляющие полосы на руках, при ближайшем осмотре оказавшиеся венами, по которым словно текла чёрная кровь. А так он был такой же пугающе-странный, как и те двое. Но почему-то к нему у Пирра было намного больше доверия.       Про себя Пирр окрестил его Белкой, и это имя прекрасно ему подходило. Но, когда Белка опустил свою руку ниже по его телу, намереваясь добраться до понятного всем места, Пирр всё-таки не сдержался и схватил его за запястье, обращаясь к пятнистому и безрукому:       — Что мы должны начать? С какого перепугу вы решили, что я вам помогать должен?       — Тебя никто не спрашивает, — монотонно ответил пятнистый, а безрукий поднял автомат и нацелил ему в лицо. — Убери руки от сомобя, иначе получишь пулю.       — Вот же вы твари, — прошипел через зубы Пирр, тем не менее выпустив из своих пальцев тонкое запястье Белки. — Я не собираюсь с ним спать. И точка.       Повторять свои слова пятнистый не стал. Безрукий сделал шаг ближе и, продолжая держать Пирра на мушке, контролировал, чтобы тот никак не мешал третьему выполнять своё задание и лежал тихо. Пришлось Пирру неохотно позволить дотрагиваться до себя, но помогать Белке он не станет. Пусть делает что хочет, а он посмотрит. На этом всё.       Невесёлая ситуация, если так подумать. Зомби-парниша успел уже залезть к нему в штаны, но Пирр особо не реагировал, всё внимание переводя на его лицо. Он думал, что Первый был совсем мальчишкой — что ж, судя по внешнему виду, Белка от него недалеко ушёл. Невысокий, худого телосложения, но при этом оказался далеко не слабым, судя по его хватке на вялом половом органе. По правде говоря все эти полузомбари выглядели молодо из-за своей экзотической внешности и белой кожи, но этот мелкий был, казалось, младше их всех. И только еле заметные морщины на лбу и возле глаз кричали о том, что он далеко не юнец.       Пытка продолжалась. Но не увенчалась особым успехом. Пирр перевёл взгляд на потолок, прикрыв глаза. Постарался отвлечься. Не получалось. По его члену елозила чужая прохладная рука, пыталась возбудить своими бледными пальцами, но всё зря. Понятно дело, о каком возбуждении эти идиоты вообще думали в подобной ситуации?       — Что происходит? — внезапно заговорил пятнистый, вставая вровень с безруким.       Белка перестал двигать рукой и обернулся к ним, отвечая негромко и тягуче, словно пробовал каждое слово на зубок, растягивая его:       — У него не встаёт.       — Воу, — не сдержался от удивлённого вздоха Пирр. Он-то думал, что Белка вовсе немой! А нет, вроде разговаривает. Ну и слава зомби богам, иначе он чувствовал бы себя ещё более неловко — как будто пытается вступить в интимную связь с ожившим манекеном. Жуть.       — Почему? — спросил у Белки пятнистый, игнорируя почему-то виновника торжества, от чего тот не выдержал и язвительно ответил за парня:       — Может, вы хотя бы свалите? Или предлагаете мне прям при вас всё делать? Я так не могу, извращенцы вы хреновы!       — Мы не оставим тебя с... — категорично начал пятнистый, но его остановил Белка, поднявший руку в немой просьбе замолчать.       Глаза парня, несмотря на отсутствие зрачков, будто прожигали насквозь и смотрели не в чужие глаза, а прямиком в душу. Пирр чувствовал его каждой клеточкой своего тела и боялся пошевелиться. Это пугало его, но одновременно манило к себе. Белка казался ярким светом белого пламени, на который он, глупая мушка, летел в желании прикоснуться к этому фантастическому существу, получить от него не тепло, нет — он не мог согреть, — но нечто другое. Но что, пока не мог понять.       От него словно ждали ответа, и Пирр понял всё без слов.       — Я не трону тебя. Клянусь. Ты ведь не виноват.       Белка понимающе кивнул и снова повернулся на двоих спутников позади. Они молча обменялись только им понятными взглядами белых глаз, и после пятнистый вышел из комнаты первый. За ним последовал безрукий, продолжающий до последнего держать в руке автомат. По мнению Пирра это была абсолютно лишняя перестраховка, ведь он не собирался нарушить своё слово. Сказал, что не тронет Белку — так и будет.       Он не хотел делать невиновному существу больно. Его так же заставили спать с совершенно незнакомым ему человеком лишь потому, что ему не повезло стать каким-то там избранным... Как и Пирру. Они друг другу не враги. Значит, должны держаться вместе.       Так ему казалось. Но вот Белка не выражал никаких эмоций и больше не разговаривал, начиная заново своё дело. Его рука касалась Пирра только в одном месте, надеясь на ответную реакцию, как будто он или не знал, или не хотел лишний раз дотрагиваться до мужчины. А Пирр всё смотрел и смотрел на его лицо. Не мог принять, осознать. Натыкался на непреодолимый барьер, рассматривая безэмоциональное выражение на белоснежном лице, бледные, почти незаметные ресницы, локоны волос, делающие Белку похожим на взлохмаченную полярную сову.       Пальцы не отдавали тепла. Но при этом и не были до мурашек ледяными.       — Ты ведь не человек?       Лицо Белки приподнялось — он обратил внимание на своего партнёра. Коротко кивнул.       «Но и не мычащий. Мутация... Они что-то между нами и ими».       Продолжать так дальше не имело смысла. Белка делал всё механически, словно надеялся на чудо и не особо хотел прилагать к возбуждению Пирра хоть какие-то силы. Они могли так несколько часов просидеть, и ничего не будет. Какой в этом смысл тогда? Придётся взять всё в свои руки. Пирр и так устал и был эмоционально выжат, терпеть и дальше издевательства над своим достоинством он был не готов.       — Только не бойся. Больно не будет, — сказал он и коснулся свободной рукой щеки.       Белка слегка дёрнулся: кажется, он всё-таки испугался, ведь Пирр обещал его не трогать. Но так было нужно, тем более тот пообещал, что больно ему не сделает. А от небольшого касания парень не расплавится. Его лицо было недостаточно тёплым, его нужно слегка согреть. Как и губы, по которым Пирр провёл большим пальцем. Белка не сопротивлялся.       Палец скользнул на нижнюю губу, оттянул её вниз. Показались белые зубы с небольшим налётом — даже удивительно, что он, будучи непонятно кем, сохранил зубы почти в идеальном состоянии... Поразившись факту, Пирр не стал зацикливать на этом своё внимание и притянул Белку к себе. А после мягко поцеловал, обхватив губами его губы. Не ожидая никакого ответа от отстранённого партнёра, Пирр был удивлён, когда почувствовал в своём рту его язык. Белка ответил, продолжая двигать рукой вверх-вниз по чужому члену, а Пирр случайно вдохнул его запах.       Обычно мертвяки пахли отвратительной гадостью — запахи разложения, гниения и протухшего мяса предупреждали о появлении мычащих заранее. Но от этих существ так не пахло. Пирр это заметил ещё когда был наедине с безруким и пятнистым: от них не было неприятных запахов. Они пахли ничем. Пустотой. Такой же, как и они сами. Бесцветность и полное отсутствие опознавательных черт.       Но запах Белки он смог почувствовать. Не отвратительный, а приятный, не похожий на что-то определённое. Задай Пирру вопрос, чем пах парень, он бы не смог ответить. Но то, что этот запах привлекал его на неком физиологическом уровне — факт неоспоримый. И после этого поцелуя дело со скрипом сдвинулось с мёртвой точки.       Наконец пальцы Белки сомкнулись на возбуждённом половом органе и сжали чуть сильнее, выбивая из груди Пирра негромкий вздох. Удовлетворившись этим, Белка отстранился от его губ и занялся собой. Грубые армейские штаны особенно нелепо спустились по его бледным ногам, что притягивали взгляд Пирра помимо его воли. Он везде такой был? Логично же, Пирр, о чём ты вообще думаешь, придурок! Но ему действительно было интересно. Повернув голову на бок, он пытался рассмотреть, что там у Белки под плетёным свитером, но толком ничего увидеть не успел — парень был весьма проворен и залез на него со скоростью молнии, стараясь не задеть повреждённую ногу. За что Пирр мысленно сказал ему спасибо.       А после без всяких прелюдий стал насаживаться на головку, помогая себе рукой для удобства. Пирр болезненно сморщился. Узко, блин! И из-за этой тесноты ему было неприятно, как и Белке. Наверняка. Но полумёртвый не высказывал никаких признаков неудовольствия, настойчиво продолжая опускаться по члену всё ниже и ниже. Но так ведь нельзя! Он случайно может травмировать Белку! Да и у самого Пирра от таких варварских действий спокойно мог упасть. Повезло, что ему нравились парни, иначе кто знает, до какого века они бы пытались его возбудить?       — Погоди, нельзя же так, без подготовки... — попытался остановить Белку мужчина, но тот положил на его губы палец, намекая не мешать.       Обидно. Но с другой стороны, на что он вообще рассчитывал? Белка смотрел на это не как на взаимно приятный процесс, а лишь как на вынужденную необходимость. Секс в их случае — это не про удовольствие. Исключительно физиологический процесс, по итогу которого они должны получить определённый результат. Всё. Как бы Пирр не пытался себя переубедить, правду не скроешь. Поэтому ему пришлось с этим смириться и больше не мешать Белке выполнять свою задачу.       Наконец он смог полностью войти, плотно сжав губы. Белка подождал несколько секунд, давая Пирру привыкнуть, а себе расслабиться, и начал двигать бёдрами, не издавая посторонних звуков. Лишь его прикрытые белые глаза говорили о том, что он хоть что-то чувствует. Это было на самом деле поистине странное зрелище. Пугающее и манящее одновременно. Пирр смотрел только на лицо, остальное его взору было недоступно, и пытался прислушаться к своим ощущениям.       Отличалось ли это от секса с живыми людьми? Спустя пару минут он пришёл к выводу, что нет: все те же обволакивающие его стенки, сжимающие с каждым толчком всё сильнее, и внутри полуживого было не так холодно, как он думал. Даже тепло. Единственное, что он ощутил, это то, что у Белки выделялось намного больше естественной смазки — настолько, что по внутренней стороне его бедра стекали редкие капли жидкости. У обычных живых людей такого не было. Неужели это последствия его мутации?       Но Пирр не жаловался. Не будь у них этого увлажнения, он бы точно порвал Белке задний проход. Он не хвастался, но его прибор был далеко не маленький, и вот так с разбегу на него напрыгивать — верх глупости. Жаль, что Белке, похоже, было плевать на собственное тело. Бедный парень.       У них больше не было выбора. Оба пленники, в одной лодке. И двигаться им придётся вместе, хотели ли они этого или нет.       По прошествии достаточного количества времени Пирр почувствовал, как узел внутри живота изрядно напрягся, концентрируя возбуждение в одном определённом месте. Прикрыв глаза, он кончил прямо внутрь Белки, который только этого и ждал. Подождав, когда семя полностью окажется в его организме, парень махом соскочил с Пирра, сразу потянувшись за штанами. Вот и всё, спасибо за обслуживание, как говорится. Так и не поняв, кончил ли сам Белка, и вообще способен ли его организм на это, Пирр поспешил ему сказать:       — Погоди, не уходи, пожалуйста. Как тебя зовут?       Парень быстро натянул на себя штаны, не отводя от лица мужчины взгляд. И молчал. Пирр, успев разочароваться и забить на свои собственные ожидания, в итоге всё-таки смог добиться от него ответа:       — Имя... Оно было раньше. Теперь мы все эксперименты. Поэтому у нас нет имён.       Голос стал намного скрипучее, слова он растягивал ещё сильнее. И было такое чувство, будто он задыхается.       — О`кей, тогда я могу дать тебе имя? Мне так будет намного удобнее.       Он кивнул, и Пирр продолжил:       — Я буду звать тебя Белка. Пожалуйста, ты можешь остаться хотя бы ненадолго? У меня столько вопросов!       Белка на секунду замер, как будто обдумывал его просьбу. Но после лишь отрицательно помотал головой, направляясь к выходу. Испугавшись, что тот так и уйдёт, Пирр дёрнулся к нему навстречу, громко лязгнув сдерживающими его наручниками:       — Белка, стой! Хотя бы разрешите мне помыться. Дождевой водой. А ещё... — неловкий взгляд. — Туалет. Куда я могу сходить?       Остановившись возле двери, Белка обернулся и ненадолго подзавис на Пирре, усиленно думая. Придя внутри себя к каким-то выводам, он вышел, но вскоре вернулся в сопровождении пятнистого и безрукого, держа в руках новую цепь. Пока пятнистый целился в мужчину из автомата, безрукий поменял цепь наручников, которая была намного длиннее предыдущей. Пятнистый приказал следовать за ним, и вся их малочисленная группа вышла из комнаты и оказалась в небольшом коридоре, в котором были ещё две двери. Они завернули в ближайшую, а за ней оказался бывший санузел. Понятно дело, что воды здесь не было, зато горел свет из электрической лампы, и этих излишеств Пирру вполне хватало. Здесь он мог спокойно справлять свою нужду, а не делать это в углах собственной комнаты. Спасибо хотя бы за это.       Вернувшись обратно, Белка ненадолго вышел и принёс Пирру тазик с водой среднего уровня загрязнённости. Почти идеально. Ему этого хватит, чтобы смыть с себя запёкшуюся кровь, грязь и сперму, появившуюся недавно. Неловко, что они видели его в таком ужасном виде, но этим товарищам было всё равно, судя по их спокойным лицам. Все трое удалились из комнаты, давая Пирру немного приватности, за что он был благодарен, и мужчина приступил к помывочным процедурам. Прокручивая в голове, что они его всё равно не отпустят, пусть и посадили на цепь длиннее.       Пленник. Отвратительно. Но как выбраться из данной ситуации самостоятельно он пока не понимал.