Звезда Давида

Стадион VK гудит. Световые лучи пронизывают темноту, выхватывая из толпы однотипные лица. В основном, женские. Тысячи девушек от восемнадцати до сорока, а может и до пятидесяти, приехали поглазеть на любимых артистов, будто им не хватает этого добра по телеку и в соцсетях. Знакомые ритмы долбят по ушам. Антон мечтает, чтобы они поскорее стихли. Он устал уже на этапе подготовки и репетиций, а впереди ещё полночи творческого беспредела. В руке Антона коктейль, который ему намешали на баре — уже третий. Достаточно кислый и терпкий, чтобы оставить на языке приятную горечь, а в голове пустоту, но не валиться с ног в пьяном угаре. Рядом отплясывает Ира. Сладкий запах её духов ударял в ноздри каждый раз, когда она оказывалась слишком близко. А оказывалась она буквально раз в несколько секунд: то прижмётся, то запнётся, то заденет рукой во время взрывной музыкальной кульминации. Антон держится, чтобы не закатить глаза, и натянуто улыбается всем, кто пялится в их сторону. Пялился весь стадион. Музыка стихла, по стадиону пронёсся удивлённый гомон. Пришло время выступления Арсения. Он вальяжно вышел на сцену, в своём дурацком белом жабо, и нараспев стал читать стих. Первый стих сменился треком, за ним второй, третий. Толпа была в восторге. Девицы ссались от Арсовых плавных покачиваниях в ритм слов, от мягкого баритона с хрипотцой, от взмахов узких кистей. Ссались они, конечно, всегда, но сегодня как-то особенно рьяно. Глаза выхватили лицо юной девчонки из толпы у сцены. Ей было от силы лет двадцать. По её щекам бежали слёзы. Она попыталась вытереть их тыльной стороной ладони, но сделала хуже — теперь под глазом красовалось тёмное пятно. Ещё одна девчонка, не старше предыдущей, держала в руках лист ватмана. На ватмане красными буквами было написано «Арсений Попов — one love», а рядом сердечко. Написано неаккуратно, словно в спешке. Заметил ли Арсений плакат? Если и заметил, то не подал виду. Он никогда не подаёт виду, что кайфует от фанатской любви. Подумаешь, юные девушки ночами мастурбируют на его фото! А на чьи нет? На антоновы уж точно, хотя на фотографиях он получается явно хуже. Антон бы соврал, сказав, что сам не дрочил на фото Арсения Попова. Не на те, которые тот выкладывал в Инстаграм на всеобщее обозрение, а на те, что он делал специально для него: от невинных нюдсов до возбуждающих дикпиков. Каждый раз разные. Каждый раз с фантазией. У актёров по-другому не бывает. Когда Арс взлетел на тросах, зал взорвался криками. Даже те, кто присутствовал на репетиции и досконально знали программу, буквально бились в экстазе. Стоявшая чуть поодаль Олеся Иванченко обернулась на Антона и одобрительно качнула головой, мол, достойно, другого она от Арса и не ожидала. И правда, не стоило ожидать меньшего от человека, который на съёмках Историй чуть не навернулся вместе с дверью, когда пытался на неё залезть — и не один раз; который во время съёмок «ЧДКИ» вызвался держать парус, находясь телом полностью над водой; который, прицепленный за ноги, рухнул головой вниз с моста с закрытыми глазами, издав восторженный вопль; который на съёмках громкого вопроса с Егором Кридом в особенно эмоциональный момент перелез через стол и поцеловал Антона. Это, конечно, не приветствовалось, но никаких последствий не возникло: в студии не было посторонних, а на монтаже вырезали всё подчистую. После съёмок Стас всего лишь наорал на пидоров, которые не могут держать свои чувства в штанах. Наорал, скорее, для вида, нежели наехал на самом деле. Не стоило ожидать меньшего от человека, который бросил жену и маленькую дочь ради отношений с мужчиной. Антон отвёл взгляд от сцены. Нельзя было залипать на парящего на тросах Арсения, особенно здесь. Но через пару секунд его взгляд снова устремлялся вверх. Волноваться было не о чем — на его мужика смотрели все. Если кто-то и заметит в глазах Антона какие-то чувства, то всё будет как обычно: эдиты, домыслы, теряющие актуальность хэштеги. Ничего провокационного и опасного. Вечеринка Импровизаторов гремела на весь интернет. Наверняка, не попавшие на неё фанаты уже по кусочкам собирают события и знают всё поминутно: какие звёзды отжигали вместе с ребятами на сцене, сколькими фирменными футболками выстрелил в толпу Серёжа, какие композиции Поз сыграл на синтезаторе и на гитаре, в какой момент на сцену проник Слава Чепурченко и устроил с Арсом танцевальную дуэль. Событий действительно было слишком много, чтобы заметить среди них одно совсем крошечное. Пока Антон наблюдал за творящийся звёздной вакханалией, кто-то сзади коснулся его руки. Это был Арс, с прилипшими к мокрому лбу прядями, с темнеющими на светлой ткани футболки пятнами пота, с сияющими глазами и безумной улыбкой. Антон отступил в тень ближе к кулисам, спрятавшись за трясущимися в танце телами знакомых. — Как всегда, великолепно, граф, — сказал Антон, развернувшись к Арсу полубоком. Никто не должен их видеть настолько близко друг к другу — это отпечаталось на подкорке. — Спасибо, — Арс улыбнулся ещё шире и встал рядом. — Скоро твой выход. — Скоро мой выход, — повторил Антон и залпом осушил шестой по счёту коктейль. — Переживаешь? — Естественно. — Расслабься, — Арс подвинулся чуть ближе, чтобы коснуться плечом. Антон дёрнулся и огляделся. Никто на них до сих пор не смотрел. — Антош, у тебя получится, слышишь? Антон ощутил тёплые пальцы на своей влажной прохладной ладони. Он одёрнул руку, но Арс всё же попытался удержать её за запястье. — Арс, прекрати, мы не в гримёрке, — сквозь зубы процедил Антон и вывернул кисть. — Я просто хотел поддержать. Антону не нужно было смотреть на своего мужчину, чтобы знать: Арс больше не улыбается. Взгляд становится тяжёлым, челюсть сжимается, руки сцепляются в замок. Они какое-то время молчат. Больше всего в жизни он не любил расстраивать Арсения Попова. Ну, может ещё шипперов. — Пожалуйста, Арс,.. — наконец выдыхает Антон. Он пересиливает себя и поворачивается к Арсу полностью. Сердечную мышцу в очередной раз сводит — то ли от нежности, то ли от волнения. Тело не слушается. Губы сами собой касаются мокрого лба, а левая ладонь ложится на сцепленные в замок руки. Именно в эту секунду над ухом раздаётся свирепый возглас: — Вы совсем страх потеряли? Антон в панике отскакивает от Арса, роняя на пол пустой бокал. Тот раскалывается, и осколки отлетают под ноги гостям. Из-за оглушительной музыки звона никто не услышал. Скрестив руки на груди, рядом стоял Стас Шеминов. Он переводил свирепый взгляд от Антона на Арса и обратно, и если Антон под этим взглядом до сих пор чувствовал себя нашкодившим котёнком, то Арс лишь вопросительно приподнял бровь. — Пошли отойдем, — Стас дёрнул Антона за рукав и потащил за сцену. Здесь музыка была тише, и можно было не орать. — А Арс? — зачем-то спросил Антон. — А вот Арс здесь точно не нужен, — прошипел Стас. — Ты что, совсем охренел? Вы, блять, ещё на подиум вместе выйдите и засоситесь! — Не ори, — вырвалось у Антона. — Буду орать. До тех пор буду орать, пока не поумнеете. — Чё ты, сука, хочешь? Чтобы мы вообще избегали друг друга на людях или чё? — Блять, как же сложно, — Стас на несколько секунд присел на корточки и потёр лицо. Потом он резко встал и заявил: — Так, слушай сюда. Ты сейчас идёшь к Ире, танцуешь с ней, обнимаешь её, целуешь её… — А ничё, что... — попытался перебить Антон, но Стал не дал этого сделать. — А ничё, Шаст, ничё! Вас снимают, выкладывают видео, верят в “Ирон” или как он там называется, и все в плюсе. Надеюсь, не надо снова объяснять, зачем? — Не надо, — буркнул Антон. — И не дай бог проебётесь сегодня! — гаркнул Стас, — да и вообще когда-либо, — добавил он уже спокойней. Антон смотрел на чернеющий проём закулисного коридора. — Ладно этот, — Стас махнул рукой в сторону сцены, — актёр недоделанный, ему лишь бы выебнуться, интригу учинить, его любым примут. Образ у него такой. Даже если застукают где-то с кем-то — он выкрутится. Точнее, мы его выкрутим. Сначала его, потом ему — бошку. А вот тебя не поймут, тебе не простят. Понимаешь? Антон понимал всё и без нравоучений душного продюсера. Не касаться, не смотреть, лишний раз не говорить друг с другом. В общем, не палиться перед народом. Народом Стас считал всех, кто не в курсе внутрянки шоубиза. Успокаивало одно: в российском шоубизе каждый второй либо состоял в «порочных отношениях», либо имел фиктивный брак, либо скрывал измены, либо был замешан в скандалах, которые приходилось заминать всем штатом. Поэтому отношения двух мужчин здесь были не то что в новинку — скорее, даже пресными для сплетен. Когда они со Стасом снова появились на сцене, Арс уже отплясывал на подиуме. До выступления Антона оставалось минут десять, и в эти десять минут он был обязан угодить фанатам. Он нацепил радостную улыбку и поплёлся к Ире и её подружкам. Увидев Антона, Ира прекратила танцевать и притянула его к себе. Она коснулась его губ своими, обхватив ладошками за щёки, и спросила: — Ты же за этим подошёл, да? Антон кивнул и приобнял свою фиктивную девушку за талию. Ира прильнула к его боку. — Ну раз надо, так надо, — усмехнулась она. — Ты только улыбайся шире. Они потусовались вместе ещё некоторое время, перебрасываясь незначительными фразами и обнимаясь, пока Антона не позвали на сцену. Выступление дуэта Антона и Димы Журавлёва гости Вечеринки встретили срывающимся криком. Как только Антон взял микрофон и вышел к толпе, волнение ушло. Он ощутил привычную лёгкость, с которой выступал на сцене больше десяти лет. В перерывах между треками он успел потусоваться у столика Иры и её компании. Он целовал её, как велел Стас, и широко улыбался, как говорила Ира. Однако единственное, что ему сейчас хотелось, — это уткнуться в шею любимого мужчины лёжа на кровати в спальне их общей московской квартиры. Когда Дима ушёл переодеваться, оставив Антона на подиуме одного, к нему вышел Арс и прямо на ухо попросил организовать возвращение лифчиков, которые раскидывали со сцены. Он хотел спасти товарища от воцарившегося замешательства, это было ясно всем. Всем, кроме Стаса. Он разочарованно покачал головой и скрылся среди гостей. Выступления импровизаторов закончились. Воодушевлённые и чуть набуханные пацаны завалились в гримёрку, галдя и подъёбывая друг друга. Антон упал на диван, снял тёмные очки, которые надел на своё выступление, и потёр лицо. На ладонях остались еле заметные разводы от тонального крема. Он вытер руки о шорты. Рядом невесомо приземлился Арс. Несмотря на несколько часов непрерывных танцев, от него даже не пахло, как от самого Антона или Серёжи. Эти, бывало, воняли, как настоящие, суровые мужики — кислым потом вперемешку с выветревшимся одеколоном. Арс пах не по-мужицки. Аромат его мокрой кожи ощущался как что-то родное, домашнее. — Ну что, пацаны, поздравляю, — сказал Арс. — Это было грандиозно! — Бомбезно, — поддакнул Серёжа. Он наматывал шаги по гримёрке, не зная, куда себя деть. — Требую продолжение банкета. Продолжение банкета действительно ожидалось. Дима Журавлёв с женой, Макс Заяц с Олесей и остальная богемная московская тусовка собирались на закрытую вечеринку. Всего должно было поехать человек тридцать, и импровизаторов планировали чествовать сегодня как настоящих звёзд. Антон ехать не хотел. Он чувствовал эмоциональный упадок, потому что снова отдал себя фанатам без остатка. Дурная привычка. На плечо легло что-то тяжёлое. Антон машинально поднял руку прижал теснее голову Арса к себе за его щетинистую щёку. В коридоре послышался гомон, и в гримёрку ввалилась часть команды Импрокома, которая присутствовала на вечеринке, во главе со Стасом. Стало шумно и тесно. Антон сначала было дёрнулся по привычке, убрав руку, но Арс перехватил её своей. Их пальцы переплелись. — Парни, это был разъёб! — воскликнул Стас без предисловий. Он подошёл к каждому импровизатору и пожал руку. Пришлось на секунду расцепить пальцы, чтобы ответить на рукопожатие. Слева на подлокотник присел Заяц. Он перегнулся через Антона и тихо сказал: — Арсюх, вот если бы я был ревнивым, я бы закрыл Олесе глаза. А то слишком уж пялилась на тебя. — Ой, иди ты, — улыбнулся Арс и оттолкнул голову Зайца. — Шучу, я больше пялился, — добавил тот. Арс продолжал улыбаться, смущённо принимая поздравления с блестящим выступлением. Кому-то давал «пять», кого-то приобнимал в ответ, с кем-то перекидывался несущественными фразами. Антона тоже поздравляли, лезли обниматься, и силы оставались только на то, чтобы сохранять маломальское дружелюбие. Гримёрка пестрила голосами близких людей. Никто из них не обращал внимание на сцепленные руки Арсения Попова и Антона Шастуна. Постепенно гости начали разъезжаться — кто на закрытую тусовку, кто по домам. Антон отлепил задницу от дивана, на котором провёл почти без движения полчаса, и подошёл к смывающему грим Арсу. — Домой? — А как же «автерпати»? — спросил Арс на манер английской речи. — Всё, запал пропал? — Арс… Антон легонько боднул головой чужое плечо. — Да домой, домой. Они вдвоём стояли перед зеркалом: Арс, с растрёпанными слипшимися от пота и лака волосами и сияющими прозрачными глазами, и Антон, в потной мятой футболке и опущенными уголками губ. Кто бы мог подумать, что нелепые выдумки фанатов в далёком две тысячи шестнадцатом могут стать правдой? — Вы такие милые, мальчишки! Так и хочется вас за щёчки потрепать, — в зеркале между ними отразилась раскрасневшаяся Олеся. Она действительно схватила каждого из мужчин за щёку. — Едете с нами? Антон высвободился из захвата цепких пальцев. — Не, мы домой. — А чего так? Димка с Серёжей вон едут. Димка Катю берёт. — Они просто не скакали по сцене четыре часа, вот и свеженькие до сих пор, — сказал Арс. Он бросил последний ватный диск на столик, убрал мицеллярную воду обратно в рюкзак и придвинулся ближе к зеркалу, рассматривая лицо. Затем привычным движением заправил волосы за уши и провёл ладонями по волосам. — Ой, а ты ведь в курсе, что эта песня тебе посвящена? Ну вот та, которую Макс и Антон сегодня пели. Про красивые глаза и что-то там про «убираешь волосы назад»? Олеся задала Арсу по-детски невинный вопрос, от чего Антону стало неловко. — Что? Мне? С каких это пор мне твой Заяц песни посвящает? — наигранно удивился Арс. — Ты следи за ним, а то уведу. — Блин, ну я серьёзно! Я же не знаю, посвящает ли Антон тебя в своё творчество или нет. Антон, он же знает, да? — Ну, теперь знает, — пожал плечами Антон. Олеся поджала губы и хотела что-то ещё сказать, но вовремя подошедший Заяц спас свою девушку от конфуза. Когда Антон с Арсом готовы были двигаться к выходу, их остановил Стас. — Парни, на десять минут задержитесь. Есть разговор. В гримёрке остались только они втроём, и Антон приготовился к нелёгкому разговору. — Сядьте, — Стас указал на диван, — и послушайте очень внимательно. Все трое. — Антон нехотя поднял глаза. Он чувствовал, что проебался, и сейчас из-за него прилетит ни в чём неповинным людям. — Ира, скажу сразу, к тебе претензий нет. Но я хочу, чтобы ты присутствовала при этом разговоре. Вы двое. Как человек я всеми руками и ногами за свободу, толерантность и разврат. Хоть на телевизоре ебитесь! Но как продюсер я не могу позволить просочиться даже малейшей информации о реальном положении дел. Стас достал из кармана телефон, несколько секунд водил пальцем по экрану, затем всучил в руку Арса. — Что это? — спросил тот. — А ты смотри. На экране было видео с сегодняшней Вечеринки. Арсений шепчет на ухо Антона, приобнимая его за плечо — тот самый момент, когда он попросил вернуть лифчики. Разумеется, сцена была в замедленной съёмке, с наложенными эффектами, под слащавый романтичный трек. Ничего нового, просто очередной эдит. — Ну и? — Антон откинулся на спинку дивана и снова потёр лицо руками. — Первый раз что ли? — Таких видео уже сотни по всем соцсетям, а будет еще больше. Шипперы приедут домой, отоспятся и начнут шипперить с новыми силами. И это только одна сцена! Дальше листай, — кивнул Арсу Стас. Следующим было видео танцующего Арса под диджейский сет Антона с текстом «Артоны сегодня отжигают». Дальше похожее видео и надпись «Антон за пультом, и всё, Арса понесло конкретно». Арс листал и листал ленту, а видео всё не заканчивались. Его палец завис над одним особенно красивым — Арс летит на тросах. Кадр быстро сменился играющим на синтезаторе Димой, затем Серёжей, потом Антоном. Поверх видео появилась надпись «Шоу, которые устроил Антон». Это были кадры их с Ирой поцелуев. На них Антон выглядел действительно счастливым, не придраться даже самому рьяному шипперу. Арс поднял глаза на Стаса, который всё это время стоял рядом. Рука на миг дрогнула, и он отдал телефон обратно продюсеру. — Ты хотел, чтобы я увидел именно это, верно? — спросил он тихо. — Арс, нет. Я не думал, что это будут снимать… — Не пизди. Ты хотел, чтобы это сняли. — Ты прав, хотел, — Стас быстро сдался. — Я хотел и хочу максимальной огласки отношений Шаста и Иры. Всё должно быть натурально, естественно. Но одно ваше появление рядом перечёркивает месяцы работы! Я не представляю, откуда у фанатов столько фантазии, а главное, желания верить в вашу любовь, но это последняя капля, парни. А знаете, что именно послужило последней каплей? Нет, не эти нарезки. Он снова повернул экран телефона к мужчинам. — Вот это. Антон сначала не понял, что именно он видит. Кадр был размытый, на видео два тёмных мужских силуэта на фоне пульсирующего света. Снято было, видимо, с сильным приближением. Только по цветастым шортам Антон узнал себя — как раз в тот момент, когда коснулся губами лба Арса. Поцелуй это или нет — точно не разобрать, но безумным фанатам этого более чем достаточно. Дальше видео начинает трястись и резко обрывается, словно кто-то отбирает телефон. Антон перевёл взгляд на Арса. Тот неотрывно смотрел на остановленное видео с напряжённой челюстью и раздутыми ноздрями. — Его выложили? — спросил осипшим голосом Антон, нервно облизнув губы. В горле вдруг стало сухо. — Нет, это моя галерея. Не поверите, кто снимал. — Кто? — спросил Арс. — Элджан твой. — Блять, долбоёб малолетний, — с досадой протянул Антон, уронив лицо на ладони. — Хули он Арса-то? Это была ваша инициатива позвать «Круг». Стас закатил глаза и продолжил: — Короче, за кулисами наши люди в охране были, на всякий случай ставили. Вот он настал — этот всякий случай. У него телефон проверили, заставили удалить весь контент с вечеринки. Видео я себе перекинул и провёл воспитательную беседу. Теперь он главный амбассадор Антона и Иры. В общем, хорошо, что это был Эл, а не кто-то из фанаток. Иначе пизда всем. Арс вдруг выхватил у Стаса телефон и ещё раз включил видео. — Здесь ничего не видно, — заявил он. — И даже если видео окажется в интернете, никто ничего не подумает, кроме ебанутых шипперов! Ты в очередной раз пытаешься раздуть скандал из-за какой-то хуйни, на которую всем поебать вообще. А то, что мой мужик сосётся на камеру со своей ненастоящей бабой на глазах у всего, блять, стадиона, — это отлично, это так и должно быть! Арс вскочил с дивана и подлетел к Стасу. — Какого хрена вы творите? — прошипел он. — В каком месте договора у неё написано «сосаться с Антоном Шастуном в течение десяти минут подряд»? Или это допсоглашение, о котором я не в курсе? — Арс наигранно поднял брови. — Уймись, Арсений, — протянул Стас. — Твои истерики не изменят законы страны, где мы все живём и неплохо процветаем. Если ты хочешь и дальше процветать, играй по правилам. И из-за ваших выходок правила меняются. Антон насторожился. Когда Стас говорил таким тоном, это не заканчивалось ничем хорошим. В последний раз он навязал контракт с Ирой, в первый — поломал жизнь одному человеку, от чего Антона до сих пор иногда мучила совесть. Тем временем Стас продолжил: — В понедельник в офисе подписываем с вами бумаги. С обоими. Ты, — он указал на Антона, — съезжаешься со своей девушкой. Ты, — перевёл палец на Арса, — раскрываешь либо свои отношения с какой-нибудь бабой — можешь сам выбрать, — либо брак с Алёной. — Нет! — одновременно воскликнули мужчины. Они встретились взглядами, в глазах Арса читалась неконтролируемая ярость. — Я ничего не буду подписывать, — отрезал Арс. — Никакой девушки, никакой жены, а если ты ещё и о дочери думал — а ты думал, я знаю — то идёшь сразу нахуй! Шаст, поехали домой. Арс подхватил с пола у гримёрного столика рюкзак и шагнул в сторону гардероба с куртками, однако Стас загородил путь. — Даже если ты не подпишешь, подпишет Антон, ты же понимаешь это? Потому что ему, в отличие от тебя, видимо, — он ткнул пальцем Арсу в грудь, — есть что терять! Ты свалишь в свой Питер, где будешь и дальше актёрствовать, а его шоу, — Стас мотнул головой в сторону Антона, — Дусмухаметов нахуй закроет. Вам напомнить, почему с ТНТ нас выперли? Хотите повторения? — Ну что, Шаст, подпишешь? — после напряжённой паузы обратился Арс к Антону, но голову не повернул — смотрел Стасу в лицо. После того, как не услышал ответа, всё же бросил взгляд на Антона. — Шаст? Антон шумно выдохнул и прикрыл глаза. Он настолько привык к двойной жизни, что очередной контракт его как-будто и не беспокоил. Ему не придётся по-настоящему съезжаться с Ирой — всего лишь официально раскрыть совместный быт. Нескольких общих видео на фоне домашнего интерьера в месяц и пары совместных походов по магазинам хватит, чтобы угомонить настырного продюсера, удовлетворить любопытство фанатов и навсегда закрыть тему «артона» или, как их пару теперь называют, «шастунов». Идея действительно стоящая, и Антон готов был реализовать её даже без контракта — лишь бы их оставили в покое и не выперли из шоу. Они не имели права снова проебаться и подставить всю команду. Он поднялся, подошёл к Арсу и мягко развернул его к себе лицом. Родное и податливое тело сейчас было напряжено, зубы стиснуты, челюсть упрямо выдвинута вперёд, губы сжаты в узкую полоску. Такого Арса хотелось либо прижать к себе и шептать на ушко приятности, пока он не остынет, либо потянуть за волосы вниз к обнажённому твёрдому члену. Оба варианта пока были неосуществимы, поэтому Антон взял в ладони его лицо и произнёс: — Кот, давай мы сейчас поедем домой и всё обсудим. Я очень устал. Ты тоже устал и на нервах, по глазам вижу. Смотри, как напряжён, — Антон погладил большим пальцем выступающую венку на виске. — Обещаю не делать необдуманной хуйни. Мы со всем разберёмся. Вместе, окей? Холодный взгляд напротив начал теплеть. Арс выдохнул, казалось, впервые с начала конфликта. Он, словно кот, потёрся щекой о широкую ладонь, прикрыв глаза. — Обещаешь не соглашаться? — прошептал он. Прошла секунда, за ней другая. — Обещаю.