Звезда Давида

Антон проснулся около одиннадцати, голова трещала, как после бутылки дешёвого вина. Квартира была пустой. Арс ещё с утра уехал решать вопросы с очередной фотосессией, оповестив об этом лишь коротким сообщением в Телеграме, которое Антон прочитал сразу же, как взял в руки телефон. Ни пожелания доброго утра, ни тем более поцелуя он не дождался. Эта неделя выдалась относительно свободной — сегодня и завтра выходные, в среду техничка «Мыслей вслух», в четверг собрание креативной группы для обсуждения планов, в пятницу день забит съёмками «Контактов». Антон лежал на кровати, пялясь в потолок. В груди что-то болезненно покалывало — то ли пора обратиться к кардиологу, то ли сердце разъедало чувство вины. Он перегнул палку. На этот раз точно перегнул. После «событий» в комнате отдыха Арс спешно покинул офис, сославшись на дела, но Антон знал, что никаких дел у него запланировано не было. Он попытался поговорить, объясниться, сказать, что сожалеет, но Арс на прощание бросил только: «Не готов, Шаст. Ни про Алёну, ни про это дерьмо с контрактом, ни про нас». И вот это «ни про нас» крутилось в голове целый день и пол ночи, не давая заснуть. Антон нехотя встал, сходил в душ и, не позавтракав, отправился в центр. Сидеть дома было невыносимо, даже если выкрутить на максимум громкость у любимых треков или засесть в Mortal Combat. Негативные мысли разрывали изнутри черепную коробку. Он решил поехать в центр на метро — разномастная толпа, типичный московский хаос и шум могли помочь отвлечься. Час дня, Москва гудела. В вагоне он прислонился к поручню, смотрел на отражение в стекле. Лицо было осунувшимся, опухшим, глаза воспалёнными — благо сквозь тёмные очки это было не так заметно. Похер. Главное сейчас — постараться не думать. Антон вышел на Тверской. Взял кофе в забегаловке у метро — чёрный, горький, без сахара, как любил Арс. Первый глоток обжёг язык, но так было даже лучше. Пусть болит. Пусть горло дерёт от слишком сильной затяжки красного Winston. Пусть холодный мартовский ветер врывается под распахнутую куртку, за воротник толстовки, заставляя дрожать тело и слезиться глаза. Пусть к вечеру поднимется температура, и он на несколько дней сляжет с лихорадкой. Заслужил. Вчера напряжение последних дней достигло апогея. Ебучий контракт, давление со стороны руководства, вероятность потерять карьеру, фиктивные отношения, невозможность говорить правду — всё это смешалось и превратилось в призрачного монстра, который везде следовал за ним по пятам и проникал в мысли. Антон мог ему противостоять, правда мог. Пока Арс не заставил монстра полностью завладеть его сознанием. Все вокруг Антона словно вели двойную игру. Они врали, лицемерили, что-то скрывали — всё по канонам шоубизнеса, — и только в одном человеке он видел то самое настоящее и живое. Арс был его опорой, его непоколебимой уверенностью в лучшее будущее. Арс не должен врать. Арс не должен иметь от него тайны. Однажды они пообещали друг другу бережно хранить любовь и всегда быть честными. Конечно, не у алтаря — такая привилегия им не доступна, — но в ласковой тишине общей спальни, обменявшись обручальными кольцами. Оба кольца хранились в маленькой шкатулке на декоративной полке в зале и словно ждали момента, когда их обладатели смогут ими воспользоваться. И с каждым месяцем у Антона было всё больше сомнений, что эта возможность когда-нибудь наступит. Теперь эта возможность, казалось, окончательно растаяла. Арс до сих пор женат. И дело даже не в юридических аспектах — кому какое дело, что там на бумаге, — а в том, что в тот вечер обмена кольцами Арс пообещал себя ему, Антону, полностью и навсегда. В тот майский вечер две тысячи двадцать третьего Антон был уверен, что его возлюбленный официально развёлся с женой ещё пол года назад. После того, как они откровенно поговорили о своих фетишах — явных и скрытых — в начале отношений, сексуальная жизнь пылала. Арс признал в себе страсть к подчинению, Антон, наоборот, тащился от чувства власти. Сами не ожидали, что получится настолько гармоничный союз, поэтому иногда позволяли себе распалять друг друга ещё больше. Антон бывало, надевал строгий костюм, садился за руль своего Mercedes и в таком виде забирал Арса с какой-нибудь фотосессии. Дальше они уезжали далеко от людного центра, выезжали на трассу, и тогда Антон расстёгивал ширинку. Его пальцы стискивали тёмную шевелюру, пока нога давила на педаль газа. Горячо и свободно. Арс в своих забавах не отставал. Раньше, на закрытых вечеринках, он специально провоцировал Антона на ревность, приглашая на танец какого-нибудь мужчину или мило общаясь с тем у бара. Никаких физических взаимодействий, только флирт и лёгкие касания. И этого было достаточно, чтобы Антон утаскивал ахуевшего партнёра в кабинку туалета и трахал до бурного финала. Финал у обоих наступал через несколько минут — настолько им нравилась эта игра. Однажды это перестало походить на игру, когда Антона взбесило слишком откровенное поведение Арса на фотосессии. Очередная съёмка, фотографии с которой остались на память на запертой в сейфе флэшке: Арс в образе священника, а два юных мальчика — на вид чуть больше двадцати — исполняют роли его подопечных. Антон зашёл в студию как раз в тот момент, когда Арс сосался с одним из полуобнажённых мальчиков, пока второй, стоя на коленях, прижимался к его бедру. Тогда Антон слишком поздно понял, что кипящая в нём ревность не должна затмевать разум. Очнулся его разум в момент, когда Антон прижимал податливое тело любовника к декоративному столу прямо в студии, член был внутри, а ладонь зажимала рот. Благо, студия была такая же закрытая, как и клубы, в которые они иногда захаживали — фотограф вместе с моделями тактично покинули помещение. Такое в студии происходило сплошь и рядом. Главное — по времени не выйти за рамки оплаченной аренды. Было ли Арсу больно тогда? Да. Антон видел, как его пальцы судорожно сжимают столешницу, как бёдра прижимаются теснее к столу, пытаясь отодвинуться от твёрдого члена, как сквозь потную ладонь вырывается жалобный скулёж. Остановило ли это Антона? Нет. Тогда, однако, ему каким-то чудом удалось довести Арса до оргазма, поэтому загонялся он не слишком сильно и в качестве извинений подарил электросамокат. Конечно, он понимал, что это походит на типичное поведение абьюзера, но со временем ситуация будто бы забылась. Поможет ли подарок, даже ебейше дорогой, сгладить углы в этот раз? Ответа не было. Антон присел на лавку, зажёг сигарету и написал сообщение Позу с просьбой встретиться — тот как раз с Катей болтался где-то в центре. Мнение до сих лучшего друга сейчас услышать было бы очень кстати. С Димой Позовым последнее время они общались редко. У каждого своя жизнь, свои съёмки. Пересечься удавалось только на общих моторах, командных движах да в рабочих чатах перекинуться несколькими сообщениями. Да, совместных мероприятий было много, но это работа, и всё личное они оставляли за пределами студий. Несмотря на это, многолетняя дружба и общее дело накрепко их связали, сделав Поза чуть ли не единственным человеком, которому можно излить душу. Около семи вечера Антон зашёл в Verum — неприметный бар в переулке без кричащей вывески и с обычной серой дверью. Пришлось забронировать столик сразу, как только договорился с Позом о встрече — позвони он часом позже, мест могло не остаться. Поз сидел за столиком у стены один, без Кати — её он отправил на авто домой, а сам планировал вернуться на такси. Перед ним стояла кружка тёмного нефильтрованного и порция гренок. — Здорова, — Антон притянул к себе друга и хлопнул по спине. Затем сел напротив, бросив куртку на спинку стула. Ладони чуть вспотели, и он вытер их о джинсы. Бар гудел, как и любое другое московское заведение вечером в центре города. Отличие было лишь в том, что в Verum пускали только людей из определённого круга. Импровизаторы входили в этот круг как лица, имеющие доступ к приватной жизни российского шоубиза, а Антон с Арсом ещё и имели к ней прямое отношение. Пока они с Позом перекидывались стандартными «как там Тео и Савина» и «как же заебал Стас» и «что там у нас намечается совместного», официант принёс Антону ноль пять Бланша. — Давай, за нас, — Поз приподнял свою кружку и легонько ударил ей о кружку Антона. Выпили. Антон потёр шею, пытаясь собраться. Ему нужно выговориться — про новый контракт, про своё шаткое положение в индустрии юмора, в которое загнал его исполдир, но ещё больше он хотел рассказать про свой «срыв» в комнате отдыха, но не представлял, как такое обсуждать даже с психологом, не то что с лучшим другом. Слова застряли в горле. Антон сделал ещё пару больших глотков, закусив гренкой. — Шаст, ты как? — спросил Поз, всматриваясь в лицо Антона своими внимательными тёмно-карими глазами. — Чё такой загруженный? Зажигалка чиркнула в напряжённых пальцах несколько раз, прежде чем Антон ответил. — Да как-то всё сложно в последнее время. — Ты про новый контракт? Антон бросил на Поза взгляд и усмехнулся: — В курсе, да? — он не был удивлён, скорее, наоборот — благодарен, что Поз первым заговорил о контракте. Разумеется, он слышал. Слухи по офису разлетались чуть ли не быстрее, чем сообщения в Телеге. — Ну а как ты хотел? Ты так орал в переговорке, слышало пол этажа, — его голос был спокойным, с лёгким налётом иронии. — Что, совсем всё плохо? Костик окончательно ёбнулся? При упоминании имени исполнительного Антон поморщился. Хотелось закричать, что да, он ёбнулся и пусть засунет в жопу свой контракт, однако в какой-то степени он был прав. Такие контракты в шоубизе не были редкостью. Условия варьировались в зависимости от популярности артиста, его семейного положения, продакшена, количества выпускаемых шоу и других факторов. Антон не хотел лезть в эту грязь — хватало и своей, — но точно знал о шести людях из его окружения, которые уже много лет живут во лжи, и это, кажется, полностью их устраивает. Есть и такие же, как Антон, которые попали в эту кабалу всего два года назад, но чувствуют себя намного свободнее. — Слушай, Шаст, я же понимаю, что ты не просто позвал меня пива попить, — Поз разрушил затянувшееся молчание. — Хочешь поговорить? Валяй, я выслушаю. Совет дам, если надо, помогу, чем смогу. Я же сам, — он на секунду задержал дыхание, — недавно был в не лучшем состоянии. Ну, ты в курсе. И вы все были рядом. Теперь моя очередь помогать. — Спасибо, — выдавил Антон, продолжая крутить в пальцах зажигалку. После смерти отца Поз переживал настолько сильно, что психотерапевт поставил ему клиническую депрессию. Только самые близкие знали о диагнозе, а Антон был рад входить в их число. Он и правда поддерживал друга, насколько позволял его скудный эмоциональный диапазон, и сейчас готов был признать, что сам нуждается в такой же поддержке. И Антон начал говорить. С трудом, с перерывами на курение и туалет, но честно выложил всё. Он показал файл контракта, который юрист продублировала ему на внутреннюю почту, рассказал про самые жёсткие пункты и про дополнительные условия, касающиеся Арса и его «какой-нибудь женщины». Рассказал и про шантаж исполнительного, когда тот заявил, что бренд «Шастун» самому Шастуну не принадлежит. На это Поз шумно выдохнул и заказал ещё два пива. — Что ты сам об этом думаешь? — спросил Поз, как только Антон закончил хаотичное повествование. — Я имею в виду, что думаешь делать? — Я не знаю, что думать. Всё слишком сложно, — Антон потёр ладонями лицо. — С одной стороны, я не хочу влезать в это дерьмище один, а с другой… я не могу втягивать Арса. Понимаешь? — Но он уже втянут, Шаст. Вы оба втянулись в это дерьмище, когда решились на отношения. Ладно бы просто трахались, а тут… — он развёл руками. — Поз, потише. — Ой, да кому мы нужны? Это же Verum, — отмахнулся тот и мотнул головой в бок, — тут есть личности и поинтересней. И правда, через несколько проходов от них за столиком сидел Серёжа Лазарев, в неприметной одежде нейтральных цветов, с бородатым мужчиной напротив. Судя по тому, что ели они одно блюдо на двоих, встреча была отнюдь не деловая. На них никто не обращал внимание, также как и на импровизаторов. — Поздоровался? — спросил Антон. — Не хотел отвлекать. Поз опустил взгляд и поджал губы, стушевавшись. — Без обид, Шаст, это я так… ляпнул просто, — он всё же понизил голос. — Я к тому, что ты не должен отдуваться за всё один. Не бери на себя слишком много. Если Костик предложил вариант смягчения контракта — воспользуйся им. — А если и правда съебаться на время? Мы когда-то обсуждали это. Аргентина, США, Германия… Да куда угодно, лишь бы не… — Бросить семьи, карьеру и миллионные доходы ради чего? Мнимой свободы? — резко перебил его Поз. — Единственное, что вы получите там — это возможность сосаться на людях. А здесь просрёте гораздо больше. Реакция друга показалась слишком странной, но Антон не придал этому значения. В конце концов, Поз был прав. Потерять они могут гораздо больше, чем приобрести. — И ты предлагаешь… — Всё же задействовать Алёну. Хотя бы попробовать. Тем более, если начнут копать, придраться будет не к чему — они же до сих пор женаты. Неприятно кольнуло где-то в районе сердца. Антону показалось, что он ослышался. Он сузил глаза на Поза, всматриваясь в его лицо, ища хотя бы каплю сомнения, но тот был спокоен и уверен в своих словах. — Ты знал? — после паузы спросил Антон. — Что Арс до сих пор не развёлся? — слова были тягучими и липкими, словно мазут. Поз не выдержал этого тоскливого взгляда и спрятался за поднесённой к лицу кружкой. После пары глотков он ответил: — Ты же знаешь его. Он привык быть скрытным… — Меня больше удивляет, что ты его знаешь лучше, — перебил Антон, понизив голос. Ощущение, что его наёбывают со всех сторон, усилилось, и он очень не хотел, чтобы в этом был замешан ещё и Поз. — Шаст, мы с ним друзья. И это нормально — рассказывать друзьям то, что не рассказываешь… семье. — Что ещё ты считаешь нормальным? Быть официально в браке, когда… — он осёкся и резко выдохнул. Они никогда не говорили друзьям о неофициальной помолвке, и Антон не был уверен, что Арс хотел бы разглашения. Однако Поз его опять удивил. — Когда обменялись кольцами? Тело бросило в жар. Ладони, до этого и так влажные, пришлось вытереть о джинсы ещё раз. Он невидящим взором смотрел сквозь столешницу, а в голове крутился лишь один вопрос «почему он так много знает». — Шаст, послушай, — Поз попытался коснуться его запястья, но Антон одёрнул руку. Внутренний истеричный ребёнок кричал, что нужно вскочить и бежать подальше, пока не узнал того, чего точно не следует знать. Внутренний взрослый же, сейчас не совсем адекватный, заставил тело прирасти к стулу, а уши кое-как слушать. — Не надеюсь, что ты поймёшь и примешь это, но Арс всегда был и будет таким. Он будет разным людям давать разную информацию, юлить, недоговаривать. Цельный портрет его личности не сможет составить никто. Ты сейчас ближе всех, да, но… Тебе придётся с этим смириться. Что-то знаю я, что-то Серёжа, и не удивлюсь, если Стас окажется хранителем какой-нибудь его очередной тайны. Не жди от него полной откровенности, если это невыгодно ему самому. — Ты не понимаешь. Мне нужна эта откровенность, — процедил Антон, сжав бокал так, что побелели костяшки пальцев. — Тогда отпусти его. — Не неси хуйню. — Антон, ты же понимаешь, о чём я, и в душе согласен с этим. Ты можешь играть по его правилам или оставить игру. Получится ли его заставить открыться полностью? Никто не смог. А в текущих реалиях он может закрыться ещё больше. И как ваш общий друг, который желает вам счастья, советую не страдать и не ждать чуда, а брать жизнь в свои руки. Самостоятельно. Антон откинулся на стуле, чувствуя тяжесть во всём теле. Всю жизнь Арс что-то скрывал. От друзей — угрозы и преследования ебанутых фанатов, которые пытались узнать про его личную жизнь, от фанатов — наличие семьи, от семьи — чувства к Антону. В начале отношений Антону казалось, что на нём цепочка вранья завершится, что он станет единственным, от кого Арс ничего не будет скрывать. Не стал. Антон сжал челюсти, глядя на почти нетронутое пиво. Он не мог отпустить Арса. Арс был его спасением, его правдой в этом дерьмовом мире лжи. Без него он больше не видел себя, как бы ужасно это не звучало. И опять Поз был прав: ждать чуда глупо. Глупо верить в то, что проблема решится сама собой, что исполдир передумает насчёт контракта, что они внезапно придумают, как вырваться из лап шоубиза без потерь, что Арс обнажит перед ним душу, что в России когда-нибудь наступит светлое будущее и они смогут просто жить. Без контрактов и тайн. — Я не могу его потерять, — тихо сказал Антон, — но как будто я на грани. — С чего ты это решил? Антон потёр лицо, ладони всё ещё были влажными. Признание рвалось наружу. Ему нужно было кому-то об этом рассказать, пусть при этом он и, возможно, навсегда потеряет уважение. — Вчера, когда я узнал про Алёну… Блять, Дим, я такой мудак. — Шаст, что случилось? — голос Поза напрягся. — Давай я скажу, а ты мне въебёшь. Хотя ты и так мне въебёшь. — Блять, Антон! — Это было почти насилие… Нет, это было насилие. Я не смог принять брак с Алёной и… Он до сих не разговаривает со мной, а утром… — Что. Ты. Сделал? — по слогам произнёс Поз и впился в него нечитаемым взглядом. — Я… я его изнасиловал. Блять, я его изнасиловал. Пришлось запрокинуть голову, чтобы не дать вытечь слезам. Не помогло. Они покатились по щекам солёным потоком, вместе с разъедающим чувством вины. Поз, казалось, не дышал. Он застыл с закрытыми глазами и крепко сжатой челюстью, обхватив с двух сторон столешницу. Антон был готов принять на себя его гнев, подставив лицо под мощный кулак, хотя и знал, что тот был самым неконфликтным из его окружения. Наконец, Поз открыл глаза и медленно выдохнул. — Не от меня ты должен получить по роже, Антон, хотя руки ох как чешутся. Я не буду говорить, насколько это отвратно и низко, ты и сам знаешь, — его голос дрожал от еле сдерживаемой ярости, глаза блестели, как у зверя, готового к прыжку. — Ты сделал это с человеком, который ради тебя оставил семью и теперь терпит эту ебанину. Он не заслужил. — Я знаю. — Он, блять, не заслужил! — прохрипел Поз, пытаясь не сорваться на крик, но ближайшие столики всё равно обернулись. Высохшие дорожки слёз жгли лицо. — Я должен всё исправить. Не знаю как, но должен. Поз подвинулся ближе и прошипел прямо в лицо: — Да, должен. Ты своё дерьмо из башки вылил на лучшего человека, которого я… мы все когда-либо знали. Я не представляю, захочет ли Арс после этого вообще быть с тобой, но теперь ты реально обязан взять на себя ответственность. Подписывай контракт так или связывайся с Алёной, вообще насрать. Этим ты ничего не исправишь, но хотя бы не заставишь его опуститься ещё больше, чтобы он сам просил о таком жену. Антон вскинул взгляд и тут же снова опустил. Поз говорил жёстко, без намёка на дружескую поддержку. — Она не согласится, — выдавил Антон. — Она точно не согласится… — Тогда не ной и подписывай контракт, блять, — отрезал Поз. — Ты ему должен. Должен за это… за всё. Не заставляй его страдать ещё больше. Антон сжал зажигалку в кармане, металл впился в ладонь. Поз был в ярости, и Антон где-то внутри чувствовал, что его злость была чем-то большим, чем злость на лучшего друга. Однако думать об этом не было сил — их сожрала вина. Поз откинулся на стуле, глотнул пива. — Если ты опять объебёшься, Антон, я не знаю, как м… как вы с этим будете жить. Антон спрятал лицо в ладонях и резко вдохнул. Теперь он готов на всё. — Я свяжусь с Алёной, — сказал он тихо, почти себе. — И подпишу контракт. Ебись оно всё… Спасибо.

***

Почти полночь. Квартира воняет усталостью и остатками кофе, который Антон варил утром и забыл вылить. Техничка нового шоу затянулась до позднего вечера. Дальше разбор полётов со Стасом, долгая возня в гримёрке, снова чем-то недовольный Серёга, успевший во время съёмок окучить сразу двух девчонок из зрительного зала. Несмотря на стрёмный характер, сейчас Серёга был единственным, с кем можно было нормально поговорить. Антон ему даже завидовал. Казалось, Серёгу вообще не волнует, что происходит вокруг. Живёт своей скромной жизнью с миллионными доходами, катается на Бали, снимается в своё удовольствие, строит дом, меняет женщин — никакой запары. Он не связан жёсткими контрактами — только рабочим и стандартным договором о неразглашении, который подписали в своё время все сотрудники Дыммашины — и далёк от политики. Серёжа Матвиенко с самого запуска Импровизации работал над имиджем падкого на красивых дам натурала, который никогда не заводит длительные отношения. Ему верили фанаты и коллеги, поэтому обсасывать его бурную личную жизнь было скучно — всё как на ладони. Это позволило ему появляться на мероприятиях в любой компании — хоть девочек, хоть мальчиков, — не вызывая подозрений. Антон с Арсом вернулись домой на разных такси, чтобы не привлекать лишнего внимания. Арс сразу заперся в ванной и до сих пор не вышел, хотя напряжение между ними за эти три дня заметно снизилось. На нижней полке журнального столика лежит коробочка, как будто из ювелирки — подарок Арсу на день рождения. Внутри ключи от нового Hongqi H9. Долго думать над подарком не пришлось — Антон заприметил этого люксового «китайца» ещё год назад, когда планировал купить авто себе. Что-то простое, китайское, без выебонов — ждать, пока в Россию вернутся ушедшие бренды, тупо. Когда увидел Hongqi, идея пришла мгновенно: деньги положить на вклад, заработать ещё и подарить авто Арсу. Сейчас этот жест казался ему слабой попыткой искупить вину, но подарок уже куплен. Антон сидел на диване в зале и нервно выстукивал ногой неровный ритм. Он знал, что его желанию не суждено было осуществиться, но прямо сейчас он мечтал зарыться лицом в шею Арса, вдохнуть его запах — микс геля для душа, шампуня, увлажняющего крема, кожи и чего-то родного, что Антон не может описать. Он до одури хотел целовать его губы, скулы, плечи, живот, опускаясь ниже и ниже, пока рот не заполнится таким красивым членом, а комната — хриплым дыханием. Нельзя. Он не подпустит. Сначала нужно говорить, пока не выговорятся оба. Антон потёр лицо ладонями. Прошло всего три дня, а он соскучился до изнеможения. Они почти не пересекались, и каждый раз, натыкаясь на взгляд любимых глаз, хотелось схватить Арса за руку, прижать к себе и никогда не отпускать. После разговора с Позом Антон весь день мотался по городу с тревожными мыслями. Вернулся домой за полночь, когда Арс уже спал, раскинувшись на кровати. Антон смотрел на своего идеального мужчину — тёмные волосы на подушке, усыпанная родинками бледная спина, покрывало еле прикрывает поясницу, дыхание ровное, — и не решился разбудить. Хотел лечь рядом, обнять, но вместо этого накинул покрывало повыше и ушёл в зал, просидев до утра за сериалом и выкурив почти целую пачку. Вода в ванной затихла. Сердце начало колотиться, будто он шестнадцатилетний пацан перед первым свиданием. На часах 23:58 — две минуты до дня рождения Арса. Антон выдыхает, сжимает кулаки и шепчет сам себе: «Соберись, сука». Дверь ванной хлопнула. — О, ты ещё не спишь? — растерялся на мгновение Арс, застыв в коридоре. Махровый халат накинут на голое тело, влажные волосы спадают на уши вьющимися прядями. На ногах домашние шлёпанцы, в руке полотенце. Уютный. Красивый. Холодный. — Арс, надо поговорить. — Очень хочется спать, давай с утра, — отмахнулся Арс и направился было в спальню, но Антон резко вскочил с дивана, преградив ему путь. — Сейчас. Пожалуйста, — добавил он после заминки. Арс нехотя сел на край дивана и откинул голову на спинку. — Если это на счёт контракта, я… — начал он. — Просто дай мне сказать, хорошо? Ответом был тяжёлый вздох. — Во-первых, с Днём рождения. Знаю, сейчас не лучшее время для поздравлений, но он уже наступил. Я не могу не поздравить. Арс на это сухо улыбнулся и буркнул благодарность. Он смотрел прямо перед собой в потолок, почти не моргая и не двигаясь. — Во-вторых… Пожалуйста, выслушай и не перебивай. Сначала я скажу всё, что хотел, а потом можешь… делать с этим что хочешь. Надеюсь, я останусь жив, — тихо хмыкнул Антон себе под нос. — Эти дни были ебанутыми для нас обоих, но буду говорить только за себя. Я много думал. Реально много, Арс, а не как обычно. О жизни, о наших с тобой отношениях, о работе… Обо всём, в общем. Что я понял? Понял, что меня как будто заставляли выбирать между карьерой и тобой. Ну типа… Подписываю контракт — значит выбираю карьеру, нет — теряю всё, но получаю свободу. Сначала я так и думал. Но это не выбор. Нельзя выбрать между гигантской клизмой и сэндвичем с дерьмом. Исповедь получалась сумбурной, но по-другому Антон не умел, хотя перед камерой он мог нести уверенно и связно любую херь. — Я решил не выбирать. Помнишь, нам прислали твой контракт на случай… на случай, если ты согласишься? Все знали, что ты не согласишься, но ведь не потому что ты боишься быть связанным с этим дерьмищем, да? А потому что не можешь втягивать в него кого-то ещё. Особенно жену, — Антона хотел сначала добавить «всё ещё не бывшую», но вовремя засунул своё эго подальше. — Даже если это будет кто-то на стороне, это мерзко. Я принимаю это, хоть и не согласен. Ира живёт весьма неплохо, и вроде как её всё устраивает. И я… не я, а Поз. Точнее, его юрист. Мы решили, что лучше будет спросить лично… Антон замолчал, переводя дыхание. Арс всё ещё смотрел в потолок, но его пальцы сжали край халата. Антон не дал себе времени передумать и продолжил: — В общем, я связался с Алёной. Юрист сказал, что да, дело мутное, а ситуация сама по себе ебаная, но ничего катастрофического. Оба варианта контракта составлены грамотно, из санкций только штрафы, а твой потенциальный контракт с Алёной даже не предполагает… В потоке признаний Антон не заметил, как ясные глаза прожигали его насквозь в полумраке зала. Арс полностью развернулся к нему, пальцы впились в диванную подушку. — Ты. Сделал. Что? — Пожалуйста, Арс, дослушай, — взмолился Антон, уже понимая, что никто его дальше слушать не собирается. — Ты позвонил моей жене по совету юриста Позова и попросил помочь человеку, который её предал? — Блять, это только звучит так ебано, на самом деле… — Помочь человеку, который её предал, и его любовнику дальше строить ахуенную карьеру? — Арс опять перебил и, кажется, не собирался останавливаться. — По совету какого-то хуя, которого ты не пробил по каналам и при этом заплатил за консультацию? Да ведь, Антош? Он был абсолютно прав. Тогда, в конце встречи, когда Поз подостыл, он дал контакт надёжного юриста, который поможет и с контрактом, и в случае чего с судебными тяжбами. Антон надеялся, что такого рода услуги никогда не понадобятся, но к юристу обратился на следующий же день. Отвалил немало денег за консультацию, но хотя бы появилась точка опоры. От лучшего друга, поэтому должна быть прочная. Потом он написал Алёне. Не дождавшись ответа, он ей позвонил. Антон знал её лично — Арс несколько раз брал её с собой на командные тусовки. Скромная приятная девушка, которая лишний раз предпочитала не раскрывать рот, вылила на Антона столько говна, сколько он не слышал за раз ни от одного человека в жизни. Он стойко выслушал оскорбления, ни сказав ни слова в ответ. Заслужил. После этого на душе воцарился штиль. Теперь он точно знал, что ему делать. — Арс, я… — О нет, не отвечай. Я тебя слишком хорошо знаю, — с каждым словом мурчащий баритон превращался в рычание. — Ты вывалил наши личные проблемы Позу, надеясь на что? Что он выдаст готовое решение, которое устроит всех, как в Историях? Или что он вытрет слюни у бедного Антоси и пойдет защищать твою честь? — Я рассказал ему про комнату отдыха, — выпалил Антон и прикрыл глаза. В зале повисла вязкая тишина, нарушаемая только еле слышным гулом холодильника. Послышалось шуршание, и когда он открыл глаза, Арс уже стоял. Он больше не смотрел в сторону Антона. Его ресницы трепыхали так часто, словно он пытался смахнуть выступившие на глазах слёзы. Если тонуть, то только в этих влажных синих омутах. Антон вскочил следом и обхватил Арса поперёк талии, прижав спиной к своему торсу и отобрав возможность двигаться. — Пусти меня, — прошептал Арс. — Нет. Я тебя никогда не отпущу, — сказал Антон прямо в ухо, отчего Арс дёрнул головой в другую сторону. — Больше никогда, слышишь? Я никогда не сделаю тебе больно. Я никогда не позволю кому-то диктовать тебе условия. Я никогда не попрошу тебя и твоих близких о том, что противоречит твоим принципам и здравому смыслу в целом. Арс вяло пытался освободиться, но хватка Антона была слишком крепкая. Дышал он рвано, словно тело сотрясали рыдания, и Антон больше всего на свете хотел забрать его боль себе. Тем не менее он сказал: — Я подписал контракт. — Нет… — Да, Арс, вот такой самостоятельный ублюдочный мужик у тебя. Не обсудил, не согласовал, а взял и принял решение. Потому что я знаю, мы это переживём. Всё рано или поздно заканчивается, и это тоже закончится. Арс опять дёрнулся, но как-то неохотно. — И то, что произошло в понедельник… Я никогда себе этого не прощу, пока ты не простишь меня. А вымаливать прощение я буду каждый ёбаный день. Каждый час, каждую секунду, пока ты рядом. Я возьму эмоции под контроль, я возьму нашу жизнь под контроль, чтобы больше ни один ублюдок не пытался её разрушить. В том числе и я сам. Я сейчас тебя отпущу и скажу ещё кое-что… Он осторожно ослабил хватку, но только для того, чтобы развернуть Арса к себе лицом. На щеках блестели мокрые дорожки, взгляд любимых глаз был нечитаем. Руки безвольно повисли вдоль туловища. — В контракте есть пункт, что в случае разрыва с тобой его можно будет расторгнуть через два месяца. Мы были бы оба свободны и продолжили бы жить каждый свою жизнь. Я говорю тебе это, чтобы быть честным, чтобы… ты мог сам решить. Но знаешь, — Антон притянул к себе уже не сопротивляющегося Арса, — можешь меня жечь, можешь меня бить, я всё равно тебя буду любить. Всегда. Даже если так случится, что безответно. Сердца громко стучали в унисон. Одно — от безумного страха потери, другое — от близости того, кого оно жаждало любить всю свою жизнь. Арс Антона простил — за контракт, за насилие, за то, что выложил Позу нюансы их личной жизни, за звонок Алёне. Вопреки страху партнёра, Арс сказал, что никогда не воспользуется пунктом контракта, который сулил освобождение обоим, а наоборот — поможет преодолеть все сложности. Они обязательно освободятся, нужно только немного потерпеть. В этот вечер они договорились не иметь больше друг от друга тайн и не причинять друг другу страдания. Ни физические, ни моральные. Пообещали, соприкасаясь разгорячёнными телами, держась за руки и глядя друг другу в глаза, и Антону очень хотелось снова начать верить любимому мужчине. После Антон встал на одно колено и вручил коробочку с ключами от нового автомобиля. Арс назвал его полным идиотом, но долгожданная улыбка наконец-то озарила полумрак комнаты. На следующий день после офисного собрания креативной группы Антон предложил заказать еды, вина и завалиться смотреть кино — скромно, но хотя бы отдалённо напоминает праздничный банкет в честь Дня рождения лучшего в мире мужчины. Арс был не против. В этот спокойный семейный вечер произошло то, что навсегда изменило жизни Антона Шастуна и Арсения Попова и ещё многих людей. Антон сидел на кровати перед ноутбуком Арса. Ноутбук был подключён к телевизору – на большом экране кино смотреть гораздо приятнее. Решили посмотреть “Начало” Нолана, и заставка уже транслировалась на телевизор. Антон ждал, пока Арс закончит дела в ванной и принесёт бокалы. Никаких намёков на праздник, только заказанная еда на прикроватном столике и бутылка того самого «Домен Лефлев» с грушей и миндалём, которое они пили перед своим первым разом. На ноутбуке высветилось оповещение в Телеграме от Серёги, и Антон по привычке открыл сообщение — забыл, что ноутбук Арсов. Сергей Матвиенко 21:48 Ты должен это посмотреть. Прислал сразу как увидел. Только не паникуй, все решаемо К сообщению прикреплено видео, на превью простой чёрный экран. Антон подавил порыв сразу же открыть его — вдруг это что-то настолько личное, чего ему видеть не следует? Стоило закрыть переписку и сделать сообщение непрочитанным, однако внутри уже зародилось какое-то странное, липкое чувство тревоги. Антон хотел так и поступить, но следующее сообщение заставило его мгновенно кликнуть на видео. Сергей Матвиенко 21:50 Посмотрел? Ответь, как сможешь. Ребята уже решают что делать, зайди в чат Из колонок телевизора раздалось едва слышное шипение, которое возникает при включении любого кино. Спустя пару секунд Антон услышал беспокойный голос Арса. Экран был всё таким же чёрным. — Пожалуйста, у меня всего два свободных дня в этом месяце, я должен с ней увидеться! Ему с надрывом ответил женский голос: — Я тебе уже сказала, мы уезжаем к маме. Что ты от меня хочешь? — Хочу увидеть дочь, — отчеканил голос Арса. — А она тебя хочет видеть, ты спрашивал? Ах да, ты же у нас занятой человек, нет времени даже ответить на звонок! — Алён, можешь дать трубку Кьяре? — голос прозвучал тихо и хрипло. — Занята она. У неё есть своя жизнь, в которой отец не особо нужен. — Ты мне вечно будешь напоминать о том вечере? И какого… чёрта ты решаешь за неё? У неё есть свои желания! — Её единственным желанием было, чтобы ты не бросал семью ради мужика! — Алёна, бл… На этом видео резко обрывалось. Антон отмер. Он только заметил, как Арс стоит в дверном проёме с двумя пустыми бокалами и до сих пор неотрывно смотрит на законченное видео, чернеющее на гигантском телевизионном экране.