Договор

— Я поссать схожу? — спрашивает Михей, оглядываясь так, словно он в первый раз у Левы в квартире. Не первый и не последний. Правда сейчас приходит к нему не деньги выбивать, а наоборот совсем. — Иди, конечно. Для гостей ничего не жалко. — Тебе и не жалко? Лев оставляет это без комментариев, кивнув в сторону туалета. Он сам катится в комнату, чтобы спрятать деньги. Потом, конечно, когда соберется сумма побольше, он спрячет все в другом месте, но сейчас достаточно и этого. — А твоя где? Михей появляется в дверях неожиданно быстро. Лева думает, что он руки даже не мыл. Хотя, может, у них это и не принято. В школе вообще говорили, что цыгане не моются. Какие-то из многочисленных михеевских братьев за это отпиздили его одноклассника. Но говорить так все равно продолжали. — Она к подружке пошла. Сериалы свои смотреть. Скучно со мной стало, я весь в делах. — Так ты один? — Как горный орел, — улыбается Лева. — Помощь, может, нужна? Достать че? Лева сначала не понимает, а потом понимает. Некоторые вещи ему правда достать трудно. И не только достать. Даже помыться целая эпопея, но об этом он, конечно, никому рассказывать не собирается. Михей все так же стоит в дверях и ждет ответа. Можно его прогнать, а можно правда использовать бесплатную помощь. Все-таки брат Руси не вечен. Рано или поздно он сдохнет, как и все бандосы, и Михей перестанет ошиваться рядом. Пока дают — нужно брать, решает Лев. — А знаешь, не помешает, — он улыбается, склонив голову. — С антресолей достать несколько блоков. Я их купил оптом, а последнюю пачку уже закончил. Щас, сам понимаешь, не до скалолазания. — Сигами, что ли, хотел барыжить? Так себе рынок, занятой. — Нет, мне для личного пользования. Остальное тоже достань, хорошо? Вдруг что полезное. Он, конечно, без особого труда добирается до антресолей и выкидывает на пол блоки параллельно с хламом. Левина старая одежда, открытки от родни. Техника, которую выкинуть жалко, а продать невозможно. — Ого, какие картинки, — Михей слетает со стула и трясет перед его лицом раскрытым порножурналом. — От бабки прячешь? — Нет. Остатки от партии, которую в школах продавали. Но маржа маленькая вышла. — Что вышло? — Не для твоего ума термины, дорогой, — Лева отворачивается к компьютеру. — Хочешь, забирай. Будешь в таборе за деньги показывать. Устанавливай по минутам тарифы, мой совет, полчаса никто не дрочит. — Что-то слишком добрый ты сегодня, — Михей смеется, сворачивая журнал в трубочку. Но не уходит. — Ну что такое? — спрашивает Лева, чувствуя на себе чужой взгляд. — Я надеюсь, ты не тут свои дела делать собрался? — Слушай, — Михей подходит ближе и опирается о стол, так что Лева боковым зрением видит ремень на его старых джинсах и цветастую рубашку. — А ты щас вообще можешь? Или у тебя все не двигается? — А ты проверить хочешь? Все у него работало, только вот Лев предпочел бы нестоячий хуй и ходячие ноги. Толку от ног было больше. Он не гордится собой за то, что рефлекторно дергается и пытается закрыться от удара. Он отскочил бы, если бы ноги его держали. Правда удара никакого не было. Михей только замахнулся и остановился сразу же. То ли вспомнил про Петра, то ли просто решил, что бить инвалида — ну совсем неправильно. Но это было неважно. Лев успел испугаться, а Михей это увидеть. С другой стороны, Михей его и в более позорном состоянии видел. Так что Льву почти не стыдно. Глупо стыдиться человека, который тебе пощечины на коленях отвешивал. — Шутки у тебя тупые, Эйнштейн, — говорит Михей, прервав неловкую паузу. — За такие ноги ломают, но тебе-то что уже. — А ты мне голову своими вопросами тупыми не делай, и шутить не буду. Лев поправляет очки и возвращается к компьютеру. Он мажет по клавишам без особой цели, просто показать, что занят, Михей все равно не понимает, как это работает. — Дорого вышло? — Бесплатно. Благотворительность от союза кочевых народов. Возможно Леве не следует рассказывать ему, на что он цыганские деньги тратит, жадность может пересилить разумные доводы, но, кажется, Михей спокойно реагирует. Хотя по нему понять сложно. Вроде смеется, а через секунду может тебе нож к горлу приставить. Нож Михей носит в кармане справа, и сейчас он тоже при нем, Лев заметил. — И что, полезная штука? — Слушай, — Леве хочется закончить затянувшееся непонятно что. — Тебя из табора, что ли, выгнали? Переночевать негде? Так я койки не сдаю. Михей сверлит его своими черными глазами некоторое время, словно оценивает ситуацию, а потом обходит коляску и садится на скрипящую кровать. — Я поговорить хотел. — Это я понял. Не о компьютере же. Говори, я весь во внимании. Михей трет лицо руками. Разговор, наверное, его правда изводит. — Что, хочешь платежи меньше сделать? Дату перенести? — Нет. Да подожди ты. Дай с мыслями собраться. — Я никуда не спешу. — Короче, — Михей отрывает руки от лица. — Я извиниться хотел. За все это. Я же не собирался тебе ноги ломать, так, попугать просто. Деньги забрать. Я же не знал. — Ты мне и не ломал ничего. Только заклеймил немного. Михей сразу смотрит ему в живот, словно через одежду можно увидеть шрам. Льву инстинктивно хочется прикрыться. — Я не знал, что ты спрыгнешь. Никто не прыгал от меня. — Все бывает в первый раз. Лев не знает, что еще сказать. Чтобы простить, надо злиться. А он больше на себя злился. На свою неосмотрительность, свою панику. Самонадеянность, опять же. — Я думал, ты помер, когда тебя увидел. Ты как зомби из фильмов был, весь в крови и поломанный Мне теперь это лицо снится по ночам. Спать не могу. Леве неприятно это вспоминать. Он сам думал, что все. Думал, что цыгане догонят и добьют. Глупо это было. Они сразу же убежали, а он остался давиться кровью. — Молчать собираешься? Лев подвигает коляску ближе, стараясь не наехать ненароком. Он еще не чувствует ее как свое тело. Но в больнице сказали, что это пройдет. Скоро будет как его продолжение. Скоро он привыкнет. — Ну что мне тебе сказать? Пообещать во сне не являться? Так это от меня не зависит. — Не простишь? — очень тихо спрашивает Михей. — Я понимаю, я бы сам не простил такое до конца жизни. А ты еще разговариваешь. Ладно… Он встает слишком резко, но Лев успевает перехватить за руку и не дать уйти. Конечно, Михей может вывернуться легче легкого и Льву сломать запястье в подарок, но сейчас он не двигается и послушно стоит, склонив голову. Ждет от него ответа. — Ты из головы все это выбрось, хорошо? — Лев ждет, пока ему кивают. — Что случилось, то случилось, смысл теперь об этом разговаривать. Договор у нас есть, меня все устраивает. Приди к своим, выпей, расслабься. Девочку возьми. Визитку дать? — Сам справлюсь. Михей осторожно убирает свою руку и кладет Леве на плечо. Буквально на полсекунды сжимает, прежде чем сказать: — Меня в городе не будет несколько дней. Если вдруг надо что, к брату обращайся. Ну, ты знаешь, как на нас выйти. — Куда уезжаешь? — По делам, — он явно не собирается посвящать его во что-то большее. — Я сказать поэтому хотел, если вдруг не вернусь. — А есть такие варианты? Михей вдруг улыбается. — Всегда есть. Но ты не волнуйся. Долг на брата перейдет. А потом на двоюродного. В таборе разберутся. *** Михея не видно почти две недели. Лев даже удивлен тому, как сильно ощущается отсутствие. За эти дни он несколько раз был снаружи, и ему ни разу не попадался знакомый силуэт. Раньше такого не было. Михей и его братья, а, может, и не братья, Лев полностью не разобрался, всегда были где-то рядом, мельтешили на фоне. А сейчас след простыл. Звонок раздается неожиданно, бабушка уже спит, а Лев давно перелез на кровать и читал свои записи. Приходится напрячься, чтобы добраться до трубки, но звонить она не перестает. А значит, это что-то важное, а важное Лев игнорировать не любил. — Алло? — Это я. — А поподробнее? — спрашивает Лев, хоть и прекрасно узнает голос. — Я вернулся. Могу деньги занести. — Хорошо. Он правда чувствует облегчение. Не из-за денег даже. Просто ему было удобно взаимодействовать с уже более-менее понятным Михеем, чем привыкать к кому-то новому. — Когда? Я из таксофона звоню на соседней улице. — Ну тогда жду, — Лев смотрит в сторону бабушкиной комнаты. — Только не стучи, я дверь открою. На кухне сам буду. — Да не надо. Щас по квартирам ходят, ручки проверяют, а потом технику выносят. Еще зайдут, че ты сделаешь, переедешь их? В целом, Михей, конечно, прав. Второй раз привлекать незваных гостей Льву не хотелось. И так на всю жизнь запомнил первых. — А ты прям хорошо осведомлен. — Я через 10 минут приду, тогда и открывай. — Хорошо. До встречи. *** В итоге он открывает дверь через пятнадцать минут. Некоторые вещи Лев теперь делает дольше, а время рассчитывает как раньше. Но Михей послушно его ждет. — Ой, а шо случилось? Вам что, воду всем отключили за неуплату? Есть стойкое ощущение, что в этой одежде Михей ходил несколько дней. Кажется, он в ней от Льва и ушел. Даже руки были у чем-то вымазаны. Лев сразу заметил. Он в последнее время больше внимания на руки обращал, чем на лица. — Нечего отключать, — отвечает Михей, доставая из-за пазухи пачку. — Я там не был. Сразу к тебе пошел. — Спасибо. Ценю, конечно, такую оперативность. А почему так спешил? — Ну, чтоб сразу не потратить. Так удобнее, карман не жгут, мозг не искушают. — Это ты правильно, — улыбается Лева, забирая деньги. Спрячет он их потом, а с Михеем нужно поговорить. — Выпить хочешь? Вот такой бальзамчик купил недавно, заваляешься. — А в честь чего это? — Я партнера угостить не могу? — он разворачивается в сторону кухни. — Пойдем. Теперь у меня разговор есть. — Мы, типа, партнеры теперь? — А ты против? — Лев заезжает на кухню и показывает на верхнюю полку. — Там бальзам возьми. Стаканы рядом с раковиной стоят. Михей наливает им совсем не на донышке, как любили Лева с бабушкой. Сразу до краев, не жалея. Они чокаются, и Михей выпивает все залпом. Он решает оставить это без комментариев. Им разговор предстоит, и серьезный. — Нормально хоть все закончилось с твоим делом? — Ты меня видишь щас? — Ну да. Как руки свои. — Значит, нормально. — Ну вот и замечательно, — Лев улыбается своей самой теплой улыбкой, почти искренней. — Ты ведь не собираешься мне всю жизнь деньги носить. Шрам на лице Михея еле заметно дергается. Думает, наверное, что Лева его проверяет. — Я тебя без подвоха спрашиваю, расслабься, — Лева опирается локтями на стол, чтобы быть ближе. — Мы же оба понимаем, что скоро моя халява закончится. — В каком смысле? — Люди не вечны. Главы группировок тем более. Особенно молодые. Михей подрывается со стола. Так быстро, что Лев не успевает отреагировать, пока он к нему подлетает. — Ты че, блять, — он наклоняется к Леве и шепчет. Тихо, но зло. — Против своего благодетеля решил пойти? И меня утащить? Или меня щас проверяешь? — Успокойся. Никто против него не идет. Просто хочу поговорить о будущем. — Каком будущем? Я чет нихрена не понимаю, что ты щас мне всучить собрался. Льву не нравится, что над ним нависают. Напоминает не самые приятные вещи. Но сейчас нужно это побороть и договориться. — Я хочу в люди выбиться. Если все пойдет, как я задумал, то через три месяца, максимум четыре, мне твои деньги не понадобятся. — Они не мои. — Ваши деньги не понадобятся. — Так ты что, обещаешь долг простить? — Михей смотрит неверяще. — Не слишком мне жирно будет? Когда это ж… Евреи долги прощали? — Ты меня дослушай сначала, — Лев решается и берет его за плечо. Говорят, в некоторых ситуациях нужен не только зрительный, но и физический контакт. — Деньги мне не понадобятся. А вот хорошие друзья очень даже. Подвезти. Поговорить с кем-то непонятливым. Перевозку организовать. Я бандосов в бизнес пускать не собираюсь. Мне оно как-то не по душе. — А я тебе по душе, хочешь сказать? Вопрос слишком сложный, чтобы Лев на него ответил. По крайней мере, в двух словах, чтобы Михею было понятно. — Мы плохо начали с тобой, но, кажется, сейчас друг друга понимаем. Будешь со мной работать, через три месяца долг сниму. И с вашими делами тоже помочь смогу по своей линии. Я со властью хочу работать, понимаешь? По-серьезному, а не эти детские игры. Мы друг другу будем очень полезны. Он убирает руку с плеча и протягивает Михею для рукопожатия. Лев очень доволен, что Михей почти не раздумывает, прежде чем пожать ее в ответ. — Ну вот и чудненько, — теперь Лев улыбается искренне. — Хочешь моей ванной воспользоваться? Закрепим, так сказать, союз услугой.