Chivalry keeps dying

Дотти Андервуд — чертовски хороший воин. Она по праву считается лучшим рыцарем во всём королевстве. Её отец начал тренировать её сразу, как только понял: она умеет держать меч. В сознании её отца не существовало гендерных границ. Он был генералом, и если ребёнок умеет держать меч — значит, его нужно учить драться. Так что, когда он понял, что его дочь способна обращаться с оружием, он начал тренировать её так же, как тренировал бы сына. Оружие есть оружие. А то, что она была женщиной, стало лишь небольшим препятствием, через которое он с лёгкостью переступил. Отец хотел создать идеальное оружие — и Дотти была готова им стать. И она стала. Она позаботилась о том, чтобы стать самым смертоносным оружием на свете. Хотя он и удивился, когда именно она — его дочь — оказалась тем самым оружием, которое он выковал, в итоге Дотти вонзила клинок ему прямо в грудь. Он это заслужил. Чёртов предатель. После этого боя она стала генералом, заняв его место. Она снова и снова доказывала королевству свою верность каждой победой, которую приносила домой. Но кое-кто так и не смог её понять. Именно поэтому сейчас она стоит посреди тренировочной площадки, на импровизированной арене, готовясь к «дружеской» дуэли с одним из старых рыцарей, который поставил под сомнение её звание. — Похоже, ты просто не можешь спокойно жить, — поддел Баки, её правая рука и лучший друг. — Это не моя вина, что они не могут смириться с тем, что женщина лучше их владеет мечом. — Она закатила глаза. — Кроме того, всё закончится через минуту. — Чую высокомерие, генерал. Что стало с рыцарством? — Баки ухмыльнулся, потрепав её по плечу. — Говорят, рыцарство мертво. К тому же… Дотти вдруг замолчала, увидела самое прекрасное творение, когда-либо попадавшееся ей на глаза. Вдали стояла принцесса, беседуя со своей фрейлиной, и смотрела на арену задумчивым взглядом. От её красоты у Дотти перехватило дыхание. С каждой встречей принцесса казалась ей всё прекраснее. Ноги сами понесли Дотти вперёд — так привыкло делать её тело, когда принцесса была рядом. Оказавшись перед принцессой, она поклонилась. — Ваше Величество, — произнесла она, глядя ей прямо в глаза. — Рада видеть вас здесь. Пришли на представление? Принцесса закатила глаза. — Я же просила называть меня Пегги. — Ах, но вы же наша любимая принцесса. Я не могу относиться к вам неуважительно, в конце концов, я же рыцарь. — Она ухмыльнулась, а затем продолжила. — Вернее, генерал. Рыцарство и всё такое, не так ли? Пегги приподняла бровь. — Вижу, высокомерие всё ещё с вами, мисс Андервуд. — Я просто говорю правду, принцесса. — Краем глаза Дотти заметила, что арена готова. Баки кивнул ей — пора. — Позвольте мне сказать ещё одну правду. — Какую же? — Я знаю, что уйду с этой арены победительницей. — Усмехнувшись, Дотти наклонилась ближе и прошептала: — И эта победа будет для вас. Пегги чуть отступила, изучающе посмотрела на неё и усмехнулась: — Ты победишь для меня, да? — Да, миледи. Это будет доказательством моей любви. Той, которую вы упорно игнорируете. — Она поклонилась, всё ещё ухмыляясь. — Как бы ни было тяжело расставаться с вами, мне пора. — Она сделала пару шагов. — Но ведь это и был ваш план, мисс Андервуд. Эта фраза остановила её. Дотти обернулась, вопросительно глядя на принцессу. — Прошу прощения? — Вы — лучший рыцарь, генерал. — Она ласково улыбнулась ей, но в её глазах играло озорство, которое генерал не могла не заметить. Красивая. — Это знают все. Победа для вас — вопрос времени. Так что говорить, что вы сражаетесь ради меня, — просто удобная отговорка. — Простите, Ваше Величество, но я совершенно не понимаю, о чём вы. Пегги рассмеялась, и Дотти сочла это за маленькую победу. — Вы выбрали самый лёгкий путь, генерал. — Пегги сделала шаг ближе, не отводя взгляда. — Хотите доказать свою любовь ко мне? Дотти прикусила губу. Под её взглядом она едва слышно прошептала: — Да. — Тогда… Проиграй ради меня. — Что? — Эта просьба выбила её из колеи. Проиграть? Этому старику? Ни за что. Дотти не проигрывает. Она стоит здесь как генерал. Она завоевала свою репутацию кровью и потом, но достаточно одного поражения, чтобы честь, которую она завоевала, рухнула. Она не может проиграть. — Язык проглотили, генерал? Ничего. Выбор за вами. — Принцесса ухмыльнулась, затем развернулась и направилась к арене, однако через пару шагов остановилась. — Но если вы не сделаете этого, я не удивлюсь, правда. Вы, рыцари, славитесь своей болтливостью. С этими словами Пегги удалилась. Генерал осталась одна, обдумывая её предложение.

***

Дотти Андервуд не проигрывает. Это знали все. Она — величайший боец, лучший рыцарь королевства. И вот она стоит на арене, перед ней соперник, а всё, о чем она может думать, — эта проклятая ухмылка. Она всегда любила Пегги. С того самого момента, когда та поверила ей. Поверила, что её отец — герой и генерал, известный в те времена как верный приверженец королевской семьи, — предатель, замышляющий переворот. Пегги всегда верила ей. Пегги всегда верила в неё. Кроме тех случаев, когда речь шла о её любви. Пегги всегда будет верить всему, что скажет Дотти, кроме единственной истины, в которую Дотти хочет, чтобы та поверила. В то, что она её любит. И это ранит сильнее всего. Но Дотти упряма. Она никогда не сдаётся, и это одна из черт, доставшихся ей от отца. Она ненавидит это (ложь, конечно, ложь). Поэтому она позволила нанести себе первый удар. Она слышит, как её товарищи в замешательстве кричат, когда она пропускает очередной удар старого умника, но не обращает на них внимания: единственное, что было важно в этот момент, — доказать принцессе, что она её любит. До потери сознания. Она посмотрела в сторону Пегги, когда мужчина очередным ударом повалил её на пол арены. Та хмуро смотрела на Дотти, недоумевая, почему генерал позволяет обычному старому рыцарю наносить ей удары, пока не вспомнила, как дразнила её ранее. Она не ожидала, что Дотти выполнит её просьбу. Она должна была, но, увы, теперь уже слишком поздно. Она осознала, что грозный генерал готова потерять свою гордость, чтобы доказать ей свою любовь. И через мгновение она улыбнулась. Искренне. Эта улыбка смогла убедить Дотти в том, что она сделала правильный выбор. Затем принцесса что-то прошептала своей фрейлине. Та подошла ближе к арене. — Генерал! — крикнула фрейлина, привлекая взгляды всех присутствующих. — Просьба принцессы выполнена, теперь она приказывает вам победить ради неё! Через несколько секунд меч из руки противника был выбит. Дотти отбросила своё оружие в сторону, продемонстрировав рыцарское благородство, и бросилась на мужчину, нанеся прямой удар в голову, вырубив его. Всего одним ударом. Рыцари торжественно скандировали её имя, но она не обращала на них внимания, поскольку бежала к единственной, которая сейчас имела значение. Может быть, единственной, которая имела значение вообще. Её Пегги. Милая, милая Пегги. Её принцесса. Её королева. Её корона. Алтарь, перед которым она с радостью преклонит колено. Очаг надежды в её забытой богом комнате. Океан, который принял её в свои объятия, когда она подошла близко. Человек, ради которого она убила своего отца. Её яд. Её спасение. Всё сразу. Её Пегги. Она улыбалась Дотти, когда они, наконец, встретились лицом к лицу. — Ты проиграла. — Ну, формально я победила, так что… — Хм. Возможно. — Но я доказала свою любовь к тебе… Верно? — Да, Дотти. Да. Принцесса поцеловала её в щеку чуть дольше, чем это было необходимо, но не для Дотти. Она с радостью умрёт, если этот поцелуй станет последним в её жизни. Именно поэтому она не смогла удержаться от короткого стона, когда Пегги отстранилась и, наклонившись, прошептала ей: — Ты победила. Однако это было далеко от истины. Дотти проиграла. Только взглянув на девушку, стоящую перед ней, она окончательно проиграла. Уже очень давно. И пусть Дотти ненавидела проигрывать, но проиграть Пегги было само по себе благословением. Именно так. Приказывай мне, я сдаюсь. Ещё до того, как я поняла, что значит «сдаюсь». Я твоя. Всегда была твоей, задолго до того, как мы появились на свет. Я уверена, что создана для того, чтобы сопровождать тебя в каждой жизни. Я существую, чтобы любить тебя, вот и всё. — Да, — прошептала Дотти и поцеловала Пегги прямо в губы. Поцеловала. Ради неё. Всегда — ради неё.