Мы просто будем жить

      Грохот выстрелов звенел в ушах Лонгтэйла всё время, пока они с Амелией колесили по отдалённому району Зверополиса. Лишь только найдя временное укрытие у давнего приятеля, который подлатал раны Лонгтэйла, они смогли немного перевести дух. Тогда он, изнемогая от боли, волок её за собой, утаскивал прочь от безжалостных мстителей. Теперь же — от дымящихся руин их прошлой жизни.       Лонгтэйл лежал рядом с Амелией на кровати, пытался задремать, но боль не давала — ныло перевязанное плечо и лапа, где теперь не хватало пальца. Лапа Амелии чуть подрагивала в его здоровой лапе.       — Наш прежний мир разорван в клочья, — хрипло выдохнул он, прислушиваясь к звукам из захламлённой гостиной, где спал Хэнк. — С ног на голову…       Мир рухнул для обоих, но получится ли восстановить его по кирпичикам? Получится ли у Лонгтэйла построить счастье на осколках растоптанных судеб? За ним всё это время охотились полиция и жестокий и влиятельный Борис Козлов, чей сын был убит Лонгтэйлом. Они чудом смогли спастись от его братьев-головорезов… ценой жизни лучшего друга Лонгтэйла. Всё занимало мгновения, но тогда казалось, что они растягивались на часы. Митч своим огромным телом загораживает дверь машины, Лонгтэйл пригибается, закрывая собой Амелию… Как может, отстреливается сам. Выстрелы, звон бьющегося стекла, крики боли, переходящие в хрипение. Давний и лучший друг, прошитый несколькими пулями, падает, смотрит в разбитое и забрызганное кровью дверное стекло. И хрипит:       — Бегите…       Амелия тоже не спала. Лонгтэйл повернул голову и увидел, что она смотрит в потолок, в одну точку. Поморщившись от боли, он дотронулся до её плеча. Дрожь до сих пор не покидала тело тигрицы.       — Взгляни на меня, Эм, — прошептал он, заглядывая в её глаза, где блестели слёзы и до сих пор метался страх. И боль. Как отражение жестокой реальности, захватившей их. Амелия медленно повернулась.       — Митч спас нас, — выдохнула она, и в голосе её сквозила такая мука, что сердце Лонгтэйла сжалось от боли. — Мы его бросили там…       — Я знаю, — ответил он тихо. — Но нас бы убили. И тебя.       Амелия тихо выдохнула и уткнулась носом в плечо возлюбленного. Никто не знал, что ждёт их теперь. Только Лонгтэйл знал — он больше не позволит такому случиться. Не позволит им сломаться и покориться судьбе.       — Мы выберемся, — пообещал он, хотя сам не знал, как это возможно. — Выберемся из этой задницы…       Он придвинулся ближе к Амелии. Вновь боль вызвала стон, однако она не помешала Лонгтэйлу поцеловать любимую. Поцелуй был отчаянным, голодным, полным боли и надежды. Но нежным и тёплым. В этом поцелуе, казалось, была вся их жизнь — грязная, сломанная, но по-своему яркая. И всё ещё неутомимая. Будто Лонгтэйл напоминал Амелии об их бешеной страсти и близости, о жарких свиданиях.       — Никто нас не тронет, — прошептал Лонгтэйл, гладя живот Амелии. — Мы исчезнем отсюда и заживём так, как хотим. Просто поверь — мы сможем, киса.       Безмолвно протерев глаза, Амелия медленно ответила на поцелуй своего «полосатика». Однако Лонгтэйл уловил слабую улыбку, когда Амелия услышала своё постоянное прозвище. Когда они оторвались друг от друга, в её глазах появилась искра — маленькая, слабая, но всё же искра надежды. Она взяла его лапу в свою, сжала крепко.       — Что нам делать, Сириус? — спросила она.       Лонгтэйл посмотрел на неё сквозь полумрак спальни — на эту красивую и крепкую тигрицу, которая была сильнее, чем он мог представить, пусть надломлена страданиями. Он прикоснулся лапой к её тёплому лбу.       — Бороться, — тихо, но решительно сказал он. — Не оглядываться назад и стремиться к жизни. Свалим навсегда из этого Зверополиса. Я сделаю всё, чтобы мы были счастливы. Чтобы ты была счастлива.