Зов сердца в тени власти

      — Здравствуй, Константин! — кинулся чуть ли с объятиями мой papá на гостя — как доехал? Как там дела у дяди?       Возникло ощущение, что он знает о Константине Игоревиче больше, чем о себе. Позже это утвердилось. — Здравствуйте, Константин Павлович. Да в целом ничего нового, все так, как я описывал в письме…       Письме? Неужели они переписываются? Если да, то о чем? Константин Игоревич никогда не рассказывал, чтобы он был хоть как-то связан с торговлей или другой специальностью, которой занимался отец. Нужно будет спросить у него об этом подробнее. -… Доехал хорошо. Смотрю, погода тут не такая жизнерадостная — непринужденно продолжал он.       Мы направились в столовую. Подали горячее, и первое время в комнате повисла приятная тишина, нарушаемая лишь постукиванием ложек о тарелки. Покончив с супом (а был он великолепный), отец снова продолжил живо разговаривать с гостем, в то время как тот покорно отвечал ему. Я поглядывала на Константина Игоревича, пытаясь понять, что у него на душе. Интересно ли ему общаться с papá? Хочет ли поговорить со мной? Кто его, в конце концов пригласил: приехал он сам или отец навязал ему это приглашение?       Мысли роились в голове, пока в один момент их не прервало обращение ко мне: — Елизавета, а как поживаете вы? — вынырнув из состояния сна сказал гость — Все замечательно, как обычно. Одно удручает — погода. Знаете, многие писатели и поэты восхваляют ее, мне она не нравится. А как дела у вас? — Я очень рад за вас. Погода может и скверная, но меня она нисколько не смущает. Как проходили ваши дни? Я слышал, Пушкин написал новое произведение, уже успели его прочитать? - Да? - с удивлением и неподдельным любопытством спросила я - нет, не слышала и уж точно не читала. А вы? Понравилось? - Да, глянул мельком, и скажу честно, что на мой взгляд это ниже его уровня. Знаете, порой кажется, что для того, чтобы понять это произведение, нужно выпить - усмехнулся он и продолжил чуть приглушенным голосом. Он был так приятен, что по спине побежали мурашки. Стало интересно, а мое имя, произнесенное таким голосом, будет также приятно? - хотя я слышал где-то, что некоторые произведения он действительно пишет будучи пьяным. А некоторые и вовсе выдумывают, что у него есть такая традиция: опохмелиться перед написанием, и тогда выйдет шедевр русской литературы.       Я не выдержала и по-детски хихикнула, однако на удивление гость не только не осудил меня, но и подхватил мой смех. Представишь, и сразу понимаешь, что это глупость: чтобы великий поэт пил, как какой-нибудь ямщик? - И вправду глупо. - ответила я спустя какое-то время - хотя я слышала, что от шампанского он не отказывается, да и от женщин тоже - тонко заметила я. - Да... - протянул Константин Игоревич - даже любопытно становится, он помнит каждую? - Не знаю, но давайте закроем эту тему - резко подытожила я. Во мне заговорила совесть о таком невежестве по отношению к любимому литературному гению - Все же это очень низко: обсуждать такие вещи о великом человеке. Еще бы начали гадать, у кого родятся дети от императора. - Действительно - согласился он, и мы поднялись изо стола. - Давайте перейдем в гостиную - предложил отец и мы последовали за ним.       Я присела в кресло напротив Константина Игоревича и papá, расположившихся на софе. Мы продолжили разговор, но уже втроем и особо не задевая различных непристойных тем. Все же обсуждать такое с отцом было гранью неприличия.       Наконец Константин Игоревич поднялся и сказал: - Что-то я слишком долго засиделся у вас, хотя мне очень понравилась ваша компания - с этими словами он подошел ко мне и поцеловал тыльную сторону руки - буду с нетерпением ждать следующей встречи с вами - Взаимно. Приезжайте, как будет возможность - произнесла дежурную фразу я.       Мы с отцом проводили гостя, и, когда услышали уже вдалеке топот копыт его коня, вернулись в дом. Я поднялась к себе. Беседа вышла хорошей, но утомительной. Подходя к двери, я встретила няню. - Ma fille [девочка моя], тебе там письмо пришло. Я его оставила у тебя на столе...       Не успела она договорить, как я пулей вскочила в комнату и хлопнула дверью. Он мне ответил! Неужели он действительно хочет общаться со мной? Я всячески пыталась подготовить себя к обратному, пока ноги вели меня к столу. На нем одиноко лежал внушительный конверт, перевязанный бечевкой. Вернее сказать, внешне он был непримечателен, но для меня он навсегда останется не таким.       Сердце начало бешено колотиться, когда я увидела красивый слегка размашистый почерк, которым были выведены те же слова "Secrète" [секретно]. Пальцы дрожали, пытаясь аккуратно отвязать веревочку и оторвать верхний край конверта. Я остановилась, разглядывая сургучную печать: на ней был выплавлен государственный герб, да и сургуч был много лучше, чем у меня. Моя печать была слишком детской по сравнению с этой - на пятнадцатилетие papá заказал для меня личную, на которой была изображена веточка сирени. "Твои любимые цветы" - объяснял тогда он - "я запомнил это еще с пяти лет". И это была правда. Я очень любила эти цветы за то, что они такие простые, за то, что дарят столько тепла и счастья в нашу жизнь, даже несмотря на то, что их аромат может усыпить человека вечным сном. У меня даже хранилось эфирное масло с запахом сирени - его тоже подарил мне отец, когда был в отъезде.       Наконец сургуч аккуратно разломан пополам, и я вытащила из конверта сложенное вдвое письмо. Бумага была слегка желтоватого цвета, шершавая и исписанная теми же слегка размашистыми буквами:       "Милая Lisett,       Прошу меня простить за столь нескорый ответ. Были важные дела насчет государства, хоть я и подвинул их как мог, ради этого письма. Наверно, вы там очень переволновались из-за меня.       Неужели вы действительно думаете, что я могу пошутить насчет общения? Нет конечно. Я хоть и император, но не настолько бесчувственный. Я правда был очень занят, но все же имею очень сильное желание общаться с вами, ведь вижу много общих тем для разговора.       Я тоже пишу это письмо ночью. Даже мой приближенный А.Х. Бенкендорф отправился спать, хотя он обыкновенно сидит допоздна. Наконец-то вырвал время написать вам. В последнее время бессоница наоборот, не жалует, поэтому держусь из последних сил. Так устал от этих "великих и важных" дел.       Что до способов ее устранения, то мне помогает тот самый балкон, где мы разговаривали накануне. Еще в детстве моя кормилица говорила мне, что свежий воздух полезен для сна. Даже лет до пяти выводила меня на прогулку перед сном.       Что ж, видимо мне не суждено понять ваше волнение насчет замужества. А именно "каково это?". Пока я не нашел себе подходящей невесты, да и не тороплюсь с этим. Все успеется. Очень хочу вас успокоить, но не знаю, как?       Знаете, меня это очень беспокоит. Это социальное неравенство, не дающее мне нормально общаться с людьми. Я банально не умею поддержать человека, не знаю, что ему сказать, чтобы не сделать еще больней. Прошу простить меня за это. Пишите о моих ошибках, буду стараться исправлять их.       Что-то слишком личные темы затронуло письмо, уже начинаю думать, может переписать? Что ж, если вы это читаете, то можете узнать, какой я лентяй, раз мне тяжело переписать один лист бумаги. Если что, можете сделать вид, что не читали этого. Я пойму.       Погода в городе действительно удручающая. Хотя бы гроза является "лучиком света" в этой темноте. Не люблю такую противную погоду, которая ни туда, ни сюда. Я предпочитаю уж сразу: или солнце, или буря.       А вы будете на следующем балу? Он состоится в конце этой недели. Был бы очень рад вас видеть, а может, и потанцевать.       Прошу прощения за такое может быть сухое письмо. Оно пишется впервые, поэтому не знаю, что нужно писать. Tendresse pour toi! [Нежности тебе!]

Николай П."

      Я еще раз пробежала по листку глазами, впитывая каждый завиток и палочку. Прижала листок к носу - сама не знаю зачем. Он отдавал нотками дерева и ничем больше. Не знаю почему, но я была очень рада этому письму. Очень рада этому приглашению. Я с нетерпением ждала следующего бала... От автора (редакт.): друзья мои сердечные! Рада сообщить, что сегодня я сдала последний экзамен, а это значит, что я размораживаю фанфик и начинаю писать новую часть! Ждите! Люблю, Лизетта)