Это не пророк, это про рэп!

Дети шумели под окнами, игриво смеясь, догоняя друг-друга. Кто-то плакал из-за сломанной игрушки, ну а кто-то спокойно спал в своей кровати, невзирая на то что уже полдень. И этим кто-то был сам Александр Пушкин. Неизвестный рэпер и стихоплет, у которого в тик-токе 42 подписчика, друзья-полтора землекопа, враги-весь мир. Ну хотя бы 42 подписчика. Лежит, дрыхнет в своей полу-сломанной кровати, пока к нему в захудалую однушку вламывается один любитель шансона. Со скрипом дверь открылась, Пушкин поморщился. Человек подошёл к окну, отдергивая шторы, озаряя комнату солнечным светом. Александр поежился, перевернулся на другой бок и дальше захрапел. Пол рядом скрипнул. —Саш, просыпайся, — потряс его человек, но соня лишь отпрянул, прижавшись к стене. На секунду все замерло. —РОТА ПОДЪЕМ! —с криком Александр полетел на пол. —Да хуле ты делаешь-то, бля... —спросил Пушкин, посмотрев на свой раздолбанную постель, как перед лицом оказался телефон с каким-то мемом. Саша засмеялся, — ты еблан что-ли? —Кенты, чекайте какой мемасик — сказал Костя, пока Александр уже третий раз смотрел видео, которое Данзас достал с недр тик-тока. —И только ради этой хуйни ты меня разбудил? —поднявшись и отряхнувшись, еще раз глянув на сломанную кровать, он направился к шкафу. —Нет. Ты забыл? Ванька с Москвы приезжает, — Сказал Данзас, скинув с Сашиного кресла вещи на пол, плюхнувшись, прокручивая ленту. —Не забыл я, — спустя минуту сказал Пушкин, натягивая джинсы. Данзас обернулся на него. —Потому что ты и не читал что он писал, — это было правда, но Пушкину не нравилось что Константин был прав. —Да бля, нет, ты не прав, — Данзас лишь поднял одну бровь, на что Саша показал ему средний палец, снимая телефон с зарядки и убегая в ванну. Посмотрев в грязное зеркало, он разблокировал телефон, и увидел несколько сообщений от Романова, золотого ребенка и напыщенного богатея. Саша терпеть таких не может. Время показывало 12:50. Вдох выдох. Минута пошла.

Богатый говноед

Санек Шурик Алеу Короче знаешь че я узнал Что ты чмо ебанное Лан стой Шутка Я узнал что кролики Когда им нечего есть Кушают свое говно ... Знаешь как ты у меня подписан? Кролик Ты заебал спать Все это было написано примерно в четыре утра, и у Саши возникли вопросы к последнему сообщению. Включив воду он начал печатать. Тв ебанцдся? Ромвнов идт нахцй Отправив, Пушкин отложил телефон, беря зубную щетку. Секунду обдумывая, будет ли он дышать на людей, и стоит ли ему тогда чистить зубы, цокнул и выдавил пасту. Спустя минуты три он вышел из ванны, где его встретил Данзас, уже с бутылкой. —Ты... —начал было Пушкин, — Ты откуда ее блять взял? Данзас хмыкнул, отпив пиво. —А тебя это ебать не должно, — встав с кресла, он направился в коридор, к входной двери, — Ты собрался? —Собрался, — кивнул он, хвостиком идя за Костей. Проворачивая в руках дубликат ключей, уже в парадной, Данзас закрыл квартиру. —Ваня приезжает в два дня? —спросил Пушкин, просматривая общий чат, миллион одинаковых пикч от Кости, и гневные сообщения Пущина, где тот орал не спамить всякой поеботой. —Ага, — сказал Данзас, хватая Пущина за футболку, — Бля, Саш, автобус! 26 уже собирался отъезжать, если бы не Костя, который практически кинул Пушкина в двери. Водитель, с удрученным вздохом, открыл двери, подбирая двух молодых людей. Оплатив проезд за двоих, они встали, держась за поручни. Пушкин мог бы и поругаться на друга, вроде военный, с хорошей должностью, а на такси экономит, но промолчал. Ссыкло. Данзас достал наушники, и Пушкин последовал его примеру, но тут же его ждал облом. Наушники сели. —На, — Протянул ему Костя один свой, Саша с улыбкой взял, вставив в ухо. —Ток включи че-нить нормальное, сын Шансона, — усмехнулся Пушкин, переводя взгляд на пейзаж за окном. Серые тучи, серые здания, серые люди, все стабильно, значит все хорошо. В ушах заиграл Михаил Шуфутинский. Александр подавленно вздохнул, пока Костя плавно покачивал головой, в ритм музыке. Остановка, вторая. Все больше людей заходило в автобус, видать, на обед домой. Александр был готов начать играть в ГТА, но он решил не сегодня. Так уж и быть, пощадит этих людей. Пока что. Четвертая остановка. Стало душно. Шестая остановка, и Пушкин мог поклясться, еще бы минута и его вырвало, но, слава Данзасу, тот дернул его на выход, к вокзалу. —Сколько щас? — спросил Александр, включая телефон. Время 13:20. Рановато, о чем Пушкин недовольно сообщил другу, — Блять, Кость, ты ебанулся? И чем нам эти 40 минут ебаться? —Ебись чем хочешь, мне то че? — Сказал Данзас, открывая еще одну бутылку пива. Пушкин все еще не понимал откуда тот их берет, а ведь хотел бы знать тайну бесконечного пойло, но ебанный волшебник свои секреты не раскрывает. Гад. Сделав один глоток, он указал на группу хохочущих девушек — Вон, видишь женщины? Знаю, тебе такое не знакомо.... — Пушкин толкнул его в бок, с недовольным упреком, на что Костя лишь засмеялся, — ну ты же говорил заняться нечем, пойди-познакомся. Это была идея, но взглянув на них еще раз, Пушкин усомнился. Не в себе конечно, а в девушках, в ком же еще. Он не потянет их один, поэтому, взяв друга под локоть, направился к скамье. Подойдя ближе, у Саши разбежались глаза. Каждая из них была уникальна, разный цвет волос, разный макияж, разный стиль в одежде. В общем, разные они.Завидев парней, девушки замолчали, внимательно наблюдая за ним. —Дамы, — Позвал Костя, улыбнувшись, — Здравия желаю, не будите против если мы присоединимся? Девушки молчали, рассматривая гостей, пока одна из них не встала, улыбнувшись. —Почему и нет, присаживайтесь, мисье — Сказала девушка, усмехнувшись, указывая на свободное место, на секунду глянув на Сашу. По коже пробежали мурашки. Данзас помахал рукой, оставшись стоять. —Мы не надолго, — сказал Данзас, сделав еще один глоток из банки, — мы друга ждем. Девушка села обратно. —Я Лизон, — представилась она, протянув руку, которую Костя, конечно же, пожал. —Костя,— Девушка глянула на Сашу, который как бедный родственник, незваный гость и третий лишний, молча стоял рядом, отрешенный от мира сего. Данзас подозвал его ближе, — это Александр, он немного стесняется, не часто женщин видит... — Пушкин снова пнул Данзаса. —А Александр у нас немой? —Нет.... — Сказал Пушкин, и Лизон сразу оживилась. —Вы пишите? — Неожиданный, резкий вопрос. Александр видел как её глаза загорелись, — мне кажется я вас где-то слышала, или видела. —Ну... Может в тик-токе? — Лизон кивнула. —В тик-токе, — повторила она, на секунду задумавшись, — Красиво пишите, Пушкин. Прям в самое сердце, вы как Цой! — От Кости послышалось долгое "Ооо!". Девушка, красивая, видела его стихи, запомнила его ник(Фамилию), и, возможно, даже стихотворения. Саша покраснел. Лизон же, быстро полезла в сумку, достав маленький лист и карандаш для губ, она что-то быстро набросала, сунув Александру в руки, — Напишите мне как освободитесь. Она была серьезна. Без кокетничивства или флирта, она была заинтересована Сашей как поэтом, а не парнем. Это слегка огорчило его, но приятно все равно было, что уж скрывать. Вот так судьба ему подарок подбросила. Посидев еще минут десять, посмеявшись, остальные дамы в конце концов оживились и стали поддакивать, шутить, если бы не время, то они бы остались тут подольше. Некоторые из красавиц хотели тоже дать свой номер, но Данзас лишь отвертелся, взяв Сашу под руку, направился в здание вокзала. Лизон отправила ему воздушный поцелуй. Но Пущин не ждет. Время показывало 13:50. Уже объявили сапсан с рейсом Москва-Питер, и Данзас и Пушкин встали ждать. За эти десять минут они успели заскучать, Пушкин стал написывать другу, что они уже умерли, и что Ваню никто не встретит. Данзас же достал уже третью банку. Ебанный волшебник. Люди в спешке выходили, но рыжего москвича нигде не было видно. Саша собирался уже предположить что Ванька пиздабол, если бы не чемоданы и сумки вместе с другом не полетели в них. —Пущин! —воскликнул Данзас, подхватывая рыжего, под недовольные, но счастливые крики Вани. Все таки пожалев друга, даже минуты не прошло, как Костя отпустил его, и Пущин сразу же кинулся обнимать кудрявого. —Ваня, от тебя пахнет столицей, — сказал Пушкин, и рыжий отпрянул, понюхав рубашку. —Да не, это дедовский самогон, — Данзас сзади засмеялся, а Пущин, щёлкнув пальцами, полез в сумку, доставая от туда банки, — вот, столичные вкусности, знаю вы такого не ели. Данзас взял одну банку, повертев в руках с заинтересованным взглядом. Это был какой-то салат, явно от бабули Пущина. —Это запрещенка? —уточнил Костя, желая открыть банку, но ее быстро забрали обратно. —Не открывай, это на Новый год. —Ну и помотала же тебя Москва, — сказал Пушкин, посмеявшись, — "Это на Новый год", Вань, тебе 28, а не 48. —Говорит тот, кто кидает в одноклассниках открытки по каждому поводу, — Парировал Пущин, убирая все обратно, —Саш, никто не сидит в одноклассниках. Пушкин цокнул. — А где же "да пошли вы нахуй, пидоры?". Неужели наш Пущинка стал добрее после бабушек? —Нет, я просто понял что Романов еще хуже, и стал ненавидеть вас меньше, — Сказал Ваня, вручив Данзасу пакеты, а сам взяв чемодан. Пушкин же почти остался на легке, если бы не наглый Костя, который отдал ему часть тяжелых банок. Пушкин тихо обозвал друга на всех языках мира, направляясь вперед, с вокзала. Ваня наверняка уже заказал такси, Московский черт. —Какой из братьев? —Спросил его Данзас. —Да все, — Ответил Пущин, — Как у вас тут без меня дела? Я чувствую что Саша убрался дома перед приездом друга. Верно, Саша? —он повернулся к Пушкину, но тот, скрепя зубами, даже не мог показать рыжему средний палец. Пакеты то, сука, тяжелые! —Да вот хуй тебе, я не включу тебя в свое завещание, — Сказал Пушкин, улыбнувшись. Пущин приехал, новые знакомства, последующий год обещает быть ебанутым. Ну и еще "Романов лох" на стене дома Николая никто не заметил. Но все что сейчас хотелось кудрявому, это не держать тяжелые пакеты, а делать киллы в кс-го, или написать той яркой красавице Лизон. Год явно обещает быть хорошим.