Пламя памяти

Тойя Тодороки, еще совсем юный, тренировался до изнеможения. Его тело, воспламеняющееся не по его желанию, кричало от боли, но он упорно продолжал. Он должен был стать сильнее. Он должен был превзойти Всемогущего. Он должен был… доказать отцу. Однажды ночью, после особенно тяжелой тренировки, он рухнул на траву возле тренировочной площадки. Его кожа горела, а дыхание было прерывистым. В тишине ночи он услышал тихий звук. В тени дерева сидела девочка. У нее были длинные, черные как смоль волосы и большие, печальные глаза. Она сжимала в руках потрепанную книгу. “Ты в порядке?” – тихо спросила она. Тойя нахмурился. Он не привык к сочувствию. “Тебе какое дело?” – огрызнулся он. Девочка не испугалась. “Ты выглядишь так, будто тебе больно”. Тойя отвернулся, пряча свое измученное лицо. “Иди прочь”. Но она не ушла. Она просто села рядом с ним, на безопасном расстоянии. Некоторое время они сидели в тишине, нарушаемой лишь треском горящей плоти Тойи и стрекотом сверчков. “Меня зовут Юки”, – наконец сказала она. “А тебя?” Тойя промолчал. Он не хотел ей говорить. Он не хотел ни с кем сближаться. “Хорошо”, – сказала Юки, словно понимая его нежелание. “Тогда я буду просто читать”. Она открыла свою книгу и начала читать вслух. Ее голос был тихим и мелодичным, как журчание ручья. Она читала историю о герое, который боролся за справедливость, несмотря на все трудности. Тойя слушал. Он не мог не слушать. Что-то в ее голосе, в ее словах, затронуло его. Каждую ночь, в течение нескольких недель, они встречались под деревом. Тойя тренировался, Юки читала. Они почти не разговаривали, но между ними возникла какая-то странная связь. Тойя чувствовал себя менее одиноким в ее присутствии. Он даже начал с нетерпением ждать этих ночных встреч. Однажды ночью, Тойя заметил, что Юки дрожит. Было холодно, а она была одета в легкую одежду. Не думая, он снял с себя тренировочную куртку и накинул ей на плечи. Юки посмотрела на него с удивлением. “Спасибо”, – прошептала она. Тойя отвел взгляд, смущенный своим поступком. “Твои ожоги… они болят?” – спросила Юки, указывая на его руки. Тойя кивнул. Юки протянула руку и осторожно коснулась его обожженной кожи. Тойя вздрогнул от неожиданности. “Прости”, – сказала Юки, отдергивая руку. “Я просто… я хотела помочь”. Тойя посмотрел на нее. В ее глазах он увидел не отвращение, а сочувствие. Впервые кто-то смотрел на него не как на оружие, а как на человека. “Меня зовут Тойя”, – сказал он тихо. Юки улыбнулась. “Я знаю”. В ту ночь, под звездным небом, между ними зародилось нечто особенное. Не любовь, возможно, но что-то похожее на надежду. Надежду на то, что даже среди боли и отчаяния можно найти утешение и понимание. Но счастье Тойи было недолгим. Его отец, узнав о его встречах с Юки, запретил ему видеться с ней. Он сказал, что она отвлекает его от тренировок. Он сказал, что она слабая. Тойя был в ярости. Он хотел протестовать, но он знал, что это бесполезно. Его отец всегда добивался своего. В ту ночь Тойя пришел к дереву, где они обычно встречались. Юки уже ждала его. “Я больше не могу приходить”, – сказал Тойя, глядя в землю. Юки ничего не сказала. Она просто обняла его. “Я буду скучать”, – прошептала она. Тойя обнял ее в ответ, крепко, словно пытаясь удержать ее рядом. “Я тоже”, – сказал он. Затем он ушел, оставив ее одну под деревом. Он знал, что больше никогда ее не увидит. В ту ночь умер Тойя Тодороки. И родился Даби. Несмотря на все, что произошло потом, Тойя никогда не забывал Юки. Отблеск синего в ее глазах преследовал его даже в самые темные времена. Она была напоминанием о том, что когда-то он был способен на что-то большее, чем просто ненависть и разрушение. Она была напоминанием о том, что когда-то он был человеком. И, возможно, где-то глубоко внутри, он все еще им оставался.