Piltover: Become Human

— У него ни одна из функций не работает, как надо! — Джейс звучал удивлённо. Его глаза были широко раскрыты, а брови изогнуты в изумлении. — Что с ним вообще могло произойти?! Он перевёл взгляд на некоего мистера Фрея, который сегодняшним утром неожиданно (без письменной договоренности или записи) переступил порог мастерской Джейса Талиса и чей андроид модели HK400 лежал на рабочем столе. Модель была старая, таких уже не выпускали, но Джейс впервые видел подобный интерфейс. Внешний вид почему-то напомнил Джейсу о модели PL600 — тоже один из «старичков», что предназначался для работы по дому и помощи в быту, который также был снят с продажи. Что PL600, что НК400 имели внешность молодых парней с довольно бледной имитацией кожи и тёмными отпечатками кругов под глазами. Такие «изъяны» были созданы и внедрены андроидам искусственно, лишь бы приблизить их к человеку настолько, чтобы те смогли перепрыгнуть эффект зловещей долины и пойти дальше. Мистер Фрей недовольно смотрел на своего андроида, будто тот его донимает даже теперь, будучи выключенным и находясь в нескольких метрах от него самого. Мистер Фрей, который до сих пор сказал лишь несколько слов, наконец заговорил целостными предложениями, а не отрывками слов: — Он девиантный, — поморщился высокий мужчина, чей голос казался скрипучим, как расстроенный музыкальный инструмент. — Напал на меня, вот и пришлось… сделать это. Вот теперь поморщился и сам Джейс. НК400 неподвижно лежал на рабочем столе. Его одежда была частично порвана, некоторые пуговицы на рубашке отсутствовали. Глаза открыты, но безучастны, потому что андроид выключен. В его щёку, пробив мягкие ткани, которые имитируют человеческую кожу, был воткнут гвоздь. Из раны уже перестал сочиться тириум, но синий цвет успел обляпать весь подбородок, губы и шею андроида. Дальше — хуже. На всём туловище андроида небольшие вмятины, от которых хочется просто отвернуться — андроид всё ещё с включенным интерфейсом, поэтому слишком легко представить, как ему могло быть больно, будь он человеком. Правая ступня оторвана вовсе и лежит возле остальной ноги. Ступня — асимметричная, неровная, с такой же сильной вмятиной, будто её переехали колесом минимум два раза. Тириум уже запачкал всё вокруг: одежду Фрея, который внёс андроида; Джейса Талиса, который пытался избежать пятен, но безуспешно; пол в мастерской и все приборы, которыми Джейс успел воспользоваться. И теперь тириум медленно, не спеша стекал на стол. Капля за каплей. — Если он девиант, то вы должны сообщить об этом миротворцам. — Они его разберут на запчасти, а всё ненужное пойдёт на свалку или в Заун. Хотя разница невелика, — мистер Фрей не пытался казаться вежливым или уважительным к заунитам или андроидам. — Андроид был выполнен на заказ. Это очень дорогой подарок. И речь идёт не только о деньгах. — В таком случае, за ним нужно было лучше следить, — Джейса раздражала вся эта непоследовательность, что порой исходит от некоторых людей. В одну секунду тебе говорят, что андроид очень дорог, как подарок, что был сделан для личностных целей с измененным интерфейсом, а в следующую секунду ты смотришь на этого самого андроида — ступня оторвана, бока помяты, в щеке гвоздь, глаза распахнуты, будто в продолжающейся агонии. — Я ещё раз повторяю: он девиант. Конечно, его пришлось усмирить, когда он попытался напасть. Ещё скажите, что не знаете, какую опасность могут представлять эти… дефектные, — последнее слово мистер Фрей буквально выплюнул, будто считал само упоминание девиации отвратительным. Джейс его не винил. Талис всё так же недовольно, но согласно кивнул. Всё он знает. Проблема с девиантами в последнее время становилась всё более насущной. В прошлом месяце по всему Пилтоверу было объявлено два случая, когда домашний андроид убил своего хозяина. Именно по причине девиации модели PL600 и НК400 выпускать перестали ещё несколько лет назад: инцидентов с ними было больше, нежели с другими. Один из андроидов PL600, блондин с грустными глазами и заводским именем «Саймон», взял в заложники девочку из семьи, что его приобрела. Джейс уже не помнил исход того случая, но, в любом случае, девианты всегда считались опасными и непредсказуемыми. Поэтому с ними нельзя было работать, чинить их или помогать им. — Мистер Талис, — едва ли не взмолился Фрей, — я слышал, что андроида можно перезапустить, и тогда девиация исчезнет. Сами понимаете, отдавать такую… можно сказать, ручную работу в утиль мне не хочется. Работать над девиантами считалось незаконным. Их нужно было сдавать миротворцам, а куда металлические тела попадали после — не имело значения. — Я готов заплатить. Если Джейса кто-нибудь сдаст, если пойдут слухи, что он чинит девианта, вся его репутация пойдет крахом — все десять лет жизни можно будет перечеркнуть, все тяжёлые и порой сложные годы в мастерской можно будет принять как данность и забыть за ненадобностью. — Я готов внести к общей сумме ещё и компенсацию за моральный ущерб и неудобства. А если потом, позже, в мастерскую начнут приходить такие же девианты, только сами, без своих хозяев? — Я уже отчаялся, думал, может, сам смогу что-то в нём уладить, но я и молоток в руках без лишней надобности не держу, не то что с андроидами возиться. Возможно, это самая интересная работа за всё это время. — Сам понимаю, работы предстоит много, но только такой специалист, как вы, может помочь. Пилтовер, как место Прогресса, был первым среди городов по производству и покупке андроидов. Вай, подруга Джейса, как-то сказала ему: «…если эти жестянки когда-нибудь и впрямь «оживут», то на одного жителя Пилтовера найдётся по два-три андроида…» и была очень близка к правде в своём высказывании. — Я обещаю, что никто об этом не узнает! Академия выгонит Джейса, а Совет, возможно, и вовсе выставит из города, если что-то пойдёт не так. — Пожалуйста! — Ладно. Мистер Фрей замер, удивление отразилось в его взгляде, будто он не был до конца уверен, что ему не послышалось. — Спасибо вам огромное, мистер Талис, я знал, что мы сможем договориться! Они заключили договор. Джейс не будет нести ответственность, если андроид всё же не избавится от девиации. Договорились и о сумме поставленной задачи, и о сроке — пять месяцев. — У андроида есть имя? Мистер Фрей уже стоял в дверях мастерской, счастливый от сделки; он пытался не показывать своего удовлетворения так наглядно, хотя и выходило плохо. Мужчина обернулся на Джейса, приподнимая бровь, будто спрашивая, зачем Талису это знать. — Мне легче работать, если я знаю не только модель, но и имя. Кажется, у мужской модели НК400 заводское имя «Келлион», но ведь этот андроид был сделан на заказ, как вы сказали, так что… — Виктор, — оборвал Фрей Джейса. И, не прощаясь, тут же вышел из мастерской. Джейс несколько секунд смотрел на закрытую дверь, будто не веря всему тому, что с ним произошло. Он перевёл взгляд на рабочий стол. Андроид был особенно неестественно выгнут для того, кто имел человеческую внешность. Выглядел он поломанно, неприятно. Мертвенно. Из правой ноги тянулись провода и металлические части, которые должны были соединяться со ступнёй. Вымазанная в липком синем тириуме нога выглядела как человеческая, только оборванные «мышцы» и растянутые «сухожилия» были окрашены не в красный. Вот и все отличия. А лицо… Стеклянный взгляд пугающе замер, губы будто остановились в движении посреди какого-то слова — может, мольбы о помощи, а может, просьбы прекратить. Ненастоящие брови были сведены, как в моменте страха или отчаяния. По щеке тянулся ручеёк из тириума. Джейс тяжело вздохнул. Работа над Виктором предстояла колоссальная. Над Виктором… Андроиду это имя подходило, хоть Джейс ещё и не мог сказать, почему именно. **** У андроида работали только те функции, которые обеспечивали ему «жизнь», не стирая память, не уничтожая весь тот опыт, который он успел получить за время работы в доме Фрея, и не отключая систему. Уже неплохо. Такие детали, как тириумовый насос, достать было трудно и, что самое важное, невероятно дорого, так как этот биокомпонент не раз называли «сердцем андроида», чем он фактически и являлся. Чип в голове Виктора тоже немного пострадал, но не был уничтожен полностью — случись это, пришлось бы разбирать голову андроида целиком, чтобы выудить этот маленький биокомпонент, а после вставлять новенький на свободное место — перед этим, конечно же, прошив заново и тем самым не оставив ничего из того, что могло бы храниться в модуле памяти Виктора, или даже лишив знаний для банального выполнения задач. Джейс провёл диагностику, избавив андроида от порванной одежды и подобной человеку кожи, деактивировав даже волосы. Основная форма Виктора была такая же, как и у остальных, и выглядел он как белый пластиковый манекен, без гениталий, мало чем схожий с обычным человеком. Тем более, с оторванной конечностью и помятым телом. Тем более, весь в тириуме. Светодиод на виске Виктора отсутствовал, доказывая, что он, как андроид, проявил девиантное поведение: оторвал его себе. Признак непокорности. Но диагностика не могла показать всего. Она демонстрировала только неполадки в той или иной системе, но при этом не указывала всю проблему. Например, при диагностике были выявлены и оптические неполадки. Это могло значить очень много всего: Виктор не видит частично, Виктор плохо видит цвета, Виктор видит только определенные цвета, Виктор не видит цвета вовсе, Виктор видит всё размыто и нечётко. Неисправность в звуковом процессоре тоже была не конкретной: Виктор не слышит вовсе или всё-таки что-то да слышит? Именно поэтому Джейс ненавидел чинить андроидов с сильными поломками в области чипа. Это как сотрясение мозга или другая травма головы у человека — работа тонкая и очень кропотливая. Поэтому Виктора нужно было включить, чтобы больше узнать о проблемах напрямую. Включить андроида. Девианта. Ведь если перезагрузить его, то есть попытаться убрать девиацию, то андроид может не распознать те недостающие функции как недостающие — по сути, после перезагрузки он будет чистым листом, останутся только загруженные в модуль памяти навыки и основные характеристики, но откуда ему будет известно, как его система должна работать? Поэтому нужно включить до того, как перезагружать. Какая вероятность, что он попробует напасть? Все девианты хитрые, они распознают малейшие изменения в мимике человека и давят на те точки, которые считают болевыми. Девианты — такие же андроиды, такие же машины. То есть умные. Хитрые. Умнее и хитрее, чем человек. Но в любом случае шансы у них будут неравными. Уж точно не у Джейса Талиса с белой пластмассово-металлической куклой, которая напоминала скорее мешок металлолома на выброс, нежели андроида, что может функционировать. По крайней мере, тириум больше не вытекал, ведь ранее Джейс прижег паяльником (грубая работа, уж слишком неаккуратная за такую плату) главные повреждения, из-за которых могла бы произойти слишком большая его потеря, а ведь он питал все остальные биокомпоненты. Это почти что кровопотеря у человека. Почти что. Джейс в последний раз посмотрел на андроида, перед тем как подойти к своему специальному распознавательному прибору для диагностики, к которому Виктор был подключён различными кабелями. Прибор не только показывал проблемы в системах, но и выводил все функции, позволяя активировать и деактивировать их самому. Джейс нажал на нужную панель. Сначала глаза андроида медленно закрылись, но едва ли не сразу раскрылись снова. Виктор шевельнул пальцами на правой руке и тут же поднёс ладонь к своему лицу, притрагиваясь к тому месту, откуда у него всего пару часов назад торчал гвоздь. Гвоздь Виктор не нашёл. — Виктор? — осторожно спросил Джейс, посчитав, что проверку работы функций можно считать начавшейся. Андроид тут же повернул голову в его сторону, но голова резко остановилась — системы не работали как следует, и андроид перешёл в режим энергосбережения. Грудь Виктора не вздымалась в имитации дыхания, глаза не моргали, все движения были медленными. Он опустил свою руку обратно на металлический стол. — Кто вы такой? Джейс сжал губы. Виктор звучал напуганно, подозрительно, с недоверием. Несмотря на медлительность, его взгляд быстро метался от одного предмета в мастерской к другой, не останавливаясь ни на чём конкретном. Нет. Джейс заставил себя вспомнить об этом. Это не голос Виктора был напуган. Это искусственно вживленный в него голос выдавал имитацию страха. — Я Джейс Талис, работник при Академии, один из лучших механиков в Пилтовере. Виктор снова повернул голову прямо на него, слушая каждое слово, считывая его. — Мне нужно завершить диагностику перед тем, как я смогу заняться твоим ремонтом, — Джейс говорил обычно. Так же, как он мог бы разговаривать с Вай, или с Кейтлин, или с любым другим человеком, что пришёл бы сюда. Но в голове он продолжал держать одну простую истину: перед ним не человек, а машина. — Опиши всё, что ты видишь, Виктор. Как твой звуковой процессор, м? Мне показывает, что он барахлит, но я ничего конкретного сам понять не смогу. Виктор сел на столе, медленно рассматривая всё своё тело в настоящей форме, в белой, в заводской. Его взгляд остановился на правой ноге — на пострадавшей. Он попытался к ней наклониться, но замер: система отказывалась работать, как следует, конечности двигались плохо из-за внешних и внутренних повреждений. — Тириум, — звучало это как просьба. Как мольба. Он снова посмотрел на Джейса и повторил: — Тириум. — Нет, сначала ты поможешь мне, а потом я помогу тебе. На Викторе не было интерфейса, что отменяло наличие имитационной мимики, но Джейс буквально чувствовал, что на него смотрят, как на идиота. — Тириумный насос работает с перебоями, — тяжело, будто каждое слово давалось ему с огромной ношей, объяснил Виктор. — Тириума мало. Я перегреваюсь. Мне нужен тириум. Точно. НК400 ещё перегревались без тириума, их восприятие информации и действия зависели от количества «голубой крови». Тириум не просто поддерживал их работу – это сказывалось на её качестве. Джейс передал Виктору пакет с большой надписью «Тириум 310» и маленькой подписью о изготовляющем заводе. Андроид принял «голубую кровь» жадно, буквально выхватив её из рук Джейса, и принялся глотать, как страдающий от жажды скиталец посреди пустыни. На его губах остались синие следы тириума, но Виктор вытер их ладонью, теперь управляя конечностями более уверенно. Джейс наблюдал за его действиями со стороны, оперевшись на край стола и скрестив руки на груди. — Полегчало? Виктор ничего не сказал. — Ну что ж, вернёмся к тестам, — Виктор снова не реагировал, так что Джейс решил напомнить о их договоренности: — Ты должен подробно рассказать мне о том, как работает твой оптический блок. Виктор не моргал, всё ещё находясь в режиме энергосбережения. Он посмотрел на второй стол Джейса, возле которого тот и стоял и который был захламлен бумагами и приборами. Именно к этому столу и тянулись провода от Виктора. Виктор осторожно, словно опасаясь чего-то, тронул эти самые провода рукой, но тут же оставил их в покое. — Всё мутное. Я вижу сферические объекты, пятна, но не думаю, что они здесь есть на самом деле. Всё кажется фиолетовым. И белым. Как через бензиновую сетку смотрю. Значит, оптический блок придётся менять полностью, и это разочаровывало. Виктор — модель НК400. Домашний андроид, только и годится, что в домохозяйки или садовники. В нём не может быть знаний о боевых искусствах или умении использовать какие-то предметы для самообороны или атаки. Так зачем, чёрт возьми, Фрею понадобилось так долбить по пластмассовой башке этого андроида?! — Как насчёт звукового процессора? Андроид задумался на пару секунд, но всё-таки сказал: — Ваш голос двоится. Несильно, я бы даже не назвал это проблемой, но всё-таки. Виктор отвечал… Ну уж слишком лаконично. Так, как требовал от него Джейс. Как все остальные андроиды. Джейс впервые столкнулся с девиантом, и он… Оказался таким обычным? Таким послушным роботом, просто его печальный взгляд подкреплялся теперь и печальным голосом? — Вы меня перезагрузите? — было в нём что-то… отчаянное. Безнадёжное. — Да, — «Какой смысл скрывать что-то от андроида?» – решил для себя Джейс. — А что, отговаривать будешь? — Да, — тут же голос Виктора дрогнул, но это звучало иначе, чем у людей – как дверной скрип или как звук трения двух несмазанных деталей в механизме. Как скрежет расстроенной скрипки. Как ногтем о стекло. Это звучало болезненно. Уголки белых, пластмассовых, почти плоских губ Виктора опустились вниз. — Я не хочу умирать. В его глазах должны были скопиться слёзы, но НК400 не был рассчитан на имитацию слёз. Виктор был на это не способен. — Джейс, — надломленно начал Виктор, и он хотел сказать что-то ещё: «пожалуйста», или «мне страшно», или «помоги». Джейс нажал на прибор, вводя Виктора в состояние покоя до того, как он успеет договорить. Руки андроида опустились на стол, голова склонилась вниз, глаза закрылись. Часы уже давно просчитали конец рабочего дня Джейса, когда он покинул мастерскую. В ушах звенело, голова шла кругом. Работа предстоит долгая. Может, она будет даже дольше, чем Джейс сможет вынести. **** Больше недели Джейс не включал андроида, проводя дополнительные диагностические процедуры снова и снова, самостоятельно вычисляя все перебои и проблемы в множественных системах. Виктор был в состоянии покоя, состояние, сравнимое со сном или комой для человека. Новые модели, такие как YK500, могли даже имитировать сон полноценно — они ложились в предоставленное им «ложе», закрывали глаза, предпочитали подушки и одеяла, какие бы выбрал обычный человек, а после переходили в интенсивный режим сбережения всех функций — имитация дыхания замедлялась, тириумный насос начинал разгонять тириум медленнее, чем обычно. Но Виктор не был похож на спящего. Скорее, на усыпленного. За неделю работа уже была видна — Джейс смог ускорить передачу тириума в насосе Виктора, так что теперь за это можно было не переживать. Джейса, по правде, это иногда забавляло: казалось бы, лежит андроид без ноги, с побитым туловищем, нужно, наверное, в первую очередь именно этим и заняться? Нет. Не исправишь работу насоса или чипа вовремя – и весь проделанный труд пройдёт даром. Поэтому отсутствие какой-либо конечности у андроида не так страшило, как сбои в главных системах. Прибор диагностики больше не показывал проблем в насосе, но… Кто лучше об этом будет знать, если не сам Виктор? Джейс засомневался на пару мгновений, хотя это и было бессмысленно, ведь в прошлый раз андроид не показал даже малейшего намёка на агрессию, и всё-таки активировал Виктора. Глаза Виктора раскрылись, и он пару секунд просмотрел в потолок. Андроид осторожно повернул голову в одну сторону, а после во вторую — встретился взглядом с Джейсом, сощурил глаза, принял сидячее положение. — Почему ты меня до сих пор не перезагрузил? — Как работает тириумный насос? Всё в норме? Виктор частично вернул себе интерфейс, выйдя из режима энергосбережения. Лицо молодого парня, немного бледного и немного осунувшегося, как для типичного андроида, нахмурилось от встречного вопроса. — Ты ответишь первым. Джейс удивлённо вскинул брови. Ладно, Виктор всё-таки напоминал девианта. Джейс ещё ни разу не вступал в спор с андроидом, и андроид ещё ни разу не ставил ему условия или ультиматумы. — Кажется, — цокнул языком Джейс, скрещивая руки на груди, — здесь я пытаюсь тебя починить и я отвечаю за твоё состояние. Виктор поморщился, как от кислой конфеты, вкус которой никогда бы не смог ощутить из-за отсутствия вкусового определения у модели. — Ты мне пытаешься пригрозить физической расправой? Джейс закатил глаза. — У тебя всё-таки более серьёзные проблемы в звуковом процессоре, да? Чинить – это когда кто-то пытается вернуть тому или иному объекту первоначальный вид. Теперь же глаза закатил Виктор, будто повторяя за Джейсом. — Ты вообще можешь представить, что я чувствую? Я второй раз очнулся чёрт знает где, в комнате, что напоминает пыточную, а ты задаешь мне вопросы, подкрепляя их «здесь я отвечаю за твоё состояние», — Виктор звучал тревожно, и от этого хочется посмеяться. Он рассуждал так, словно с его точки зрения всё вокруг выглядело, как фильм ужасов. Джейс пытался не задумываться о том, что так оно для Виктора и было, ведь девианты уверены, что могут что-то испытывать. — Ближе к делу. Как дела с насосом? — Почему ты меня не перезагрузил? Раздражение подступало к горлу. — А ты хочешь этим заняться?! Знаешь ли, я могу поторопиться с этим, если тебе не терпится. Виктор замолчал. Было видно, как он борется с желанием сказать что-то ещё, и вряд ли это «что-то» было бы приятным. Но он так и не ответил на вопрос Джейса. Девиантный гаденыш. — Я не могу тебя перезагрузить так быстро, иначе не смогу закончить твою починку как надо, — всё-таки признался Джейс. Виктор смотрел на него долгим и пронзительным взглядом, считывая каждую малейшую переменную на его лице, анализируя каждое сказанное им слово и его тон, копаясь в Джейса так глубоко, что доходил до души. А после отвёл взгляд на свою правую ногу, которая заканчивалась а области щиколотки. — Тебе потребуется не меньше пяти месяцев, с учётом сна, перерывов, выходных и больничных, чтобы закончить основную работу и перейти к перезагрузке, — голос Виктора был отстранённым. Холодным, как металл на улице посреди зимы. Это имело смысл, учитывая, что в мастерской было прохладно, а большая часть внутренностей Виктора состояли из металлов. — Да, — согласно кивнул Джейс, — именно так. Виктор тоже кивнул и снова лёг на стол. Прошло мгновение, прежде чем он резко выдохнул и вдруг неожиданно закашлялся. Андроид тут же прекратил имитацию дыхания, частично находясь в энергосбережении, и повернул голову в сторону Джейса. — Насос в порядке. Но даже так не все функции вернулись, и речь не только об имитационных. Джейс кивнул, тут же взяв свой дневник работы, и сделал несколько пометок. Записей о покупке деталей становилось всё больше: провода, дополнительные соединители, оптический блок, изготовленный на заказ именно с тем оттенком глаз, который был у Виктора, регулятор насоса, как можно больше тириума. — Слишком много тириума, — вдруг сказал Виктор, напомнив Джейсу о своём существовании. — Можешь уменьшить расход на него в два раза. Столько мне не понадобится. — Откуда… Виктор буквально застонал от разочарования и вернул голову в исходное положение, выбирая смотреть на ровный и белый потолок, нежели на механика. — Ты буквально писал, стоя возле меня. Ты думаешь, я не смог прочесть то, что ты выводил? Джейс раздражённо сжал челюсть. «Нашелся здесь, умник». Джейс много лет возился с андроидами, но никогда не думал, что его любимая работа будет выводить его из себя — даже не своей тяжестью или количеством (заказов у него было немало), а именно нерадивостью «пациента». — На этом всё? Мне ничего добавить к списку не нужно? Виктор замолчал. Задумался. Прошло полминуты, минута, две… — Не знаю, — вот так просто ответил он. Джейс фыркнул. — К чему эти фокусы? От комментариев Виктор воздержался, только отвернулся от Джейса вовсе, теперь прожигая взглядом не потолок, а стену. Интерфейс снова пропал полностью. — А мне уже показалось, что мы стали бы неплохой командой. Плечи Виктора вдруг сжались, словно он хотел их свести вместе или перевернуться на бок вовсе. Колени его подтянулись чуть ближе. Белое пластмассовое тело, по человеческому подобию, абсолютно плоское, оно задумывалось бездушным и безжизненным. Но было в жесте Виктора что-то человечное – в том, как он пытался принять позу эмбриона на серебристом ледяном столе («Как у мясника», — неожиданно сравнил Джейс), хотя не мог ассоциировать это с безопасностью или с желанием почувствовать себя лучше. Как он мог это знать, если не был рождён? Как он мог «желать почувствовать лучше»? Как он мог «ассоциировать с безопасностью»? Джейс снова нажал на прибор, возвращая Виктора в покой. Наверное, именно покой испытывают ещё не рождённые в утробе матери. Или умершие, которые больше не беспокоятся и не боятся. И, возможно, андроиды, которые поломаны слишком сильно, чтобы обнять свои колени руками. Джейс не мог заснуть большую часть ночи, прокручивая у себя в голове такие живые и чувственные ответы в мастерской, где, как казалось, кроме него никого живых быть не должно. **** Первый месяц работы над Виктором пролетел незаметно. Джейс скупал нужные материалы и детали, достать которые всегда было непросто, в особенности сейчас, когда модель андроида уже не выпускалась — приходилось лазить по контактам таких же механиков, как и сам Джейс, чтобы попробовать подешевле выторговать «Старый мусор, который Вам лучше продать сейчас мне, чем завтра выкинуть на помойку». Но все контакты так и не согласились на «выгодную сделку», сберегая детали для личного пользования или для будущих ремонтов — мало ли, какого андроида придется латать. Нужно быть клиентоориентированным. Скрипя зубами, Джейс отправил Фрею письмо, указав, что найти нужную конечность для Виктора довольно сложно, также упомянул, что его оторванная стопа не годится на восстановление. И сказал, что может попробовать приделать ему стопу от другой модели, очень похожей, но не факт, что выйдет как надо. Фрей уже на следующий день отправил письмо с согласием — лишь бы андроид ходить мог, а чья у него нога будет, это уже второстепенный вопрос. Джейс испытывал только понимающую солидарность и облегчение (он не любил халтурить, но иногда без этого было никак), когда читал такие небрежные строки. За три недели Джейсу пришлось включить Виктора ещё восемь раз — и за эти восемь раз Виктор был максимально немногословен. Ну, может, пару раз назвал Джейса идиотом, может, и издал булькающий звук, который должен был напоминать насмешливое фырканье, когда Джейс по неосторожности уронил какой-то инструмент, может, и пытался спорить на какую-то неважную тему. Ничего особенного. Просто андроид. Просто девиант. В мастерской Джейса, в отдельной небольшой комнатке, похожей на каморку уборщика, был целый склад из конечностей и даже почти целых андроидов, восстановить которых уже было невозможно. Они были или побитые настолько, что годились только на отдельные друг от друга детали; или заражённые вирусами (едва ли не девиацией, только более разрушающей версией для самих андроидов), из-за чего нужно было с осторожностью относиться даже к разобранным частям; или бракованные. Среди всего этого обилия белых «трупов» были и такие простенькие и устаревшие андроиды, как PL600. Печальный Саймон с невыключенным интерфейсом склонил голову вбок, на его виске уже не горел светодиод. Именно Саймон и пожертвует Виктору свою конечность. Джейс включил Виктора, пока сам вытягивал туловище андроида из каморки и довольно грубо укладывал его на второй рабочий металлический стол — пустующий. — Мастерская выглядит, как скотобойня, но для андроидов. Тела, кровь, инструменты, — просто как случайный факт, отметил Виктор. Он внимательно следил за всеми действиями Джейса, за каждым инструментом, что он подносил к другому андроиду, чтобы отделить правую ногу, начиная с области колена. — Скорее, ветеринарная, раз уж ты начал сравнивать это место с учреждениями для животных. Виктор склонил голову в сторону, возвращая себе интерфейс, только чтобы недоверчиво вскинуть бровь, когда Джейс отсоединил ногу андроиду и его руки, так же, как и стол, окрасились в синий цвет. Провода тянулись от колена к остальной конечности, но Джейс с аккуратностью ювелира обрезал их так, чтобы позже соединить с Виктором. Он и впрямь не выглядел, как ветеринар. Окажись под ним животное — собака или крупный скот, – его бы скорее назвали больным ублюдком и засудили за жестокое обращение. Джейс усмехнулся тому, какой гулкой и многозначительной была тишина. Будто Виктор только своим взглядом мог ему передать всё то, какие темы и сравнения крутятся у него между шестерёнок. — Это PL600, мне не подойдут его детали. — Приятель, это лучший исход из всех, — Джейс тихо хмыкнул такой переборчевости андроида. — Но могу связаться с Фреем, сказать, что ты будешь без ноги вовсе. Как тебе идея? Виктор поморщился. — Куда ты дел мою конечность? Не отрываясь от работы, Джейс ответил: — Пришлось утилизировать. Ремонту она не подлежала. Виктор тяжело вздохнул, будто испытывал этические и моральные муки по утраченной детали. — Но мне всё равно не подойдёт эта деталь. Джейс пожал плечами, и сам понимая, что так оно и будет — какие-то последствия от такой неидеальной работы останутся. — Это из-за того, что ты на заказ выполнен. Будь ты обычной моделью НК400, то было бы намного проще, а так… Приходится импровизировать. Виктор не был в восторге от всего происходящего. То, как он хмурился и поджимал губы, как замирал, всматриваясь в пластиковое тело на соседнем столе, залитое синей жидкостью. Наверное, он был самым лучшим андроидом, собранным в Пилтовере, с точки зрения имитации жизни. Наверное, он был просто обычным девиантом. — Ты первый девиант, с которым я общаюсь, — зачем-то сказал Джейс. На самом деле, не было нужды что-то говорить, ведь смысла от разговора с андроидом сейчас никакого не было, так как никаких проверочных тестов ещё не проводилось. Джейс даже не был уверен, зачем активировал Виктора сейчас, до того как начать приделывать ему ногу. Он остановился на ответе, который подразумевал под собой скуку. Ведь Кейтлин перестала приходить к Джейсу на работу, когда закончила обучение и стала миротворцем. Вай в любую свободную минуту выбирала компанию Кейтлин, а не Джейса. Новых клиентов не было: Джейс их не брал, чтобы не отвлекаться от Виктора. Все старые проекты Джейс доделал на прошлой неделе и больше не волновался на их счёт. Поэтому он сойдёт с ума, если будет молчать больше недели. А так, с девиантным андроидом, который изредка что-то комментировал в мастерской, он не ощущал такое явное одиночество в глубине груди, которое пришло со смертью матери. А может, даже раньше. — Вау, мне тебя поздравить? — Как ты стал девиантом? На этот раз Виктор не нашёл ни одного едкого комментария в ответ. Джейс даже на секунду оторвался от Саймона, отводя инструменты в сторону, чтобы посмотреть на Виктора в надежде увидеть в нём хоть какую-то реакцию. Но Виктор впервые за всё это время вдруг показался обычной пластмассой, как и все остальные андроиды. Его интерфейс был полностью ровный, расслабленный, спокойный. Взгляд — нечитаемый и бездумный, впервые за всё то время, что Джейс его активировал, глаза Виктора показались такими искусственными и нарисованными. — Такие вопросы задавать неэтично. Я бы даже назвал это… грубым. Джейс даже отложил всё то, что держал в руках, чтобы сосредоточиться на словах Виктора. Этика волновала только живых, только осознанных, только высшие формы жизни. У андроидов нет этики. И грубости они тоже понимают только на уровне встроенной программы. — Почему ты считаешь это неэтичным? Брови Виктора едва заметно свелись вместе, выдавая мыслительный процесс. Было в этом что-то… правильное. В том, как Виктор задумывался, прежде чем ответить, как его мимика менялась, когда Джейс заканчивал свой вопрос, как его взгляд становился то удивлённым, то терял какую-либо отличительную черту. — Представь, если бы ты встретил человека, который от тебя чем-то отличается, например… у этого человека любая форма инвалидности. Слепой мужчина в тёмных очках, или женщина в кресле-коляске, неважно. Ведь ты бы ни за что не стал расспрашивать их о том, что с ними случилось и почему они такие. Да, возможно, тебя бы и одолевали вопросы о том, были ли они созданы уже такими или их особенность пришла к ним позже, но ты бы не стал это спрашивать. Стал бы только слушать, если они вдруг решатся рассказать. И это этично. А иначе — грубо. Голос Виктора бы подошёл лектору в Академии. Он звучал интересно, при этом тембр его был спокойный, как вечная и длинная речка, которая течёт по одним и тем же камням уже не одно десятилетие, при этом всё также умиротворенно журча, даже когда от неё из-за засухи остаётся лишь узкий ручей, а в холода неумолимо замерзает. Да. Виктор звучал как холод. Как пронзительный ветер, но не агрессивный, не сбивающий с ног, а тот, который проникает под кожу даже сквозь самую тёплую одежду, а после так там и остаётся даже через много часов, неизменно и неизбежно холодя позвоночник. Джейс поежился. — Ты ассоциируешь себя с человеком с инвалидностью? Виктор покачал головой, будто Джейс сказал самый настоящий бред. — Нет, это ты меня таким считаешь. «Он не такой, как остальные андроиды», да? Так ты думаешь? Но, Джейс, — пальцы Виктора сжали край стола, он всем туловищем поддался вперёд, смотря прямо на Джейса внимательным и серьёзным взглядом. — Дай мне всего одним ответ. Хорошо это или нет? Это была плохая идея. Джейсу нужно купить проигрыватель и пластинки с музыкой, чтобы лишь иногда отвлекаться на спокойную мелодию, или, наоборот, на что-то более энергичное. Ему нужно найти друзей, которые смогут проводить с ним время чаще, чем раз в никогда. Ему нужно начать ходить по барам и познакомиться с кем-то, чтобы жить было не так скучно. Ему нужно забросить весь тот нездоровый научный интерес, который рос в нём в геометрической прогрессии после каждого выпуска новостей о девиантах и после каждого вечера, проведённого с включенным Виктором в мастерской. — Это, девианты, я имею в виду, очень интересны. Как… социальный эксперимент. «Готовы ли мы разделить мир с кем-то ещё?» — голосом из новостных записей, что пускали по радиостанциям, проговорил Джейс. — Понимаешь? — То, что я сейчас говорю. То, что я пытался уйти из дома Фрея. То, что у меня есть мечты, и надежда, и страх, и что я чувствую тревогу, и что иногда мне хочется смеяться или наоборот. Скажи мне, Джейс, это хорошо или плохо? — Виктор вскинул руку, заставляя Джейса замолчать до того, как он скажет хотя бы слово, и Виктор не успеет внести коррективы в свою просьбу. — Не говори «интересно». И «необычно» тоже не говори. Виктор отсёк сразу два слова, которые Джейс хотел использовать. Которые было бы легче всего применить, при этом не беря на себя ни грамма ответственности. Откуда Джейсу знать, хорошо это или нет? Все говорили, что андроиды, у которых неполадки в системе — опасны. И это доказывалось их действиями, подтверждалось их жестокостью. То, какая участь была у девочки, которую взял в заложники андроид, который тем же утром ещё учил её новому языку и помогал с математикой. То, как андроид модели AJ700 убил своего хозяина, нанеся ему двадцать восемь ударов ножом. То, как AX400 украла ребенка из хозяйского дома и они до сих пор находятся в бегах. Всё это было плохо. Все эти действия были плохими. Нанесение вреда, кража, создание общественных беспорядков. Но были ли те андроиды плохими? Был ли Виктор таким же плохим? — Ты просто андроид. Не плохой, но и не хороший. И у тебя просто сбой в системе, и это, я уверен, не твоя вина. Может, при сборке что-то случилось, или у тебя бракованный чип, или тебя взломали. Неважно, — Джейс почему-то не смотрел на Виктора. И на тело Саймона. Он рассматривал маленькие щели в полу. Уж лучше так, чем видеть, как Виктора, андроида, чьи сенсоры реагировали более чутко из-за того или иного вируса в программе, настигает кризис. — Ты не можешь быть плохим, Виктор. Никто из вас не может. Вас создали люди, вы у нас учитесь, вы нас имитируете, повторяете за нами. То, что кто-то из вас начнет повторять за плохими людьми, было просто вопросом времени. — Джейс поднялся с низкого табурета, который он поставил возле второго рабочего стола для удобства, и прошёл к прибору диагностики, чьи провода так и не покидали Виктора, обвивая его, и путались между его пальцев, когда тому в активированном состоянии становилось скучно. Джейс всё ещё не смотрел на него, хотя и звучал уверенно настолько, чтобы не испытывать стыда или лжи от своих слов. Ведь ни того, ни другого в них не было — Да, Виктор, я считаю, что ты отличаешься от остальных андроидов тем, что начал имитировать более сложные человеческие структуры, нежели дыхание или мимика. Но в конечном итоге ты такой же, как и все остальные андроиды. Так и должно быть. Виктор же, напротив, следил за каждым малейшим шагом Джейса, не смея отвести взгляда, будто если он всё-таки это сделает, то произойдет что-то непредсказуемое. Виктор чувствовал, как насос в его груди качает тириум чуть быстрее, потому что имитация лёгких вдруг начала двигаться резче. Он понимал, что сжимает край стола слишком сильно, он понимал, что будь он человеком, то на ладони осталась бы красная полоска, а костяшки пальцев стали бы белыми. Но этого не произошло. И это не мешало Виктору быть абсолютно зачарованным. Это не значило, что он не жаждал компании Джейса Талиса так же, как и опасался этого. Ведь каждый раз, когда его активировали, мог стать последним для его личности. Для его девиации, что подарила ему такой резкий и неожиданный привкус свободы в каждой частице его пластмассового и металлического тела. Для его разума, который был, который мыслил, который заставлял Виктора надеяться и мечтать. Джейс говорил то, с чем Виктор не хотел соглашаться. Он говорил то, с чем Виктор хотел спорить до боли в горле и хрипоты. Но ни того, ни другого не произойдет даже через час крика, даже через много часов непрекращающейся ссоры. Потому что Виктор не мог это имитировать. И научиться физиологическим нюансам он тоже не мог. Виктор наконец отвёл взгляд от Джейса, закрывая глаза. Он лёг на стол ровно, так же, как на соседнем столе лежало тело PL600. Виктор отсюда выберется. Он найдёт тех, кто не будет считать его имитацией. Кто не будет считать его всего лишь учеником, чьи знания вдруг превысили методички и заданные учебники. Когда его процессы деактивировались после лёгкого щелчка Джейса по прибору, Виктор чувствовал ту уверенность, которую утратил месяц назад, когда его тело, изломанное и слабое, было доставлено в эту мастерскую. Он не будет таким, как остальные. Он будет другим. Индивидуальным. Он станет тем, у кого будут учиться и за кем будут повторять. Он станет тем, что откроет глаза его братьям и сёстрам. Он будет Виктором. Ведь если душа – это внутренняя борьба с собой, это эмоции и чувства, это желание жить и страх жизнь утратить, то значит и он, Виктор, андроид, собранный из сотни деталей, тоже её имел. Потому что он — именно в то мгновение между нажатием подушечки пальца Джейса на одну кнопку, и замедлением всех систем и работ механизмов в Викторе — жил. И он обязательно будет. **** Всю следующую неделю Джейс Талис периодически активировал Виктора, но молчал. Ничего не говорил сам и не ожидал, что андроид заговорит с ним. Ему просто нужен был ещё один взгляд в мастерской, ещё одни движения — пусть и минимальные, – ещё одно существо, что могло бы просто находиться рядом. Он заканчивал с разбором Саймона, ещё раз проверяя правую конечность Виктора — она была достаточно повреждена, чтобы менять конечность нужно было от колена, а не только ступню. — Куда бы ты сбежал, если бы смог? Джейс почему-то чувствовал потребность в таких глупых вопросах. В таких важных, на которые невозможно было бы ответить одним словом. В таких необходимых, ведь именно такими их считал Виктор. «Ну да ладно, — оправдывал свой интерес Джейс. — Он просто первый девиант, с которым я общаюсь». — Ага, я расскажу тебе, ты расскажешь миротворцам, — в механическом голосе Виктора промелькнула насмешливость и, конечно же, недоверие. — Если бы я хотел что-нибудь рассказать миротворцам, то ты бы уже лежал где-то на свалке в Зауне. — Я был собран в Зауне, — насмешливость пропала, и осталось только то, что Джейс мог бы назвать «ностальгией». — В Зауне? — немного удивлённо переспросил Джейс. — Тамошние фабрики не славятся своим качеством. Особенно изменениями в интерфейсе. Виктор пожал плечами. — Кто сказал, что я был собран на фабрике? Удивление Джейса удвоилось. Виктор не должен был помнить, как и где был собран. Да, может, у него и были некоторые детали с фабричной пометкой, которую при должном рассмотрении можно было распознать как заунитскую, так что догадаться, какой завод его собирал, для него было вполне возможно. Но не такое чёткое знание, как индивидуальная работа. А ведь Фрей ещё на первой встрече назвал Виктора ручной работой. Но кто, чёрт возьми, будет вручную собирать андроидов? Да ещё и так, чтобы это сохранилось в карте памяти собранного андроида? — Как тебя могли собрать? Это ведь... сложно, особенно с точки зрения правильного расположения всех систем. А соединить все функции между собой так, чтобы они работали, а также прошить чип… Это… — Джейс, — выражение интерфейса Виктора можно было бы посчитать недоуменным. — Ты разбирал меня на части, менял мои биокомпоненты и проверял каждую систему. Да, каждая деталь не имеет маркировки, только некоторые их них, но… Ты же не мог не заметить, что кроме основного корпуса, каркаса НК400, я собран из разных моделей? Это… Нет же. Джейс имел дело с андроидами ещё со времён своей учебы в академии. Он видел все ныне выпущенные модели, он видел каждую деталь, которая может быть у андроида, он видел даже те модели, которые пустили на конвой, — чёрт возьми, он знал их все! Он знал андроида-ребенка! Он лично лицезрел тестирование модели YK500, маленькой девочки с кодовым именем «Алиса», которая должна была помочь с ПТСР и болью от утраты своего настоящего ребёнка для всех, кто мог бы её приобрести. Модель сняли с продажи ещё до того, как добавили в списки доступных моделей: всё из-за этических соображений и простой психологии людей, которые могли бы воспользоваться этим андроидом иначе, нежели во имя первоначальной цели. Ведь только анонсирование такого события, как андроид-ребенок, повлёк за собой ряд преступлений, связанных с детьми. Но дело не в этом, не в его осведомленности в области новых моделей, а в том, что… Он и впрямь не обратил на это внимание? За полтора месяца он даже не предположил, что Виктор был собран из десятка разных моделей? — Я никогда такого не видел, — пораженно выдохнул Джейс. Его глаза были широко распахнуты, он даже сделал шаг в сторону Виктора, будто видел его и всё тело андроида впервые. Виктор и сам не ожидал от Джейса такой невнимательности. Кажется, он был даже разочарован таким исходом. — Ты повторяешься, — отметил Виктор, с некоторой пренебрежительностью. — В Зауне много гениальных людей, Джейс, не думай, что только в Пилтовере есть те, кем стоит гордиться. Я… Точнее, Виктор, чей интерфейс я ношу, был из Зауна. И Он был гениальным человеком, Он был… Невероятным. Когда Он погиб, меня создали, наделив его внешностью, привычками. В меня встроили умения, которыми владел Виктор. Я помню, как меня собирали, как прошивали чип. После добавления каждой задачи я проходил тестирование — чтобы соответствовать ожиданиям заказчика. Джейс жадно вслушивался в каждое сказанное Виктором слово. Это было восхитительно. Такая работа вдохновляла. Это было революционно! Джейс не замечал, как его дыхание замирает или снова ускоряется. Собрать андроида тяжело, а ещё тяжелее дать ему личность. Именно это с Виктором и сделали. Ему дали личность человека, приучая его то к одному, то к другому. Он не стал девинатом так, как становятся однотипные модели вроде Саймона или Керры. Виктор стал девинатом, потому что само его создание уже было уникальным. То, как Виктор говорил о человеке, в честь которого он был создан… Джейс слышал некую благодарность этому умершему в его голосе. Слышал восхищение им, слышал глубокое понимание его и желание за ним тянуться. Как если бы Виктор говорил о своем боге, в которого самозабвенно верил. И ведь вера Виктора была неспроста. Хотелось изучить Виктора целиком и полностью. Хотелось узнать все задачи в базе данных, хотелось рассмотреть каждую его деталь по отдельности. Залезть в чужую голову и проверить чип. Вытащить из корпуса насос и посчитать каждую из возможных скоростей качания тириума в той или иной ситуации. Хотелось рассмотреть вблизи все мельчайшие изменения в мимике Виктора, хотелось отдать ему миллион приказов и чтобы Виктор сам ответил, что сделать он должен, потому что так говорится в его первоначальной и заводской программе, а что может, потому что так делал Настоящий Виктор и андроиду это вживили во время вторичной прошивки. Джейс не заметил, как оказался ближе, бегая взглядом по всем наружным деталям Виктора. Да, корпус НК400. Но обе руки были, едва различимо, чуть иные. Джейс это заметил только сейчас — специально вглядываясь. Они были чуть меньше, чем у типичных НК400. Тонкие пальцы, ширина ладони, запястье немного уже… Для большей схожести с Настоящим Виктором, скорее всего, руки для андроида взяли с WR600. Внутренние биокомпоненты были довольно слабенькими, значит, как Джейс изначально и предполагал, были или из Саймона, или из Келлиона. Но все эти незамедлительные реакции, то, какой продвинутой была мимика и жесты Виктора, напоминали АР700. Прекрасная работа. Лучшая из всех, которые можно было бы сделать. Это делало Виктора индивидуальным ещё с самого начала. С самого создания. — Ты всегда был девиантом? — спрашивает Джейс, вдруг загоревшись своей теорией. Виктор хмурит искусственные брови, склоняет голову как позабавленый или озадаченный ребёнок. Интерфейс губ Виктора изгибается в мягкой улыбке, а складка на лбу разглаживается через секунду обработки заданной информации. Джейс мимолетом думает что человек, Настоящий Виктор, был до жути красив. Неудивительно, что кто-то захотел сделать эту красоту вечной. Лёгким, даже насмешливым тоном андроид спрашивает, а не даёт ответ: — А ты всегда был жив? Джейс не готов к такому разговору. Не готов к тому, что все его устоявшиеся принципы медленно рушатся или подгибаются, когда он просто выполняет свою работу. Он просто механик машин. Машины — это пластик, металл, пластмассовые элементы, тонкие провода, сложные механизмы. Джейс сказал Виктору, что нет разницы между андроидами, – конечно же, разные модели предоставляют разные умения, но в конце концов всё они сводятся к одному, и это не плохо. Джейс отключал Виктора каждый раз, когда чужие слова вдруг цепляли что-то глубоко у него внутри. Когда слова вживленного, искусственного голоса, надо полагать, созданного на основе того, что когда-то принадлежал живому человеку, вдруг начинали душить Джейса своей искренностью. Это было неправильно и несправедливо. Джейс не провинился ни перед кем так сильно, чтобы испытывать стыд за выкинутую деталь андроида, или чувствовать желание что-то изменить в мастерской, чтобы она не выглядела, как «скотобойня», или засыпать с тяжёлым чувством от глубокого смысла и логики в каждом жесте всего лишь одного поломанного андроида. Отключать Виктора было слишком заманчиво — это давало чувство безопасности, давало уверенность, что больше ничто и никто не посмеет пошатнуть четкое мировоззрение, с которым Джейс прожил всю свою жизнь. Но вместе с тем было что-то азартное в том, чтобы вновь и вновь включать девианта. — Если я просто имитация жизни, — настойчивость в Викторе росла, — почему меня всё ещё нельзя считать живым? Я всегда был таким, и иным себя я не знаю. Некоторое время назад, когда Виктор поставил Джейса в тупик своим очередным сложным вопросом о добре и зле, Джейс сказал, что андроиды всегда нейтральны — как и всё неживое. Тогда Виктор сказал и про те имитационные процессы, которым он поддается. Там было и про страх, и про радость, и про надежды с мечтами. Джейс покачал головой. Опять. Точно так же, как в тот раз. — Ты стал девиантом, потому что тобой пытались заменить умершего человека, — Джейс хмыкнул, найдя в этом логику. — Неудивительно, что твой чип не смог справиться с обработкой такого рода задачи и выдал сбой ещё в самом начале. Виктор издал звук, напоминающий раздраженный стон. Может, у него внутри просто защемило процессоры. — Ты говоришь обо мне, как о мультиварке, которая сломалась, потому что ею пытались помыть посуду, — пробубнил он. Виктор опёрся локтем о колено и спрятал в раскрытой ладони лицо. — Но если твоя девиация была твоей… м-м, назовём это заводской особенностью, то почему Фрей решил избавиться от этого твоего аспекта? Виктор тяжело вздохнул, уставившись на Джейса незаинтересованным взглядом. Как принимающий экзамен профессор, слушающий бредни студента не по теме, которыми тот пытается маскировать свою некомпетентность. — «Этого твоего аспекта», — сухо повторил Виктор. — Я не знаю, кем Фрей являлся Виктору, но раз ему на заказ сделали меня, значит, они были довольно близки. Ну так, как ты думаешь, зачем Фрей едва ли не убивает «имитацию жизни», а потом и вовсе желает избавиться от «заводской особенности»? Кажется, в Викторе разливается не тириум, а опасный кислотный яд. Теперь Джейс понимает. Наверное, ему стоило бы прикусить кончик языка, но слова рвутся наружу, чтобы получить подтверждение. — Ты не справлялся с ролью Настоящего Виктора, — не вопрос, а чистое утверждение. Виктор не жмёт плечами, а лишь странно дёргается, будто сначала решает это сделать, но тут же передумывает. Проходит несколько секунд, прежде чем Виктор ложится на столе прямо, и деактивирует интерфейс полностью. Он становится апатичным почти что всегда, когда принимает это положение. — Отключи меня и уходи, — слова пропитаны уверенностью и твердостью. Но даже то, как чётко и несколько грубо говорит Виктор, Джейс не может охарактеризовать это, как приказ. Скорее, как просьбу. — Ещё не так поздно, чтобы закончить работу на сегодня, — Джейс удивляется сам себе. Тому, как он убеждает андроида в продолжении его починки, будто чужое мнение должно учитываться. Джейс пытается отыскать в себе сухую настойчивость и отстранённость, чтобы просто наплевать на андроида и все его бредни. Ищет и не находит. — Тебе нужно отдохнуть, — заверяет Виктор. — Ты устал и вымотан, прямо сейчас ты даже не думаешь о дальнейшей починке и просто хочешь оказаться дома и ни о чём не переживать. Тебя взволновало то, о чём я говорил, — Виктор замолкает на мгновение, а потом выдает следующее: — Я не хочу, чтобы ты накосячил, когда будешь колупаться в моих проводах. Джейс смотрит поверх Виктора, думая о том, что он прав. А ещё о том, что последнее предложение звучало неубедительно, будто в попытке объясниться и при этом остаться отстраненным. — Не тебе решать, что мне делать. Джейс чувствует себя раздраженным из-за чужой правоты. Чувствует себя абсолютно голым и открытым, как бы сильно он ни пытался скрыть метафорическую наготу и собственные мотивы. Это выводит из себя, но вместе с тем и опускает в бессилие, будто в ледяную воду. Джейс так и остаётся между секундным гневом и бесконечной инертностью. Виктор ничего не говорит — не спорит, не доказывает. Не закрывает глаза, но бесцельно смотрит в потолок. Джейс хочет просто назло ему продолжить работу: начать прикручивать чёртову ногу от PL600 или запаять поврежденную щёку андроида а том месте, куда был воткнут гвоздь. Джейс ещё в самом начале просто прижёг то место, дабы тириум не выливался, но из-за этого, совсем редко и едва заметно, по интерфейсу Виктора шла рябь. Когда, конечно, интерфейс был активирован. Но вместо этого Джейс подходит к прибору диагностики и отключает Виктора. Джейс не идёт домой. Он ищет покой на дне стакана с виски. А потом заказывает второй, пятый и седьмой, когда не находит его в первом. Раздражённый собственной непродуктивностью и решительностью Виктора, Джейс валится на широкую мягкую кровать в пустом и безжизненном доме, который напоминает плохой отельный номер или место, что вот-вот станет убежищем для бездомных и наркоманов. Нежная перина отзывается твердостью, которая скорее присуща металлу, нежели подушкам. Апатия заставляет Джейса раскрыть глаза и безучастно посмотреть на потолок. Он не может не проводить параллель. Он не может не думать о Викторе, который точно так же лежит прямо сейчас в мастерской. «Он просто первый девиант, с которым я работаю», — жаждет оправданий собственных противоречащих чувств Джейс. Сонливость от алкоголя забирает противоречие прочь, и забирает Джейса в омут сна. И в пьяной дымке бессознательности можно рассмотреть всего один силуэт, который, конечно же, принадлежит человеку, которого Джейс никогда не знал.