Странная симфония Фёдора. / Fyodor’s Odd Symphony.

на окраине леса небо светило ярко, но уже не грело – солнце клонилось к закату, и лучи его скользили по верхушкам сосен, не пробиваясь сквозь густые кроны. в траве копилась прохлада, влажная, тяжёлая, и коля чувствовал, как она пробирается сквозь тонкую ткань рубашки, когда он наконец кое-как отошел – настолько, чтобы просто встать и вернуться к Фёдору. Фёдор сидел спиной, ссутулившись, и в этом было что-то чужое – обычно он держался прямо, даже когда бездельничал. сейчас плечи его были напряжены, голова чуть опущена, и Коля, подходя, заметил, как вздрагивают пальцы на его коленях, перебирая что-то невидимое. коля положил руку ему на плечо и почувствовал, как под ладонью напряглись мышцы, а потом медленно отпустили. – ты это, прости, если я слишком.. – он отвёл взгляд. вокруг было тихо, только ветер шевелил листву где-то высоко, и от этой тишины собственный голос казался чужим, слишком громким. – но я действительно серьёзно настроен. надеюсь, ты веришь мне.. Фёдор поднял голову. глаза у него были покрасневшие – то ли от пыли, то ли от чего-то ещё. он коротко кивнул. – .. хорошо. и нет, всё в порядке. Коля хотел спросить, в порядке ли на самом деле, но слова застряли где-то в горле. он лишь сглотнул, чувствуя, как сухо во рту. беспокойство со смущением всё ещё ощущались в моменте – липкие, непривычные, они висели между ними, как та самая трава, влажная и холодная. – можем попробовать.. ещё раз? – переспросил Коля, топчась на месте. нога скользнула по мокрой земле, и он едва удержал равновесие, дёрнув плечом. – не сейчас, иначе, боюсь, будут вопросы. Николай не понял, что тот имеет в виду. фёдор лишь повёл бровями – так, что тень упала на его лицо, – и локтем указал на поле. Коля проследил за взглядом. метрах в 20 от них, у самой опушки, стоял человек. коля узнал его сразу – тяжёлая фигура, кожанная куртка даже в такую жару, старое ружьё, перекинутое через плечо. дядя Миша. он не двигался, просто смотрел куда-то в сторону, но даже с такого расстояния было видно, как неестественно он замер. – ааа… – Коля прикрыл рот ладонью, и звук вышел сдавленным. он опустился в траву. – ты что, настолько боишься, что он мог увидеть? – Фёдор говорил тихо, почти шёпотом, но в голосе проскользнуло что-то похожее на насмешку. – он только-только пришёл, когда ты вон, выкатился. – нет же.. это мы у него яблоки крали. – Коля зашептал, не отрывая взгляда от фигуры на опушке. – это дядя Миша, тот с ружьём поехавший! – ..., . . . Фёдор раскрыл рот, но больше ничего не выдало в нём ахуя. он медленно опустился в траву тоже, и движения его были оосторожными. тихо-тихо переходя на шепот начал Федор: – не знаю, заметил ли ты в тот раз, как странно, что я оказался в том месте так вовремя.. я не только яблоки у него сжевал с тобой, но и перед этим.. этим, одолжил у него кое-что. – сказал Фёдор лаконично, не желая углубляться, и в голосе его Коля уловил что-то, что не давало полного покоя. – ясно.. – Коля сглотнул. горло пересохло, и каждое слово давалось с трудом. – ну, раз он тебе даёт что-то и даже не подстрелил пока, это может значить, что вы ладите. долгий задумчивый взгляд и молчание Фёдора не прошли мимо внимания Коли. тот смотрел куда-то в сторону, на Мишу, и в этом взгляде было что-то, чего Коля не мог прочитать. – может быть. Коля прикусил губу и сузил глаза. – хаа, что, не так и хорошо? – да нет, я часто у него бываю. . . . Фёдор медленно повернулся, и его рука легла на плечо Коли. коля поднял лицо, ловя этот взгляд, и внутри у него всё сжалось от лёгкого смущения всё ещё не конца отойдя от признания ранее. – Коля.. – тихо-тихо, почти выдохом. странный звук пронёсся над их головами – свист, хруст ветки, и в тот же миг Фёдор толкнул его в сторону. Коля упал на траву, чувствуя, как земля больно ударяет в бок, а над ухом проносится что-то тяжёлое – и следом грохочет выстрел, гулкий, раскатистый, от которого закладывает уши. пытаясь поднять голову, Коля чувствовал, как его хватают за плечи: пальцы впиваются в ткань, дёргают, поднимают. кажется, это был Фёдор. тот тащил его куда-то в сторону, в чащулеса, и дыхание у него было рваное, хриплое. наконец, когда зрение прояснилось и мир перестал расплываться на пятна, – Коля увидел дядю Мишу. тот стоял на том же месте, где они сидели минуту назад, и перезаряжал ружьё. лицо у него было белое, как мел, глаза мутные, но при этом он улыбался. тонко, криво это были зловеще. от чего Коля забыл как дышать. – в-вы что.. нено.. – начал он, но Фёдор зажал ему рот ладонью и потащил дальше, в гущу леса, где деревья росли так часто, что солнце почти не пробивалось. – Федя! ну подожди.. – Коля спотыкался, ноги скользили по мокрым корням, и он чувствовал, как пальцы Фёдора сжимают его плечо всё сильнее, оставляя синяки. – что он.. зачем.. – дурак, не зли его. – Фёдор не оборачивался. – он больной, ты же знаешь.. сзади раздался ещё один выстрел – сухой, резкий, и Коля услышал, как пуля вонзилась в дерево в паре метров от них. кора брызнула в стороны, и он вздрогнул, дёрнулся, но Фёдор держал крепко. – я тебе потом всё объясню, – бросил Фёдор, и в голосе его была тревога такая, какой Коля никогда не слышал. они бежали. или не бежали, Коля уже не понимал, ноги двигались сами, а лёгкие горели огнём. сзади слышались шаги – не торопливые, размеренные. тот был уверен в своих силах на всё сто. дойдя до их знакомого места – они рухнули на землю. Коля прижался спиной к шершавому стволу, чувствуя, как кора впивается сквозь рубашку, и пытался отдышаться. рядом тяжело дышал Фёдор, грудь его ходила ходуном, на лбу выступила испарина. – Фёдор! – Коля прошептал, почти выкрикнул, но звук вышел сдавленным. Фёдор лишь молча посмотрел в ответ, и в его глазах Коля увидел что-то, от чего ему захотелось схватить его за руку и не отпускать. но Фёдор уже прикрыл глаза, выравнивая дыхание. – хотя.. давай уйдём ещё дальше... – сказал он, будто вспомнил что-то. но было поздно. – я же знаю, что ты здесь. голос раздался откуда-то слева, метрах в десяти. низкий, хриплый, он словно полз по земле, и Коля почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. – а лес знаю, как свои девять пальцев, это же я расставляю эти штуковины. от тебя, твари такой. Фёдор лишь раздражённо нахмурился, как будто он что-то потерял после этой фразы, что очень злило его. эта реакция очень удивила Николая: неужели в такой ситуации, когда их ловят, пытаются так и вовсе прибить, есть что-то больше страха? Николай сузил глаза и ещё раз посмотрел на Фёдора вблизи. лицо его было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Коля выдохнул и медленно взял фёдора за запястье и сплёл их пальцы воедино, неумело. поначалу рука Фёдора была сжатой, пальцы впивались в собственную ладонь, но со временем расслабилась. у него холодная кожа. это от плохого кровообращения или страха? сзади послышались шаги ближе и ближе – хруст веток под тяжёлыми сапогами, шуршание прошлогодней листвы. потом выстрел. за другим деревом. видимо, пытался угадать за какии деревом они сидят. долгое молчание. Коля пытался держать под контролем своё дыхание, но паника была сильной – она сжимала горло, не давала сделать полноценный вдох. Фёдор лишь тихо вздохнул и прижал его руку к своему сердцу. его сердце тоже билось сильно, часто, а взгляд был виноватым и расстроенным. извиняющимся. – а знаешь, – начал дядька, и голос его раздался совсем близко, – мне и не нужно тебя мертвого. сделаю с тобой то же, что и ты со мной. голос был полон досады, злости и обиды. после шаги стали отдаляться – медленно, нехотя, словно он всё ещё надеялся, что они выскочат. Фёдор прислушивался так же, как и Коля. когда шаги стихли окончательно, он выдохнул – долго, шумно, и напряжение стало отпускать, по миллиметру, оставляя после себя дрожь в руках и пустоту в груди. – там, на самом деле, и не такое интересное, да и не сильное событие, Коль. – как не серьёзное что-то, если нас теперь ёперный его балет, пытались пристрелить! – голос Коли был полон испуганности и паники. после его и вовсе порвало на смех, конечно, ему не смешно было, это была скорее как разрядка организма, истерический смех. – это полный сюр, Федя.. выкладывай. Фёдор не стал отвечать на слова, полные паники. он понимал реакцию Коли, но нужно было и его успокоить, и себя. иначе оба сдадутся. – он единственный, кто, как кажется, меня недолюбливает в поселке, ну насколько знаю я. – ну ты точно преувеличиваешь, ибо его любовью страстной так и льётся, из всех дыр и, блин, воздушки! – нет, ну вообще-то, я.. ну. – Фёдор отвёл взгляд, раздумывая. он точно что-то замалчивает, недоговаривает. он снова поднял взгляд на Гоголя, пытаясь понять, стоит ли говорить. встретив встревоженный, но явно желающий знать взгляд, он разочарованно откинул голову назад, на дерево, пытаясь найти опору. – он считает, что проблема его шизы и паранойи – я. что это я прихожу в его дом, меняю местами предметы, ломаю его капканы, намеренно оставляя странные следы. Коля помолчал, дожидаясь продолжения. – пару лет назад он пришёл в церковь, точнее, не он сам, а его семейка привела – чтобы очистить от нечести такой, очень верующие ребята. ну и вроде провели пару молитв, обрядов, и вроде полегчало. но.. но.. он плохой человек. очень плохой. – Фёдор прикусил язык, чтобы лишнего не наговорить, и Коля увидел, как напряглись желваки. – Федя, говори полную историю. – Коля взял того за плечи, видя, что тот опять умалчивает, и почувствовал, как под пальцами дрожит Фёдор. фёдор выдохнул, напряг плечи и начал вываливать: – я переставляю вещи в его доме, подмешиваю всего, что ему попадается и даёт сильных эффектов, и ломаю его ловушки. Коля помолчал, открыв рот. – эм… зачем? и как… ты пробираешься в его дом. там же столько ключей.. этот псих по 10 клюей имеет на каждую дверь! – у меня была знакомая, давно. – Фёдор чесал затылок, думая над словами, и голос его стал тихим. – это его племянница. он ей… очень-очень плохо сделал. прости, я не хочу называть, что он сделал с ней, но это ужасно. – Фёдор пытался раскрепоститься, но не мог произнести вслух то, что было. Николай помолчал, обдумывая. ветер шевелил ветки над головой, и где-то далеко крикнула птица. – она мне этим поделилась, только мне. мы тогда были близки. очень хорошая девочка, но она после этого закрылась в себе и уехала с родителями. я даже не знаю, что с ней сейчас. она просила оставить эту ситуацию, что переживёт, боится последствий, но я не могу оставить это безнаказанным, поэтому помогаю проживать его жизнь более «ярко». – выплюнул тот, и в голосе его была такая горечь, что Коле самому горько стало . – таких зверей, как он, не сажают, но можно помочь им пожелать оказаться в лучшем месте. Гоголь помолчал над последней фразой. он понял глубину этой ненависти, сглотнул. опустил взгляд в сторону. он думал, что Миша просто сумасшедший старик с ружьём. но это… это было хуже. намного хуже. если брать ситуацию без контекста, поступок Фёдора аморальный и жестокий. хотелось сказать вроде: «ты ненормальный» – без обвинений, но освещая факт. но слова застряли в горле, потому что сам он, наверное, поступил бы так же. даже сейчас, не зная эту девочку совсем, он бы не смог оставить без последствий. – ты так и не объяснил, откуда у тебя доступ к нему в дом. да и он подозревает тебя что ли.. ты спалился перед ним? – да как бы сказать, – Фёдор улыбнулся лукаво в сторону. – меня некоторым трюкам научили в церкви. что ж ты думаешь, все там такие правильные? эх, нет, невинный ты малыш. – Фёдор уже был в более приподнятом настроении, и эта резкая смена застала Колю врасплох. – а.. – какой любопытный. – Фёдор взял того за локоть и потянул на себя, хитро смотря, и в его глазах заплясали чёртики. – обещаешь, что не сдашь во всём этом? а то я очеень попаду. Гоголь аж хмыкнул от такого возбуждённого смещения настроения. – хаа, что, нет, мы же в одной лодке. – в одной лодке? – переспросил Фёдор, склонив голову, давая доступ к себе и своей самой чувствительной и уже незащищаемой зоне. его рука спустилась по рукаву, слегка трепеща тканью, и Коля почувствовал, как по спине пробежали мурашки. – э-ээм, да.. – лицо Коли окрасилось в красный, уши загорели вместе с шеей, он моргал удивлённо и чувствовал, как кровь приливает к щекам, делая их горячими, несмотря на вечерний холод. – ты от… перестань это, пожалуйста. – ну что опять «перестань»? почему ты не называешь вещи своими названиями? назовёшь – и прекращу. – Фёдор смотрел глубоко в глаза того, несмотря на шорохи Коли рукой. – вот это!!! – светловолосый уже запищал, и голос его сорвался на фальцет. – я убью тебя, если не прекратишь!!! а что это – ты сам знаешь!!!! – коля отмахнулся и стал пытаться отползать, но руки его дрожали, и получалось это неуклюже, смешно. Фёдор удивился и усмехнулся. – та ладно, подожди. ты же поцелуя хотел? ранее белый намертво сгорел. он чувствовал, как горят щёки, уши, даже шея, и надеялся, что в тени не видно, насколько он красный. – Федя, закрой рот. а то я клянусь, я тебе что-то засуну, что тебе точно не понравится!!! давиться будешь и сам подохнешь, а я спасать не стану, и с тобой не пойду. – о, не знаю что, но думаю, я куда выносливее. а тем более если это запыхаешь ты – то, так и быть. не стану пытаться выпленуть даже. – не думаю, что ты вынослив, такой запыханный от беготни был. да и если тебе засунут в глотку палУЩИНУ – не самое приятное, а тем более от меня тебе. я тебе надавлю так, что.. – Коля сморщился, пытаясь придумать что-то пострашнее, – давление сильнее, чем говновоз выкачивает. Фёдор задумался. – хм, так… что ты там спрашивал про «палил ли меня миша»? – мечтательно положил Федя палец на подбородок, явно делая вид, что не слышал последней угрозы. – хитрая крыска. – бла-бла. и нет, прям не палил. видел тень, а может, в мутном состоянии после снотворных разглядел кое-как. – ТЫ ЕМУ СНОТВОРНОЕ ПОДСЫПАЛ??? НУ ФЕДЯ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ. – а как мне ему хату заваливать, ну пришибить чем-то что ли? в этом я не силён. – но снотворное.. – раз такой умный, то пойди со мной в следующий раз и разберись с ним самолично, без снотворного. – фыркнул федя, задетый критикой о своём способе избавления от присутствия оружейника. Николай задумался, смотря в небо. сквозь ветки уже проглядывали первые звёзды, и воздух стал прозрачным, холодным, с той особенной тишиной, которая бывает только в лесу перед ночью. – странная атмосфера для первого свидания, не находишь? – что ж поделать, ты можешь отказаться, тю. – Фёдор рвал листочки под ногами, прижатый к коле плечом. Коля чувствовал тепло, странное, живое, и это было удивительно: сидеть так, после всего, что случилось, и чувствовать, как где-то в груди разливается такое тёплое и трепетное, несмотря на прохладу, поднимающиеся от земли. – спасибо тебе, мне будет не хватать тебя когда ты уедешь. – сказал Коля на тон тише ложа голову на колени, в полуулыбке. – но постараюсь держаться. Фёдор молча посмотрел в профиль парня, улыбка померкла. – а мне тебя, Коленька. ужасно как будет не хватать.