Осторожно! Взрывоопасно!

Кацуми резко вскочила с кровати, словно ее ударило током, и решительно направилась в ванную, словно собиралась на поле боя. Ей нужно было собраться, прийти в себя, восстановить контроль над своими эмоциями и забыть обо всех своих сомнениях, словно о страшном сне. Подойдя к зеркалу, она встретилась лицом к лицу со своим отражением. Яростное, решительное, непоколебимое. В глазах горел огонь, а на губах застыла презрительная усмешка. Это была Кацуми Бакуго, будущий герой №1, самая сильная и талантливая, готовая покорить мир. И она не позволит никому и ничему встать у нее на пути, ни своим страхам, ни своим сомнениям, ни своим врагам. Она растопчет всех, кто попытается помешать ей, и станет величайшим героем, которого когда-либо знал мир! Приняв быстрый, обжигающий душ, словно смывая с себя остатки страха и волнения, Кацуми натянула на себя утягивающий грудь топ, привычно пряча женственные формы, а поверх него надела новую, еще не ношеную форму Юэй. Форма сидела непривычно скованно, но Кацуми знала, что это лишь вопрос времени, пока она ее не освоит и не приспособит под себя. Спустившись вниз, она увидела Мицуки, суетящуюся на кухне. Та обернулась и на секунду замерла, рассматривая дочь с неожиданной нежностью. — Удачи в первый день, Кацуми, — сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я знаю, ты покажешь им всем, кто тут главный. Кацуми коротко кивнула и залпом выпила стакан апельсинового сока, чувствуя, как внутри зарождается привычная уверенность. Ей не нужна удача, она сама себе ее кузнец. Ей нужны лишь ее навыки и ее причуда, чтобы доказать всем, чего она стоит. По дороге в Юэй она шла быстрым, уверенным шагом, словно напролом, игнорируя любопытные взгляды прохожих. В ушах играла громкая, агрессивная музыка, заглушающая все посторонние звуки и помогающая ей сосредоточиться. Она пыталась собраться с мыслями, отбросить все сомнения и страхи, словно отряхивая пыль со старого плаща. Она должна была забыть о своих мимолетных слабостях, о своих неудачах и сосредоточиться исключительно на своих целях, словно лазерный луч, направленный на единственную мишень. Она должна была доказать всем, кто сомневался в ней, кто насмехался над ней, кто пытался ее остановить, что она достойна быть героем, что она сильнее, чем они думают, что она способна на большее, чем они могут себе представить. И она это сделает. Она растопчет всех, кто встанет у нее на пути, она преодолеет все препятствия, она станет величайшим героем, которого когда-либо видел мир. Это была не просто мечта, это была ее судьба, ее предназначение, и она не позволит никому и ничему этому помешать. Огромное, величественное здание школы возвышалось перед ней, словно неприступная крепость, словно символ надежды, возможностей и бесконечного потенциала. Его строгие линии и внушительный масштаб вызывали одновременно трепет и восхищение. Кацуми замерла на мгновение, завороженно глядя на это чудо архитектуры, восхищаясь величием и значимостью этого места. Юэй. Место, где рождаются герои. Здесь начиналась ее новая жизнь, ее путь к славе, ее шанс доказать всему миру свою силу. Здесь она станет героем, о котором будут слагать легенды. Сделав глубокий, решительный вдох, наполняя легкие свежим воздухом и решимостью, Кацуми уверенно шагнула на территорию Юэй, словно вступая на поле боя. Она не боялась, нет, страх был чужд ей. Она была готова ко всему, к любым испытаниям, к любым трудностям. Она была готова стать героем. Проходя по широким, светлым коридорам школы, словно по лабиринтам древнего замка, она внимательно изучала окрестности, пытаясь запомнить расположение классов, кабинетов и других важных мест, словно готовясь к сложной миссии. Ее взгляд был острым и цепким, сканирующим каждый уголок, каждую деталь. Другие ученики, такие же новоиспеченные герои, смотрели на нее с любопытством, восхищением и, возможно, даже с легкой завистью. Она чувствовала их взгляды, направленные на нее, словно лучи прожекторов, и это ей нравилось. Ей нравилось быть в центре внимания, нравилось осознавать, что ее замечают, что ее признают. Она была уверена, что вскоре все будут знать ее имя из-за ее силы. Она была здесь, чтобы стать лучшей, чтобы превзойти всех и доказать свое превосходство. И она не позволит никому остановить ее на пути к вершине, ни своим конкурентам, ни своим страхам, ни своим слабостям. Наконец, после долгих поисков, она нашла свой класс – 1-А, класс героев, место, где рождаются легенды. Остановившись перед массивной деревянной дверью, словно перед входом в неизведанный мир, Кацуми на мгновение замерла, собираясь с духом и настраиваясь на предстоящую битву. Затем, решительно оттолкнув дверь, словно расчищая себе путь к славе, она уверенно вошла внутрь. В классе уже были другие ученики, такие же новички, как и она, все они были разными и интересными, словно собранные со всего мира кусочки мозаики. Некоторые сидели за партами, тихо общаясь друг с другом, словно готовясь к важному экзамену, другие стояли у окна, глядя на улицу, словно пытаясь предсказать свое будущее. Кацуми окинула класс быстрым, оценивающим взглядом, словно опытный полководец, осматривающий свои войска перед битвой. Большинство из них выглядели обычными и ничем не примечательными, словно серая масса, неспособная на что-то большее. Но она знала, что среди этой толпы наверняка есть и те, кто сможет бросить ей вызов, кто сможет составить ей конкуренцию на пути к вершине. Она чувствовала их присутствие, словно охотник, чующий добычу. И тут ее взгляд зацепился за знакомую фигуру. Прямо возле окна, на одном из столов сидел… Он. Изуку. Они встретились взглядами, словно столкнулись в узком коридоре, словно между ними проскочила искра. И все, о чем Кацуми думала в последние дни, все ее планы, все ее цели, все ее намерения вмиг вылетело у нее из головы, словно их и не было. В этот момент для нее существовал только он – Изуку Мидория, сидящий на парте у окна, с его неизменным взъерошенным видом, его наивной улыбкой и его странными, зелеными глазами, словно смотрящими в самую душу. Их взгляды встретились, и время словно замерло. Что за самодовольная ухмылка застыла на его лице? Ему что, смешно? Он думает, что раз смог пролезть в Юэй, раз смог оказаться с ней в одном классе, то теперь они на равных? Что теперь он сможет с ней конкурировать? Внутри вскипела ярость, словно вулкан, готовый извергнуться. Ненавижу его. Просто за то, что он существует, за то, что он дышит, за то, что он смотрит с этой глупой улыбкой. Ненавижу его за то, что он напоминает ей о ее слабости, о ее поражении, о ее страхах. Ненавижу его за то, что он заставляет чувствовать то, чего она не хочет чувствовать. Кацуми злобно фыркнула, словно плюнула на землю, и отвернулась от него, словно он был чем-то мерзким и отвратительным, прилипшим к ее ботинку, чем-то, чего она хотела поскорее избавиться. Ей плевать на него, на его существование, на его жалкие попытки стать героем, на его успехи… Или на его неудачи. Хотя, признавала она про себя, надеяться на последнее было бы логичнее, соответствовало бы ее ожиданиям. Она направилась к одной из свободных парт, расположенной в самом углу класса, подальше от него, словно убегая от чумы, и демонстративно села, отвернувшись к окну, словно погрузившись в созерцание унылого пейзажа. Но даже не глядя, даже не видя его, она чувствовала его взгляд, направленный на нее, словно луч лазера, прожигающий дыру в ее спине. Он словно какой-то назойливый комар, жужжащий над ухом, не дающий покоя ни днем, ни ночью. Как же он её бесит, как же она его ненавидит. Эта ненависть была иррациональной, беспричинной, но от этого не менее сильной. Она ненавидела его за то, что он просто был, за то, что он существовал в ее жизни, за то, что он был постоянным напоминанием о ее прошлом, о ее страхах, о ее слабостях. Она ненавидела его, и эта ненависть помогала ей двигаться вперед, делала ее сильнее, давала ей силы бороться. Класс постепенно заполнялся учениками, словно ковчег, собирающий в себе всевозможные формы жизни. Сборище идиотов, по-другому и не скажешь, подумала Кацуми, оглядывая прибывающих. Похоже на какой-то зоопарк, где каждый возомнил себя редким экземпляром. Наверняка, большинство из них вылетят отсюда уже через неделю, не выдержав конкуренции, не справившись с нагрузкой. Слишком слабые, слишком неуверенные в себе, слишком бесполезные, чтобы выжить в этом жестоком мире. И никто из них не сможет стать лучшим. Вдруг в класс, нарушая размеренное течение времени, вошел учитель. Вернее, вполз в спальном мешке, волоча его за собой, словно улитка раковину. Вид у него был такой, будто его только что выкопали из могилы, или, как минимум, не давали спать несколько суток. Его лицо было осунувшимся, глаза – запавшими, а волосы – растрепанными и торчащими в разные стороны. Это хорошо, подумала Кацуми, с усмешкой наблюдая за этим зрелищем. Значит, он не будет лезть со своими глупыми разговорами, не будет тратить время на пустые приветствия и бессмысленные нравоучения. Он просто выполнит свою работу и оставит их в покое. А это именно то, что ей сейчас нужно. — Здравствуйте, — пробормотал он, едва разжимая губы, его голос был тихим и монотонным, словно приговор, вынесенный без всякого сожаления. — Я ваш классный руководитель, Шота Айзава. Заткнитесь, прекратите этот балаган и садитесь на свои места. Большинство учеников, испуганно переглянувшись, послушно уселись на места, словно дрессированные собачки, повинующиеся команде хозяина. Кацуми презрительно хмыкнула, оценивая их жалкое послушание. Лишь единицы в этом классе, возможно, могли хоть чего-то стоить, остальные - просто серая масса, готовая подчиняться любому приказу. Айзава, словно не замечая никого вокруг, словно они были лишь мебелью, расставленной в классе, достал из своего спального мешка, словно из бездонной пропасти, стопку помятых бумаг и небрежно начал раздавать их ученикам, словно разбрасывая мусор. — Это ваши учебные планы, расписание занятий и другая бесполезная информация, — сказал он, словно делая одолжение. — Ознакомьтесь с ними и задавайте вопросы, если, конечно, сможете до них додуматься. Кацуми взяла свой учебный план и, с равнодушным видом, прочитала его, пробегая глазами по строчкам текста, словно сканируя его на наличие чего-то интересного. Ничего особенного, ничего, что могло бы ее заинтересовать. Банальная теория, бесполезные предметы, которые только отнимают время от тренировок. Вдруг, нарушая тишину и покой, в класс, словно ураган, ворвался еще один придурок. Этот робот-полицейский с его маниакальным стремлением к порядку и его показной учтивостью. — Извините за опоздание, учитель Айзава! — закричал он во весь голос, словно пытаясь оглушить всех присутствующих, вытягиваясь в струнку, как солдат на параде, и отчаянно жестикулируя руками. — Я задержался, помогая какой-то бабуле перейти дорогу! Я не мог поступить иначе, это мой долг как будущего героя! Кацуми закатила глаза, с трудом сдерживая желание высказать все, что она о нем думает. Как же она ненавидит лицемерие, показуху и это маниакальное стремление к порядку. Этот тип наверняка нарочно опоздал, чтобы привлечь к себе внимание, чтобы показать себя в лучшем свете, чтобы завоевать расположение учителя. Жалкое зрелище. Айзава лишь вздохнул, словно ему надоело слушать одни и те же оправдания, и лениво покачал головой, словно ему было совершенно плевать на этого идиота и на его благородные поступки. Иида, покраснев от смущения и чувствуя на себе презрительные взгляды одноклассников, быстро занял свое место, словно пытаясь раствориться в толпе и стать незаметным. Кацуми скривилась, чувствуя, как внутри нее поднимается волна раздражения. Вот же придурок, возомнил себя героем, а на самом деле - просто жалкий позер. — Ну что ж, хватит тратить время на пустые разговоры, — сказал Айзава, словно выплевывая слова, обводя ленивым взглядом весь класс, словно осматривая стадо баранов. — Чтобы хоть как-то вас оценить и понять, на что вы способны, пройдемся по тестам. Представляйтесь по очереди, идиоты, и вываливайте все, что у вас за причуды, и чем вы можете быть полезны. Ученики начали представляться по очереди, запинаясь, краснея и пытаясь произвести хорошее впечатление, рассказывая о своих причудах, о своих глупых мечтах и о своих бесполезных талантах. Кацуми слушала их, стараясь запомнить тех, кто может ей пригодиться, тех, кто обладает силой и потенциалом, тех, кто может стать ее союзником. Дошла очередь и до нее, и весь класс затих, словно ожидая взрыва. — Кацуми Бакуго, — сказала она, вставая со своего места с грацией пантеры, готовой к прыжку. Ее голос прозвучал резко и уверенно, словно удар хлыста, заставляя всех замолчать и обратить на нее внимание. — Моя причуда - взрывы. Я создаю взрывы с помощью пота на моих ладонях. Я стану героем номер один. И подорву к чертям всех, кто посмеет встать у меня на пути. Она произнесла это с такой злобой, с такой яростью, что некоторые ученики испуганно вздрогнули, словно от разряда электрического тока, а кто-то даже невольно отшатнулся. Закончив свою речь, она гордо села на место, не дожидаясь вопросов, словно она была королевой, не обязанной отчитываться перед своими подданными. Плевать на них, на их мнение, на их страхи. Важна была только ее сила, ее причуда и ее непоколебимая цель. Настала очередь Изуку, и Кацуми невольно напряглась, словно готовясь к удару. Он робко встал со своего места, словно его силой вытащили из теплого болота, его лицо покраснело, словно от пощечины. Придурок, подумала она, с презрением глядя на него. Даже говорить нормально не может, как он собирается быть героем? — И-изуку М-мидория, — пробормотал он, запинаясь на каждом слове, словно боясь произнести свое имя вслух. — М-моя причуда… ну… суперсила. Суперсила? Что за бред? Даже придумать ничего нормального не смог, кроме как спиздить термин из комикса, подумала Кацуми, с трудом сдерживая смех. Но, прежде чем она успела что-то сказать, прежде чем она успела унизить его и растоптать его самолюбие, Айзава прервал его, словно спасая от неминуемой гибели. — Достаточно, Мидория, — сказал он, глядя на него с презрением. — Садись на место и не трать мое время на свои глупости. Изуку послушно сел на место, стараясь избегать ее взгляда, словно боясь испепелиться под ее гневным взором. — Хорошо, - сказал Айзава, словно подводя итог их бесполезному знакомству, обводя взглядом весь класс. - Теперь, когда мы хоть как-то узнали, кто есть кто, пришло время показать, чего вы на самом деле стоите. Идите на тренировочную площадку. Живо. И не заставляйте меня повторять дважды. Ученики оживились, словно стадо испуганных овец, которым вдруг пообещали сочную траву. В их глазах загорелся огонек азарта, в их движениях появилась уверенность. Они предвкушали что-то интересное, что-то, что позволит им проявить себя, показать свою силу. Кацуми ухмыльнулась, предвкушая предстоящее зрелище. Сейчас она покажет этим слабакам, этим ничтожествам, кто здесь лучший, кто заслуживает звания героя, а кто должен вернуться домой и забыть о своих мечтах. Следующие несколько минут прошли в спешке и суматохе. Ученики торопливо переодевались в свои спортивные костюмы, громко переговариваясь друг с другом, смеясь и подбадривая себя. Слабаки. Им не место в мире героев, им место на свалке истории. Кацуми переоделась быстро и бесшумно, словно ниндзя, стараясь не привлекать к себе внимания и не тратить время на пустые разговоры. Ей не нравилась вся эта клоунада, все эти глупые улыбки и показная радость. Ей хотелось тренироваться, оттачивать свои навыки, становиться сильнее. Когда все ученики, наконец, были готовы и стояли перед ним, словно стадо овец, Айзава, с недовольным видом, вывел их на тренировочную площадку, словно на плаху. Там их ждали различные спортивные снаряды: полосы для бега, турники, барьеры, метательные мячи, все, как полагается для начала, для проверки их физической подготовки. — Этот тест, — сказал Айзава, его голос звучал сухо и отстраненно, — предназначен для того, чтобы оценить ваши возможности, выявить ваши сильные и слабые стороны, и, самое главное, выявить бесполезных, тех, кто не достоин носить звание героя. Ваша задача, — продолжил он, обводя взглядом строй учеников, — показать всё, на что вы способны, выложиться на полную катушку, доказать, что вы не зря сюда попали. Результаты будут тщательно записываться и анализироваться, чтобы сразу понимать, на кого стоит тратить время и силы, а кого можно сразу же отправить домой. И самое главное, — добавил он, с дьявольским блеском в глазах, — последний по всем показателям будет исключён. Без жалости, без сожаления, без второго шанса. Так что старайтесь. И начался ад. Или рай? Для кого как. После серии стандартных тестов, таких как бег на короткие дистанции и прыжки в длину, подошла очередь метания мяча. Кацуми, уже порядком уставшая, но полная решимости, шагнула вперед. Айзава протянул ей мяч, наблюдая за ней своим привычным, непроницаемым взглядом. Кацуми подбросила мяч в руке, оценивая его вес, и злобно усмехнулась. Она покажет этим слабакам, как надо метать. Она вложит в этот бросок всю свою ярость, всю свою силу, всю свою ненависть. Она встала в стойку, развела руки в стороны и глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на своей цели. Затем, с диким криком, она метнула мяч, используя свою причуду, создав мощный взрыв, который подтолкнул снаряд далеко за пределы площадки. Все замерли, пораженные мощью и силой ее броска. Айзава, слегка приподняв бровь, записал результат в свой блокнот. Кацуми презрительно оглядела своих соперников. Вот так это делается, слабаки. Вот что значит быть лучшим. Айзава, словно безжалостный диктатор, заставлял учеников выполнять различные упражнения, выживая из них все соки и не давая ни минуты на передышку. Он наблюдал за ними с холодным, безразличным видом, словно проводя научный эксперимент над подопытными крысами. Кацуми выполняла упражнения с легкостью и грацией, словно танцуя, демонстрируя свою силу и ловкость. Она была лучшей, это было очевидно всем, и она это знала, наслаждаясь своим превосходством. Но что ее раздражало, словно заноза в заднице, так это… он. Изуку Мидория. Он, как привязанный, тащился за ней, словно тень, пытаясь не отставать и выжимая из себя все соки, словно лимон. Он выглядел жалко и измученно, его лицо было красным от напряжения, а с волос капал пот. Но, несмотря на это, он не сдавался, продолжая упорно двигаться вперед, словно одержимый. Откуда у него столько наглости, думала Кацуми, злобно глядя на него. Думает, что сможет тягаться с ней, с той, кто превосходит его во всем? Думает, что упорством сможет добиться успеха? Он просто смешон. Кацуми сжала кулаки до хруста костей, чувствуя, как внутри нее закипает ярость, словно перегретый котел. Она покажет ему, этому ничтожеству, что он никто, что он не достоин даже дышать с ней одним воздухом. Она уничтожит его, морально и физически, сломает его дух и растопчет его мечты. Он собрал всю свою волю в кулак, замахнулся, словно собираясь уничтожить мир, и с диким криком, полным боли и отчаяния, бросил мяч. Все абитуриенты замерли, словно по команде, затаив дыхание и наблюдая за полетом мяча, словно от этого зависела их жизнь. Даже Айзава, казавшийся до этого абсолютно безучастным, перестал что-либо говорить и, оторвавшись от своего блокнота, с неподдельным интересом взглянул на Мидорию. Все были ошеломлены, шокированы, поражены увиденным. Кроме Кацуми. Палец Изуку, после броска, был покрыт сетью красных трещин, словно из негг выкачали всю кровь, а сам мяч, который он бросил, словно по волшебству улетел куда-то в даль. — Ч-что это было? Что он такое? — прошептал кто-то из учеников, словно находясь в трансе. Но Кацуми молчала, с трудом сдерживая ярость. Она не могла поверить своим глазам, она отказывалась верить в то, что видела. Это… это невозможно, твердила она себе, словно мантру. Этот слабак, этот ничтожный Деку, которого она презирала всем сердцем, внезапно обрёл такую силу? Откуда она взялась? Как он смог? В голове крутились тысячи вопросов, но она не могла найти на них ответы, ее разум отказывался принимать эту нелепую реальность. Айзава, оправившись от первоначального шока, подошел к Изуку, словно к опасному зверю, и что-то сказал ему, но Кацуми не слышала ни слова. Она видела, как его лицо исказила гримаса боли, как пот ручьем стекал по его лицу, как он дрожал от усталости. Но, несмотря на это, он выглядел довольным, словно одержал великую победу. И это доставляло ей какое-то извращённое удовольствие, словно она сама причиняла ему эту боль. Он так и не бросил свои бесполезные попытки, продолжал упорно идти к своей цели, несмотря ни на что. — Сдохни, — прошипела она сквозь зубы, глядя на него с ненавистью. Как же её злило, что этот бесполезный Деку, этот никчемный слабак, обошёл её в броске, унизил ее перед всем классом, заставил ее почувствовать себя не такой уж и особенной. Она не позволит ему этого, она отомстит ему за это унижение, она сделает все, чтобы он пожалел о том, что вообще родился на этот свет. Изуку вздрогнул, словно от удара, и посмотрел на нее с удивлением, в его глазах читалось непонимание и легкий испуг. Но Кацуми не обратила на него никакого внимания, словно он был просто призраком, не заслуживающим ее взгляда. Её глаза метали молнии, словно разряды плазмы, и казалось, что она готова взорваться в любую секунду, уничтожив все вокруг. Вся ее поза выражала гнев и возмущение, словно ее лишили чего-то очень важного. Он лишь сжал свою руку, на которой быстро расползались синяки, и отвернулся от нее, стараясь скрыть свою боль. Боль, очевидно, была адской, она читалась в каждом его движении, в каждом его вздохе, но он старался не показывать этого, стараясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства. В этот момент Кацуми, словно сканируя его, заметила, как его палец начал быстро опухать и менять цвет, приобретая зловещий багровый оттенок. Кости сломаны, это было очевидно. Вот же идиот, подумала она, с презрительной усмешкой, не умеет контролировать свою силу, как он вообще собирается быть героем? Она отошла от него, чувствуя какое-то странное, извращенное удовлетворение от его страданий. Пусть страдает, пусть мучается, так ему и надо. Сам виноват. Но, несмотря на ее показную злобу, на ее презрительную усмешку и на ее попытки скрыть свои истинные чувства, внутри что-то не давало ей покоя, что-то сверлило ее изнутри. Ярость смешивалась с … тревогой? Со страхом? Завистью? Она не могла понять, что это было за чувство, но оно было очень сильным и очень неприятным. Она не могла отделаться от мысли, что Изуку изменился, что он стал кем-то другим, что он больше не тот жалкий Деку, которого она знала и презирала. Он стал кем-то другим, кем-то, кто представляет для нее реальную угрозу, кто может помешать ей стать героем номер один. Кацуми стиснула зубы, чувствуя, как внутри нее поднимается волна решимости. Она не позволит ему ее затмить, она не позволит ему украсть ее мечту. Она докажет ему, что он никогда не сможет с ней сравниться, что он всегда будет на шаг позади нее. Она станет героем номер один, чего бы ей это ни стоило. Она пошла дальше, с высоко поднятой головой и твердым шагом, полная решимости доказать всем, и в первую очередь ему, что она - лучшая, что она сильнее, чем он когда-либо сможет быть. Она разорвет всех, кто осмелится встать у нее на пути, кто попытается оспорить ее превосходство. Он портил ей настроение одним своим жалким видом, одним своим существованием. Он был для нее как незаживающая рана, как постоянное напоминание о ее слабостях. — Он не должен быть здесь, в Юэй, среди будущих героев, — пронеслось у нее в голове, словно заклинание. — Он не достоин носить это звание, он не обладает ни силой, ни талантом, ни характером. Зачем он вообще пытается? Неужели он не понимает, что он обречен на провал? Она резко отвела взгляд, стиснув зубы и чувствуя, как по телу пробегает дрожь от ярости. Она старалась не смотреть на его жалкие мучения, на его отчаянные попытки угнаться за ней, но у нее ничего не выходило. Его присутствие было невыносимым, оно словно отравляло ее изнутри. Мысль о нем продолжала ее преследовать, словно назойливая муха, жужжащая над ухом. Она не могла сосредоточиться, не могла думать ни о чем другом, кроме как о нем. Айзава что-то объявил, рассказывал о каких-то правилах, о каких-то тестах, о каких-то критериях оценки, но Кацуми не слушала, игнорируя его слова, словно шум ветра. Она была слишком занята своими мыслями, своими эмоциями, своей ненавистью.