Дочь порядка и сын хаоса

Деловито цокая копытами, конь провез по площади повозку, груженую бочками. С базара доносились голоса торговцев, предлагавших товары. Тощий босоногий мальчишка в лохмотьях схватил с прилавка румяное яблоко и с хохотом скрылся в переулках. Важно вышагивали дворяне в роскошных одеяниях, поблескивающих золотыми и серебряными нитями. Проходили ремесленники в простой,но добротной одежде. Мелькали тут и беженцы, несущие свои скромные пожитки. Усталые, грязные, они будто несли в себе невыплаканные слезы, от них неосязаемо исходил могильный холод, принесенный с самых низов земли, где много веков похоронена гномья империя. Но вот Ферелден жив, как никто другой она чувствовала это. Можно ли сказать, что у монарха есть связь со своим королевством? Возможно, сама Анора сравнила бы правление с ездой на непокорном жеребце, которого нужно аккуратно усмирять, садоводством и шахматами - и это все одновременно. Сладости в сочетании с цветочным ароматом чая распространяли дразнящие ароматы. Голубые глаза скользнули по белым лепесткам, плавающим в чае. Анора поднесла чашку к губам, но опустила, так и не пригубив. Напротив сидел призрак ее прошлого. Вместо мечтательности и восторженности в небесной голубизне - недоверие в карих глазах. Но черты лица.. Такие же утонченные, как были у Кайлана. И это осознание наполнило сердце Аноры едва ощутимой, тянущей болью. Кайлан мертв, глупо и неправильно пытаться его заменить. Да и - так ли нужно? Когда они поженились - казалось, обоих все устраивало. Однако чем дальше, тем больше росла пропасть между ними. Анора не ощущала поддержки мужа. Она стала его сбывшейся мечтой - той,к которой теряешь интерес, когда добиваешься ее. Они оказались слишком разными - пока он спонтанно рвался за мечтами, она выверенно выстраивала пути к целям. Их брак умер уже давно. И все равно после его смерти внутри возникла зияющая дыра, она будто высасывала силы. Возможно, ей придется и дальше жить с этим. Но сейчас это не имело значения, нужно двигаться дальше, иначе они все умрут. - Итак... Ты всю жизнь прожил в Редклиффе? - Не всю, - голос Алистера прозвучал грубовато. - Он отправил меня в Церковь. "Значит, не доверяет" - мысленно отметила королева. Обиделась ли? Скорее нет, чем да. Во-первых, ей требовалось прощупать почву. Во-вторых, причин доверять друг другу у них не имелось. Впрочем, сдаваться Анора не собиралась. Если не получается с первого раза - надо отступить и сменить подход. Алистер натянул улыбку,хотя его подтачивало желание выйти и всласть потренироваться. На поле боя все легко и просто - врага можно убивать, а не улыбаться ему. Эта женщина... Она будто стала средоточием всего того, что он любит и ненавидит одновременно. Дочь злейшего врага, последний член утраченной семьи.. И вместе с тем она ему чужой человек. Но с другой стороны.. второго шанса задать все интересующие вопросы может не предоставиться. Горечь чая приятно сочеталась с насыщенным медово-ореховым вкусом. Алистер с сожалением подумал о том, что ужасно давно не ел таких сладостей. И кто знает, когда поест в следующий раз? - Ты.. хорошо знала моего отца? Анора замерла. Только сейчас она осознала, что не готова к этому разговору. Стало неловко. Сделав большой глоток, она произнесла: - Он запомнился мне грустным и отстраненным. По-моему, смерть королевы Роуен подкосила его. Алистер испытал странное чувство. Темное, душное и холодное. Кажется, он все это время избегал мыслей об отце и брате. Должно быть, все из-за нежелания становиться королем и, соответственно, вынужденное избегание своих родных. Когда чего-то не можешь изменить - лучше об этом не думать, не тревожа боль, о существовании которой не подозреваешь. Алистер и сам не знал, сочувствовать ли отцу? Осуждать? Одно знал точно - если б Мэрик не поддался слабости, его бы сейчас не существовало. Ну почему его отец был королем?! Насколько все было бы проще, будь он кем-то другим! Ему ведь не обязательно враждовать с Анорой, правда? Он еще раз внимательно оглядел ее. Косы напоминали колоски, обвитые вокруг головы. В голубизне широко распахнутых глаз, казалось, застрял солнечный луч. На губах легкая улыбка, в руках чашка. Несколько волосинок выпали из прически на лицо. Ее Величество сейчас выглядела настолько невинной, что ему стало неловко за свои мысли и взгляды. - Я... думаю, так даже лучше, что я не знал его. Понимая, что ступает на опасную тропу, Анора спрятала ухмылку за чашкой. - Значит... у Эамона тебе жилось хорошо? Лучше, чем было бы в королевском замке? Поняв, что она его подловила, парень расхохотался. Королева сдержалась, чтобы не поморщиться. Что отрицать - ей не нравилось подобное поведение простолюдинов. Она привыкла, что под ее недовольным взглядом они обычно исправляются. Но вот друзья Олинн.. Кажется, большинство из них не смущает то, что она королева. Впрочем, невзирая на раздражение этой мелочью, Анора признавала, что они превосходные бойцы. И прекрасно ладят.Когда - не если, а когда, она сядет на трон, ей пригодятся подобные связи. Верные союзники важнее золота. Отсмеявшись, Алистер ответил: - Пока он не женился - все было сносно. Но появление Изольды все испортило. - И тем не менее ты не жаждешь мести. Повисла неловкая тишина.Алистер ощутил себя пойманным на шалости. Ему казалось, что он будто пытается убежать, но его все равно ловят. Так что попытки побега в конце концов прекращаются. Нехотя юноша признался: - Я.. стараюсь не вспоминать об этом, есть дела важнее моих чувств. - Ой ли? - Королева подняла брови. - От тебя уже однажды избавился тот, кто растил с детства. Потому что он, - кивком головы указала на дверь, - видит в тебе опасный, но удобный инструмент. Он отослал тебя, чтобы ты ему не мешал и вернул, когда стало выгодно. Не более. Лицо Алистера исказилось, он будто вновь стал тем мальчиком, которому сообщили, что он отправляется в Церковь и его согласия никто не спрашивает. Отчаяние, боль, разочарование, ярость, которые он подавлял годами - сейчас вырвались наружу. Алистер ведь и сам знал, что ему этот трон не нужен, так чего ради он позволяет тащить себя? Месть? Глупо. Логейн умрет, а ему всю оставшуюся жизнь влачить навязанный долг. Сначала Церковь, теперь корона. С некоторой долей удивления и досады Алистер осознал, что Эамон - единственный, кто ограничивает его свободу. Олинн и Дункан хорошо к нему относились, но отстраненно. Слишком занятые: есть он - хорошо, нет - ничего страшного. И это тоже ранило его. Кажется, у него не осталось ничего. - Мэрик и Кайлан знали о тебе, - нежный голосок Аноры вернул его к действительности. - Именно поэтому они оба не признали тебя сыном и братом - чтобы ты мог жить свободной жизнью. Алистер открыл было рот, но вдруг понял, что не может ничего сказать. Все эти мысли и слова будто сломили в его душе некую оборону, после чего возражений не осталось. - Я.. .подумаю об этом. - Хорошо. Я оставлю тебя. После ее ухода Алистер ощутил облегчение. Издав то ли вздох, то ли стон, он медленно опустил голову на руки. Из глаз заструились холодные жгучие слезы. И зачем он на это согласился? Такое у него произошло впервые. Эта хрупкая нежная женщина словно избила его одними словами, да так жестоко, что невозможно сопротивляться. Как это выдерживает Олинн? Неужели ему придется терпеть это до конца своих дней? Должен же быть выход! Анора вышла в коридор. В ее душе поднялось ликование. Она догадывалась, что Алистера могут убедить сесть на трон. Надо будет проследить, чтобы этого не произошло. Дверь впереди хлопнула. Подняв голову, королева увидела женскую фигуру. Коридор тонул во мраке, но она все равно узнала девушку. - Лелиана, верно? - Да, Ваше Величество? - в ее голосе прозвучала настороженность. - Я хочу вам кое-что предложить, - произнесла Анора, приближаясь. - Это касается вашей знакомой.. Маржолайн. Лелиана замерла. Некогда любимое имя не вызвало у нее никаких чувств. Разве что где-то в душе откликнулся стыд от того, что она полюбила ту, что была недостойна этих чувств. Раз Анора заговорила о ней - значит, хочет убедить ее предать Олинн. Лелиана безмерно уважала Сурану, но почему бы и не послушать? - Что вы знаете о ней? - Она ведь ускользнула от вас, правда? Есть кое-что. Мой отец не знает об этом. Я не говорила ему, потому что... Давайте начистоту: банны загнали его в тупик, а Рендон этим воспользовался. Но если отец узнает.. - Эрл Хоу работает на Орлей. Это был не вопрос, а утверждение. В ее голосе прозвучали твердость и усталость одновременно. Анора кивнула и улыбнулась - умение Лелианы разбираться в политике вызывало уважение. Лелиана оперлась плечом о стену. В ее душе зрело сочувствие к собеседнице. Она видела то, что скрывалось за этим поведением - страх. Ее муж мертв, власть в руках отца... И вот-вот она может лишиться и их. Ненависти к ней Лелиана не испытывала, но понимала, что Анора для них может стать угрозой. Что ж, играть в эту игру можно вдвоем. Проведя одной рукой по локтю второй, девушка произнесла: - Я так понимаю, у Вас есть причина прийти именно ко мне? Почему не Олинн или Эамон? Улыбка Аноры была бы искренней, если бы не блеск ее глаз. - Затем, что Олинн не знает Маржолайн так, как знаешь ее ты. Лелиана задумалась. Ни для кого не секрет, что обвинения Логейна строятся на заговоре с Орлеем. И предложение Аноры позволит обратить их против него же. Если, конечно, это не ловушка с целью поймать ее в плен. Что Логейн сможет сделать, заполучив ее? О, много чего. Пытками заставит оклеветать друзей, а потом казнить. В любом случае все они, оказавшись в руках Логейна, будут обречены. Злая насмешливая мысль кольнула Лелиану: но при этом они держат у себя его дочь, притом как почетную гостью. Есть в этом нечто несправедливое. Впрочем, разве это не доказательство того, что на их стороне правда? Скучающим тоном девушка поинтересовалась: - Ваше Величество, вы скучаете по отцу? Улыбка сошла с лица Аноры и она опустила голову. Хоть и темно - но во тьме ощущалось,что она будто угасла. Боль от потери Кайлана не совсем прошла, она превратилась в светлую скорбь, перемешанную с отчаянием. Воспоминания вспыхивали отдельными картинками. Счастье пролетело мимолетно, а вот горе все никак не кончается.. Ее отец в том же положении, что и она. Вот только.. - Мой отец не такой, как ваша возлюбленная, - тихо, но твердо уточнила королева. - Вернув власть, я вновь возвышусь над ним и это станет моей победой. Он мой отец и герой Ферелдена. Но также он тот, кто оставил моего мужа и еще много чего сделал. Приговор ему... должна вынести только я. Что ж. если она говорит правду - это достойно восхищения. Однако помимо восхищения и сочувствия было кое-что еще. - Значит, Вы предлагаете мне точно так же разбираться с ней самой? - Ты справишься как никто другой. Лелиана знала, что не пойдет никуда одна. И все же.. Блеск в глазах обеих, скорее ощутимый, чем замеченный, говорил о том, что обе прекрасно поняли истинные мотивы друг друга, как две хищницы. Анора подошла и прошептала несколько адресов и имен. Затем двинулась дальше с чувством исполненного долга. Все идет просто замечательно. Подойдя к окну, она увидела залитую солнцем рыночную площадь. И.. взгляд остановился на волосах насыщенного каштанового цвета, из-под которых торчали уши. Эльф? Ей сразу бросилась в глаза его растерянность. И то, что он говорил с Эамоном.. Погодите-ка. - Кажется... я знаю этого эльфа, - произнесла она. - Эрлина, сходи послушай, о чем он говорит. - Сейчас. С удивлением и интересом королева отметила недовольство и хмурость на лице эрла. И да, у нее сомнений не было - это тот самый эльф, который сидел в тюрьме у Рендона Хоу. - Я послушала, - раздался сзади голос служанки. - Он говорит, что его прислала Олинн. Чтобы Эамон взял его в слуги. - Вот как.. Я думаю - тебе следует проследить за ним.