Дочь порядка и сын хаоса

Огни горели ровно, рассеивая жар по помещению. Невзирая на размеры тронного зала, тепло по нему не рассеивалось, оно сгустилось незримым удушающим туманом. Стражники застыли статуями, казалось, они тоже ощущают: это место словно живое. И оно не терпит суеты, не прощает ошибок. Сердце Орзаммара. И пусть оно не билось - но оставалось живым. Корона немного свесилась, голова опустилась, но не от тяжести металла, а от дум. Итак, он теперь король. Но радости не испытывал. скорее подавленность. Казалось, он вот-вот услышит голос Эндрина, его шаги.. Воспоминания начали оживать. Он будто вновь оказался на празднике. Смех, улыбки, знатные гости... И они, следующие за Эндрином. На губах старика сама собой возникла улыбка. Он не имел собственных детей, но принцы вызывали у него теплые чувства.. Триан - воплощение гордости Эдуканов. Пирал видел в нем подобие самого Эндрина, только не обточенное мудростью. Ему просто требовалось время и он бы стал хорошим королем. По крайней мере, Харроумонту хотелось в это верить. Неравь Хельми.. наверняка стала бы великолепной королевой. Эта девушка достаточно умна и решительна, она смогла бы направить его энергию в нужное русло. Но увы, ей королевой не стать. Дюран - он скорее был отражением матери. В отличие от братьев, он не носил бороду. И всегда казался немного отрешенным, как будто его ничего не волновало. С очень нежной и романтичной душой для гномьего принца, пожалуй, близок он был только со своим оруженосцем. Белен же всегда был скрытным, казалось, будто его волнуют только развлечения. Потому никто и не ожидал, что он разрушит семью. Следующие картины будто обожгли ненавистью. Неподвижно застывшее лицо Триана в еще влажной луже, боль и разочарование на лице Дюрана, уходящего на смерть, угасание Эндрина.. Белен сломал их, тем самым лишив желания бороться. И самое отвратительное, что он и не думал раскаиваться. Как так вообще вышло? Он плел интриги, готовился, а они.. просто жили. Работали. И даже со всеми своим опытом проглядели угрозу под носом. Прошлое и настоящее будто разрывали его сердце на части. Он не мог перестать считать Эдуканов чужими после стольких лет работы на них. Но теперь они ему враги. Подняв голову, Харроумонт обвел взглядом зал. Еще хмурый, он немного прояснился. - Введите ее. Распахнулись дверь и в зал вошла женщина с младенцем. Светлые, слегка растрепанные волосы доходили до плеч, серые глаза расширились от страха. Ее лохмотья выглядели как упрек всему орзаммарскому обществу, которое слишком часто забывало о таких, как она. И вместе с тем в ее поведении будто скрывалась мольба о пощаде. Повисла напряженная тишина. Даже младенец замолчал, будто ощущая, что сейчас решается его судьба. Король смотрел на нее, пытаясь понять, что чувствует. И сам себе ответил: ничего. Она никто. Всего лишь девчонка, которой повезло переспать с сыном короля. И даже если она станет матерью короля, единственное, на что она может рассчитывать - роскошная жизнь. Ведь даже возлюбленная наложница никогда не поднимется выше нелюбимой, но законной жены. Ее связи с Пыльным городом обрываются, но и своей среди знати она все равно не станет. Пирал внутренне поморщился. Лучшие из представителей гномьей расы вынуждены сотрудничать с отбросами на самом дне. Как унизительно и иронично. Как бы там ни было, совсем отменять торговлю с наземниками Пирал не собирался. Скорее - сделать это привилегией и контролировать, а не пустить на самотек, как хотел Белен. Союзники важны, но Орзаммар должен быть способен постоять сам за себя. - Как тебя зовут? - М-марди, Ваше Величество. - Дай мне его. Передав сына, гномка стиснула руки и опустила глаза. Она стремилась выглядеть спокойной, но внутренне дрожала. Этот малыш сломал ее прежнюю жизнь, но вместе с тем стал смыслом новой. Ей приходилось скрываться не только в Пыльном городе, но даже на Глубинных тропах. Скрежет когтей в соседней комнате, когда сидишь и прижимаешь к себе сына, боясь даже дышать - одно из самых страшных воспоминаний в ее жизни. Но толкнули ее на это не порождения тьмы, а те, кто намного страшнее, хоть и разумнее .Король смотрел в младенческие глаза. Карие, почти черные, как были у Дюрана. Сердце Пирала болезненно сжалось от нахлынувших мыслей. И вместе с тем пришло понимание: он пришел на трон, чтобы спасти Эдуканов от них же самих. Этот малыш нужен всему Орзаммару и своему дому. Подняв голову, король провозгласил: - Я объявляю это дитя своим сыном и беру его мать в свой дом как наложницу!