Проклятие Гефеста

***

      Дорога до Закатной крепости лежит через джунгли у Меридиана, скалистые леса и огромную пустыню, густо населённую опасными машинами.              Конечно, разделяй Шаст путь только с Нора и Серёжей, он был бы спокоен за то, что всё пройдёт тихо да гладко, без происшествий. Но у них человеческий груз в лице тех, кого они сопровождают. Путь долгий и опасный, но главная проблема в том, что надо заботиться о безопасности на самом деле большой группы людей. Тринадцать человек, не считая стражников и внедрённых в ряды «чулков» Иры и Арса.              Пусть они преодолевают путь на повозках, запряжённых волами, но, как кажется Шасту, даже пешком в одиночку он бы добрался до Закатной крепости быстрее. А может, так лишь кажется из-за количества остановок для того, чтобы дать отдохнуть животным и возничим.              Поначалу эти остановки раздражают, это растягивает путь, да и почему-то высасывает из Шаста силы. Но уже во время третьей остановки за первый день пути Шасту везёт начать разговор с теми, кто ехал в другой повозке: Ирой, Арсом и Ксаной. Этот разговор был отчего-то настолько беззаботным, уютным и при этом интересным, что Шаст начинает ждать следующего маленького привала уже с большим нетерпением, чем финальной точки их путешествия.              Солнце приближается к горизонту, скрывается в горах вдали, уступая место россыпи бесконечных звёзд.              Сер с ещё одним Озерам-стражником разводит костёр и помогает обустроить лагерь для ночлега. Шаст предлагает свою помощь, но в итоге его просят не путаться под ногами. Сер машет ладонью, мол, иди погуляй, Озерам разберутся сами отлично, ну вот Шаст и уходит к разведённому костру, у которого расположились члены его отряда вперемешку с ребятами из «чулков».              — Садись, Шаст, — чуть пододвигаясь по земле, хлопает рядом с собой ладонью Ира.              Хоть где-то Шасту рады. Приглашение принимает с охотой, сразу же, без заминки. Усаживается, чуть пыхтя из-за тяжести (особенно на усталое тело) брони, укладывает рядом с собой клинок, скидывает с плеч лук, а с пояса — колчан со стрелами. Аж дышать легче становится.              — Это Лира и Флана, — представляя сидящих напротив девушек, улыбается Ира. — Это Шаст, он тоже с нами.              — О, в этот раз защиты побольше, — удивлённо хлопает глазами Лира. По ней видно, что уже перешагнула черту молодости, но лицо её, с какими-то детскими чертами, заставляло сомневаться. — Кажется, Ур в этот раз напрягся, да?              — Ур? — чуть хмурясь, переспрашивает Шаст.              — Хозяин «Лунных чулков», — поясняет вторая женщина, Флана, как-то лениво передвигаясь взглядом карих глаз по лицу Шаста. — Как по мне, всё понятно. Ему стоило напрячься. Если после каждого путешествия в Закатную крепость «чулки» будут терять работников… Ур останется ни с чем.              — Не слишком ли вы спокойны? — сводя брови, морщится Шаст. — Почему продолжаете работать в этом всём?              — У нас тут о таком не спрашивают, — тихо и поникло шепчет Лира, опуская к огню голубые глаза, поправляет отчего-то дрожащей рукой прядь золотистых волос.              — Почему продолжаем? — с злой насмешкой тянет Флана. — А какие могут быть варианты? Да потому что ублажать собой похабных мужиков любим до гробовой доски, — плюясь ядом, выпаливает зло она.              — Флана, — шёпотом окликает Лира. — Перестань.              — Большинству из нас, — тихо говорит Ксана, ворочая палкой баклажан в углях, — просто не оставили выбора. Сироты, бездомные, не умеющие сражаться одиночки.              Ксана указывает коротко палкой на сидящих вокруг работников «Лунных чулков». Не смотрит никому в глаза, стыдится об этом говорить, но всё равно почему-то рассказывает. Может, так она проявляет благодарность за защиту.              — Тело — единственное, что у нас было, — кивает медленно Лира. — Единственное, что мы могли как-то использовать, чтобы не умереть от голода, чтобы получить крышу над головой и чьё-то покровительство.              — Ну, давай только случайно не выставим Ура героем, — морщится Флана. — А то пока звучит так, будто он нас — бедных и обездоленных — под крыло к себе взял да согрел.              — Флан, но это же как посмотреть, — начинает тараторить Лира, которая, кажется, хочет саму себя убедить в том, что она не рабыня, а спасённая. — Кому-то из нас действительно бы ничего не светило, если бы не работа в…              — Кто знает, — обрывает строго Флана. — Эта часть нас не попыталась выживать самостоятельно, страх привёл нас сюда, а не свет спасения. Не жажда Солнца, а ужас перед затмением.              — И это не самое плохое, — вздыхает тяжело Ксана, разрезая на траве вытащенный из костра баклажан на ломтики. — Есть ребята, которые оказались в «Лунных чулках» не по своему решению, не по своей воле.              — В смысле? — резко сощуривая на Ксану глаза, навостряет уши Арс.              — Старшие работники, — переходя на шёпот, говорит Лира. — Оставшиеся единицы с возрастом, перевалившим за средний — это «трофеи» с Красных набегов.              — Что? — осипло шепчет Шаст, переводя резко взгляд от напряжённого Арса к Лире.              — Ни для кого не секрет, что солдатня Безумного короля брала в плен людей из разных народов, которые разоряла от Востока до Дикого Запада, — холодно говорит Флана. — И часть старших работников «чулков» — рабы, украденные со своих земель, из своих народов во времена Красных набегов. Их продали борделю, единицы, но всё же.              — Но прошло так много времени, король сменился, — пытается отрицать Шаст.              — И что? Что по-твоему должно было измениться? — с вызовом спрашивает Флана.              — Разве они не должны были перестать быть пленниками, рабами? Почему не сбежали домой? В свои деревни, к своему народу?              — Потому что многие из них уже сломлены, — тихо говорит Лира, пряча слезливый взгляд. — Думают, что опорочены, испачканы до той степени, что… Им стыдно вернуться к себе домой.              — Как говорила Жара, одна из пленниц Красных набегов: «Если вернусь домой, встречу близких, что я им скажу? Я умру, если увижу, что противна им».              У костра повисает тяжёлая, тревожная тишина. Она давит на плечи, душит, заставляя глотать суровую правду и не позволяет отделаться от режущего горла осадка.              Ксана раздаёт всем ломтик баклажана с мясом, не пересекаясь ни с кем взглядом. Её глаза выглядят такими тоскливыми, что Шаст начинает думать, что она одна из тех, о ком они говорили. Но Ксана точно не подходит по возрасту, во времена Красных набегов она ещё была ребёнком, она не могла попасть в подобное место в таком возрасте…              — Среди пленников в «чулках», кстати, была одна Нора, — вдруг вспоминает Флана. — Она говорила, что не вернётся к своему народу, потому что это осквернит, э… Священные земли?              Шаст переводит взгляд к Ире и Арсу. Ира только вздыхает тяжело, понуро качая головой. А вот эмоции Арса выглядят со стороны очень странно. Потерянно, напугано и уязвлённо.              — Как её звали? Как звали ту Нора? — в голосе Арса слышится едва сдерживаемая дрожь. — Что с ней стало?              — Она умерла года два назад, от болезни, — вздыхает Флана. — Звали Кирана. Знали?              — Нет, — качает головой Арс, а с выдохом весь сгорбливается. — Простите, мне нужно отойти.              Провожая взглядом уходящего от костра Арса, Шаст спрашивает у Иры взволнованно, стоит ли тут ходить по одиночке. Ира заверяет, что об Арсе можно не беспокоиться в этом плане, а вот в том, что он явно не в лучших чувствах ушёл — тут его даже лучше наедине с собой оставить.              Шаст не спорит. Ужинает в женской компании, разговор наконец принимает какой-то более весёлый вид. Оказывается, Флана с Лирой состоят в отношениях. У Шаста в голове что-то перемыкает, ему не приходилось влюбляться по-настоящему, быть в долгих отношениях. Но с ревностью своей знаком прекрасно. И вот не понимает, как бы он справлялся, если бы его человек спал с другими, даже если это работа.              — Мы собираемся сбежать в скором времени, — со счастливой улыбкой, сообщает по секрету Лира, прижимаясь виском к плечу Фланы. Улыбается шире, прикрывая глаза, когда губы любимой касаются трепетно золотых волос на макушке.              — Мы можем вам помочь, — оживлённо предлагает Ира. — Мы можем подарить вам убежище в Объятиях матери, у нас, у Нора. Или отвести в горы к Банук, там точно никто не достанет.              — Горы и снег, — хмыкает Флана. — Придётся привыкнуть к новому климату.              — Тебе пойдут меха, — мурлычет с улыбкой Лира, потираясь щекой о шею Фланы.              — А ты… Не хотела бы сбежать? — переводя смущённый взгляд от нежничающих женщин к Ксане, интересуется Шаст.              — Боюсь, в моём случае всё намного сложнее, — улыбается грустно Ксана. — Но спасибо за интерес. Мне осталось не так долго в «чулках», так что я уже доработаю, а дальше… Дальше будет видно, куда подамся.              — Если под работой подразумевается отдача своего тела тому, кому не хочешь, — качает головой Ира, морщась. — То к чёрту это. Давай мы отведём тебя с Фланой и Лирой.              — Подождите-ка, Ксана не «чулок», — хлопая удивлённо глазами, бормочет Лира.              — Что?              Ответить никто не успевает, потому что со стороны лужайки за скалой, где они обустроили лагерь, раздаётся громкий грохот, а за ним механический рык, от которого содрогается земля.              — Это был огневолк! — подскакивая на ноги, мчится за стрелами и луком Ира. — АРС!              — ПОМОГИТЕ, А! — орёт с той же стороны голос Арса.              — Твою мать, — выругивается Шаст, быстро беря в руки лук и возвращая на пояс клинок и колчан со стрелами.              Они бегут с Ирой и ещё несколькими стражниками Карха в сторону шума.              Выбежав на поляну, Шаст видит огромную машину, плюющуюся огнём, настоящего огневолка. Что он здесь делает? Их никогда не было в пустыне, эти машины любят холод.              Сердце падает в пятки, стоит заметить в тьме ночи светящийся фиолетовый сквозь чёрные металлические пластины.              — Убийца охотников! Отступайте, защищайте лагерь! — приказывает стражникам Ира, натягивая две стрелы, которые через секунду врезаются в миномёт на спине машины, но не сбивают, а только царапают металл.              Через мгновение огненный шар из пасти огневолка летит в них. Шаст едва успевает прыгнуть в сторону Иры, прижать её к земле.              — Смотри на меня, когда я с тобой сражаюсь! — разгневанно рычит Арс, отвлекая машину на себя, уводя огонь от Иры и Шаста.              Его стрелы одна за другой врезаются в морду огромного железного волка, сбивая защитные пластины, но не нанося серьёзный урон.              Мина летит в сторону Арса и он едва успевает спрыгнуть со скалы, бывшей его стрелковой позицией. Приземляется по-кошачьи, проскальзывает по земле, уклоняясь от огня. Но по несчастливому стечению обстоятельств, из-за непредсказуемого движения взбешённой машины оказывается ровно у её ног.              — Арс, уходи от него! — вскрикивает Шаст, стреляя быстро из лука в миномёт, наконец сбивая его. Отвлекает машину от слишком близко находящегося к ней Арса на себя.              Машина начинает накапливать электричество для энергетического выплеска, Арс бежит со всех ног, но не успевает, электрический купол выплеснутой энергии задевает его спину.              Болезненно взвыв, парализованный электричеством Арс падает на землю, сжимаясь ломано и скуля.              — А теперь все в сторону! — приказывает добежавший с тяжёлым оружием собственной сборки Сер, вздымая пушку, направляя её в сторону огневолка.              Шаст отталкивает в сторону пытавшуюся побежать к Арсу Иру, валя на землю. Сам бежит, приближается к Арсу подкатом, хватая за плечи. Остаточное электричество в чужом теле пробивает болью, не даёт пальцам разжаться, но это даже нужно сейчас. Оттаскивает ещё не отошедшего от электрического шока Арса за каменную глыбу.              Снаряды оружия Сера гремят о металл огневолка, поднимая шум на всю округу. Сюда точно сбегутся все ближайшие машины.              Электрический эффект отпускает пальцы рук, Шаст лезет быстро в подсумок за отваром из электровоскового корня, откупоривает крышку зубами.              — Арс, пей, ну же, — заливая силой в чужой рот зелье, приказывает Шаст. — Да, вот так, сейчас отпустит.              — Ха-ха, чуть не помер, — приходя в себя, с загоревшимися глазами смеётся Арс.              — Чокнутый, блять, — неверяще усмехается Шаст, но тут же дёргается, прижимаясь всем телом вниз, когда очередной взрыв от оружия Сера звучит чуть ли не над самым ухом. — Надо перебежать подальше. Вставай.              — У меня перезарядка, прикройте! — орёт Сер.              — Как вовремя, — скулит Шаст, быстро натягивая две стрелы на тетиву.              — Возьми огненные стрелы, целься в ёмкость с огнежаром, поджаришь его изнутри, — быстро сканируя машину визором из-за укрытия, говорит Арс. — Пользуйся не только силой, но и умом с помощью визора, я тебе его зачем давал?              Быстро меняя стрелы на нужные, Шаст выпрыгивает из-за укрытия, включая визор. Нужная деталь подсвечивается жёлтым, целиться намного легче. И… Точное попадание!              — Туда его, — слыша взрыв огнежара, смеётся зло Арс. — А теперь осталось только добить.              Добивает Шаст обычными стрелами. Машина наконец падает на землю, фиолетовый свет потухает, от обломков идёт дым.              — Порядок? — протягивая ладонь Арсу, искренне беспокоится Шаст.              — Благодаря тебе, — усмехается тихо, принимая помощь, хватаясь за ладонь и поднимаясь, кивает Арс. — Моя броня никогда бы не дала мне так легко свалиться от электрической искорки.              — Но ты не в своей броне, — многозначительно тянет Шаст. — Ты почти голый. А на груди куча металла, который охуенный проводник разряда.              — Ага, я в курсе, но на адреналине как-то плевать было.              — Откуда он здесь взялся? — проходя на поляну к поверженному огневолку, шепчет Шаст.              Ира подбегает к Арсу и тут же принимается ощупывать его взволнованно со всех сторон, спрашивает с нескрываемым испугом, цел ли он. А потом не стесняется устроить Шасту взбучку за то, что он оттолкнул её и не дал побежать на помощь Арсу.              — Вы оба сейчас без брони, — спокойно отвечает, осматривая тело поверженной машины. — А я в броне. Я всё сделал правильно.              — Если бы ты побежала ко мне, лежали бы оба с электрическим шоком, а потом бы огневолк нас раздавил, — кивает Арс, с улыбкой смотря на Шаста. — Уже ищешь трофеи, солнечный?              — Я бы сделал себе ожерелье из его зубов, — усмехается Шаст, действительно вырывая из железной пасти несколько клыков огневолка. — Да уж, немного от него уцелело. Сер! Ты его в кашу превратил!              — Ох, ну, блять, простите, — огрызается Сер, с пыхтением подходя ко всем. — Я как-то больше думал о том, чтобы его завалить, а не о том, чтобы его башка красиво потом висела в твоей гостиной.              — Огневолков здесь не должно быть, — повторяет Шаст.              — Это и правда странно, но это Убийца охотников, улучшенное творение Гефеста, — пожимает плечами Арс.              — Но даже Гефест посылает своих Убийц в конкретное место, а огневолк в пустыне… Это странно, — качает головой Ира.              — А это что? — хмурится Шаст, вытаскивая из размажённого бока огневолка мерцающую сферу. — Это не деталь машины, оно ни к чему не присоединено.              — Голопроигрыватель, — забирая сферу из пальцев Шаста, принимаясь ворочать её у себя в руках, бормочет Арс. — Он нёс сообщение кому-то?..              Арс ставит сферу на землю, стукает два раза указательным пальцем по её поверхности и отходит на пару шагов назад. Из сферы появляется более яркий свет, целый столп, а в нём из искр света собирается голограммное изображение какого-то фиолетового шара с рисунками, похожими на те, что на платах машин.              — Сообщение получено. Значит, машина оказалась недостаточно сильной, требуются правки, — говорит механизированный голос, а проецируемый шар света то сжимается, то расширяется, будто это… говорит он.              — Здравствуй, Гефест, — расплывается в какой-то мечтательной улыбке Арс, упирая руки в бока.              — Нарушитель.              — Не флиртуй со мной, — оскаливается Арс. — Клепаешь машины специально для меня? Я таю.              — Мне непонятна реакция, — говорит механизированный низкий голос. Фиолетовые искры света отражаются в Арсовых глазах, смотрящих с… Восхищением? — Ты не сможешь меня остановить, я выше тебя.              — Именно поэтому так интересно, — мурлычет Арс, флиртуя пакостно с тем, кого Шаст ещё недавно считал главным злодеем-богом. — Я соберу достаточно данных, чтобы подчинить тебя.              — Ты не успеешь, — холодно отзывается Гефест. — Я решил действовать иначе. Зачем создавать Убийц охотников, которые найдут тебя не со стопроцентной вероятностью? Зачем, если я могу создать Шпионов Гефеста?              — Твой новый проект? — насмешливо интересуется Арс, ходя вокруг голограммы вальяжно.              — Ты можешь уничтожать машины, которые я отправляю за тобой. Но с каждой твоей охотой я буду всё лучше знать тебя. Как ты движешься. Как стреляешь. Куда бьёшь. Когда отступаешь. На данный момент твой стиль сражения изучен мной на двадцать восемь целых и семь десятых процента. Прогнозируемый срок полного сбора данных… Один месяц и неделя. На основе собранных данных, я смогу создать машину, против которой у тебя не будет шансов.              — Ты заставляешь моё сердце биться чаще, дорогой, — смеётся в голос Арс, а в глазах отражающиеся фиолетовые искры в адское пламя превращаются.              — Реакция всё ещё мне не понятна.              — Значит, тебе стоит пересчитать свои проценты знания меня, — усмехается Арс, после чего протыкает взятым у Иры копьём сферу, разрушая все платы внутри. — Его флирт перешёл на новый уровень.              — Он хочет тебя убить, Арс, — сочувствующе сводя брови, кладя ладонь Арсу на плечо, шепчет Ира. — Он тебя ненавидит, если это возможно для ИИ.              — Как говорили Предтечи, от любви до ненависти — один шаг, — легко пожимает плечами.              — Это был… Гефест? Ты его убил? — непонимающе хмурится Шаст, рассматривая уничтоженную сферу.              — Что? Нет, это лишь устройство для связи, как визор, — качает головой Арс. — А вот тот, с кем мы были на связи, — да, это Гефест. Он видел только меня, потому что я активировал сферу со своего визора, — стучит по виску показательно. — Давно не слышал его голос, успел соскучиться, — нарочито влюблённо вздыхает Арс, потягиваясь вверх.              — Он убийца… Бог, монстр!              — Всего-то ИИ со сбоем, — закатывает глаза Арс. — А вот его знания… Нет, не только знания, он… У меня от него сердце трепещет.              — Он же это не всерьёз? — с надеждой спрашивает у Иры Шаст, но та только головой качает, выставляя перед собой ладони, мол, не знает.              — Когда мы захватим все Котлы на Востоке, у меня будет достаточно данных для попытки взлома. Я получу столько информации, что смогу воскресить некоторые технологии Предтеч.              — Он пугает, — качает головой Сер. — Надо вернуться в лагерь. Мы подняли слишком много шума, привлекли сюда машины. Нужно защищать людей.              — После такого, — тянет Арс, оглядывая поверженного огневолка, — обычные машины покажутся букашками.              — Разминка была хорошей, — кивает Шаст. — Так что разберёмся с нежелательными гостями в два счёта.              — Такой настрой мне нравится, — усмехается весело Сер, закидывая свою огромную пушку к себе на плечо.              — Сер, а из чего ты эту махину собрал? — любопытно интересуется Арс. — Я видел подобные сборки Озерам, но эта кажется мощнее, больше выстрелов, меньше перенагрева…              — Секрет фирмы, — весело подмигивает Сер.              Шаст идёт позади всех, не слушает дальнейшее развитие диалога.              Гефест. Он ведь монстр, создавший Убийц охотников. Тварь, сотворившая сильнейшего громозева, от хвоста которого погиб его Лиёрн… А Арс вот так с ним… Заигрывает? Будто бы это не чудовище, будто не страшная тёмная сущность, породившая машин-убийц. Будто это очередной аристократ, сердце которого легко украсть.              Может, это механизм защиты такой странный? Может, так Арс борется со страхом перед этим монстром, стоящим на сотню голов выше него? Шаст не понимает.              — Слушай, — неожиданно звучит сбоку голос именно Арса, отчего Шаст едва не дёргается. — Хотел сказать спасибо, — улыбается как-то нерешительно. — Скорее всего, ты спас мне там жизнь, — взмахивает коротко ладонью на поляну, оставшуюся позади.              — Не за что. Считай, квиты, — неловко пожимает плечами Шаст.              — Тебе говорили, что ты не эталон светлой эмоциональности? — фыркает неожиданно пренебрежительно Арс.              — Что, прости?              — Когда ты злишься, боишься, расстраиваешься — у тебя это на лице написано! Когда хочешь поддеть, когда насмехаешься — на лбу читается! А вот когда тебе что-то приятное говорят, ты… ты… Сухарь! — выплёвывает, кажется, обиженно Арс, быстро ускоряя шаг, чтобы не оставаться рядом с Шастом ни секунды больше.              Вау. Вообще-то это было грубо. И обидно. Если Шаст не показывает все эмоции на своём лице, это ещё не значит, что он сухарь, не значит, что он ничего не чувствует. Он просто сдержанный. Но его в сдержанности попрекнул Нора? Выходит, слишком сдержанный даже по их меркам?              — У нас это называют манеры, — нагоняя Арса, лишь бы не оставить последнее слово за ним, говорит Шаст.              — О, манеры, — раздражённо смеётся Арс. — А мне кажется, что у тебя, как говорилось в одной истории Предтеч, эмоциональный диапазон как у зубочистки!              — Это… Это что вообще значит? — взмахивает ладонями Шаст.              — Это значит, что эмоций в тебе как в куске древесины!              — Да чё ты психуешь вообще? Из-за того, что я не расплылся радостной лужей от твоей благодарности? Ох, блять, ну прости. Хотя да, конечно, ты привык к другому отношению к себе. Ты привык, что перед тобой все тают апрельским снегом, короли ему плечи массируют, а я нейтрально общаюсь. Прости, твоё очарование ещё не достигло того уровня, чтобы мне захотелось тебе пятки языком мыть.              — Чего вы ругаетесь? — потерянно лепечет Ира, смотря удивлённо то на Арса, то на Шаста. — Что опять не поделили?              — Зубочистки, — выплёвывает зло Шаст, проходя мимо Иры к лагерю.              — Чего?..              — Нет, солнечный, мы не закончили, я не договорил, — выпрыгивая перед носом, раздражённо рыкает Арс. — Что с тобой не так? Что тебя конкретно во мне настолько не устраивает?              — Арс, что ты делаешь? Успокойся, — пытается снизить градус напряжения Ира, оттаскивая Арса за локоть вбок. Но тот упрям, как каменная глыба, не сдвигаемая с места.              — Нет, это с тобой что-то не так. Ты думаешь, что всем должен нравиться? Огорчу, в мире так не работает, — качает головой Шаст. — Что со мной не так? Я тебя спас, ты поблагодарил, я принял эту благодарность, а ты взъелся на ровном месте! Я, в отличие от тебя, хотя бы не насмехался над тобой, как ты, когда вы с Ирой спасли меня от громозева!              — Да лучше бы ты насмехался! Это лучше, чем вообще никаких эмоций!              — Та-а-ак, я, кажется, понял, в чём у нас проблема, — становясь между Арсом и Шастом, тянет Сер. — Тут у нас разность менталитетов.              — Да при чём тут менталитеты, — фыркает Арс. — Я знал Карха, кроме него, они не были сухарями, как!..              — Арс, — перебивает Сер. — Воспитание, — многозначительно говорит, смотря ровно в глаза. — У Карха не матриархальная система, их не воспитывают женщины. И да, женщины Нора воспитывают истинных воинов, но с открытым сердцем. А Карха воспитывают мужиков-затворников, солдат. У Нора воспитание делится на поведение и умение сражаться. У Карха — нет, у них это переплетено настолько, что они при разговорах себя ведут так, будто вечно держат оборону в сражении. Это не сухость, не безэмоциональность, это осторожность, Арс. И, не буду таить, неумение выражать эмоции, ибо никто их этому не учит, — чуть кривясь, качает головой Сер. — Разность менталитетов.              — Его тоже воспитывала женщина, — вспоминая слова Шаста, протестует Арс, не желая отступать.              — Женщина, живущая в условиях ограниченных прав, в народе, где им даже закон не разрешает быть воинами.              — Что? — резко хмурится Арс, отступая на шаг назад, смотрит смятённо то на Шаста, то на Сера.              — Это правда, — пожимает плечами Шаст. — У Карха женщинам запрещено быть частью армии. До недавнего времени даже в Дом охотников не могла попасть женщина, потом могла быть только Дроздом, но не Ястребом. Всё изменилось с приходом Таланы. И вот ты же сам сказал, что, общаясь с ней, слышал звон металла, а не человека. Такие мы, уж прости нас, Карха, за недостаточную открытость, — кланяется, паясничая, Шаст. — Нас не учат справляться со своими эмоциями, как Нора. И мы не можем открыть душу незнакомцу за первой чашкой эля, как Озерам. Уж прости меня за это, пожалуйста, — плюясь ядом от обиды, фыркает Шаст.              Больше продолжать этот разговор не видит никакого смысла. Уходит в сторону лагеря. Надо пополнить припасы. Уйти они не успеют, если машины уже бегут сюда на шум. А людей защитить надо. А Арс выбрал самый худший момент для того, чтобы подцепить ногтем больную мозоль. Ещё и не одну.              — Что это было? — всполошенно спрашивает Ксана, подбегая к Шасту, первому вернувшемуся к лагерю.              — Огневолк. Мы справились. Всё нормально. Тут тихо?              — Пока да, но мне кажется, ненадолго…              — Да, скорее всего машины сбегутся на шум. Хорошо, если только рыскари.              — Обычно только они и прибегают на шум, — пожимает плечами Ксана. — Хотя могут явиться падальщики.              — Ты хорошо знаешь машины и их поведение, — подмечает Шаст. Вспоминает то, на чём закончился их разговор у костра. — Откуда? Лира сказала, что ты не из «чулков».              — Я работаю в «Лунных чулках», работаю телом, но не так, как остальные, — качает головой Ксана.              Взгляд Шаста соскальзывает к шраму на открытом животе, по словам Ксаны это шрам от хвоста рыскаря.              — Ты охотник?              — Нет, — качает головой Ксана. — Я не хочу об этом говорить.              — У нас несколько машин на подходе, — сообщает стражник Карха, подходя к Шасту. — Пока только четыре рыскаря, как я увидел.              — Разберёмся, — ставя стрелу с укреплённым наконечником на тетиву, вздыхает Шаст.              С рыскарями, даже если их четверо, он может разобраться в одиночку. Именно поэтому и не дожидается, когда дотянет своё оружие Сер. Да и жалко снарядов его творения на эту мелочь. Ира без брони, не надо ей подставляться. Помощи Арса теперь хочется направленно избегать. Если их взаимодействие, даже на поле боя, ведёт к новым конфликтам, Шаст сведёт это взаимодействие к нулю.              Чтобы уложить рыскаря, достаточно попасть стрелой ровно в глаз. С достаточной силой, укреплённым наконечником стрелы. И всё, готов рыскарь.              Шаст не церемонится, стрела за стрелой: подбегающие к нему рыскари падают замертво, не успевая преодолеть и половины расстояния. А когда-то и эти машины пугали… Правда, это было в подростковом и детском возрасте. Тогда они тоже казались большими и сверхопасными. А сейчас уничтожаются один за другим лёгким движением руки.              — Решил не делиться весельем? — хмыкает Сер, подходя со спины к Шасту, уже роящемуся в тушках поверженных рыскарей. — Не обижайся на Арса, — просит шёпотом, кладя ладонь на плечо. — Он умный, эмоциональный, но когда одно на другое наслаивается, получается та ещё херня.              — Не понимаю, чего он вообще так на это взъелся, — буркает недовольно Шаст, вытягивая из тела рыскаря металлические осколки, перекладывая их в подсумок. Всё пригодится. — Ещё никого в моём окружении не оскорбляла вежливость.              — Он принял твою вежливость за холодное высокомерие, видимо, — пожимает плечами Сер. — Да и… Я думаю, эмоции его изнутри встряхнули, мозги чутка набекрень съехали.              — Ну да, он типа чуть не умер, вот с остаточного страха и наговорил. Да-да.              — Нет, к «чуть не умер» ему не привыкать, — тяжело вздыхает Сер. — А вот к волнению за других… Мне кажется, он ушёл от костра после рассказа об умершей в «чулках» Нора, которая была пленницей во времена Красных набегов, чтобы пережить в тишине эмоциональную вспышку.              — Думаешь, Нора настолько переживают за каждого в своём народе?              — Думаю, в Арсе на мгновение промелькнула мысль, что это могла быть его сестра.              Резко жмурясь, Шаст вжимает голову в плечи. Конечно.              Арс ведь рассказывал о сестре, о том, как его мучает неопределённость. Поэтому он так судорожно ухватился за этот слух, поэтому спрашивал имя и что с той Нора стало. Но судя по реакции, судя по тому, что имя не было им знакомо, это была не она.              Арсу было бы проще узнать ответ, даже если он и такой? Ему стало хуже от того, что он снова не смог узнать о судьбе сестры? Или испытал облегчение от того, что сестра не умерла вот так, от болезни, рабыней в борделе?              — Я должен был срастить это сам, — шепчет Шаст, медленно поднимаясь на ноги. — Но срываться на меня…              — Не срывался он, это больше было похоже на детскую обиду на родителя, который не обратил внимание в тот момент, когда оно нужно, — хмыкает Сер. — Ему было херово. Но это сражение помогло справиться с херовыми чувствами. И это сражение он во многом разделил с тобой. Думаю, он хотел после благодарности выйти на душевный разговор, но твоя отстранённая реакция развернула его на месте.              — Если я в его глазах сухарь, с чего бы ему…              Шаст осекается. Вопрос глупый. У них уже успело случиться несколько душевных разговоров. Но Арс прав, с херовыми эмоциями Шасту проще, почему-то их показывать в разы легче. А простейшую благодарность принять не с каменным лицом не смог.              — Ладно, я поговорю с ним. Разберёмся, — вздыхает Шаст. — Проблем не будет, можешь передать Ире, что это не повлияет на работу в группе.              — Во-первых, блять, я к тебе не от Иры пришёл. Во-вторых, Шаст, ну со мной-то ты много чашек эля выпил, не надо со мной, будто главе Дома охотников отчёт рассказываешь.              — Теперь и ты на меня взъелся.              — А чё ты про Озерам сказал, будто мы каждому готовы довериться, только побухать нам вместе дай, — буркает Сер. — Я вообще-то очень избирательный, — тянет, выставляя вперёд ладонь.              — Нет, ты просто почти не пьёшь, Сер, — посмеивается тихо Шаст, возвращаясь с Сером в лагерь. — Ир, где Арс? Хотел с ним помириться.              — Он… Вон там, — становясь за спиной Шаста и указывая пальцем куда-то вверх, шепчет Ира. — Слушай, работа в одной команде не заставляет вас быть закадычными друзьями, но хоть не ругайтесь. Пожалуйста, Шаст.              — Я всё понимаю, прости за эти неудобства, — вздыхает Шаст, разглядывая сидящего на верхушке скалы Арса, изучающего что-то через визор.              — Я отправлю всех спать, — говорит Ира. — А мы с тобой и Арсом будем в ночном дозоре, хорошо?              — Да, без проблем, всё равно после такой битвы кровь бурлит слишком сильно, не уснёшь быстро, — соглашается Шаст кивком. — Нам же дадут днём отоспаться в повозке?              — Дадут-дадут, я уже договорилась, — посмеивается Ира, хлопая Шаста по плечу. — Тебя в бою не задело? Сам цел?              — Цел. Спасибо за беспокойство, пойду… Полезу к Арсу, — кивая на верхушку скалы, тихо усмехается Шаст.              Больше никто ни с какими разговорами к нему не лезет, он сам лезет. К Арсу. В прямом и переносном смысле. Карабкается по каменистым выступам средней высоты скалы.              Наконец забирается на самый верх. Стоя на плоской площадке верхушки скалы, даёт себе отдышаться, уперев ладони в колени.              — Пыхтишь как убегающий от охотника кабан, — тихо говорит Арс, отключая визор.              В его голосе не было слышно привычной насмешки, вроде как, и съязвил, но будто по привычке, а не от сильного желания.              Обнимая колени, Арс смотрит на раскинувшееся над лесом вдалеке звёздное небо. Не оборачивается на Шаста и ничего больше ему не говорит.              — Если что, я не собираюсь ругаться, — выпрямляясь, шепчет Шаст. — Наоборот. Хочу помириться.              Тихо усмехаясь, Арс коротко смотрит на него, обернувшись через плечо. Но быстро его глаза возвращаются к небу.              — Ты не против?              — Садись уже, — хлопает ладонью рядом с собой Арс.              Шаст усаживается тут же, свешивает ноги со скалы, смотрит на небо.              — Так красиво, — шепчет с грустной улыбкой Арс.              — Я, кажется, привык.              — Когда еда приедается, когда её вкус надоедает, мы добавляем новые приправы, — шепчет Арс. — Для восприятия обычных видов и моментов тоже существует приправа.              — Какая? — непонимающе хмурится Шаст.              — Музыка, — легко пожимает плечами Арс, усмехаясь едва заметно. — В данных визоров есть песни, которые слушали Предтечи. И в одном из визоров я нашёл музыкальное собрание, которое называлось «скандинавское». Позже я узнал, что это группа старых народов Предтеч. Они похожи на Нора и Банук: холод, одеяния из кожи и шкур, воины и кочевники. Может, из-за этого сходства мне так понравилась эта музыка.              — Я могу её услышать? — ёрзая на месте, нетерпеливо спрашивает Шаст.              Он видит перед глазами загоревшееся уведомление о синхронизации. Через мгновение чуть дёргается, слыша музыку, которой не слышал никогда прежде. Звучание неизвестных инструментов переплеталось невероятно красиво с волшебным женским голосом.              И правда… Настоящая приправа для приевшейся реальности. Звёзды будто загораются ярче, догорающие костры лагеря играют огненными искрами. А верхушки деревьев, склоняющиеся от ветра, будто подтанцовывают музыке. У Шаста перехватывает дыхание.              Искрящимися от восторга глазами Шаст оглядывается по сторонам, впитывает в себя бесконечную красоту ночи, природы и звёзд. Он не знает язык, на котором поёт женщина, но музыка звучит так, будто это история об одиноком воине, который отправляется в новые приключения.              Внезапно средь всей красоты звука и природы замечается заинтересованное, любопытное лицо Арса, который тут же стремится спрятать взгляд.              — Очень красиво, — улыбается Шаст, наклоняясь чуть вперёд, чтобы заглянуть в лицо Арсу.              — Да, да, я тоже так думаю, — неловко прокашливаясь, кивает Арс. — Чего ты смеёшься? — возмущается, пока щёки вспыхивают.              — Да ничего. Милый ты. Когда не ведёшь себя как паскуда, — добавляет Шаст, щуря глаза и чуть толкая плечом.              — Да иди ты, — буркает недовольно, пихая в ответ легонько.              — Арс… Мне жаль, что я не могу показать те эмоции…              — Проехали, не надо, не извиняйся. Я вспылил на ровном месте. Как капризный ребёнок, — крепче поджимая ноги к груди, шепчет Арс. — Я просто…              — Ты думал, что та Нора может быть твоей сестрой? — решает спросить в лоб, чтобы Арсу не надо было ломать голову, как к этому подвести. — Это тебя подкосило?              — Да, — зажмуриваясь, выдыхает Арс. — Я уже говорил… Мне было бы легче хоть с каким-то ответом. Но я не думаю, что смог бы принять… такое? Так что я должен радоваться, что это не она, да?              — Я не буду обещать, что ты найдёшь ответы, Арс. Но я бы хотел тебе этого пожелать. Мучиться от незнания того, что случилось с родными, — никто этого не заслуживает.              — Ира говорит, что в моём случае стоит научиться жить с незнанием, отпустить это от себя. Но даже если бы я хотел отпустить эти мысли, я не знаю, как. Они не мучают меня так сильно, как раньше, но всё же мучают.              — Иногда что-то мучает потому, что у тебя нет чего-то другого.              — В каком смысле?              — Так говорил Лиёрн. Не уверен, что я правильно понимаю смысл этих слов, но думаю, имелось в виду что-то типа «если не можешь найти то, что ищешь, поищи другое». Смени цель. Смени смысл жизни.              — Звучит не очень просто, — хмыкает многозначительно Арс.              — Вообще не просто. Думаю, мне тоже не помешало бы найти свой смысл. Потому что истребление громозевов… Я не чувствую удовлетворения, спокойствия от этого. Я только больше злюсь.              — Предлагаешь стать напарниками в поиске смысла, которым будем довольны?              — Я вообще-то об этом не думал, — резко поворачивая лицо к Арсу, бормочет смущённо Шаст. — Но, знаешь, звучит не так плохо. А ещё, прости, что прерываю момент, но я должен спросить. Тебе, блять, не холодно???              Арс смеётся в голос, опуская голову.              — Вчера беспокоился, что слишком жарко, сегодня, что слишком холодно.              — А я виноват, что ты то в мехах посреди пустыни, то голый на скале в ночном ветре? — возмущённо спрашивает Шаст. — Подожди-ка.              Шаст встаёт на ноги. Старается не обращать внимания на разглядывающего его Арса, пока снимает нагрудник из металлических пластин машин, а позже — тунику с короткими рукавами. Шаст остаётся в рубахе, состоящей из переплетения толстых, упругих лент.              — Надевай, — отдаёт тунику Арсу. — Мало того, что холодно, так и машина прикончит одним ударом. Носишься с голым торсом, как…              — Как нужно для маскировки, — хмыкает Арс, а тунику всё-таки забирает и надевает тут же. — Спасибо.              — С тебя сотня металлических осколков, — усмехается Шаст, принимаясь, закреплять нагрудник на рубахе. — Да шучу я, носи на здоровье. У неё прослойка с защитой от электричества, не рухнешь больше.              — Это будет очень кстати, — кутаясь ладонями в ткань, греясь, шепчет Арс. — Холод снега переношу легко, холод родниковой воды — тоже. Но ветер… Вечно пробирает так мерзко.              — Арс, а расскажи мне о Священных землях, — садясь обратно, но в этот раз чуть ближе к Арсу, просит Шаст.              — Тебе правда интересно? — загораясь, улыбается Арс. — Поскольку у нас верховной богиней является Великая мать, все городки и большие деревни названы в её честь. Венец Матери, Объятия Матери, Дозор Матери, Холм Матери. А ещё заброшенная Молитва Матери. И наша столица — Сердце Матери. Мы с Ирой из совсем маленькой деревушки. Для прохождения Инициации мы отправлялись в Сердце Матери за день, чтобы прибыть вовремя. Наша деревушка была на отшибе, у границ Священных земель, неподалёку от Дозора.              — Была?              — Да, — грустно улыбается Арс. — Деревня была слишком маленькой, слишком часто приходилось обращаться за помощью к Дозору Матери. И в итоге Матриархи велели нам переселиться для безопасности и лучшего обеспечения жителей продуктами. Впрочем, это переселение не помешало маме остаться вождём, — морщится Арс.              — Она была, видимо, суровой женщиной.              — Это мягко сказано, — нервно усмехается Арс. — Мы с другими её учениками мальчишками шутили, что она порождение Железного Беса.              — Железный Бес — машина, которая уничтожила последних Предтеч?              — Да, но у Нора она стала как, знаешь, верховным демоном, самой страшной тёмной сущностью.              — И понятно, почему.              — Да уж… За Закатной крепостью, чуть дальше на Восток — останки Железного Беса. Когда мы были там с Ирой… У меня ноги подогнулись. Это порождение Ада. Он огромен. С бесконечным количеством железных щупалец.              — Насколько больше громозева?              — Громозева? — усмехается высоко из-за нервов Арс. — В нём уместились бы тысячи, нет, сотни тысяч громозевов. Ты не понимаешь, Шаст, он размером с десять Меридианов. Больше всех больших городов Востока, вместе взятых. У нас против такой машины не было бы и шанса… Как не было и у Предтеч.              — Гефест может воскресить эту машину? — взволнованно спрашивает Шаст.              — Нет, — резко качает головой Арс. — Протоколы машин «Фаро» были уничтожены другим ИИ много лет назад. Аид мог восстанавливать их в ограниченном количестве, но…              — Аида больше нет, Спасительница… Элой его победила. Уничтожила.              — Да, — кивает Арс, вздыхая. — Гефест не сможет ни воскресить, ни воссоздать эти машины. Котлы не приспособлены для такого.              — Я хочу кое-что уточнить… Ты сказал, что все машины, как и все ИИ были созданы для конкретной работы.              — Да, — кивает Арс.              — ИИ продумывали, как спасать землю, но у этих богов не было тела, поэтому они создавали машины, чтобы те стали их руками для этой работы.              — Что-то в этом роде, — улыбается Арс, рассматривая пытающегося разобраться Шаста отчего-то с приятным удивлением.              — Гефест был богом, который куёт в Котлах машины, с помощью которых другие боги, кхм, другие ИИ могли выполнять свою работу. Но какая была функция у Аида? И как его функция связана с тем, что он мог возвращать машины «Фаро» в рабочее состояние, подчинять их себе?              — Команда разработчиков понимала, что создание пригодной биосферы после взлома машин «Фаро» может случиться не с первого раза. Могла произойти какая-то ошибка, аномалия, сформироваться какое-то токсичное химическое соединение в воздухе, например. То есть, биосфера была бы непригодна для прежних животных и нового поколения людей. И чтобы сделать вторую попытку, нужно было стереть всё. Этим и занимался Аид. Он подключался к взломанным машинам «Фаро», которые поглощали всю биомассу. Превращал Землю в пустырь, чтобы можно было попытаться создать нужную биосферу заново.              — Потрясающе и… Предусмотрительно, — удивлённо шепчет Шаст. — Но неужели эта биосфера неудачная? Почему он снова пытался всё стереть?              — Потому что его взломали, Шаст. Как и Гефеста, который начал создавать враждебные машины. Я говорил об этом. Кто-то взломал их, превратил спасителей в убийц.              — Ты тогда обронил… Ты думаешь, это могут быть Предтечи, но как? Как это возможно?              — Пока не знаю, — качает головой Арс. — Но точно разберусь с этим. Нужно только больше изученных руин, Котлов. Больше данных.              — Ты… Такой умный, — смущённо выдавливает из себя Шаст.              — О, спасибо, но ты не отстаёшь, — смеётся тоже немного смущённо Арс. — Вон как быстро всё схватываешь.              — Ты с этим хорошо помогаешь.              — Всё, хватит комплиментов, а то поверю, что я уже заинтересовал тебя лично, — усмехается Арс.              — Расскажи мне о богах, об искусственных интеллектах. Сколько их ещё?              — Я могу показать, включи визор, — просит Арс с улыбкой.              Шаст включает визор и перед глазами тут же появляется какое-то изображение, состоящее из минималистичных рисунков.              — Это проект «Новый рассвет». Всё для возвращения жизни на Землю после Чумы Фаро. Центральная иконка, изображение растения — это Гея. Главный ИИ, объединяющий в себе всех остальных, — указывая на остальные иконки, расположенные вокруг центральной, объясняет Арс. — Это её подфункции, оснащённые собственным ИИ. Гефест. Аид. Посейдон. Деметра. Аполлон. Артемида. Эфир. Илифия. И Минерва. Начнём с последней. Именно Минерва занималась взломом протоколов машин «Фаро». Именно она остановила Чуму.              — Потрясающе…              — Ей понадобился век для того, чтобы взломать протоколы. Машины Фаро вечно переписывали свои алгоритмы, протоколы защиты. Но сто лет усердной работы Минервы — и она смогла наконец захватить систему «Фаро», смогла остановить военные машины.              — Поразительно. Это Гефест? — указывая на иконку с изображением пламени, спрашивает Шаст.              — Да. Как ты понял?              — Изображение на… как ты это назвал, иконке. Огонь, как в кузне Озерам. Гефест создаёт в Котлах машины, как в кузнях.              — Да, да, всё правильно, — воодушевлённо кивает Арс.              — Эти иконки довольно информативные, я могу предположить, чем занимались разные ИИ. Это…              — Артемида.              — Она занималась возвращением животных, да? — указывая на иконку с изображением кошачьего следа, улыбается Шаст. Арс кивает. — А это ИИ, которое занималось возвращением пригодного воздуха, — указывает на иконку с облачком.              — Да. Это Эфир.              — Этот занимался возвращением хорошей воды и подводного мира? — тычет пальцем в изображение рубленной волны Шаст.              — Верно, это Посейдон. А это Деметра.              — Она вернула зелень?              — Растения, деревья, всю флору, да, — шире улыбаясь, кивает Арс. — Это Илифия.              — Тут изображён… Ребёнок? Она вернула людей?              — Активировала системы, которые запустили процесс взращивания эмбрионов. Но, да, проще говоря, вернула людей. Взрастила, воспитывала, но… Они были диковаты, относились к Илифии, как к угнетателю, пленителю, требовали свободы.              — И вышли в мир, — удивлённо шепчет Шаст. — Так появились первые Нора.              — Да, — с улыбкой шепчет Арс. — А от них потом отделились Карха, а потом появились Озерам и Банук.              — Это потрясающе, — указывая ладонью на схему с ИИ, поражённо шепчет Шаст.              Он делает при этом шаг назад, а Арс интуитивно ловит за поясницу, не давая оступиться и, уйдя в эмоции, свалиться с края скалы.              — Спасибо, — усмехается тихо Шаст. — Стою. Хотя от такого в пору падать. Это потрясающе, и у меня появилось ещё так много вопросов, но, как ты любишь говорить, нужно по кусочкам, постепенно. А вот с этим кусочком я ещё не закончил. Я не понимаю, этот ИИ, — указывает на последнюю иконку Шаст. — Тут изображен, э, кажется, визор? Этот ИИ создавал визоры?              — Нет, — качает головой Арс, а улыбка становится грустной. — Это Аполлон. Уничтоженный, навеки утраченный, — тяжело вздыхает, прикрывая глаза. — Он содержал в себе огромные базы данных, бесконечный кладезь информации о мире Предтеч. Их история, их технологии. Его создали с обликом Сократа — не уверен, что я правильно произношу — это великий мыслитель древних времён Предтеч. Аполлон должен был обучать новое поколение людей, дать им образование, знание о технологиях. Если бы он сохранился, мы были бы на совершенно другом уровне развития. Столько знаний… навеки канули в темноту.              — Как, почему? Кто его уничтожил? Как это произошло?              — Тед Фаро, — морщится Арс. — Он стёр базы данных Аполлона, уничтожил все данные, уничтожил этого ИИ.              — Тед Фаро? Создатель военных машин? Но зачем?              — Затем, чтобы стереть из истории свой провал, — зло морщится Арс. — А ещё из страха, что люди допустят ту же ошибку, что и он. Страх и эгоизм.              — В том, как далеко может зайти эгоистичный человек в страхе, я уже ничему не удивляюсь, — вздыхает Шаст. — Но как ему это удалось? Разве у него был доступ к «Новому рассвету»?              — К сожалению. Он был частью команды, с ним нужно было сотрудничать, он многое знал о машинах, которые были им созданы, хоть и вышли из-под контроля. К тому же… Он искренне хотел всё исправить.              — Но в итоге больше испортил.              — Потеря Аполлона — ужасный удар, невосполнимая потеря. Но всё же я не считаю, что новому поколению людей пришлось обучаться с нуля, как первому. Нас окружают машины, руины Предтеч, ИИ. Может, мы всё ещё дикари, но не такие, как были в первом поколении. Мы не тот первобытный строй, что был у Предтеч. Мы стартуем с уже гораздо более высокой точки.              — Арс, это что, прилив оптимизма? — подталкивая игриво плечом, улыбается Шаст.              — А есть поводы хандрить? Ну-у-у, кроме взломанного Гефеста, безумных машин, которые кидаются на тебя, как хищники на кусок мяса… Да уж, можно и похандрить, — сдуваясь, буркает Арс.              — Не надо. Мы со всем этим разберёмся, справимся. Нужно захватить Котлы на Востоке и тогда мы сможем очистить наши земли, так? — воодушевлённо спрашивает Шаст, отключая визор и перемещая всё своё внимание на Арса.              — Звучит-то, конечно, просто…              — Нет, вот вообще ни разу, Арс. Ты сказал, что эта миссия похуже самоубийства. И мы в этом с головой.              — Ты всего второй, ну ладно, третий день…              — А уже с головой!              — Ладно, — смеётся Арс, коротко вздёргивая ладони. — Вот сейчас ты не сдерживаешь хорошие эмоции…              — У меня проблема с тем, что касается отношений между мной и кем-то, — признаётся тихо Шаст. — Не знаю, я могу веселиться в трактире, полном Озерам, но стоит остаться с кем-то один на один… Я теряюсь, — вяло всплёскивает руками Шаст. — С Таланой мы всегда говорим по делу, с Сером и Эрендом под градусом, а… А больше никого у меня и нет.              — А Дор?              — С ним я общался только по делам охоты, — морщится от упоминания бывшего Дрозда Шаст.              — Выходит, ты у нас дикарь Карха? — хитро усмехается Арс.              — Ага, очень смешно, посмейся.              — Да нет, мне это кажется милым.              — Ещё хуже.              — Послушай, Шаст. Я там вспылил, сказал уже, распсиховался на ровном месте, как капризный ребёнок. Просто херовые мысли, адреналин от битвы, всё так… Наслоилось неудачно, и твоя кислая мина меня добила, я на ней подорвался.              — Это… Что сейчас было? — чуть ли не по слогам выдавливает из себя Шаст, прикрывая рукой лицо, чтобы спрятать невовремя расплывающуюся улыбку. — Что за игра слов?              — Предтечи называли это «каламбуры», — гордо заявляет Арс, упирая руки в бока. — Я нашёл целый сборник таких в одном найденном визоре. Хочешь расскажу любимые?              — Не уверен…              — Почему чертёжницу не пускают в рай? Потому что она чертила.              — Великое Солнце, — стонет Шаст, поднимая лицо к ночному небу.              — Смешно! Признай, что смешно! А ещё один. Как называют человека без печени? Обеспеченный!              Всё-таки из Шаста вырывается смешок, и Арс, видимо, сочтя это победой, начинает заваливать его каламбурами один за другим.              — Всё, всё, хватит, — затыкая Арса ладонью, посмеивается Шаст. — У тебя там их сколько?              — Целый АРСенал, — довольно улыбается Арс, стоит убрать ладонь. — Ире очень нравятся. Хотя половину из тех, что были в том визоре, мы не поняли, потому что не знали значения слов. Но я научился придумывать свои, так что обращайся.              — Ага, я так и понял.              — Я рад, что ты умеешь смеяться, солнечный, — усмехается Арс, усаживаясь обратно на край скалы. — А то… Ух ты ж блять, смотри, — шипит, вскакивая снова на ноги.              Всматриваясь в густые кроны деревьев, на которые указывает Арс, Шаст замечает блеклый синий свет, прорезающийся сквозь листья.              — Машины.              — Значит, те рыскари, которых ты взял на себя, были не единственными гостями, эти долго бежали, — Арс включает визор, сканирует на расстоянии. — Далековато… Ещё пару секунд… Ага! Три рыскаря и два падальщика. Эй, солнечный, что думаешь о ночной охоте?              — В таких вопросах я всегда «за», — уже принимаясь потиху сползать со скалы, бухтит Шаст. — Как ты это делаешь? Тьфу, пантера, не иначе, — бурчит, зыркая на Арса, слезшего со скалы в три ловких прыжка.              — А ты кто? Черепашка?              — Черепахи не лазают по скалам, так что я…              — Горный баран.              — Тьфу на тебя.              

***

             После ночного дозора и охоты Шаст с Арсом и Ирой отсыпаются в повозке, завалившись друг на друга, превратившись в кучу-малу.              Путешествие до Закатной крепости проходит в ритме вечной смены дороги и привалов, жарких дней и лагерных ночлежек.              По дороге приходится ещё несколько раз сразиться с машинами, но хотя бы обходится без Убийц охотников. Предупреждение Гефеста о том, что он поставил уничтожение Арса своей целью, всё больше Шаста тревожит. Потому что с каждым днём пути всё больше к этому Нора привязывается.              Больше его язвительные подколки не бесят, теперь Шаст на них благосклонно улыбается или беззлобно закатывает глаза, отмахиваясь. Заботящиеся друг о друге Арс и Ира, заботящиеся теперь и о нём, о Шасте, растопили сердце. Не привязаться к ним было невозможно.              Во время сражения прикрывают друг другу спину. Во время спокойной дороги говорят об обычаях Карха и Нора, об изобретениях и нравах Озерам, о планах Фланы и Лиры на побег. Спустя долгое время Шаст вылез из ракушки отстранённости, отчуждённости от других людей. И ничуть не жалеет.              Во время привалов и ночлежек, если хватает сил, Арс делится новым кусочком знаний. Рассказывает о Предтечах. О том, что смог узнать из их истории, об их народах, государствах, об их войнах, катастрофах и достижениях.              Когда Арс говорит, что у Предтеч было больше семи тысяч различных языков, у Шаста отвисает челюсть. А Сер рядом плюётся, говоря, что они — Карха, Озерам, Нора и другие — говоря на одном языке, без войн договориться не могут, а если бы ещё на разных языках говорили, страшно подумать, что было бы. В этом он, пожалуй, прав.              Знания, открывающиеся Шасту по крупице, поражают, восхищают всю его суть. Впрочем, как и Арс, владеющий этими знаниями практически свободно. Арс, который разыскивал эти крупицы знаний по руинам. Арс, который изучал это так кропотливо и неустанно, что сейчас может рассказывать так, словно всегда это знал. Удивительный.              Все эти мысли становятся чуть ли не навязчивыми. Лезут в сердце, пока на очередном ночном дозоре Арс рассказывает о том, что Предтечи узнали о космосе, показывая на звёздное небо. А потом они сидят в тишине, слушая дивную музыку через визор.              Все эти мысли становятся навязчивыми, и Шаст не знает, что делать со знанием того разговора с Гефестом. Что делать с фактически угрозой от бога пусть и не обычному, но всё же человеку. Человеку, к которому Шаст успел привязаться.              Может, на нём какое-то проклятие? Почему этот Гефест так и норовит убить своими машинами тех, к кому Шаст пропитывается тёплыми чувствами?              — Мне кажется, Гефест меня проклял за что-то, — тихо признаётся Шаст, отключая музыку на визоре, смотрит тоскливо на Арса, сидящего рядом.              Они будут у ворот Закатной крепости уже завтра вечером. Последний привал, последняя ночлежка перед встречей с камнегрызом.              — Проклял? Ты про то, как умер Лиёрн? — сводя брови, спрашивает тихо Арс.              Кажется, он к Шасту за время похода значительно смягчился. Иногда кажется, что он с ним, как с ребёнком, говорить начинает.              — Лиёрн. Теперь ты. Сер, Ира. У меня складывается ощущение, что он пытается убить всех, кто становится мне дорог. Может, на какой-то охоте я убил его любимую машину?              — Как мило и сентиментально, но не имеет ничего общего с реальностью, — вздыхает с грустной улыбкой Арс. — Гефест взломан, Шаст. Кто-то запустил в нём алгоритмы уничтожения. Это… Это скорее его кто-то проклял. Но когда проклинают богов, страдают все, кто от них зависит.              — Может, Гефест проклят, а может, я — Гефестом…              — А может, я — проклятие Гефеста, давай не будем играться со словами, для меня конкретно это — больная тема.              — Э, прости, но… О чём именно ты говоришь?              — Во время перехвата данных в одном из Котлов, во время одного разговора с Гефестом он назвал меня своим проклятием, — тихо говорит Арс. — Это так сентиментально, совсем не похоже на ИИ, но… Я почувствовал в нём так много тоски, злой обречённости. Он делает то, что должен по запущенным взломом алгоритмам, но я чувствую, что он… Он будто страдает от этого, Шаст. Глубоко внутри. Будто у него есть не только разум, но и чувства. И ему тошно от того, что ему приходится делать. И… Я услышал, может, мне почудилось, но однажды мне послышалась ненависть к самому себе в его словах.              — Ты сочувствуешь ему, — поражённо, неверяще шепчет Шаст.              — А это так странно? — горько усмехается Арс. — Он создание высших технологий. И при этом не может вырваться из клетки.              — Ваша миссия с Ирой, — потерянно качает головой, — твоя цель не в том, чтобы избавить земли от враждебных машин, это лишь одна из задач. А цель — освободить Гефеста.              — Если у меня будет достаточно данных, если я смогу разобраться в высшей технологии Предтеч, я смогу помочь ему. Смогу выпустить его из клетки. Я не хотел тебе это говорить, думаю, по понятным причинам…              — Потому что я желаю ему смерти, — жмурясь, сквозь зубы цедит Шаст.              — Но теперь ты ведь должен понимать, что всё не так однозначно, как казалось, — с надеждой выпаливает Арс. — Понимаешь ведь, Шаст?..              — Понимаю, что в смерти Лиёрна виноваты те, кто превратил бога-кузнеца в создателя убийц, да, — тихо вздыхает Шаст. — Но отпустить ненависть к порождениям Гефеста, осознать, что не он главный монстр… Мне понадобится время, Арс.              — Время будет. А я помогу это осознать, — обещает Арс, коротко сжимая плечо. — Не каждому можно доверить такие знания, такую информацию… Но я рад, что этим человеком стал ты. Может, ты сдержанный, но у тебя большое сердце и светлый ум. Это хорошее и редкое сочетание. Я верю, что ты сможешь всё понять. Понять меня. Мою миссию, мою цель.              — Я уже понимаю. Но из-за всего, что было, у меня противоречивые чувства.              Больше не говорят, сидят в тишине, думая обо всём, что только что обсуждалось.              — Смотри. Звездопад, — с улыбкой показывая на небо с падающими звёздами, улыбается Арс. — У Предтеч был обычай, они верили, что, если загадать желание при виде падающей звезды, оно сбудется. У тебя есть желание?              — Одно.              — Тогда загадай, но не говори вслух. Никто не должен знать, что ты загадал.              Шаст поднимает глаза к небу и, когда падает очередная звезда, произносит про себя только одно: «Хочу, чтобы с ним всё было хорошо».              — Загадал?              — Загадал, — переводя взгляд к Арсу, улыбается тоскливо Шаст. — А ты?              — Ну, это была твоя звезда. Не думаю, что она бы потянула и твоё, и моё желание, — посмеивается тихо, качая головой.              — Смотри, будут ещё падающие звёзды, в эту пору их много. Ты тоже должен загадать что-то.              Пока Арс неотрывно смотрит на небо в ожидании новой падающей звезды, Шаст, не отрывая глаз, смотрит только на него. У Карха говорили, что в одном человеке невозможно сочетание из красоты, силы и ума. Что-то одно, максимум два, но не все три эти качества. А в Арсе вот как-то уживаются, сливаются в единое понятие «безупречность».              И хочется съязвить на собственные мысли, мол, характер, конечно, у этой безупречности не подарок. Да вот как-то привык за несколько дней пути к этому характеру Шаст. Он ему уже кажется забавным и иногда даже трогательным, как бы это ни звучало.              — Загадал, — шепчет Арс, переводя взгляд к нему. — Всё в порядке?              — Да, наверное, просто устал. А ещё звёзды, музыка… И странные мысли.              — Не думаю, что мысли бывают странными. Если они такими кажутся, значит, ты споришь с чем-то внутри себя. Врёшь самому себе.              — В чём?              — Ну, это уже от твоих мыслей зависит, я не знаю, что ты там пытаешься оспаривать в своей голове, — весело хмыкает Арс, пожимая плечами.              — Тебе не кажется, что Ира положила глаз на Ксану? — решая резко сменить тему для того, чтобы не обращать внимания на то, что происходит внутри, спрашивает Шаст.              — Это сложно было не заметить, — усмехается уголком губ Арс. — Но… Не знаю, что-то меня в Ксане тревожит.              — Она не договаривает, — кивает Шаст. — Она работает при «чулках», носит их форму, но при этом не занимается тем же, чем они.              — Она в целом не говорит о себе. Ни о происхождении, ни о роде деятельности. Я думал, я был в её возрасте скрытным, но она ни в какое сравнение. Может, она смогла открыться Ире? Всё-таки они проводят вместе много времени. Каждый раз, когда мы с тобой остаёмся вдвоём, Ксана остаётся с Ирой.              — А Сер — с бутылкой эля, — усмехается Шаст, стараясь игнорировать от чего-то заклокотавшее сердце.              — Ну, у Озерам с элем и пивом — любовь. Ира с Ксаной явно к тому же шагают.              — А у нас любовь к знаниям, потому что мы вместе учимся, так?              — А ты чего занервничал? — усмехается хитро Арс.              — Просто хочу расставить всё по полочкам, а то, боюсь, ты проводишь параллели там, где они не уместны. Если ты на что-то намекал, то я уже всё сказал, я не по мужчинам.              — Я-то всё помню, а вот когда человек повторяет что-то с такими эмоциями, возникает ощущение, что он пытается убедить самого себя, — подмечает Арс, легко пожимая плечами.              — Просто не хочу, чтобы ты что-то не так понял. Э, типа не хочу, чтобы ты там на меня глаз положил, а потом страдал, и всё такое. Так что я решил напомнить, если вдруг…              — Расслабь задницу, Шаст, я на неё не покушаюсь, — показательно закатывает глаза Арс.              — Продолжаешь страдать по тому Банук? Или… Блять, ты же не переключился на Гефеста? Типа короли были, почему бы не попробовать богов и…              — Мне кажется, ты слишком устал в дороге, Шаст, — многозначительно заглядывая в глаза, качает головой Арс. — Ступай спать. Завтра тяжёлый день. И ночью выспаться шанса не будет.              — Да, ты прав, — жмурясь, бормочет Шаст, потирая ладонью лицо. — Пойду посплю. Ты же будешь в ночной страже?              — Да, днём в повозке отосплюсь.              — Если что, если вдруг машины, буди.              — Конечно. Иди отдыхать, Шаст, спокойной ночи.              — Спокойной, да, — прокашливаясь, кивает суетливо. — Может, тебе оставить мой клинок? А то копьё у Иры. Мало ли…              — Иди спа-а-ать.              — А может, всё-таки мне остаться? Отосплюсь потом тоже в повозке днём.              — Шаст, я начинаю думать, что ты просто не хочешь от меня уходить, а вот это уже могу принять за намёк, — с нескрываемой издёвкой усмехается Арс.              — Можно я задам всего один вопрос и, обещаю, сразу пойду спать?              — Ладно. Давай.              — Та поговорка, про которую говорила Ира, мол, «все мужчины предпочитают женщин до встречи с Арсом», это же, ну, утрировано, да? Не все же?              — Тебе голову сегодня напекло? — вздёргивает вопросительно бровь Арс.              — Да нет, мне просто вспомнилось и стало интересно! — нервно усмехается Шаст. — Ну не все же, да? Ну не могут прям все же.              — Ты… какой-то странный, — окидывая взглядом с головы до ног, тянет Арс.              — Просто ответь. Умоляю.              — Ну, утрировано, конечно, вряд ли прям все, я же со всеми не общаюсь. Да и даже… Ну, посмотри на Сера, не падает к моим ногам до сих пор ведь.              — Ха-ха, да, и правда, — от чего-то резко облегчённо выдыхая, нервно смеётся Шаст.              — Ты нормально себя чувствуешь? Точно всё в порядке?              — Более чем! Голова немного болит, если честно. Сегодня был такой солнечный день, видимо, напекло. Пойду. Да, пойду спать.              — Лагерь в другой стороне, Шаст…              — Да, конечно, я знаю, я просто хотел в кусты, — резко разворачиваясь на месте, кивает Шаст.              — Так если хотел, иди… Чего в лагерь попёрся?              — И то верно, — снова разворачиваясь на месте, бормочет Шаст.              — Слушай, а давай-ка я с тобой схожу, а то ты какой-то…              — Вот этого точно не надо! — резко выставляя руку в сторону Арса, выпаливает Шаст, краснея. — Я справлюсь!              — Я не собираюсь тебе член держать, я просто хотел провести, — поднимая ладони, отступает на шаг назад. — Не убейся там, не заблудись в кустах, а то тебе, видать, голову напекло, всё может быть.              Великое Солнце, что на него нашло? Что происходит вообще? Почему так стыдно, так неловко?              Надо держать дистанцию, никаких больше разговоров на подобные темы. Зачем он вообще про Иру с Ксаной спросил! И как это вообще в его голове с Арсом связалось, если тот ничего подобного не говорил? Странные мысли, всё-таки странные.              Надо отдохнуть.              После сна продолжается дорога. На них дважды нападают машины и это освобождает голову от всех лишних мыслей. Сражение всегда прочищало разум.              Хотя что-то всё же не так. Липкое беспокойство и постоянная попытка держать чужое тело в поле зрения, даже если это означает встать к атакующей машине спиной. Резкий жар и мурашки, когда снова приходится стать спина к спине во время сражения. Замирающее дыхание при взгляде на заснувшего позже в повозке у Иры на коленях Арса.              Это реакция на очередное проявление заботы Нора друг о друге. Это был обычный жар во время боя в пустыне. Это было обычное беспокойство за того, к кому успел привязаться, в то время, как идёт сражение. Ничего нового, ничего необычного.              До Закатной крепости осталось меньше часа пути. Арс проснулся и, сидя рядом в повозке, показывал через визор восстановленные им, удивительные панорамы знаковых мест Предтеч.              Перед ними сидели Ира и Ксана. Ира попросила у Арса запасные визоры, надела, хоть у неё и устают быстро от этого глаза. Надела, чтобы показать что-то Ксане, которой Арс тоже дал визор.              Рассказ Арса о каком-то «Белом доме» проходит мимо, Шаст смотрит на Иру, рассказывающую с улыбкой о каких-то музыкантах Предтеч. Она включает Ксане музыку через визор, та чуть дёргается, совсем как Шаст. Но позже приходит аналогичное восхищение.              Слушая какую-то музыку, Ира с Ксаной больше не говорят. Арс продолжает рассказывать о Белом доме, о каких-то важных собраниях вождей Предтеч, а Шаст… Смотрит завороженно на то, как мягко ложатся пальцы Ксаны на Ирину ладонь, а затем её голова опускается на плечо чуть сжавшейся от смущения Иры.              Почему-то взгляд сам перемещается к ладони Арса, перетекает к его плечу. Скользит по заросшей щеке, на пару мгновений вцепливается в горящие восторгом голубые глаза. И снова оказываются на руке.              Может, на Шаста всё ещё как-то влияет та электрическая вспышка, перепрыгнувшая через Арса к нему от огневолка? Может, из-за того разряда теперь какое-то статическое электричество между ними? Потому что пальцы покалывает прямо-таки разрядами тока, и магнитит к Арсу руки, как металлические пластины магнитят к себе бумажные свитки жрецов.              Если он прикоснётся, появится ли искра?              Шаст одёргивает себя в последний момент, сжимает пальцы до хруста, резко жмурясь, отворачиваясь. Дышит глубоко носом, пытаясь успокоить непонятно откуда взявшуюся, на ровном месте поднявшуюся злость с привкусом горечи отчаяния.              — Шаст?              — Меня укачало на повозке, пройдусь со стражниками пешком.              — Я могу пойти с тобой…              — Не нужно! Я хочу обсудить с ними последние законы Карха Тьмы, не думаю, что тебе это будет интересно, — соскакивая с повозки, бросает Шаст.              Дистанция. Ему нужна дистанция. Нужно заземление. Откуда взялось это ощущение электрического напряжения во всём теле? И злость на самого себя?              Дистанция и холодная голова. Это ему сейчас нужно.              Оставшееся время пути до Закатной крепости Шаст идёт пешком. Игнорирует скрежущееся чувство в животе, стараясь отвлечься на обсуждение политики Меридиана. Выходит хуже некуда. Скрежущее чувство усиливается, стоит взглянуть вперёд, на спину Арса.              Это было обострением тактильного голода. С этим надо срочно что-то решать, и, казалось бы, вокруг больше десяти «чулков», заплати и будет тебе утоление тактильного голода. Да вот только после рассказов Фланы и Лиры о том, что половина здесь присутствующих не по своей воле тут находится, после рассказов об ужасах работы в этой сфере Шаст даже подумать о том, чтобы кому-то заплатить за близость, себе не позволяет.              Повозки останавливаются. Перед глазами неожиданно находятся ворота Закатной крепости. Уже прибыли, Шаст слишком глубоко в себя ушёл.              — Прибыли! — кричит возничий.              — Всем выстроиться в очередь, сейчас отберут тех, кто может пройти! — громко говорит стражник, облачённый в чёрные доспехи.              Карха Тьмы. Неужели король Авад не знает о делах «чулков» с Закатной крепостью? Слабо в это верится, их сопровождали меридианские стражники. Вот такие, значит, правила? Если ты Карха Тьмы, предатель — то казнь, а если ты ну как бы с Карха Тьмы, но приносишь прибыль Карха Солнца, то в целом, можем и сотрудничать. Так, что ли?              Кажется, Арс был прав насчёт короля Авада…              Пока Шаст об этом думает, к нему подходит человек в богатом фиолетовом одеянии, рассматривает его придирчиво и кивает, чтобы проходил. Отлично, он сможет сопровождать Арса и Иру в крепости. Аж дышать легче стало.              — Э, это с хуя ли?! — возмущается из конца очереди голос Сера. — А если я тебе щас морду начищу?!              — Озерам, — шипит Ира, зыркая на Сера.              — Ну и больно хотелось, не попробуют моего эля, — фыркает Сер, стряхивая с себя руки стражников Карха Тьмы. — Да всё, всё! Ухожу я, не трогаю вас! Правильно боитесь…              — Это угроза? — холодно интересуется аристократ в фиолетовом.              — Вы впервые встретили Озерам? — успокаивающе улыбается Шаст. — Не обращайте внимания, он остынет, как…              — Угли в кузне без мехов, — плюётся Сер, уходя в сторону оставленных у ворот повозок.              — Вот-вот.              — Всё, всем остальным быть здесь, — приказывает аристократ Карха Тьмы. — А те, кому дал согласие, следуйте за мной. Господин Скарл уже ждёт вас.              — Держимся вместе, — едва слышным шёпотом говорит Ира, идя между Арсом и Шастом. — Не отсвечиваем. Действуем тихо. Ищем нашего камнегрыза. А дальше импровизируем.              — План полная хуйня, если честно, но погнали, — кивает с усмешкой Арс.              План и правда полная хуйня. Потому что никакого плана нет.              Идя вслед за Арсом и Ирой, Шаст повторяет про себя старую мудрость Лиёрна:       «Удача любит смелых».