Проклятие Гефеста

***

      Сегодня Шаст просыпается без головной боли и даже не после обеда. Всё-таки ложились, несмотря на все вечерние разборки, они довольно рано.              — Какого хера их опять нет рядом? — возмущается Шаст, понимая, что ему не померещилась свобода в кровати и Андрошуа с Позом нет. — Я их на ночь привязывать к себе буду, — садясь в кровати, бурчит недовольно.              — М-м-м? — тянет проснувшийся Арс с охриплостью после сна, всё пытается проморгаться.              Похож он сейчас на совсем маленького зверька, который ещё не умеет ни ходить, ни бегать, ни держать глаза открытыми. Только пищать, зовя маму на кормёжку. В груди от вида такого Арса всё тёплой нежностью заволакивает тут же, перманентно.              — Поза с Андрошуа опять нет, — с улыбкой шепчет Шаст, разглядывая пытающегося разлепить веки Арса.              — Великая Мать с ними, — отмахивается Арс, утыкаясь лицом в подушку. — Мне даже нравится, что они приняли традицию сваливать с утра пораньше. Хоть с утра можно выспаться в кровати, не будучи зажатым между телом и стеной.              — А тебя не устраивает? — смешливо дёргает бровью Шаст.              — М-м-м, ну, твоё тело впритирку ко мне — вполне, но тесность — не очень, — мурлычет Арс, переползая ближе. Укладывается к Шасту на ноги, обнимает бедро двумя руками.              Это какой-то пиздец. Но в хорошем смысле, однозначно в хорошем. У Шаста внутри огонь Солнца разгулялся не на шутку, и уже спутались все мысли в голове. Руки сами лезут в Арсовы волосы, зарываются в тёмные волнушки на висках, а в ответ урчат довольно. Кот…              — Главное, чтобы в этот раз они действительно пошли пополнять Позу припасы, а не прыгнули головой в новое самоубийственное приключение, — сквозь довольное урчание от поглаживания за ушами бормочет Арс.              — Самоубийственное… А что, если Поз правда повёл его показывать, с какой высоты с горы прыгать???              — Поз — та ещё язва, но он всё-таки лекарь и… Нет, даже не в этом суть. Просто он добрый. На самом деле добрый. Не в том смысле, когда ты не умеешь говорить «нет» и ведёшь себя как мямля, не умеющая отстаивать свои границы. В правильном смысле слова «добрый». Всех во всём понимает, за своими приглядывает, как бы ни язвил. Он хороший.              — Хороший, — с улыбкой повторяет Шаст, спускаясь пальцами в волосах по затылку к шее. Забирается под ворот спальной рубахи, заставляя Арса тут же сжаться, стиснув плечи. — Щекотно?              — У тебя сухая кожа на руках, конечно, щекотно, — передёргивает плечами, чтобы вытряхнуть пальцы Шаста из-за ворота.              — Мне… Мне очень хочется тебя трогать, — чуть краснея, открыто говорит Шаст. — Так что ты меня останавливай, я, кажется, не контролирую руки.              — Не буду, — поднимая к Шасту лицо, расплывается в хитрой улыбке Арс. — Интересно будет понаблюдать, насколько далеко твои руки заползут. Если ты понимаешь, о чём я, — усмехается, играя бровями.              С тихим обречённым стоном Шаст отворачивает лицо Арса от себя, зарывается снова пальцами в волосы. Нет уж. Не выйдет. Может, Арсу уже и привычнее сводить все свои игрища с пассиями в русло «переспали и разбежались», Шасту другое нужно, он от себя так просто отделаться не даст. Пусть Арс даже не рассчитывает.              Да и не должен рассчитывать. Шаст ведь для него тоже особенный, правда? Судя по сказанному вчера, это его первая серьёзная влюблённость спустя долгое время. И после того мудака, который решил, что слухи в деревне волнуют его больше Арса. И если все прошлые интрижки Арса были для восстановления гордости в своеобразном виде, то сейчас…              В голову вдруг приходит мысль, которая резко заставляет начать сомневаться. А что, если прошлые интрижки были подготовкой к реваншу, и Арс, что бы ни чувствовал, решит превратить отношения с Шастом в месть тому парню? Спроецирует его на Шаста и бросит, чтобы доказать себе, что он больше не тот зависимый от объекта воздыханий мальчишка.              — Шаст, — окликает немного взволнованно, смотря прямо в глаза. — Почему ты погрустнел?..              — Громозевы, — говорит неожиданно даже для себя, хмурясь.              — Что громозевы? — хлопает удивлённо глазами Арс.              И правда что? Почему он сказал это? Он точно не собирался врать о том, что думал о чём-то другом, но почему-то вспомнились громозевы. Шасту бы словить эту пролетевшую перед глазами мысль-ассоциацию, вытянуть её на свет, чтобы понять, почему это влетело в голову.              Громозевы. Громозевы? Громозевы, точно!              — Сколько бы я ни охотился, — гулко сглатывая, шепчет Шаст, бегает глазами по обеспокоенному лицу Арса. — Сколько бы машин ни победил… Когда я встречаюсь именно с громозевом, не важно: обычный он или Убийца охотников, в поле или пустыне — пока я сражаюсь с громозевом, я всегда вижу того самого, который убил Лиёрна.              — Я понял это, когда ты вышел из себя во время битвы с последним, с Гефестовым, — тихо говорит Арс, смотря всё ещё растерянно. — Почему ты это вспомнил?              — Когда что-то ранит нас глубоко, мы потом не разграничиваем. В каждом громозеве я буду видеть убийцу Лиёрна, в каждом Карха Тьмы Тати будет видеть тех, кто лишил её мужа и дочери, в каждом мужчине, представляющем угрозу Дано, Жар будет видеть их ебанутого отца.              — Я читал об этом в одном из носителей данных, это называется «психологическая травма и перенос», Шаст, но к чему ты это?..              — Ты тоже будешь видеть в каждой новой настоящей влюблённости того мудака? — в лоб спрашивает Шаст.              Арс моргает часто от удивления, отстраняется, садясь в кровати, всё смотрит на Шаста этим потерянным взглядом. От этого начинает казаться, что попал в точку, сказал то, что Арс сам не успел понять, а Шаст предугадал.              — Я не думаю, что меня это травмировало настолько, чтобы теперь так на этом зацикливаться, — чуть хмурясь, качает головой Арс. — Да, это подбило во мне многое… Желание отношений, привязанность, доверие, но… Многое восстановилось за эти годы, Шаст, это же не с месяц назад случилось, уже столько лет прошло. Да и сейчас я могу оценить того человека без узора инея перед глазами, вижу, что он никогда не был таким идеальным, каким он мне казался. Великая Мать, Шаст, я же был подростком. Семнадцать лет, чего ожидать? Да, я продолжал проверять, насколько далеко люди могут зайти из симпатии ко мне, но… Это нужно было для того, чтобы доказать себе, что тот человек был попросту эгоистом, зацикленным на себе и только. Даже без великой любви, чисто из симпатии люди могут идти ради тебя на такие уступки — не хочу говорить прямо-таки жертвы — а он не мог смириться с тем, что над ним кучка друзей подтрунивать начали. Это был эгоцентрист с болезненно раздутым самомнением. Да, я реабилитировал и свою гордость, но, если честно, кажется, это во многом это был и эксперимент и для того, чтобы доказать себе, что тот мудак реально был мудаком.              Шаст наблюдает внимательно за переменой эмоций на Арсовом лице, за тем, как немного нервно он то и дело поправляет волосы, облизывает губы, ёрзая по кровати. И с каждым ёрзанием подползает всё ближе, в итоге оказываясь сидящим впритык к Шасту. Коленки в коленки сложенных «лягушкой» ног.              Арс будто бы не только словами, но и телом пытается уверить в том, что вот то — это то, а Шаст — совсем другое. Рассказывая о том парне, жмётся ближе к Шасту, будто бы отстраняясь от воздуха, в который вылетели слова о другом мужчине.              — Ира сказала, что ты играешься с этими людьми, потому что они тебе кажутся глупыми.              — Ну, у Иры, как ты должен был понять из вчерашнего разговора, своё понимание и гордости, и упрямства, и принципов. Всё-таки каждый трактует то, что видит, на глаз, приблизительно, опираясь на своё видение… И мне, может, было бы проще думать, что вот такой я ловелас, обводящий всех вокруг пальца, но… Давай честно, люди стоящие на правящих должностях, вроде того же Авада или Дурайя из Закатной крепости, они не дураки, ну, не могут прям дураки на таких местах оказаться. Дураки ли они в том, как легко кладут на меня глаз? Возможно, — неловко смеётся Арс, снова поправляя волосы.              — Ну, в этом, получается, и я дурак, — усмехается тихо Шаст, качая головой. А Арс так вспыхивает резко, что Шаст аж пугается. — Всё нормально???              — Да-да. Конечно, — бормочет смущённо. — Мы это вообще всё к чему?.. Боишься, я буду видеть в тебе того парня? Даже не думай об этом, вы противоположности. Я уже говорил, Шаст, ты бескорыстный, заботящийся в первую очередь о близких, готовый помогать. А тот человек был просто… Эгоцентристом. Всё-таки это слово лучше всего описывает. Сейчас немного похвалю самого себя, можно?              — С радостью послушаю, — смеётся Шаст, разглядывая Арса искрящимися глазами.              — Думаю, я ввязался в ту влюблённость, в первую, потому что у меня была ничтожная самооценка, я готов был терпеть то, что меня смешивают с грязью и… Я вспоминаю, как он мог пошутить про меня в компании своих друзей и, — Арс морщится с отвращением, — сейчас я бы такого отношения к себе не позволил. Наши шутки, поверь, это что-то тёплое, семейное, а там было реально… Обидно. Но я смеялся со всеми, хотя чувствовал себя паршиво. Я готов был терпеть эти выкидоны, потому что верил в то, что я ему нравлюсь. Потому что он мне нравился. После Инициации с уходом из племени, когда начали изучать руины… Я был почти всё время только в компании Иры и своей головы. И это действительно меня спасло. Ира не всегда понимает меня, но она часто наводит меня самого на правильные мысли.              — Уверен, ты сделал для неё не меньше, Арс. Всё-таки на Инициации именно ты…              — Когда я помог ей на Инициации — это было самым важным событием в моей жизни, — качает головой Арс. — Одно действие, которое привело к… Мы дружили с детства, но в тот момент будто бы… Это было словно клятва на крови, будто бы в тот момент, на Горе Великой Матери мы связали души навсегда. И я ни разу об этом не пожалел. Она отдала мне желание первого прошедшего Инициацию, и я смог просить у Матриархов право Исследователя, Искателя. Благодаря этому я смог покинуть племя, а она, Ира, пошла со мной. Разговоры с ней будто бы с каждым днём открывали глаза. Будто бы только благодаря ней я и понял, что я терпел, будучи дураком, свинское отношение. Думаешь, я такой самоуверенный родился? Думаешь, во мне это от того, что я сын вождя? Нет, всё только благодаря Ире. Без неё я бы… Не знаю, — качает резко головой, жмурясь. — Она помогла открыть глаза, понять, что из себя представлял тот бурдюк. А через какое-то время, я влюбился второй раз и… В Поза. Ты понимаешь, какой это рост? Великая Мать, мне пиздец как неловко говорить это тебе, Шаст. Не уверен, что ты меня правильно поймёшь, — бормочет Арс, краснея сильнее.              — Но я понял, — успокаивает Шаст. — Влюбиться в мудака, который мешает тебя с грязью, и думать, что это можно терпеть. А потом полюбить человека, который с тебя все пылинки сдувает. Это как бы… показатель роста самооценки. Ты же про это?              — Да, — облегчённо выдыхает Арс, смотря ровно в глаза с такой вселенской благодарностью, будто бы Шаст ему жизнь спас. А он всего-то понял. — И судя по моей теперешней влюблённости, самооценка у меня возросла ещё выше, — улыбаясь, мурлычет Арс, укладывается обратно на бедро, обнимая за коленку.              — Я… Не хочу засрать ни твою самооценку, ни самого себя, но не думаю, что я стою в чём-то выше Поза, — растерянно мямлит Шаст. — Я просто охотник… И в терпении и доброте с Позом мне не тягаться.              — Дело не в том, что ты лучше или хуже него в чём-то, — пытаясь объяснить, шепчет Арс. — Вы в чём-то похожи, а в чём-то максимально разные. Ты умеешь что-то из того, что не умеет Поз, а он — из того, что не умеешь ты. Это не важно. Просто я чувствую, что ты больше мой человек. Больше, чем Поз. Но я не преуменьшаю его значимость! — спешит сказать так, будто бы Шаст собирается его обвинять. — Я люблю Поза, правда, люблю как человека, друга, он для меня очень много значит, он… семья. Но в некоторых моментах… Бывали ссоры из-за того, что он попросту из каких-то принципов отвергает знания, которые я хочу ему дать. Он больше склонен доверять своему опыту и шаманам племени, чем моей библиотеке данных. Наверное, это упрямство, это отвержение знаний Предтеч всегда было и будет стеной между нами. А ты готов принимать знания, которые буквально перестраивают для тебя видение всего мира! Мне это очень нравится, — с улыбкой шепчет Арс, прикрывая глаза. — Нравится то, что ты обучаешься. Нравится тебя обучать. Нравится то, что ты уже достаточно хорошо в этом всём разбираешься и с тобой можно об этом говорить.              — Мне тоже это нравится, — смущённо выжимает из себя Шаст. — Правда на некоторые новые знания я смотрю, как рыскарь на охотника.              — Со злостью и желанием уничтожить?              — Скорее с ахуем, мол, «ты что забыл на моём поле?». Вот на некоторые данные и я смотрю с мыслью «да не могло это тут быть».              — Например? — с искорками любопытства в глазах и улыбкой тут же интересуется Арс.              — Ну-у-у… Например, я был в ахуе от того, что у них были города, состоящие из сотен каменных коробок, в которых были, э, квартиры, как отсеки в ульях. Жить в одной коробке с сотней людей? На высоте тридцати этажей? Это звучит страшно… А то, что они летали по небу в машинах с крыльями не из острой надобности, а просто в другие земли отдохнуть? Я бы в такую штуку залез только в случае острой необходимости, — с широко раскрытыми глазами качает головой Антон. Арсения это всё безумно веселит. — А, э, катание на коньках? Клинки привязали к обуви, чтобы танцевать на льду. Это что вообще такое?              — Видимо, ты многое успел рассмотреть в данных в свободные минуты, — посмеивается Арсений.              — Мне нравится один файл, который ты нашёл с голозаписью, э, фильма? О животных. О животных с других материков. Но другие материки были убиты Чумой Фаро, а значит, те животные навеки потеряны, да? — погрустнев, тихо спрашивает Антон. Арс с тяжёлым вздохом кивает.              — Ещё до Чумы Фаро из-за ряда экологических катастроф многие животные вымерли. Из-за глобального потепления некоторые регионы, целые города ушли под воду из-за подъёма уровня воды от талых ледников. А где-то, наоборот, стало в разы засушливее.              — Мне очень жаль природу, — медленно кивает Шаст. — Животных, деревья. Виды, которые мы теперь никогда не увидим вживую. Никто не увидит. Читать данные об этих «экологических катастрофах» ужасно грустно… Но есть то, что откликается больнее. Возможно, из-за того, что природу проект «Новый рассвет» всё-таки во многом спас, я не грущу из-за этого так сильно.              — А из-за чего сильно грустишь? — разглядывая лицо Шаста, тихо спрашивает Арс. — Из-за судьбы Альф?              — Это не столько заставляет грустить, сколько злит, — морщится Шаст. — Они погибли от руки одного человека, от руки Фаро, возомнившего себя богом, которому можно решать. Это злит, безумно злит… А вот что вгоняет в тоску и горечь — операция «Свобода».              — Добрался уже и до этих файлов? — немного удивлённо спрашивает Арс, усаживаясь ровно в кровати перед Шастом. — Понимаю… Это действительно разрывает душу.              Шаст читал данные об операции «Свобода» ещё в свободные минуты на тренировках новобранцев. Горько до сих пор.              Операция «Свобода» — это добровольная армия, которая сражалась с Роем, машинами Фаро, выигрывая время для Элизабет, для «Нового рассвета». Они не знали, в чём именно заключается идея проекта. Им не сказали, что от их поколения никого не останется, а у них нет и единого шанса. Добровольцам операции «Свобода» говорили, что «Новый рассвет» — это секретное оружие, которое сможет победить Рой. Так оно и было, только вот о том, что Минерва и Аид смогут перехватить захватчиков Фаро только через сотню лет… Нет, никто не сказал.              В этой операции участвовали и военные, и обычные гражданские. Все, кто готов был идти в неравный, самоубийственный бой с машинами Фаро, чтобы выиграть Элизабет и другим время для спасения Земли. Кроме общих данных и сведений о боях и стратегии, в файлах Арса Шаст нашёл и голосовые записи, собранные на руинах и обломках ржавых танков и упавших самолётов. Переговоры пилотов о штурме Роя, приказы атаковать машины Фаро.              Оказалось несложно различить в этих записях, где говорит военный, а где доброволец-гражданский. В гражданских был страх и отчаяние, они в последние минуты своей жизни вспоминали семью, первую любовь. Они могли о чём-то жалеть или вспоминать лучшие моменты в своей жизни. Они были более сентиментальны, но всё равно, даже со страхом, с переполняющим сердце ужасом сражались до конца.              Военные же были преисполнены героизмом. Они видели врага и их опыт позволял им оценить то, что происходит. В отличие от сентиментальных гражданских, упивающихся надеждой на победу, военные знали, что им не выжить. Знали наверняка, но всё равно шли вперёд, атакуя Рой, ведя солдат и других добровольцев. Ведя на смерть.              Шаст заинтересовался операцией «Свобода» ещё в тот момент, когда её упомянул в своей «предсмертной записке» Трэвис Тэйт. Они выиграли всего три дня, как он сказал. Шаст тогда не совсем понял, о чём, о ком идёт речь. А от понимания стало в разы хуже.              — Самолёты... Я правильно назвал? — спрашивает Шаст, а Арс кивает. — В них были так называемые «чёрные ящики»… Там была запись: в самолёте остался в живых один человек, женщина, явно военная. Чтобы дать другим самолётам шанс уйти от атаки Роя, она решила добить большую машину в одиночку, отвлечь этим на себя других захватчиков. Она дала команду другим лётчикам отступать, а сама… Я думал, она будет стрелять, а потом улетит в другую сторону, чтобы машина погналась за ней.              — Но она просто направила самолёт в раненную машину Роя. Пожертвовала собой, — медленно кивает Арс с пустым взглядом. — Да. Я помню эту запись.              — Они выбрали сражаться, но по факту это было жертвоприношением для творения Элизабет.              — Нужно было выиграть время. Элизабет, Трэвису, Марго, Чарльзу — всем Альфам и Бетам, которые разрабатывали ИИ. Цена была высока, но это окупает результат. Может, если нам предстоит вступить в бой с «зенитами», мы тоже своего рода операция «Свобода». Потому что шансы неравны… Совершенно не равны…              — Сегодня дай ещё себе отдохнуть, — просит Шаст, касаясь плеча, чтобы вырвать из мрачных мыслей. — А уже завтра отправимся к Илифии, а потом к Бирюзе.              — Да. Да, ты прав, — вставая с кровати, принимаясь быстро одеваться, кивает Арс. — У нас сегодня Инициация, помнишь?              — Типа Инициация.              — Ты хоть такую пройди, — дразнясь, показывает язык Арс.              — Смотри, чтоб первее тебя до финиша не добрался, — закатывая глаза, фыркает Шаст.              Встаёт тоже с кровати, одевается, но не закрепляет поверх утеплённой туники нагрудник и наплечники.              — Настолько уверен в себе?              — Ты тоже оделся легко, — бурчит Шаст.              — Ну-у-у, наверное, потому что потом, ближе к вечеру у меня кое-что намечается, — мурлычет Арс, строя глазки.              — Да что ты? — нарочито удивлённо.              — На свидание иду, — кивает уверяюще Арс. Великое Солнце, и для кого они эту постановку отыгрывают?              — На свида-а-ание. И с кем?              — Да так, один бесючий охотник Карха.              — Жар, что ли??? Неожиданно.              — Очень смешно, — фыркает с улыбкой Арс, толкая в плечи к выходу.              Там обуваются в унты и выныривают из хижины в холод улицы. Кажется, Шаст за это время и правда привык к морозу. Теперь он скорее ощущается свежестью, чем неприятным покалыванием.              Сегодня солнечно, погода хорошая. Снег переливается, заставляя поморщиться от того, какое всё вокруг светлое и белое. Первое время после выхода из хижины это действительно режет глаза, но потом привыкается, Шаст не может насмотреться на окружающую его красоту.              — Хорошая погода, — умывшись у бочки, вытирая лицо полотенцем, заключает Арс. — Великая Мать на нашей стороне, — и играет паскудно бровями.              Шаст его только плечом от бочки отпихивает со страдальческим вздохом, сам умывается — от ледяной воды будто бы стягивается кожа на лице, становится упругой — тоже приятное чувство. Но чтобы приятное не превратилось в обратное, вытирается быстро протянутым Арсом полотенцем.              Закончив с утренними очищающими и бодрящими процедурами, начинают искать своих. Больше всех, если честно, Шаста сейчас волнуют опять пропавшие Поз и Андрошуа, а также Дано. Если за первых беспокоится из памяти о том, как закончилось их вчерашнее исчезновение, то вот с Дано нужно просто спокойно поговорить. Чтобы успокоиться, чтобы убедиться, что у них всё хорошо.              Подрались? Да. Вспылили на эмоциях? Ещё как. Но им не в первой, честное слово. И Шаст знает, что понять, что у них всё хорошо, для Дано так же важно, как и для него. Может, не у Жара и Дано мозг один на двоих, а у Дано и Шаста? Или у них один мозг на троих. Это ещё хуже.              В трактире говорят, что Жар и Дано ещё спят на втором этаже. Арс предлагает разбудить, но Шаст просит дать братьям хоть полчаса ещё спокойного сна. Уговаривает Арса выпить с ним в трактире чая в ожидании, пока Жар и Дано проснутся. Всё-таки солнце встало, а значит, и рыжие скоро проснутся — такая у них природа, Шаст с детства замечал. Они с Лиёрном любили отоспаться до обеда, а эти две рыжие бестии просыпались, едва солнце начинало освещать город. Ну и начинали скакать по всему дому.              — Помню одно утро, — с улыбкой говорит Шаст за чаем. — Лиёрн отправлялся на охоту к Солнечной скале, Жар с ним как Дрозд, а мы с Дано… Ну не на кого нас оставить, а двоих оставлять — опасно, мы постоянно дрались из-за всякой фигни. Ну, Лиёрн и взял нас с собой. Спали в одной комнате в трактире, на одной кровати. Мы с Лиёрном спокойно дрыхли, а эти с первыми криками петуха вскакивали и начинали нас будить. Лиёрн в то утро почему-то долго не реагировал на шум, и Жар, побледнев, выдал: «Он что, сдох, что ли???». А Лиёрн не то чтобы такой старый, чтобы помереть во сне! И ничего лучше они с Дано не придумали, как стащить спящего Лиёрна с кровати. А он как грохнулся, весь трактир проснулся от шума. У Жара и Дано целый день уши красным горели от того, как Лиёрн их оттягал.              — В моём представлении он был довольно большим человеком, — с улыбкой говорит Арс, грея ладони о чарку с травяным чаем. — Ну, я имею в виду габариты.              — О да, — тянет Шаст, раскрывая широко глаза. — Я до своего роста дорос уже в лет семнадцать, но Лиёрн был выше меня на полголовы всё равно. Шире меня в два раза. Он был не очень быстрым и поворотливым из-за размеров, но в сражении брал продумыванием наперёд, тактикой и силой. Он учил нас не связываться с людьми, которые сравнимы с ним по габаритам. Ну, вроде того же Скарла. Да, получается брать скоростью, ловкостью, но они очень выносливы, твой удар для них словно щипок. Для таких людей… Для Лиёрна все вокруг были маленькими, — смеётся тихо Шаст, качая головой. — Жар верил, что сможет вымахать до таких же размеров, тренировался для наращивания груды мышц, но всё равно… А теперь он ещё и комплексует из-за того, что мы с Дано вымахали выше него.              — Ничё я не комплексую, — буркает голос Жара ровно за спиной.              — Ой, доброе утро, — неловко улыбается Шаст. — Как спалось?              — Дано во сне с кем-то пиздился, всю спину мне отколотил, — зыркая на рядом стоящего, ещё сонного Дано, ворчит Жар.              — Ты должен был просто разбудить меня!              — Да жалко тебя будить. Особенно с учётом того, как тяжко нам засыпать в последнее время.              — Бессонница? — хмурится обеспокоенно Шаст.              — Не совсем, — качает головой Дано, бесцеремонно забирая Шастов чай, допивая его. — Скорее мы шарахаемся от каждого звука. Особенно, если слышим шаги рядом с комнатой.              — Всё из-за этого блядского года у Карха Тьмы, — морщится Жар. — Слышишь шаги, приближающиеся к двери твоей комнаты, и всё леденеет изнутри, сжимаешься, готовясь защищаться.              — Я не знаю, как вам с этим помочь, — расстроенно шепчет Шаст, поджимая губы. — Я бы хотел, чтобы вы остались здесь, в Священных землях, пока не придёте в себя. Головой и телом.              — С телом всё нормально, рана почти затянулась, — отмахивается Жар, демонстративно встряхивая плечом. — А голова… Со временем отпустит. Несмотря на этот страх, чувствуя рядом Дано, даже если он меня пиздит во сне, мне намного спокойнее.              — И всё-таки буди меня в следующий раз, — с грустной улыбкой просит Дано. — Мне же тоже важно, чтобы ты отдыхал.              — Может, поговорить с Позом об этом? — предлагает Арс. — У него есть травы, настои из которых, успокаивают и улучшают сон. Что-то вроде снотворного зелья.              — Было бы неплохо, — кивает активно Дано. — Только подумать… У меня до сих пор в голове не укладывается, что мы нашли того самого Банук, который вытащил с того света Лиёрна… Жара он подлечил, а я вот думаю… Может, мне чёт себе сломать? Ну так, чтобы пройти Лиёрновско-Позовский ритуал посвящения.              — Даже не думай, — строго говорит Шаст, выставляя в сторону Дано указательный палец.              — Ты чё раскомандовался, а? Подраться хочешь? Подраться? — вставая в боевую стойку, машет кулаками Дано.              — Тебе вчера мало было? — давая брату подзатыльник, фыркает Жар. — Успокойся. Шаст дело говорит. Не хватало тебе ещё травмироваться. С учётом того, что мы не собираемся просиживать задницы в Священных землях, а отправимся хуй знает в какие приключения с остальными, уверен, у Поза ещё будет причина тебя подлечить. А калечить себя не надо.              — Даже Андрошуа лечил, а он в семью принят совсем недавно! — возмущается Дано.              — Вот, блять, придумал себе какой-то обряд и теперь не успокаивается, — стонет Жар, закатывая глаза. — К слову об Андрошуа, где остальные? Мы же договаривались с утра собраться и устроить испытание.              — Иру с Ксаной и Сером я тоже не нашёл дома, — медленно кивает Арс. — Возможно, они все пошли к горе, где проводилась Инициация «чулков».              — То есть, они там тренируются, репетируют, а мы тут языками чешем? — дёргает бровью Жар, но тут же расплывается в хищном оскале. — Репетиции им не помогут, я всё равно пройду первым.              — Ой-ой, огонёк, сбавь пыл, — нараспев ехидно тянет Арс. — Первым буду я. Это реванш, мой с Ирой. А вы — массовка ради приличия.              — Какие вы все приятные, — буркает недовольно Шаст. — Пойду поищу всех, а то с вами — вот прям странно! — говорить не сильно хочется.              На уходящего из трактира Шаста Жар и Арс не реагируют, сцепились уже: песец и орёл — а до остальных им дела нет. За Шастом увязывается хвостиком Дано.              — У нас всё хорошо? — тихо спрашивает, косясь на умывающегося по пути снегом Дано.              — Конечно, — улыбается широко, вынырнув из тающего в тёплых ладонях снега.              — Арс говорил недавно, что так лучше не делать: от ветра на мокрую кожу могут пойти какие-то… цыпки? Как-то так он это назвал. В общем, мелкие трещины на коже.              — Впервые слышу такое слово.              — Наверное, потому что в нашем климате такое не случается, чтоб прямо-таки трескалась кожа лица от ветра. Это здесь ветер холодный и колючий.              — А мне здесь нравится, — с улыбкой выдыхает облачка пара Дано. — Холод так приятно стягивает кожу, будто бы молодеешь. И воздух из-за мороза будто бы с какой-то нереальной свяжестью. И мне правда нравится снег. Больше, чем песок. Хотя меня расстраивает, что тут нельзя полежать на земле спокойно, чтобы посмотреть на небо. Даже на травку не присядешь. Сидеть в сугробах — такое себе.              — Это да, — с улыбкой кивает Шаст. — А что ты думаешь насчёт Инициации? — кивая стражникам Нора, проходя под вратам Венца Матери, спрашивает Шаст. — У тебя есть какие-то амбиции с этим состязанием?              — Если честно, мне плевать, каким я приду. Главное, чтобы никого серьёзно не расстроил собственный результат, — пожимает плечами Дано. — Я отношусь к этому, как к весёлому соревнованию, как к игре. И не хочу, чтобы кого-то эта игра обидела или расстроила.              — Да, я тоже, — улыбается Шаст, кивая. — А что думаешь насчёт Жара и Арса?              — Ну… Они явно настроены серьёзно, но они не пятилетние дети, психовать из-за проигрыша не станут. Жар умеет признавать чужое превосходство в чём-то.              — А Арс, кажется, не умеет, — с усмешкой хмыкает Шаст.              — Что ж, будем смотреть по ситуации, — снова пожимает плечами. — Если подерутся, ты тащишь Арса, а я — брата.              — Дано… Я правда скучал по вам. По тебе.              От этих слов Дано начинает моргать учащённо, шмыгает носом и передёргивает плечами, будто бы от озноба, пошедшего по спине.              — Не вгоняй меня в слёзы с самого утра, зеленоглазка, даже не думай, — смотря резко в глаза, приказывает он Шасту.              — Хорошо-хорошо, — посмеивается, поднимая ладони. — Просто хотел, чтобы ты это знал.              — Я и так это знал. И ты знаешь, что мы скучали по тебе. И всё! Хватит этих соплежуйств, я херово переношу душевные разговоры, ты же знаешь!              — Да, я тоже, — с грустной улыбкой кивает Шаст. — М, смотри, они нас догоняют, — обернувшись на звук бега позади, кивает Шаст.              Только вот Жар и Арс не догоняют их, а соревнуются между собой, кто быстрее добежит до горы, видимо. Потому что рядом с Шастом и Дано не останавливаются, а бегут дальше, не обращая никакого внимания на них и пихаясь между собой на бегу.              — И вот этот человек вечно напоминает мне, что он меня старше, — нарочито неприязненно морщится Дано.              — Ага…              Дойдя на пару с Дано спокойным шагом до подножия горы, где стартовала Инициация, Шаст смотрит на тяжело дышащих Арса и Жара. Ещё не начали испытание, а эти двое уже друг друга загоняли. Да уж, взрослости тут столько же, сколько холода в Солнце.              Шаст отвлекается от разглядывания Арса и Жара и понимает, что вокруг нет больше никого. Ни Иры с Ксаной, ни Андрошуа с Позом, ни Сера. С первого уровня горы, где была полоса препятствий, доносится какой-то шум. Неужели они правда решили потренироваться перед испытанием? Они так не договаривались, это нечестно!              — О, Шаст, — высовывается сверху у края склона голова Андрошуа. — Вы вовремя. Забирайтесь сюда, у меня кое-что есть.              Переглянувшись между собой, лезут по каменной стене горы к первому скалистому уровню. Конечно, Арс впереди всех. Связать ему ноги, что ли, во время испытания?..              — Я думал, вы тренируетесь, — потерянно хмурится Шаст, поднимаясь с помощью Андрошуа на ноги. — Но… Чем вы занимаетесь?              — Кто чем, — с охриплым смехом пожимает плечами Сер, возясь с каким-то устройством на собранном на скорую руку деревянном столике. — Рыжие вдохновили меня вчера на очередную авантюру. Можно использовать голопроигрыватели в качестве проекторов, с помощью которых Предтечи смотрели историю из оживших картинок.              — Ты говоришь про фильмы? — заинтересованно спрашивает Арс, отходя к Серу.              — Да-да. Нужно только расширить угол проекции и несколько изменить толщину линзы, поместить это в соответствующую оболочку… И мы сможем смотреть фильмы Предтеч, как в этих их, конотатрах.              — Кинотеатрах, — поправляет Андрошуа.              — Да, я так и сказал.              — А где Ксана и Ира? — озираясь по сторонам, спрашивает Арс, но быстро возвращает свой взгляд к изобретению Сера.              — Гуляют тут, ходят туда-сюда, щебеча о чём-то девчачьем, — отмахивается Сер, возвращаясь к своему технологичному детищу.              — Когда они в последний раз проходили мимо стола, я слышал, что Ксана рассказывала историю о том, как подняла на копьё голову рыскаря-красноглаза. Не думаю, что это можно назвать девчачьим, — бормочет Андрошуа, возясь на соседнем столе с каким-то своим устройством.              — Рыскарь-красноглаз… Про них я слышал, — кивает медленно Шаст. — И байки про другие машины Дикого Запада. Например про огромные машины в виде кобр! Разве это правда?              — Ядохлёсты? Думаю, стоит спросить у Ксаны, — пожимает плечами Арс. — До нас доходили слухи о больших машинах Дикого Запада, но сложно сказать, что из этого правда, а что сказки.              — Если нам и правда туда дорога, — шепчет Шаст, а глаза его бесповоротно загораются азартом. — Это же значит, что мы вступим в бой с ещё десятками больших машин, с которыми раньше даже не встречались!              — Великая Мать, кому-то лишь бы клинком помахать, — фыркает с улыбкой Арс. — Нужны новые трофеи домой, солнечный?              — Именно. Интересно… Насколько большая у ядохлёста голова? Поместится на стене в спальне?..              — А меня зрение не обманывает? — перебивает Дано. — Там Поз с Арсовым лиходеем нянчится?              Арс с Шастом тут же смотрят в сторону, куда указывает пальцем Дано. И правда, Поз с Кедалионом. Кажется, он взял на себя Арсову идею украсить прирученного лиходея.              Подойдя ближе к Позу, Шаст видит на защитных пластинах лиходея нарисованный красками цветастый орнамент из разных треугольников. Пальцы Поза впитали в себя немного краски, подушечки переливаются разными цветами, пока он завязывает на лапах Кедалиона синие ленточки.              — Очень красиво, Поз, — с улыбкой заключает Арс, рассматривая лиходея.              — Это орнамент Банук? — любопытствует Шаст.              —Да, — кивает Поз, вставая на ноги, закончив с лентами на лапах спокойно стоящего Кедалиона. — Обычно мы украшаем этими узорами дома, горы, одежду, но… Кажется, Кедалиону идёт.              — Идёт, — заверяюще кивает быстро Шаст. — Очень красиво.              — Я даже немного утонул в ностальгии, — с грустной улыбкой шепчет Поз, оглаживая пальцами морду лиходея.              — В смысле? — удивлённо спрашивает Шаст, склоняя голову набок.              — У Банук с машинами были такие же отношения, как у Утару с Духами земли. У них тоже были машины, которые помогали племени, — объясняет Арс. — Не знаю, почему машины Утару не подверглись влиянию Сигнала уничтожения, но друзья-машины Банук стали агрессивными… А Поз у нас всё-таки из того поколения…              — Которое застало машины до Помешательства, — удивлённо договаривает Шаст, таращась на Поза.              — В раннем детстве, — тоскливо улыбается Поз. — Мы тогда тоже, — тяжело вздыхает, — украшали свои машины орнаментом и лентами. Они охотились с нами, путешествовали с нами, защищали. Не думал, что ещё когда-то мне доведётся украшать вот так лиходея, зная, что он не нападёт на меня.              — Как-то это всё совсем грустно, — с лезущими на глаза слезами бормочет Шаст.              — У тебя чего глаза на мокром месте??? Нормально всё со мной, не надо плакать, — спешит успокоить Поз. — Наоборот… Надо радоваться. Благодаря Арсу и Андрошуа, их знаниям, у людей снова есть хотя бы шанс на то, чтобы узнать, что такое машина-друг, а не машина-враг. Это многого стоит.              — Как осознал, что все эти машины спасали Землю с Геей, мне даже стало стыдно, что я их столько переколотил, — признаётся тихо Шаст. — Но важно помнить теперешнюю ситуацию: Помешательство, агрессию машин, надобность ресурсов из них, факт того, что они не живые. Важно помнить, что они действительно враги на данный момент, но я бы очень хотел увидеть мир с машинами без Помешательства, — с грустной улыбкой кивает Шаст. — С Арсом действительно получается увидеть это: мы скачем на бегунах, приручили лиходея и ленторога для Андрошуа — это частички такого мира. А вот если бы все люди со всеми машинами были в мире? Как тогда сказал Андрошуа, со своими размерами Гефестов громозев был бы куда круче в чём-то вроде грузоперевозок. А сейчас мы охотимся на машины, а Гефест создаёт Убийц охотников.              — Но мы сможем вернуть мир без Помешательства, — твёрдо говорит Арс, задирая подбородок. — Сможем.              — Верю, — мягко улыбается ему Шаст. Арс почему-то теряется, сдувается весь, утыкаясь смущённым взглядом в землю, краснеет ушами. Очаровательный…              — И готово! — радостно вскрикивает Андрошуа, отвлекая Шаста от наблюдения за очаровательно смущающимся Арсом. — Эй, идите все сюда, мы готовы презентовать последние разработки!              Все сходятся к столу, рядом с которым стоят Андрошуа и Сер, довольно переглядываясь. Шаст замечал, что в последнее время эти двое стали больше общаться и делиться друг с другом своими наработками. Всё-таки они оба изобретатели, но оба изобретатели безумные. И эти их переглядывания с хитрыми искорками в глазах… Что-то Шасту дурно.              — Последнюю неделю всё свободное время мы с Сером потели над кое-какими устройствами, — кряхтит Андрошуа, ставя на стол крупный ящик. — Мы хотели презентовать всё в тот момент, когда уже всё сделаем. И вот доделали.              — Кроме проектора, но это не горит, — с улыбкой кивает Сер.              — А может, лучше использовать для него линзу коршуна? — отвлекается Андрошуа. — У линзы рыскаря слишком большой изгиб, изображение получается с эффектом рыбьего глаза. А вот линза коршуна с более плавным изгибом и спроецирует на более дальнее расстояние.              — Может, тогда лучше линзу буревестника? У нас осталась одна неповреждённая от Гефестова…              — Э-э-эй, — с улыбкой окликает Арс, махая ладонью перед Сером и Андрошуа.              — А, да-да, кхм, отвлеклись, — кивает Андрошуа. — Так вот, о чём это мы? Не хочу вас злить, — смотря то на Жара, то на Дано, начинает Андрошуа, — я не считаю себя виноватым за то, что с вами случилось. Не я словил вас ночью, не я бросил в Кольцо Солнца сражаться с камнегрызом, я правда не мог повлиять на обычай. Но мне бы хотелось сделать нечто, что поспособствовало бы увеличению уровня доверия и укреплению нашего союза…              — Сложно стелешь, — обрывает Жар. — Попроще.              — В общем, мне хотелось сделать вам что-то вроде подарка, чтобы сгладить углы и прийти к дружбе, — вздыхая, качает головой Андрошуа. — Я долго думал, что я могу сделать для двух действительно выдающихся воинов. Какую-то броню, модификацию копья, необычный клинок? Мы долго думали с Сером, он тоже хотел создать для вас что-то в благодарность за идеи, на которые вы его вдохновляете. И вот в один вечер Шаст рассказал о том, как вас называли при Доме охотников, ваши прозвища.              — Ловчий и Буревестник Лиёрна, — кивает медленно Дано.              — Да! И меня осенило! Вы получили эти клички за то, как в бою похожи на эти машины, но что, если сделать вас похожими на буревестника и ловчего ещё больше? — с улыбкой разводит руками Андрошуа.              — Мы в тот же вечер, как Андрошуа это сказал, начали накидывать варианты, — кивает Сер. — Выбрали в итоге то, что хотим делать, набросали чертежи, — машет свёрнутыми свитками рядом с собой, хитро улыбаясь.              — Из материалов для того, что хотим сделать Жару, всё было под рукой благодаря подосланному Гефестом буревестнику, которого вы… который меня… Ну вы поняли! — путаясь от переполняющего восторга, тараторит Андрошуа. — А вот с материалами, с ресурсами для Дано пришлось повозиться, но оно того стоило!              — Больше, чем просто стоило, — поддакивает Сер, ставя на стол второй ящик. — С чего начнём?              — Старшие первые, — усмехается Андрошуа, кивая на Жара. — Над идеей, чертежами и реализацией мы работали вместе с Сером, я и не думал, что изобретать в паре с кем-то это так… Так круто!              — Он будто ребёнок, который впервые нашёл друга, — со смешком шепчет на ухо Шасту Арс.              — Жар, тебя прозвали Ручным Буревестником Лиёрна, и я не буду спорить, что твой стиль боя действительно напоминает этих небесных демонов, — взмахивая ладонью вверх, указывая на небо, говорит Андрошуа. — Но теперь ты можешь стать буревестником и физически. Начнём с этого, — вытягивая из ящика свёрнутое тёмно-серое одеяние, с улыбкой говорит Андрошуа. — Это часть брони, аналогичная карховской тунике, но сшита она из крыльев буревестника, — разворачивая тунику на столе, тараторит восторженно Андрошуа. — Этот материал на сто, нет, на тысячу процентов устойчив к электричеству. Ты можешь подумать, зачем тебе защита от электрических всполохов, если ты можешь от них уклониться. А ответ в том, что тебе нужна эта защита, потому что ты сам станешь электричеством!              — Что? — потерянно моргает Жар, выдвигая лицо вперёд.              — Лучше покажи всё сразу, — смеясь, пихает Андрошуа плечом Сер.              — Давай-ка наденем, и дальше я всё объясню, — быстро кивает Андрошуа, подпрыгивая с туникой к Жару.              Тот раздевается по пояс, неуверенно косясь на тунику в руках Андрошуа, натягивает её на себя. Андрошуа сказал, что крой аналогичен карховской тунике, но Шасту кажется, что это сильно от неё отличается. Это одеяние плотно прилегает к коже, ворот не свободный, как на Шастовой тунике, а так же плотно прикрывает шею по подбородок. Рукава длинные и узкие, плотно прижимаются к запястьям. Виднеется узор из контактов в виде шестиугольников — и правда сшито из крыльев буревестника.              — И теперь перчатки, — натягивая на руки Жара перчатки до локтя, которые так же плотно прилегают к телу, бормочет Андрошуа. — Твоя верхняя часть тела, всё, что покрыто тканью, — защищено от электрического урона на тысячу процентов. Вот, — подхватывая со стола искровой разрядник и прижимая его, активировав, к груди Жара, показывает Андрошуа.              Жар дёргается инстинктивно, но явно не чувствует боли от тока, смотрит на Андрошуа удивлённо.              — Это не всё. Это только половина. Каждое изобретение — это части, вступающие между собой в симбиоз, — подкидывая носком обуви в свои руки лежащее на снегу копьё, усмехается Андрошуа. — Это вторая часть. Сер назвал это копьё «Клюв буревестника». Я не буду распинаться о прочности наконечника, сбалансированности рукояти, это всё Сер делает с лёгкостью для каждого своего оружия. Но вот то, что он сделал для этого копья, чтобы оно вступало в симбиоз с туникой — это настоящая магия.              Андрошуа обходит стол, вынимает из ящика поодаль электрическую бомбу и отдаёт её в руки Жара.              — Активируй её, но не бросай, дай ткани поглотить энергию, — наставляет Андрошуа.              Пусть и боязливо, но Жар слушается. Активирует электрическую бомбу, зажимая её крепко в руках. После выплеска электричества узор из шестиугольников на перчатках загорается ярко-синим, а потом энергия тока разбегается по всей тунике, подсвечивая своеобразный орнамент по всему торсу чуть менее ярко.              — Туника поглотила энергию тока, — говорит Андрошуа. — Теперь твоя броня заряжена и ты можешь направить эту энергию для атаки. Тут и начинается симбиоз с копьём. Э, направь его, пожалуйста, в сторону, где никого нет, — нервно усмехается Андрошуа, махая руками.              Жар тут же отходит на пару шагов от всех и выставляет копьё в сторону, где никого нет. Но ничего не происходит.              — Как выплеснуть импульс? — хмурится он, озираясь на Сера и Андрошуа.              — Посмотри на перчатку на правой руке, — просит Андрошуа. — Видишь, на подушечках трёх средних пальцев на ткани находятся выпуклые контакты?              — Да.              — А теперь посмотри на выделенную чёрным область на рукояти копья. Видишь, там разъём для этих контактов? Тебе нужно только поставить пальцы в нужное место и направить копьё в сторону для атаки, чтобы…              Не дослушав, Жар ставит пальцы на чёрную область и резко взмахивает копьём в сторону леса. Из копья будто бы вылетает молния, которая бьёт в снег, делая его чёрным. В то время, как все пытаются отойти от удивления, даже небольшого испуга, Жара разбирает радостным смехом, похожим на гром. Буревестник, смеющийся громом и бьющий молниями. Теперь он точно оправдывает своё прозвище и право приемника Лиёрна Громовержца.              — Нравится? Нравится, да? — со светящимися глазами, едва не припрыгивая на месте, спрашивает Андрошуа.              — Это охуенно!              — Мы рады, что угодили тебе игрушкой, — посмеивается тепло Сер. — Чем больше туника поглотит электрической энергии, тем сильнее будет выплеск, думаю, это понятно.              — А есть возможность перекрасить тунику в красный?              — Нет, — с каменными лицами в один голос отвечают Андрошуа и Сер, надуваясь.              — Ладно-ладно, я просто спросил! Это охуенно, ребят. Спасибо большое, правда! С такой «игрушкой» теперь можно смело грудь атакам громозева подставлять и только в плюс выйдешь.              — Только не забывай, что лицо и ноги у тебя не закрыты, — предупреждает Андрошуа. — И следи за уровнем накопленной энергии, если вся туника сияет ярко-белым, это значит, что заряд максимальный. Если продолжишь в таком случае накапливать энергию, ткань не выдержит и тебя поджарит.              — Это понятно, как загорающаяся под лучом солнца, пропущенным через линзу рыскаря, солома. Больше тепла — больше вероятность сгореть, — кивает с улыбкой Жар, прокручивая в руках копьё. — Охеренно…              — Отлично, — широко улыбается Андрошуа. — Теперь Дано, — подтягивает к себе второй ящик по столу. — Ты получил кличку Ловчий, так что я подумал, что мои наручи тебе точно пригодятся, сделал для тебя последнюю модель, — доставая из ящика такие же наручи, как у себя, говорит Андрошуа. — И…              — Я смогу становиться невидимкой? — восторженно спрашивает Дано, натягивая наручи на предплечья. Ворочает руками, рассматривая со всех сторон. — Это кнопка для активации? — спрашивает, тут же нажимая, не дождавшись ответа. И правда становится невидимым. — Кру-у-уть!              — Это не всё, — посмеивается Сер. — Вот это было достать очень тяжело и мы не знали, выйдет ли вообще сделать то, что мы придумали, — хмыкает Сер, вытаскивая из ящика какую-то странную конструкцию, похожую на корсет, к которому прикреплён… хвост ловчего. — У ловчего сила не только в невидимости, но и в его хвосте. Ты тоже теперь будешь хвостатым.              Отключая маскирующее поле, Дано таращится удивлённо на корсет с хвостом ловчего, переводит непонимающий взгляд к Серу и Андрошуа.              — Это шутка?              — Нет, — качает головой Андрошуа. — Это оружие, которое забрало жизнь у немалого количества охотников, — хмыкает, поднимая корсет со стола, подходит с ним к Дано. — Давай я покажу, так будет быстрее.              Дано поднимает вверх руки, не сопротивляется, пока Андрошуа и Сер закрепляют корсет из кожи с пришитыми поверх металлическими осколками для дополнительной защиты. Затянув ремни на корсете и застегнув все клёпки, Андрошуа с Сером отходят от Дано на шаг назад.              — Конструкцию выполнил Сер, а я занялся другой частью этого проекта, — включая зачем-то визор, говорит Андрошуа. — В корсете скрыт управляющий модуль, который присоединён к хвосту. Я написал программу, с помощью которой твой визор сонастроится с устройством. Ты сможешь управлять хвостом так, будто бы он такая же часть твоего тела, как твои ноги и руки. Всё, установил программу на твой визор, видишь уведомление? — переводя взгляд к замершему удивлённо Дано, спрашивает Андрошуа.              Дано быстро кивает, активируя свой визор. По наставлению Андрошуа нажимает необходимые кнопки.              — Программе нужно считать твою антропометрию: рост, телосложение, габариты. Это нужно для лучшей синхронизации твоего тела с хвостом.              — Это безопасно?              — Что? Давать считывать антропометрию? Не бойся, никому не расскажу, какого размера у тебя член, — с улыбкой фыркает Андрошуа.              — Да он таких размеров, что можешь и рассказать, — огрызается весело Дано.              — И всё-то у вас к одному сводится, — страдальчески вздыхает Ира.              — Написано: «Процесс анализа антропометрии в процессе».              — Нужно подождать, — кивает Андрошуа. — Когда закончится синхронизация, тебе достаточно будет подумать о том, как и куда должен двинуться хвост. Визор считает импульс и пошлёт его к хвосту так, как мозг человека отсылает импульс в конечность, чтобы она начала двигаться. К этому надо будет привыкнуть, приноровиться…              Андрошуа не договаривает, потому что ловчий хвост Дано резко дёргается из стороны в сторону, взмывает над головой, изгибаясь, как жало скорпиона, и тычет легонько замершего Андрошуа в кончик носа.              — Т-так быстро понял, — нервно усмехается Андрошуа, косясь на кончик смертоносного хвоста машины. — Убери, пожалуйста…              — Охуенно, — отпрыгивая в сторону, выпаливает Дано. Начинает мотать хвостом в разные стороны, проверяя с какой скоростью хвост-плеть ловчего может двигаться.              — Теперь твоя спина всегда под защитой, считай, у тебя новая конечность, — с улыбкой заключает Сер.              — О-ху-е-нно, — выдыхает долго Дано.              — Спасибо! — говорят они в один голос с Жаром, зачем-то даже кланяясь Серу и Андрошуа.              Смех Андрошуа смущённый, к блестящим глазам добавляются горящие щёки — видеть его таким, по-настоящему счастливым, греет Шасту душу. Сер рядом с ним смеётся громко и охрипло, наставляет пользоваться подарками с умом. А Арс уже подлетает к ним, чтобы распросить о том, как устроено то, а как они сделали это. Выглядит таким взбудораженным, восхищённым. Кажется, больше зависти к Андрошуа в нём не осталось, только уважение и восторг.              — Мне даже жаль, что со мной у тебя уже налаженный союз, — усмехается тепло Шаст, растрёпывая волосы Андрошуа.              — Я обязательно сделаю что-нибудь и для тебя, — обещает он с улыбкой. — Мы с Сером планируем сделать что-то для всех. Идеи бьют ключом, но не все получается реализовать, так что приходится лучше продумывать. Нам всем стоит сделать определённый апгрейд, в нашей миссии, с машинами Гефеста — это вопрос выживания. Он делает свои машины сильнее, а мы с Сером — сделаем сильнее свои. Ну, не машины, конечно, вы не машины, — неловко бормочет, скрещивая руки на груди.              — О нет, я ещё какая машина теперь! — хохочет Жар, играясь с поглощением энергии через активацию электрических бомб и выпуская молнии в небо. — Охуеть! Видели, какая большая?!              — Мальчишки, — посмеиваается тихо Ира. — Хотя я бы тоже хотела нечто подобное.              — Научите меня этому, — бормочет Арс, разглядывая разложенные на столе чертежи. — Этому вообще можно обучиться? Или это врожденный талант, который вы развили? А без таланта ничего не будет?              — Я Озерам, у меня это в крови, — серьёзно кивает Сер. — А Андрошуа научился, значит, и ты можешь. Хотя-я-я, думаю, не в наших интересах тебя этому учить.              — Это ещё почему? — возмущается Арс.              — Станешь таким крутым, что мы все тебе и даром не нужны будем, — трагично вздыхает Сер, прикладывая ладонь к сердцу. А Арс смеётся смущённо, пихает локтем, рдея. — Хватит с тебя и твоих умений.              — У меня есть кое-что, что я могу подарить тебе, — говорит Андрошуа Арсу. — Я решил, что хочу подарить это тебе, — немного поправляет себя он.              — Я весь внимание!              — Собирая слухи изобретателей Закатной крепости, я узнал, что у народа Тенакт с Дикого Запада есть интересное устройство. Кажется, его изобрел клан так называемых Небесников, Тенакт, похожие на Банук, живущие высоко в горах, — рассказывает Андрошуа. — Они называют это устройство «крюкохват». Это что-то вроде канатомёта, гарпун которого цепляется за что-то, а потом крюкохват подтягивает человека вверх. Это устройство для скалолазанья. Понимаю, что ты и так прекрасно взбираешься по скалам, но почему бы не взбираться ещё быстрее? — с хитрой улыбкой тянет Андрошуа. — Я разрабатывал что-то наподобие этого устройства, точнее, пытался… Уже давно. Но у меня не получалось создать механизм, который после закрепления гарпуна подтягивал бы вверх. А Сер очень быстро сообразил, как это сделать.              Андрошуа роется в ящике на столе. Шасту начинает казаться, что он какой-то магический, что из него Андрошуа и Сер, как волшебники, достают все изобретения, которые только придут им в голову. Но на деле в ящике осталось только одно устройство в виде наруча и какие-то ресурсы в виде кусков металла, проводов и искровых разрядников.              — В изначальном виде, как я разобрался, крюкохват похож по конструкции на арбалет или канатомёт, но я подумал, что тебе будет неудобно таскать на своей спине столько всего, — качает головой Андрошуа. — Поэтому мы с Сером разработали конструкцию, которую можно было бы соединить с наручем.              Говоря всё это, Андрошуа снимает с предплечья Арса его наруч и надевает своё устройство, подвязывает что-то под большой палец.              — Думаю, тебе не стоит носить его постоянно, но он легко поместится в сумку, — говорит Сер. — Когда надо будет быстро взобраться куда-то, достанешь, наденешь и воспользуешься.              — Чтобы спровоцировать вылет гарпуна, тебе нужно вытянуть пальцы вперёд. Большой палец потянет вот эту подвязку и активирует механизм. Попробуй.              Арс поворачивается в сторону, где никого нет, вытягивает резко вперёд ладонь, растопыривая пальцы. Из прикреплённого к наручу устройства вылетает гарпун на тросе. Не найдя, за что зацепиться, гарпун возвращается рывком обратно в наруч, а трос сматывается обратно внутрь устройства.              — Главное, чтобы гарпун прочно зацепился за выступ, — наставляет Андрошуа уже пошедшего к горе тестировать модифицированный крюкохват Арса.              Шаст смотрит с нескрываемым любопытством, как Арс прицеливается крюкохватом, наводя его на верхнюю, вколоченную в камень горы деревянную балку. Снова вытянув ладонь, Арс активирует механизм, крюковидный гарпун вылетает из наруча, вцепливается, словно бы птичьей, когтистой лапой в балку. Не проходит и секунды, как активируется механизм, который подтягивает за наруч Арса вверх, к месту зацепа.              Только вот Арс не успевает среагировать на такое быстрое поднятие своего тела в воздух… Не успевает извернуться, тюкается макушкой в балку и тут же падает на снег.              — Надо было под другим углом! — испуганно взвизгивает Андрошуа, бежит с Шастом и Сером к лежашему в снегу Арсу. — Ты живой?              — С этим явно нужно поработать, но это было охеренно, — выпаливает Арс, рассматривая наруч с обратно втянувшимся крюком и тросом. — Такая скорость! Потрясающе!              — Кажись, сильно башкой ударился, — расплывается в улыбке подошедший Поз. — Мне тоже сделали эту игрушку, я уже к ней приловчился. Скорость поднятия по горам повысилась раза в четыре. Умница, тенёк, — хмыкает по-доброму Поз, переводя взгляд от Арса, которому помогает подняться, к Андрошуа.              — Да это даже не я придумал, я лишь модифицировал уже имеющееся изобретение, — краснея, бормочет Андрошуа. — И, кхм-кхм, это не всё, — заставляя себя собраться, кивает очень уж серьёзно. — Идёмте…              Шаст не знает, чего ещё ждать. Устройство, делающее невидимым, казалось чем-то магическим, а в союзе с Сером, который всегда был гениальным изобретателем, Андрошуа начал создавать вещи, которым, как кажется Шасту, позавидовали даже Предтечи. Хвост ловчего у человека; броня, поглощающая электричество; копьё, стреляющее молниями; наруч, который поднимет тебя с земли на верхушку горы за секунды! И это ещё не всё? А что дальше-то?              — Подойдите все, пожалуйста! — громко подзывает Андрошуа. — Уверен, многим это не понравится, но я должен попытаться продвинуть эту идею.              — Уверен, что нам понравится, — усмехается Жар, обнимая за шею рядом стоящего Дано, который тычет его хвостом в плечо. Жар оборачивается, хмурится непонимающе. Снова смотрит на Андрошуа, а Дано вновь тычет хвостом в плечо, едва сдерживая смех. — Да что за хуйня? Может, у меня побочки от туники???              — У тебя побочки от недоразвитости, — всё-таки не сдерживается Дано, срываясь на смех.              — Э! Держи свой хвост при себе! А то мне придётся рассказать тебе суровую правду о твоём рождении.              — Какую ещё правду? — смотря на Жара широко раскрытыми глазами, спрашивает Дано.              — На самом деле, Данушка… Это не твоё настоящее имя, по рождению тебя назвали Айрад. Ты был средним сыном Джирана, которого хотели скрыть в простой семье от бед и… Ай, блять, больно!!!              — А нечего хуйню пороть!              — Успокойтесь, пожалуйста, — выжимает из себя улыбку Шаст. — Дайте Андрошуа сказать.              — Спасибо, — с обречённой улыбкой кивает Андрошуа. — Мы все, кажется, уже пришли к выводу о том, что рано или поздно, но в относительно ближайшем времени нам придётся отправиться на Дикий Запад. Туда ведёт след, там множество не перехваченных Арсом и Ирой Котлов, там руины, до которых мы ещё не добрались, а значит, много неизученных данных. Вчера, засыпая, я слышал, как Арс говорил, что по его расчётам добираться туда придётся три недели.              Арс кивает, чуть хмурясь, складывает руки на груди, внимательно слушая Андрошуа. Судя по взгляду, пытается понять, к чему Андрошуа ведёт. А Шаст не пытается, он ждёт сейчас абсолютно чего угодно. Он не удивится уже, если из своего ящика Андрошуа сейчас достанет космический корабль и скажет, что так добраться до Дикого Запада выйдет быстрее.              — Мы с Сером до рассвета думали об этом, — облизывая пересохшие губы, задумчиво кивает Андрошуа, впериваясь отстранённым взглядом в стол. — На бегунах и ленторогах — три недели. Сер предложил сделать несколько повозок с мотором Предтеч, но повозки не пройдут в горах, а моторы начнут барахлить там от мороза. А потом я вспомнил одну фразу Арса, когда мы были в Солнечной Скале, — медленно кивает Андрошуа. — И решение само пришло ко мне.              Судя по тому, как тяжко вздыхает Поз и начинает раскуривать трубку, он о конечном решении Андрошуа уже всё знает. И явно от него не в восторге.              — Я много чего говорил, — непонимающе хмурится Арс. — Ты про лиходеев? На них мы уже через день дороги все задницы себе отобьём и ходить не сможем. На них не поездишь долго верхом.              — Нет, я говорю не о смене наземных машин для путешествия, — качает головой Андрошуа. — Весь путь растягивается именно из-за того, что нам предстоит пересечь горы. А что, если нам не надо будет на них взбираться?              — Путь в обход растянет дорогу на полтора, а то и два месяца!              — И нет же, я снова не об этом.              — Он придумал новый способ убить себя, — хмыкает Поз, выдыхая густое облако дыма. — Вдохновился последней попыткой и твоими словами.              — Летающие машины, — осознав, выпаливает шёпотом Шаст. — В Солнечной Скале Арс говорил о том, смог бы ли он летать, если бы нашёл блокиратор коршунов. Это твоя идея. Перелететь горы на машинах с крыльями.              Андрошуа медленно кивает.              — Я разработал удобные сёдла с закрепом пассажира, — говорит Сер. — Ну, пока только в одном экземпляре. По одному человеку на одного коршуна. Больший вес они не потянут. А вот буревестника седлать — хуёвая идея.              — А седлать коршунов — хорошая? — выпячивает на Сера и Андрошуа глаза Ира. — Это слишком опасно!              — Я бы не сказал, что это опаснее дороги по земле, — качает головой Андрошуа. — В небе нас не достанут машины, с которыми мы вечно бьёмся, тратя время.              — Но в небе могут быть те же коршуны, буревестники, светокрылы, — загибает пальцы Жар. — И если на земле мы можем с ними сражаться, то в небе — что? Только улетать прочь со всей скорости?              — С другой стороны это даже лучше для экономии времени, — говорит тихо Ксана. — Мы много времени тратим на то, чтобы победить машины, которые на нас нападают. А так наша задача — как можно быстрее преодолеть нужное расстояние. Я безумно боюсь высоты, но… Если так нужно, я справлюсь.              — Ещё одна самоубийца, интересный у вас кружок по интересам, — усмехается тихо Поз.              — Нет смысла об этом говорить, — отрезает Арс. — У нас нет блокиратора коршунов, перехватчик на копье не сможет взять под контроль эти машины. Для этого нужны данные из Котла, где были разработаны коршуны. А судя по всему, их Котёл находится на Диком Западе. Нам придётся добираться туда на…              — Тебе нужен блокиратор для перехвата, но я привык подчинять машины по-другому, — качает головой Андрошуа.              — Я помню твою последнюю попытку взлома — она провалилась.              — Потому что это был громозев, ещё и Гефестов!              — А с коршунами на сто процентов уверен, что получится? — с вызовом спрашивает Арс.              — Уже получилось, — расплывается в хитрой улыбке Андрошуа.              И снова Поз тяжело вздыхает. Такое ощущение, что он за эту ночь похоронил Андрошуа с его экспериментами раз двадцать. И уже готовится к очередным похоронам.              А Андрошуа только свистит сквозь два пальца, приложенные к губам, отходя к краю, к обрыву горы. Шаст напрягается, слыша тяжёлый шум воздуха от взмаха железных крыльев. Не такой сильный, как шум от буревестника, значит, машина мельче, значит, коршун.              Не успевает Шаст спросить, насколько Андрошуа уверен в том, что он взломал этого коршуна правильно и перехватил управление им окончательно, как тот, прикрывая глаза, падает спиной назад.              — В шестой раз, — говорит не пойми о чём Поз, медленно кивая, вперившись пустым взглядом перед собой.              Над горой поднимается коршун, крепко держащий в своих металлических лапах улыбающегося во все тридцать два Андрошуа. Шаст успевает словить сердечный приступ, видя, как машина подкидывает лапами Андрошуа вверх, но оказывается, что она не скидывает его, не издевается, а лишь закинула в воздухе человека к себе на спину. А Андрошуа устраивается в седле, закрепляя себя ремнями, и судя по довольному лицу, это успешная демонстрация после двадцати неудачных попыток.              — Как только я увидел прирученных бегунов, ленторога, а потом и лиходея, я думал об этом, — кивает медленно Дано. — Но я всё равно в ахуе. Хорошо, что из нас никто не пошёл габаритами в Лиёрна. А то ни одна машина в воздух бы не поднялась с таким пассажиром.              — Данушка, ты же в курсе, что мы не родные его сыновья? С чего бы нам пойти в него габаритами?              — Сказал тот, кто всё детство гордо рассказывал о том, что вырастет таким же, как Лиёрн, — подтрунивает над Жаром Шаст, улыбаясь. — Знаешь, как он наращивал бицепсы? — смотря на Арса, усмехается тихо. — На одну руку цеплялся я, на вторую — Дано, а он поднимал нас.              — Это же шутка? — нервно усмехается Арс.              — Нет, — в один голос серьёзно отвечают Шаст, Жар и Дано.              — В общем, что думаете? — приземлив коршуна неподалёку, спрашивает Андрошуа, всё ещё сидя на машине. — Сер разрабатывает что-то вроде крыльев белки-летяги для авантюристов, которые хотят спускаться с машины или гор парением…              — Вы сумасшедшие, — тыча трубкой то в сторону Андрошуа, то в сторону Сера, заключает Поз. — Но то, что вы оба мне нравитесь, делает сумасшедшим меня. Кому будем ставить диагноз: мне или вам?              — Никому не надо, — качает головой Андрошуа, выбираясь из седла и подходя ко всем, но всё-таки, кажется, больше к Позу. — Вы с Ксаной справитесь со страхом высоты, я в вас верю.              — Поз не пойдёт с нами на Дикий Запад, — потерянно хмурится Арс. — Он собирался отколоться от отряда после посещения Бирюзы ещё, но, выходит, теперь он уйдёт обратно в племя после помощи с переговорами Карха Солнца и Тьмы.              Может, об этом не говорилось прямым текстом, но факт того, что Поз с ними только на время, скользил подтекстом, который смог уловить даже Шаст. Почему Андрошуа, всегда читающий между строк, сейчас выглядит таким сбитым с толку, таким уязвлённым?              — Да? Вот как, я не знал, — тихо говорит он, опуская взгляд. — Но я всё равно оставлю тебе взломанного коршуна, — с улыбкой, которая сильно отдаёт наигранностью, обещает Андрошуа Позу. — Будешь летать на нём, если захочется. Ты говорил, что скучаешь по не враждебно настроенным машинам…              Не дожидаясь ответа, Андрошуа уходит обратно к своему коршуну, берёт его за провод у шеи и ведёт куда-то в сторону. Он улыбался так широко, что глаз не было видно за прищуром, но всё равно что-то холодно сжалось у Шаста в груди. Почему-то стало зябко и грустно.              Кажется, никто не обратил на этот диалог никакого внимания. Ира с Ксаной переключились на обсуждение с Сером надёжности крепления при седле, безопасность полёта. Жар тоже активно участвует в этом обсуждении. Арс пытается, но то и дело возвращается взглядом к поникшему Позу.              — Ты же тоже чувствуешь эту спрятанную драму? — спрашивает шёпотом голос у уха.              Дано.              О них с Шастом часто говорили, что они очень похожи, мыслят и рассуждают схоже, замечают одно и то же, реагируют на многое одинаково. У них во многом одинаковые предпочтения, во многом сходится и то, что они любят или не принимают в людях и культуре. Казалось иногда, что из-за схожести и дерутся часто, будто бы два двойника пиздятся между собой, чтобы доказать, кто из них оригинал, а кто клон. Хотя, конечно, не так всё просто.              Шаст хорошо умел со стороны считывать эмоции людей. Даже если люди их прятали. Дано умел это ничуть не хуже.              — Чё думаешь? — шёпотом спрашивает Дано, отводя за локоть в сторону ото всех.              — А что тут думать? — тяжело вздыхает Шаст. — Привязались, а придётся разойтись в разные стороны. Драма? Ещё какая.              — А зачем расходиться в разные стороны? Почему Поз не может с нами?              — Он лекарь при своём племени, Дано. На нём большая ответственность. Он говорил, что на время ещё отлучиться может, потому что нашёлся преемник, но, видимо, преемник ещё недостаточно опытный, чтобы отлучиться, возможно, навсегда.              — Мне кажется, Андрошуа этого стоит, — буркает недовольно Дано.              — Тебе так кажется, потому что тебя больше волнует Андрошуа, чем какие-то там люди из племени Поза, — грустно улыбается Шаст. — А ты вот поставь себя на их место. Представь, э, допустим, его племя — это мы: ты, я и Жар. А Поз — это Лиёрн. И представь, встречает Лиёрн какую-то роковую женщину, которой нужно отбыть в дальние края. И Лиёрн такой: «Похуй нахуй, пиздюки справятся, я пошёл на зов любви». Оставил нас и съебался с этой женщиной.              — Лиёрн бы так никогда не сделал! — искренне возмущается Дано. — Он бы нас не бросил, не оставил одних из-за какой-то дамочки! Он ответственный, заботливый и… Поз такой же, — зажмуриваясь, шёпотом заканчивает Дано. Понял аналогию Шаста. — Вот как… Значит, придётся смириться с драмой?              — Придётся, — тяжело вздыхает Шаст, кивая. — Со временем драма пройдёт. В памяти останется только хорошее. А после конца нашей миссии, кто знает? Может, они ещё встретятся.              — Думаешь, Поз доживёт? — морщится Дано.              — Да не настолько он старый! — шикает Шаст.              — О чём шепчетесь? — с какой-то угрожающей улыбкой, ловя за плечи, спрашивает Арс, подошедший сзади.              — Ни о чём! — восклицает Дано.              — Мне грустно, — выдаёт чистосердечное Шаст, смотря ровно в глаза Арса. — Обними, пожалуйста.              Арс, может, и сбит с толку, смотрит на Шаста растерянно, но всё ж таки обнимает. Немного неловко, привставая на носочки, но от этого становится в разы теплее на душе.              — Тебя тоже обнять? — усмехается тихо Арс, смотря на Дано.              — Знаешь, а вот, наверное, да, — кивает медленно с отрешённым взглядом. — У каждой твари по паре, а я сапог без пары.              — Найдёшь свою пару, сапожок, — посмеивается Арс, приобнимая Дано за плечи и чуть постукивая по спине. — Хвост от волос моих убери. А то во мне сейчас взыграют херовые рефлексы… Я привык отсекать хвосты ловчих, а не терпеть от них поглаживания по голове.              — Теперь мне ещё больше грустно, — кивает Дано. — Пойду сброшусь с горы. Прощайте, — драматично заявляет он, оставляя Шаста с Арсом наедине.              — Он же это не всерьёз? — смотря удивлённо вслед Дано, спрашивает Арс.              — Не всерьёз, — качает головой Шаст. — Хотя ему правда грустно. И мне тоже. Арс… Нам повезло идти одной дорогой, — грустно улыбается, прижимаясь лбом к Арсовому плечу.              — Повезло, — шепчет Арс, обнимая за плечи. Понял всё без объяснений.              — Мы дотянули состязание до обеда, — слышится сзади недовольное бурчание Иры. — Мы собираемся сегодня проходить испытание или нет???              — Смотри-ка, ей не терпится уделать тебя второй раз, — посмеивается Шаст, отстраняясь.              — Не дождётся, — расплывается в азартной ухмылке Арс.              Он берёт Шаста за руку и тащит к остальным. Когда они стоят кучкой, обсуждая начало испытания, пальцы Арса разжимаются, но он не убирает ладонь. Как бы даёт возможность Шасту выбирать: оставить его ладонь в своей или убрать руку.              Конечно, Шасту немного неловко, да и играющий бровями, подтрунивающий вечно Жар подливает масло в огонь смущения, но выпускать руку Арса не хочется, и он упрямо сжимает пальцы крепче. С одной стороны, это борьба с внутренней неловкостью, которая подпитывается ещё поднимающимся иногда в груди отрицанием. Да-да, уже признался, уже понимает чувства, заглядывается на Арса безбожно, чуть ли не забывая дышать, а пакостный голос в голове услужливо напоминает: «Он же мужик!».              Да, Шаст в курсе. Заметил, блять. И это непривычно, неловко и странно, но это Арс! Умный, красивый, харизматичный, притягательный, безумно интересный, выдающийся, сильный. Это, мать его, Арс, а не какой-то там «мужик»! Но Арс — мужик, это да, и в связи с этим появляется много сомнений.              Будет ли отличаться ощущение поцелуя с мужчиной от поцелуя с женщиной? Есть ли в таких отношениях разделение на какие-то роли? Должен ли в этих отношениях быть кто-то больше женой, а кто-то мужем? Это звучит нелепо, но мало ли! Шаст ничего в таком не смыслит. О постельной, интимной близости ему думать вообще страшно, не то что неловко.              Может, из-за этого у них с Арсом в итоге ничего и не получится. Может, Шаст не сможет в таких отношениях, когда поймёт, что они из себя представляют. Но уважать этого человека и любить — это ему не помешает. И пусть это держание за руку вопреки внутреннему смущению — совсем маленький жест, но всё же жест любви к Арсу. Жест уверенности в своих чувствах.              С другой стороны, Шаст держит крепко Арсову руку из-за какого-то странного чувства собственнической гордости. Это противоречит смущению радикально, но что-то в сердце Шаста хочет показать всем, что Арс с ним, что Арс выбрал его. Это чувство кажется двояким: оно подпитывает уверенность, которая помогает в борьбе со смущением, но при этом от него отдаёт чем-то тёмным, будто бы нездоровым. Словно бы Шаст этим жестом заявляет на Арса свои права, а вот это уже точно нелепо. Нужно будет обдумать это лучше.              Выныривая из своих размышлений, Шаст замечает, как Арс светится, и понимает, что этот жест значил для него. Может, это не было проверкой, скорее наученностью горьким опытом, но Арс ждал, что Шаст уберёт руку из-за поддёвки Жара. Потому что именно так вёл себя тот мудак, ох, простите, первая любовь Арса. А нет. Мудак.              — У тебя всё хорошо? — со смешком интересуется шёпотом Арс. — У тебя так забавно брови дёргаются. О чём ты там с собой споришь?              — Да так… Подбираю лучшее слово для определения конкретного субьекта.              — Ишь как заговорил, — посмеивается Арс. — Надеюсь, не мне определение? А то ощущение, что ты проклинал там кого-то в мыслях.              — Проклинал. Не тебя, — отрывисто отвечает Шаст, долго выдыхая, чтобы успокоиться.              Дальше разговор продолжить не получается, потому что Сер командует всем оставить новые игрушки в ящиках, чтобы все были на равных, и спускаться обратно к подножию горы.              Через пятнадцать минут стоят все на стартовой позиции. Ира в последний раз напоминает маршрут и необходимое для прохождения испытания Инициации. Взобраться наверх первого уровня, пройти полосу препятствий, добраться до зоны обитания падальщиков, добыть из машины трофей, взобраться на вершину горы, взять ленту и по тросу спуститься вниз. Всё понятно. Бывшие «чулки» проходили Инициацию всего лишь позавчера, никто не успел ничего забыть.              Ира командует начинать насчёт три: считают хором до трёх и срываются с места. Конечно, Арс, Ира и Поз забираются по склону быстрее всех. За ними Жар и Дано, а потом уже остальные. Сер значительно отстаёт: альпинизм это не его от слова «совсем».              Шаст перестаёт следить взглядом за всеми, понимает, что сильно на это отвлекается и тратит время. Он быстро преодолевает полосу препятствий, перебегая по натянутым тросам над скалистыми обрывами, забирается на второй уровень горы. Там Арс и Ира уже сражаются с падальщиками. Шаст решает действовать быстро и без раздумий, чисто интуитивно. Всаживает одним выстрелом две стрелы в уязвимую деталь падальщика, моментально отрубая его, добивает клинком в туловище.              В качестве трофея Шаст извлекает из тела машины линзы и блестящую оплётку. Когда оборачивается к склону, ведущему к верхушке, видит уже почти добравшихся до вершины Арса и Иру. Первые. Кто бы сомневался.              Впрочем, чтобы не опуститься ниже третьего места, Шаст торопится влезть по склону на вершину. Его обгоняет Жар. Вот и спустился ниже третьего места. Забираясь на плоскую часть вершины, поднимаясь на ноги, Шаст видит помчавшего вниз по тросу Жара. А потом переводит удивлённый взгляд к Ире и Арсу.              — Вы чего тут? Вы отдали Жару первое место, он же теперь, как бурдюк раздутый, будет хвастаться до конца жизни!              — Да Великая Мать с ним, — отмахивается Ира. — Главное, я пришла на вершину вновь первая, а значит, снова быстрее Арса.              — Да-да, гордись собой, — бурчит тот, отмахиваясь.              — Так чего вы тут остались? — потерянно смотря то на Иру, то на Арса, повторяет свой вопрос Шаст. — Чего не спускаетесь по тросу? Финиш внизу.              — Правда? Железный Бес, совсем забыла! — театрально хлопает себя по лбу Ира.              — Я тоже думал, что финиш здесь, — подключается Арс, а Шаст в момент надувается весь обиженно. — Шаст, — мягко, с тёплой улыбкой окликает Арс, аж мурашки по рукам бегут от его голоса и взгляда. — Мы-то добежали, а потом вспомнили, что у нас есть две трусишки, которые не спустятся сами по тросу. Вот и решили подождать вас, чтобы вам не пришлось самим проходить через это.              — Спасибо, — тут же расплывается талым снегом под теплом солнца Шаста.              — Ты моя умница, — помогая Ксане подняться, улюлюкает Ира. — Поехали по тросу.              — Вообще-то Шаст первее пришёл! — возмущается Арс.              — А я пришла первее тебя. Так что мы едем по тросу первые, — нагло усмехается Ира, беря забравшуюся на неё Ксану под бёдра. — Бывай, улитка, — игриво подмигивая и цокая языком, дразнит Арса перед тем, как скатиться вниз по тросу.              — Позёрша, — шикает Арс, надуваясь. — Поехали, Шаст.              — Не угадали, — выскакивая перед самым носом, смеётся Сер.              Он срывает ленту и тут же цепляется крюком за трос, спрыгивая со скалы.              — Сначала Карха обошёл, теперь Озерам, это возмутительно!              — Сейчас ещё будет и Банук, — сквозь охриплый кашель пыхтит Поз.              — Вот уж хер там!              — А Андрошуа ещё не прошёл? — смотря вниз на тех, кто стоит на финише, хмурится Поз. — Вы его видели?              — Наверное, застрял на этапе со сражением с машиной, потому что… При нём точно не было никакого оружия, — договаривает удивлённо Арс.              Выругиваясь, Поз меняет свои планы и направление, принимается спускаться обратно по склону, чтобы вернуться к зоне обитания машин.              — И правда, у него ведь только дротикомёт и маскирующее поле, — удивлённо хлопает глазами Шаст. — Чем он думал? Он же не собирается голыми руками с падальщиками разбираться?              — Может, взломает, — пожимает плечами Арс.              — Поз, а ты не видел Дано?! — громко спрашивает Шаст, выглядывая с края вниз.              — Он на полосе препятствий пошёл в другую сторону! Видимо, хотел обхитрить, но застрял в каком-нибудь сугробе!              — Не нравится мне это, — хмуро заключает Шаст. — Нужно проверить.              — А если он правда просто застрял в сугробе?              — А если нарвался на новых охотников за головами? — с нажимом спрашивает у Арса Шаст.              — Ладно… Пойдём проверим. Всё-таки, это не настоящая Инициация.              — Главное, Жару не говори, а то он расстроится, — посмеивается Шаст, спускаясь по склону обратно.              Возле зоны обитания падальщиков встречают Поза, который ругается на суицидальные наклонности Андрошуа. А тот, оказывается, застрял на этом этапе тупо потому, что машин больше не осталось. Говорит, иронично, что он застрял именно на этапе сбора трофеев с учётом того, что он был главным тренером по этой части.              — Забей, не надо здесь сидеть, — качает головой Шаст.              — Да ладно… Подожду, когда к телам этих падальщиков прибегут новые, — тихо отвечает Андрошуа, не поднимая глаз. Сидит, сжавшись, обняв колени, на камне. Весь потухший — полная противоположность тому, как выглядел, презентуя их с Сером изобретения.              — Не сиди на холодном, почки отморозишь, — хмуро требует Поз.              — Тогда тебе придётся задержаться рядом подольше, — натянуто смеётся Андрошуа.              И снова эта улыбка, от которой у Шаста колет в груди. Люди в веселье так не улыбаются…              — Ты не видел Дано? — спрашивает Арс.              — Он, вроде как, пошёл в обход, — пожимает плечами Андрошуа. — Наверняка застрял в каком-нибудь сугробе.              Шасту не хочется оставлять подавленного Анрошуа, но тревога за Дано начинает расти. А что, если правда пошёл прыгать со скалы? Ну вот настолько грустно человеку стало! Всякое может быть, нужно поторопиться.              Вернувшись с Арсом к полосе препятствий, идя по единственной полоске следов с этой стороны горы, Шаст зовёт громко Дано по имени. И эхо, раскатывающееся в тишине гор, зов без ответа всё сильнее заставляет сердце испуганно сжиматься.              Но наконец Дано появляется в поле зрения, шикает на Шаста с Арсом, прикладывая указательный палец к губам.              — Чем ты занимаешься? — шипит Арс.              — Хотел обойти, чтобы срезать, а тут нашлось чудо, — широко улыбается Дано, отступая на шаг в сторону.              За его спиной показывается горный козлёнок — ещё совсем маленький зверёнок, который странновато прыгает полубоком по снегу, блея.              — Козлёночек, — умилительно улыбается Арс, присаживаясь на корточки. — Маленький совсем и без мамы?..              — Мамы больше нет, — почти беззвучным шёпотом говорит Дано, морщась. — Нашёл тело козы чуть ниже. Видимо, сорвалась со склона горы. Он сирота. Это пиздец. Мне его так жалко, я не знаю, что делать.              Дано отвлекается, оборачиваясь к козлёнку, который подошёл к нему сзади. Усаживается рядом с ним на корточки.              — Да, мой хороший, я не знаю, что делать, — теребя пальцами серое ушко, слезливо повторяет Дано. — Что ты делаешь? Зачем ты жуёшь мою одежду, глупый? Шаст, что делать? — задирая голову вверх, со слезящимися глазами спрашивает.              — Почему он подошёл к тебе? — удивлённо хлопает глазами Арс. — Животные боятся людей, может, у него бешенство?              — Сам ты с бешенством, не наговаривай на него!              — Бешенство — это такая болезнь животных, — закатывает глаза на такую реакцию Арс.              — Это не болезнь, а скорее наше с Дано проклятие, — неловко усмехается Шаст. — Или дар?.. Животные нас почему-то не боятся. Мы как-то были на охоте, а к нам из леса целая семья енотов прибежала, начали приносить нам палочки и листья, будто бы хотели поделиться.              — И спиздили у меня стрелы!              — И спиздили у Дано стрелы, — кивает Шаст. — А ещё как-то мы подобрали выпавшего из гнезда птенца совы и выходили его дома. Он потом от нас улетать не хотел.              — А ещё была лисичка, которая пришла с нами ужинать у костра, — с улыбкой вспоминате Дано, почёсывая пальцами спину и шею козлёнка. — Может, ты со мной пойдёшь, дружище? Я буду тебя защищать, ты вырастешь в большого горного козла или козочку и ускачешь в горы, — сюсюкает с козлёнком Дано.              — Говорил же, найдёшь себе пару, сапожок, — усмехается уголком губ Арс.              — Пошёл ты, — фыркает со смехом Дано. — Так что делать с ним будем?              — У Арса — лиходей, а у нас будет козлёнок, — уверенно кивает Шаст. — Берём.              — Вы понимаете, что буквально завтра мы отправимся в долгий путь, — всплёскивает руками Арс. — А вы собрались таскать с собой козлёнка?              — Тебя же таскаем, — огрызается Дано, а Арс только глаза закатывает.              — Оставим его при племени.              — Чтобы Нора его сожрали?! Только через мой труп! — категорично заявляет Дано. — Теперь это, — беря козлёнка на руки и вставая, говорит твёрдо, — мой друг. И он отправится с нами. Понятно?              — Ты не хочешь его вразумить? — дёргая бровью, спрашивает у Шаста Арс.              — Я с ним согласен.              — Боже, — вздыхает Арс, поднимая ладони и разворачиваясь на месте.              — Как назовём? — с горящими глазами спрашивает у Дано Шаст.              — Назовите его Люцифер! — громко говорит Арс, ушедший от них. — Очень светлый персонаж мифологии Предтеч!              — Прямо как ты, — любовно вздыхает Дано. — Ты у нас Люцифер, да? Да-а-а, а сокращённо: Люци.              Прислушиваясь к внутреннему голосу, Шаст понимает, что это был очередной Арсов выкидон с дезинформацией из разряда «у Нора нарисованный на лбу член значит «сильный мужчина»». Но это имя, кому бы оно ни принадлежало и что бы ни значило, Шасту на слух нравится и он решает не спорить. Да и Дано явно в восторге от этого имени.              Может, они не прошли испытание, как надо, зато нашли нового друга. Для Шаста это в разы ценнее.              Собравшись на финишной прямой со всеми, Дано рассказывает о найденном козлёнке и у всех быстро переключаются мысли с игрового испытания. Судя по тому, как Андрошуа отреагировал на имя, Шаст был прав, Арс опять приврал. Но не может же этот персонаж мифологии Предтеч быть прям таким плохим!              — Люцифер — это имя Дьявола Предтеч, — говорит шёпотом Шасту Андрошуа.              А. Может. Арс как всегда отличился.              — Его часто с козлами связывали, видимо, поэтому этот умник подкинул вам это имя, — хмыкает тихо Андрошуа, хлопая Шаста по плечу. — Живи с этим.              Только Шаст хочет рассказть об этом Дано, как тут же захлопывает рот. Слишком уж много нежной любви в этом имени, когда его произносит Дано, обращаясь к козлёнку. Ладно, пусть будет Люцифером, чёрт с ним. А чёрт и правда с ним. Теперь чёрт со всеми ними.              Испытание, которое было тяжёлым для новобранцев, для них всех оказалось слишком лёгким. Прошли быстро, никаких трудностей на пути не встретили. Не считая страха Ксаны и Шаста спускаться в одиночку по тросу, нахождения Дано козлёнка и оставшегося без трофеев Андрошуа. Это скорее внезапные обстоятельства, чем трудности.              К Арсу приходит его лиходей, усаживается рядом с его ногами и смотрит куда-то вдаль. Шаст читал в данных визора о том, что внешний облик машин брался с животных, которые вымерли. Кто-то вроде громозева был спроектирован по подобию когда-то ходивших по земле динозавров. Щелкозубы сделаны по подобию вымерших из-за изменений в климате крокодилов. Внешность ледоклыка взята с облика какого-то громадного пещерного медведя, а внешность коршунов — с одноимённых птиц. Интересно, эти животные были такие же огромные, как и эти машины? Жаль, Шаст никогда не узнает.              За всем неожиданно приходит начало вечера. Увлёкшись на пару с Дано игрой с козлёнком, Шаст совсем забыл о планах. И только с третьего раза при обращении внимания на красноречиво смотрящего на него Арса до Шаста доходит: свидание!              Всё волнение и тревога в миг возвращаются в тело. Несмотря на мороз на улице, Шаста пробивает жаром, а ладони начинают потеть. Лицо, кажется, горит сильнее летнего солнца.              — Я не собираюсь целовать тебя в первые же минуты свидания, так что расслабься, — усмехается Арс, хотя по нему видно, что и сам волнуется.              — А в последние?..              — А там уже посмотрим, — смущённо пожимает плечами, уводя взгляд в сторону. — Идём?              Попрощавшись с Дано и козлёнком, Шаст уверенно кивает. Всё будет в порядке, это просто свидание. Не просто! Это свидание с Арсом! В голове начинает звучать сигнал тревоги.              Когда они с Арсом выходят из Венца Матери, Шаст понимает, что у него не гнутся в коленях ноги.              — Расслабься немного, а то в статую превратишься, — улыбается Арс, беря под локоть. — Шаст… Расслабься, ну же.              — Ты мне слишком нравишься, — выпаливает, крепко жмурясь. — А я совсем ничего не знаю в этом всём. И в моей голове куча глупых вопросов, которые заставляют меня сомневаться.              — Сомневаться в том, что я тебе нравлюсь? — с хитрым прищуром мурлычет Арс, заглядывая в глаза.              — Нет, — протяжно выдыхает Шаст, застывая в синеве Арсовых глаз.              — Пока это главное, — успокаивающе шепчет, потираясь кончиком холодного носа о горящую Шастову щёку.              Колени снова гнутся. Точнее, они подгибаются так резко, что Шасту едва удаётся удержать себя на ногах.              — Представь, что мы просто гуляем.              — Но мы не просто!..              — Представь, — с улыбкой шепчет на ухо Арс.              — Ты делаешь только хуже…              — Ты слишком мило смущаешься, не могу устоять, — тихо усмехается Арс, качая головой.              — Ты очень красивый сегодня, сейчас, всегда, когда… всегда.              — Не уверен, что понял вторую часть предложения, но основной посыл уловил, — смеётся Арс, от звука его смеха у Шаста бегут мурашки по спине.              — Пообещай мне кое-что.              — Да?              — Если я опозорюсь на этом свидании, убей меня, — максимально серьёзно просит Шаст.              — Не-а, — качает головой Арс. — Будем позориться вместе. Пошли, мы должны успеть прийти к моему любимому здешнему месту до заката.              — Любое здешнее место будет моим любимым, если там будешь ты.              — О-о-о, ты включил режим обольстителя, — бархатисто смеётся Арс. И Шаст по щелчку пальцев переключается из режима опытного ухажёра обратно в край смущённого подростка. — Продолжай.              — Волосы у тебя, в общем, ну, они такие, вот знаешь, как сажа. А Карха сажу для краски используют. И, ну, узоры, орнамент такой красивый ей потом рисуют…              Нет, пожалуй, Шаст просто рухнет лицом в снег и там и останется. В панике смотрит на Арса, а тот с какой-то блаженной улыбкой кивает, ожидая продолжения Шастового бреда.              Кажется, они два безнадёжно влюблённых друг в друга… идиота. Но главное, что явно влюблённых. А значит, свидание пройдёт хорошо.