Проклятие Гефеста

***

      Шум в трактире едва ли получается перекричать во время разговоров между собой. Играют весёлую мелодию музыканты, а Поз, из-за трубки которого всё помещение будто в тумане, пристукивает ладонями в ритм, раззадоривая Нора, играющих с ним в кости. Кажется, они пытаются обыграть его уже в раз двадцатый, всё говорят, что вот-вот отыграются… Уже двадцатый раз.              Эль выливается из чашек при столкновении после тоста, напиваются они и правда только в путь. Ксана с Ирой уже танцуют вовсю, едва ли не падая, будучи пьяными до смешивания перед глазами всего вокруг в размытые пятна. Тати ввязалась с Арсом в очередную дуэль, только не на копьях, а на чарках эля: кто кого перепьёт.              Жар и Дано, не понятно, от того ли, что напились, или это их обычный настрой, кружат рядом с музыкантами, то и дело выхватывая из толпы каких-то девушек Нора. Не пристают, а лишь повышают настроение. Тати спросила у Шаста полчаса назад, могут ли они оставить рыжих при Венце Матери. Шаст уже раздулся гордо, мол, да, они достойные воины, но Тати быстро его оборвала с усмешкой, сказав: «Я хотела оставить их как шутов. Воинов должны веселить». Да уж, если бы Шасту не сказали, что Тати с Арсом родственники, он бы и сам догадался.              — И ещё одну, — стукаясь чарками с остальными, усмехается громко Сер. — У кого-то ещё варит голова? Может, будет тост?              — Вряд ли это будет тост, — поднимая выше чарку с элем, громко говорит Жар. — Скорее совет для всех.              — Великое Солнце, мне уже страшно, — посмеивается Шаст.              — Никогда. Слышите, никогда. Не связывайтесь с опасными женщинами, — кивает крайне серьёзно Жар. — Если не хотите потом плакать в подушку.              — Это он что-то из личного опыта внезапно выдал? — шёпотом спрашивает Арс, пьяно растягивая гласные.              — Выходит, я недостаточно опасная для тебя, рыжий? — усмехается девушка Нора, за которой Жар ухлёстывал в свободное время все две недели, пока они были в поселении.              — Анаста, — со смехом тянет Арс. — Не пугай мальчика.              — Поправка, — насупливаясь, кивает сам себе Жар. — Не связывайтесь с опасными женщинами, если у вас несерьёзные намерения.              — О, значит, у тебя серьёзные намерения? — смеётся Анаста, обнимая сидящего Жара за шею, повисая на ней. — Я таких, как ты десятками ела, малыш. На завтрак, — и целует звонко в щёку, тут же заливаясь смехом, убегает к танцующим.              — Мне нужно отойти, — вылив в себя весь эль из чарки, кивает серьёзно Жар. Красный весь, как закат перед морозом.              — Не оплошай! — прикрикивает вслед Дано. — Лучше подожди до трезвости, а то случится казус, осечка, так сказать…              На ходу Жар оборачивается к столу, показывает красноречивый жест в виде двух средних пальцев. Всех это только веселит.              — Она же не в буквальном смысле ела мужиков? — хмурится Шаст, едва разлепляя глаза.              — В буквальном, конечно, — кивает Арс. — И именно Карха.              — Бля-я-я, — тянет Шаст, искренне поверив. Укладывается щекой на стол. — Опять потеряю брата. Почему со мной это вечно происходит?              — Один уже точно не соображает, — фырчит со смеху Сер. — А теперь ещё по одной!              Сколько все выпили? Не «сколько», а до «каких пор». И ответ: пока Сер наливал. А было это очень долго, и явно в расход пошёл не один бочонок эля. Кажется, они расходятся только к рассвету. Андрошуа с Позом тянут Шаста под руки, потому что передвигать самостоятельно ногами он потерял способность.              Немного трезвеет, видя, как раздевшийся по пояс Арс зачем-то грохнулся в сугроб. Пиздец. Видя краем глаза, как стягивает с себя, беря с Арса пример, одежду Ира, Шаст смущённо отводит взгляд, а сзади доносится крик Ксаны, которая, судя по всему, пытается вытащить этих двоих из снега.              Ещё немного Шаст трезвеет в тот момент, когда они валятся вчетвером в кровать и прижавшийся к нему Арс обжигает холодом кожу, заставляя с вскриком резко отодвинуться. За спиной слышно звучное Позово «блять!» и грохот. Ой. Свалился.              До прихода сна и даже уже отрубаясь, Шаст всё мурлычет под нос мелодию, которую играли в трактире музыканты. Кажется, Шаст продолжает пить и танцевать даже во сне, потому что просыпается совершенно без сил и вспоминает сон, где Жар и Дано подрались с музыкантами, которые не хотели играть Эминема. Или это правда было?.. Голова раскалывается.              — Где Поз и Андрошуа? — сипит проснувшийся Арс, выглядящий так, будто ночью не пил, а отбивался от стаи гребнерогов.              — Понятия не имею, — сипит в ответ Шаст. — Как думаешь, у Заиры уже разобрали все настои от похмелья?              — Я был предусмотрительным, взял заранее, поищи в моей сумке, — бормочет Арс, пряча лицо под одеялом. Свет режет глаза.              Шаст дотягивается до ремешка Арсовой сумки, висящей на уголке изголовья кровати, нащупывает слепо пузырёк. Откупорив его зубами, принюхивается к содержимому.              — Ух, бля, оно, — морщась от резкого запаха, сипит Шаст, тут же заливая в себя треть пузырька. Передаёт Арсу, который, усевшись, смотрит не в его сторону, а на своё собственное тело.              — Почему я не в рубахе? — переводя взгляд к Шасту, потерянно спрашивает Арс.              — Ты оставил её где-то у трактира, когда решил купаться в снегу. А где мой лук?.. Он же всегда был на столе.              — Ты проиграл его в кости Рижу.              — Я играл в кости???              — Трижды. И трижды проиграл. В первый раз ты поставил все металлические осколки, что у тебя были, во второй — наплечники, а в третий — лук.              — Бля, — хватаясь за голову, стонет Шаст. — Почему ты меня не остановил?              — Вообще-то я пытался, — посмеивается Арс, вытирая губы после нескольких глотков настоя.              — Блять, этот лук стоил как мой дом в Меридиане!              — Шаст. Он под кроватью. Не играл ты в кости.              — Какая же ты всё-таки козлина, — при взгляде на смеющегося Арса заключает Шаст, роясь второй рукой под кроватью. И правда, лук на месте. — Засранец.              — Мне так льстит, как легко ты мне веришь, солнечный, — усмехается широко Арс. — А ты мог бы и забрать мою рубаху.              — Я бы, может, и забрал, если бы ходить сам мог, — буркает Шаст, кое-как вылезая из кровати. Одевается быстро, находя свою одежду почему-то по всей комнате. — Так Андрошуа с Позом тебя не будили до этого? Куда их унесло? — бормочет Шаст, завязывая поверх утеплённой рубахи прочные ленты, держащие нагрудник.              — Нет, не будили, и я очень им за это благодарен, — улыбается Арс, пожимая плечами. Подходит к Шасту в несколько плавных шагов, оставляет на столике, где разложены элементы брони, пузырёк с настоем. — Давай помогу.              — Да не надо, я сам могу.              — А я всё-таки помогу, — фыркает Арс, обходя с другой стороны. — Понимаю, что сам можешь, просто хочу тебя побыстрее из дому выгнать.              — Зачем?..              — Чтобы узнал, куда Поз с Андрошуа делись.              — А ты?              — А я продолжу спать, — посмеивается вредно Арс, завязывая ленты нагрудника под правой рукой… бантиком.              — Ну и что это?              — Бантик. Милый.              — Это было обращение или определение бантика? — смешливо дёргает бровью Шаст, развязывая бант и завязывая нормальный узел.              — Иди уже отсюда, — машет рукой от себя Арс, кривясь. — А то передумаю учить тебя на бегуне верхом ездить.              — А я и не сильно на это претендую, между прочим, — выставляет в сторону Арса указательный палец. — Мне и с тобой на одной машине нормально. Это я тебе надоел уже.              — Я так не говорил, просто это не практично, — фыркает с усмешкой Арс. — Но, если ты хотел, чтобы я начал убеждать тебя в том, что ты мне совсем не надоел, Шаст, только скажи…              — Я пошёл, — поднимая ладони, нервно усмехается Шаст.              — Ты меня вчера поцеловал, — эти слова влетают в спину копьём. Шаст замирает, каменея. — Не помнишь?              Шаст бегает широко раскрытыми глазами по стене, оборачивается к Арсу с всё таким же испуганным видом.              — И правда не помнишь, — расстроенно вздыхает Арс, уводя взгляд к окну.              — Так… Я всё могу объяснить, — выставляя в сторону Арса ладони, начинает как можно мягче Шаст.              — Да-да, объясни уж, — складывая руки на груди, хмыкает Арс. — Был настолько пьян, что перепутал меня с кем-то? В такое не поверю.              — Я и не собирался говорить это, — качает головой Шаст, жмурясь. Так. Вдох-выдох. Если страшно что-то сказать, выдави из себя первое слово, а потом не замолкай ни на секунду и вываливай всё за раз.              — А что же ты тогда собирался объяснять?              — Во-первых, прости, что я вообще-то это сделал, и за то, что не помню… Во-вторых, я, — Шаст мнётся, облизывает нервно губы, но заставляет себя посмотреть ровно Арсу в глаза. И тут же всё понимает. Какая же, сука, козлина. — Я не целовал тебя, да?              — Не целовал, — расплывается в широкой улыбке Арс. — Но ты так занервничал, что, видимо, это действительно могло случиться-я-я. Ну и ну, Шаст, а мыслишки-то уже шальные в голове гуляют. Только подумать…              — Прямо сейчас мне хочется схватиться за твою шею, — делая резкий шаг в сторону Арса, нарочито охриплым голосом шепчет Шаст. — И опустить лицом в бочку с ледяной водой, — шипит, утыкаясь лбом в лоб.              — Это не лучший способ произвести впечатление, — невозмутимо пожимает плечами Арс, отступая на шаг назад. — И я бы на твоём месте не рискнул. Я очень быстро проткну твою задницу копьём. И это даже не метафора к анальному сексу.              — Я пошёл искать Андрошуа, — поднимая ладони над головой, качает головой Шаст.              — Да подожди, кисунь, я с тобой.              — Никогда! Никогда не называй меня так, — заплывая краской, восклицает Шаст. — Стыд какой, ужас, Арс!              А тот лишь смеётся, быстро одеваясь в чистую рубаху, вытянутую из сундука в углу комнаты, и тунику. Накидывает на плечи плащ, влазит в свои унты, подхватывает копьё и кивает с улыбкой, что могут идти. Стыдобище бессовестное, как у него вообще язык на такое повернулся???              — Утречко доброе, — усмехается косо Тати, странно вжимая голову в плечи. Ого, у неё похмелье.              — Доброе, — кивает Арс. — Ты в порядке?              — Если не считать адской головной боли, то живее всех живых, — хрипя, заверяет Тати. — Кажется, меня вчера развели на танец у копья…              — Хорошо, что я этого не видел, — выпаливает Арс, зажмуриваясь. — Великая Мать, этот Озерамский эль может свести с ума!              — Но ночью было очень хорошо, — охрипло усмехается Тати. — Кажется, я с кем-то переспала… И даже не с одним…              — Слышать этого не хочу! — взвизгивает Арс, затыкая уши ладонями.              — Ты не видела Поза и Андрошуа? — с вялой улыбкой спрашивает Шаст.              — Нет, я только недавно проснулась, — качает головой Тати. — Спросите у Брада, он был в дозоре с утра. Скажет, если они ушли из поселения.              Сначала Шаст с Арсом проверяют трактир и дом целительницы, но ни Поза, ни Андрошуа не находят. Идут к Нора по имени Брад, он как раз уходит к себе отдыхать, Арс едва успевает его окликнуть перед уходом в хижину.              По словам Брада Поз один покинул поселение, сказав, что идёт пополнять припасы. Хотя Браду показалось, что он с кем-то говорил, может, просто рассуждал вслух. Есть у Поза такая привычка. Однако Арс с Шастом переглядываются с пониманием, что скорее всего, Поз уходил всё-таки с Андрошуа, который был с активированным маскирующим полем.              Брад говорит, что Поз сказал ему, мол, пойдёт собирать травы и мох, только вот огромного количества сумок, с которыми он выбирается на такие вылазки, при нём почему-то не было. Значит, это был лишь предлог для выхода из поселения.              С помощью визора Арс отслеживает в куче следов свежие, явно Позовы. Находит и вторую полоску следов рядом — Андрошуа.              — И куда они попёрлись с утра пораньше? — бурчит недовольно Шаст, плетясь за Арсом, идущим по следу. — Брад сказал, что Поз вышел на рассвете.              — Я могу предположить куда и даже зачем, — тихо отвечает Арс. — Но мне непонятно, почему.              — Э, можно поконкретнее?              — Судя по следу, они отправились к горе, где вчера проходила Инициация. Думаю, пошли к пещере проверить разнесённый отрядом лазутчиков лагерь разбойников.              — Ага, теперь понял. И правда, почему?              — Ты не заметил, что Андрошуа странно отреагировал вчера на новость о мародёрах? — продолжая идти по следу, спрашивает Арс. — Он был взволнован, будто бы… Это могло быть что-то личное, а не парочка стервятников, которые хотели напасть на поселение. Спрашивал об отличительных знаках, о принадлежности разбойников.              — Думаешь, Андрошуа заволновался, что пришли не к поселению, а за ним?..              — Кто знает, — морщится Арс. — Сколько мы не знаем об Андрошуа? Думаю, в разы больше, чем знаем. И он ускользнул от моего замечания, сменил тему, — бормочет Арс, доходя с Шастом до места, откуда вчера стартовала Инициация.              — Допустим, — медленно кивает Шаст. — Допустим, он захотел проверить, точно ли это просто разбойники. Но Поз. Почему он взял с собой Поза?              — Думаю, Поз просто навязался, — усмехается Арс, подсаживая Шаста на первую «ступеньку» горы. — Он умеет, — цепляется за протянутую сверху руку Шаста, — навязываться. Скорее всего, у него была бессонница, курил на пороге дома, а тут опа, Андрошуа куда-то собрался. Отцепиться от любопытствующего Поза сложнее, чем от колючки, ых, репейника, — пыхтит Арс, карабкаясь рядом с Шастом выше по скале.              Забирается, конечно, первее Шаста и протягивает сверху руку для помощи.              — Но почему они до сих пор не вернулись? — взволнованно спрашивает Шаст, поднимаясь на ноги. Едва поспевает за пошедшим вперёд, к полосе препятствий, оставшейся со вчерашнего, Арсом. — Если они ушли на рассвете, они уже должны были вернуться.              — Может, наткнулись на большую группу тех же падальщиков и решили переждать в той пещере? А может, они там ебутся, я не знаю. Надеюсь, второе.              — Э… Ладно, — тянет Шаст, скептично осматривая Арса с головы до ног. — А тебе с этим нормально?              — С чем? — дёргает бровью Арс, ловко перебегая по натянутому над провалом тросу на другую сторону.              — Ну, вы с Позом, — неловко бормочет Шаст, перебегая следом, балансируя. — Ну, понимаешь…              — Что было, то прошло, Шаст, — отмахивается Арс, перебегая через второй провал аналогично. — Если у нас с ним что-то было, то что теперь? Ждать, что вот так, в одиночестве после того романа и помрём? Понимая, что у нас между собой уже ничего не выйдет, чахнуть над тем, чтобы у него никого не было? Ни себе, ни людям? Бред.              — Довольно мудро, — улыбается тепло Шаст, осматривая прикреплённые к вертикальному склону палки и лестницы для вскарабкивания наверх. — Знаешь, меня поражает эта твоя многогранность, — запрыгивая, ухватившись руками за верхнюю прибитую к скале палку, пыхтит Шаст.              — Многогранность? — переспрашивает Арс, ловко перепрыгивая с одной палки на другую, раскачиваясь. — Мне кажется, это очевидные вещи и…              — Я имел в виду, что в некоторых сердечных моментах ты бываешь вот таким, ну, рассудительным, — подтягиваясь на верхней палке, забираясь наверх, на выдохе тянет Шаст. — А иногда, в тех же сердечных делах, тебя уже как понесёт…              — Наверное, это зависит от того, насколько эти «сердечные дела» актуальны на данный момент, — пожимает плечами, помогая Шасту выпрямиться и отойти от края. — С Позом время давно прошло. А есть моменты, которые, ну… Прямо сейчас. Вот и несёт. Ты просто не успеваешь их проанализировать, чтобы принять как-то спокойно. Ты… Говоря об этом, имеешь в виду что-то конкретное?              — Ага, — усмехается Шаст, кивая. — То, как ты взбесился на меня и назвал безэмоциональным сухарём.              — Ну, теперь я вижу тебя куда лучше, — щуря хитро глаза, мурлычет Арс, тут же уходя, продолжая путь к пещере.              — Нам бы поговорить об этом.              — О чём именно?              — Напрашиваюсь на комплименты, — разводя руками, говорит, как есть, Шаст. — Может, это прозвучит странно или тупо, — краснея, бормочет и жмурится. — Но я просто… Вот я тебе уже сколько всего приятного сказал? И нет, блять, подожди, я это не к тому, что ты мне за это что-то должен. Просто меня так учили, выражать словами, потому что другое может быть неправильно понято. Хотя и слова могут неправильно понять…              — Шаст, — останавливаясь резко и разворачиваясь к Шасту, говорит Арс. — Скажи, что имеешь в виду. Не зажимайся.              — В первую встречу, да и потом… Ты меня бесил — и я об этом говорил, — опуская взгляд, говорит честно Шаст. — Когда ты показал себя как воин, я сказал об этом прямо. Когда поразил, восхитил своим умом, знаниями — тоже сказал. И вот мы здесь, — неловко смеясь, разводит руками Шаст. — Я вечно говорю о том, как меняется моё видение человека. И не всегда приятное, я могу так же прямо сказать и о том, что кто-то меня разочаровал. Или обидел. Только начну говорить, заставлю себя начать говорить и скажу. Я стараюсь быть честен, но, знаешь, разумно. Не выпаливать что-то о том, чего не понимаю. Или вот бывают чувства и мысли, которым нужно время, и я даю это время, тогда слова откладываются, но в остальном…              Шаст потирает нервно брови, тяжело вздыхая.              — И, как уже сказал, я постоянно озвучивал тебе, и можно проследить, как моё отношение к тебе менялось от «ебать этот хер меня бесит» до «пиздец он меня восхищает». Так?              — Так, — нерешительно кивает Арс, бегая глазами по лицу Шаста. Видимо, так и не понял, к чему это всё.              — А ты не говоришь, — жмурясь, выпаливает на одном дыхании. — То есть, ты говорил только тогда, когда я тебя бесил. А сейчас ты скорее вечно шутишь, но конкретно в мой адрес, последняя характеристика меня, которую я получил от тебя, была «безэмоциональный сухарь». И я типа понимаю, что ты уже не должен меня таким считать, но из-за того, что это не было никак озвучено, подтверждено на словах, — тараторит смущённо, уткнувшись взглядом в Арсову обувь. — Это как с нашим этапом Инициации. Ученики не могли двигаться дальше, пока не получали от нас подтверждение, словесное разрешение. И я будто бы… В общении с каждым человеком прохожу своего рода Инициацию, а в общении с тобой так и остался на этапе «безэмоциональный сухарь». Вот…              Шаст перекатывается неловко с пяток на носочки, хрустя снегом. Поднимает-таки глаза к Арсу, он выглядит растерянным и явно не понимает, что должен сказать. Шаст чувствует себя глупо…              — Твои действия и намёки, я понимаю, они говорят достаточно, — бормочет Шаст, уже жалея, что вообще поднял эту тему. — В плане, ну, что ты привязался и тебе, кажется, со мной неплохо, ну, то есть, я не раздражаю тебя, по крайней мере, не бесил больше, как в тот раз. Я должен читать между строк, я понимаю… Видимо, это Лиёрн меня к этому приучил, — неловко смеётся Шаст. — Разбаловал тем, что всегда выражал всё словами и… Если я косячил — он говорил, если справлялся — хвалил, если проявлял личностный рост в чём-то, кроме охоты, он мне в словах такой сравнительный анализ меня теперешнего и прошлого давал, что я думал: «Ебать я хорош, вот это я расту, вот это я молодец». Благодаря ему у меня, вроде как, хорошая самооценка, но это будто бы… Сформировало какую-то зависимость… Будто бы без чужих слов, без подтверждения я не могу сам поверить, что достиг каких-то успехов и… Это ни в коем случае не упрёк Лиёрну! Это моя проблема и…              Арс обнимает его так неожиданно и крепко, что вся речь выпадает из головы по щелчку. И снова он встал на носочки, кошмар…              — Тебе нужно верить в себя без чьих-то слов, — отстраняясь, но ловя лицо Шаста в свои ладони, очень серьёзно говорит Арс, заглядывая в глаза. — Я не думал, что тебе это так важно и… Я уж точно не хотел, чтобы ты зациклился на том, как я назвал тебя тогда. Конечно, мнение изменилось, Шаст. Конечно. Я привык демонстрировать чувства и эмоции действиями, но, если тебе так важно услышать… Ты очень умный, смекалистый. Ты быстро схватываешь то, на понимание чего у других бы ушли месяцы, а то и годы. Не знаю, правда ли Жар и Дано сражаются настолько лучше тебя, но я видел, как бьёшься ты, и это действительно поражает. Скорость, сила, ловкость. Потрясающе. И забудь, что я ляпнул при первой встрече, когда тебя придавило камнем. А ещё… Я до сих пор отхожу от того, как ты спиздил у меня на спор сумку, — смеётся Арс, отступая на шаг назад. — Да, я безумно пугался, когда ты мчался в самое пекло из своего тупого героизма, но страх был по силе не больше восхищения. Хотя… Наверное, зря я это сказал. Я это не поощряю! — выставляя резко в сторону Шаста ладонь, восклицает Арс. Буквально грозит пальцем.              — Хорошо, — расплываясь в радостной улыбке, кивает Шаст.              — В тебе смелости, отваги и при этом способностей хоть отбавляй. Ты верный, бескорыстный, всегда готов прийти на помощь, это действительно восхищает. Ты… удивительный. На самом деле удивительный, — неловко качая головой, смеётся Арс. — И пусть, вот это тебя скорее взбесит, но то как ты на пару мгновений доверяешь мне слепо, что бы я ни ляпнул… Это мило. Но то, что ты в итоге понимаешь, что я тебя надурил, сам понимаешь… Это уже горячо.              — Остановись-ка на этом, — тянет Шаст, прикрывая глаза.              — Вообще-то я собирался ещё целую часть этой речи посвятить сексуальности…              — Остановись, — качая головой, умоляет Шаст, краснея.              — Как хочешь, — нарочито трагично вздыхает Арс. — Мои слова тебя успокоили?              — Более чем, — улыбается Шаст. — Спасибо, Арс…              — Я запомню то, что тебе это важно, — обещает Арс, продолжая путь к пещере. — Буду стараться говорить все новые приятные слова, которые будут приходить в голову.              — Главное, поменьше о сексуальности.              — А что? В этой своей стороне ты не сомневаешься? — усмехается уголком губ Арс. — Это тоже горячо.              — Иди давай! Хм… А вот, если бы, тупой вопрос, но вдруг влетело в голову…              — Давай уже.              — Если бы ты был «чулком», за сколько бы со мной переспал при первой встрече?              — За пять минут.              — За сколько осколков, Арс!              — О, ещё и платят!              — Бог мой, — стонет обессиленно Шаст, обходя засмеявшегося Арса полубоком. Дальше сам дорогу помнит.              Шаст выходит к пещере, у которой вчера был лагерь разбойников. Всё разворочено отрядом Нора, которые нанесли визит к незваным гостям. Андрошуа с Позом не видно: ни рядом с пещерой, ни внутри.              — А где все тела? — спрашивает настороженным шёпотом Арс.              — Что?              — Куда делись трупы? — переводя взволнованный взгляд к Шасту, выпаливает Арс. — Нора не убирают за собой.              — Может, в этот раз всё-таки убрали? Не зна-блять! — вскрикивает от резкого укола боли в шею, будто бы какой-то комар влетел с разгону.              Только с задней стороны шеи не комар… Шаст смотрит сквозь дымку в глазах на дротик в своих пальцах. Чувствует, как резко слабнут ноги.              — Блять…              Перед глазами всё размывается, ноги подгибаются обессиленно. Шаста забирает темнота. Последнее, что он улавливает, — звук грохнувшегося рядом с ним в снег Арса.       

***

             Ощущение, будто бы Шаст пьян, только пил не эль Сера, а какой-то палёный самогон на плесневелых ягодах. Мутит неприятно, в теле нет никаких сил. Никак не может разлепить веки, не может вспомнить, где он и что произошло.              Звук удара и болезненное шипение резко заставляет проснуться, раскрыть глаза испуганно.              — Где она? — повторяет грубый мужской голос.              Шаст промаргивается от ощущения режущей боли в глазах. Видит прикованного цепями к дереву Андрошуа, бровь и губа разбиты, молчит. Мужчина снова бьёт в бровь.              Не думая ни секунды, Шаст дёргается в попытке напасть, но не может сдвинуться с места — привязан к деревянному столбу.              — Проснулся? — спрашивает осипло Арс, пальцы которого касаются связанных сзади запястий.              Шаст озирается взволнованно, не получается толком осмотреться, но понимает, что Арс привязан к столбу так же, только с другой стороны.              — Это был не единственный лагерь, — шепчет Арс. — Те ублюдки были лишь частью отряда.              — Блять…              Пытаясь понять, где именно они находятся, Шаст вглядывается в окружение. Снег-снег-снег, кусты, деревья, густой лес. Скорее всего, они у подножия горы.              — Где она? — вздёргивая лицо Андрошуа за подбородок, громко спрашивает мужчина.              — Я… Понятия не имею, о чём вы спрашиваете, — сплюнув кровь изо рта, шипит Андрошуа.              — Кто они? — отклоняя назад голову, шёпотом спрашивает Шаст.              — Я очнулся не намного раньше, ничего не успел понять пока, — тихо отвечает Арс.              — Где Поз? Ты его видишь?              — Да, он без сознания, — бормочет Арс. — Визор показывает, что живой. Привязан. Не знаю, что эти выблядки хотят узнать у Андрошуа, но он должен молчать.              — Ты знаешь, где она, — говорит допрашивающий Андрошуа мужчина, наматывая на кулак цепь.              — Кто? Ты столько раз ударил меня по голове, что я уже забыл, о чём речь, — смеётся раздражённо Андрошуа.              — Где база «Нового рассвета»?              — Какого рассвета? Впервые слышу о такой группировке… БЛЯТЬ!              — Что там происходит? — дёргается Арс.              — Его пиздят цепью. Я знаю, где находится эта база, если они ещё раз его ударят, — тараторит шёпотом Шаст.              — Молчи, не думай даже, — шипит Арс, щипая за ладонь. — Лучше придумай, как выбраться. Ты у нас ловкие руки, давай, Шаст.              — Они забрали всё оружие, как я должен избавиться от такого тугого узла???              — Вы меня с кем-то спутали, — тяжело дыша, бормочет Андрошуа. — Мне говорили, что у меня такое лицо… Легко спутать с кем угодно. Я простой купец, приехал к Нора для обмена товарами, я не знаю никаких баз. Я могу вам заплатить, я отдам вам всё, что попросите! — отыгрывая отчаяние, восклицает он. — Только не бейте больше, не трогайте и их тоже, прошу!              — Эй! — окликает громко Шаст, обращая внимание мужчины на себя, а Арс сжимает пальцы с силой, предупреждает, просит молчать. — Серьёзно, блять?! Тебе в кайф избивать простых людей?!              — Простых? — с издёвкой усмехается мужчина, подходя к Шасту.              — Да, мать твою! Это обычный купец, я сопровождал его до Священных земель! Это был мой заказ от Дома охотников, — твёрдо говорит Шаст, испепеляя мужчину глазами.              — А что простой купец?..              — Не простой — бакалейщик, — подаёт голос Андрошуа.              — Заткнись, — огрызается мужчина, закатывая глаза. — Что купец искал в разгромлённом отрядом Нора лагере?              — Они с тем Банук, — кивая назад, пыхтит Шаст, — выходили с утра пополнить запасы. Он лекарь, ему нужно было собрать травы и мох. А он пошёл с ним, потому что наверняка хотел у него поучиться, чтобы и травами торговать. Я прав?              — Молчать, — шипит мужчина, оглядываясь на Андрошуа. Возвращает взгляд к Шасту, прижимает к горлу клинок. — И как же зовут купца, которого ты сопровождал?              — Рэй, — без промедления отвечает Шаст первое пришедшее в голову купеческое имя. Конечно, папино, он у него был купцом. Но Шаст верит, что покойный отец поймёт ситуацию…              — Рэй, — повторяет тихо мужчина, щуря сильнее на Шаста глаза. — Ну, посмотрим, насколько ты честный, охотник. Сейчас разбудим Банук, и если он назовёт другое имя, я проткну этим кинжалом тебе… Для начала бедро, а потом пойду выше.              — Лучше бы ты проткнул им свой череп, — зло шипит Арс. Переходит на нервах в нападение, агрессию.              Никак не реагируя на Арса, мужчина уходит к Позу. Судя по звукам, хлопает его по щекам и выливает в лицо воду. Приводит в чувства быстрым методом. У Шаста начинает испуганно тарабанить сердце. Шанс, что Поз назовёт то же имя, — нулевой.              — Какого?..              — Один вопрос — один ответ, Банук, — слышится шипение мужчины. — Назови имя этого «купца».              — Так это не вопрос, — слышится голос Поза.              — Что?..              — Ну, это не вопрос. «Назови имя», это не вопрос. Это приказ, — усмехается Поз. — Вопрос — это когда вопросительная конструкция и вопросительное слово. А ещё вопросительный знак, ну, если ты знаком с письменностью. А ещё вопросительная интонация. Бывают простые вопросы и сложносоставные, а ещё общие, альтернативные, специальные…              — Как его зовут?! — взбешённо рыкает мужчина.              — Кого из них???              — А в той стороне, куда я показываю, ты много кого видишь? — раздражённо спрашивает мужчина.              — Вообще-то да, — скорбно сообщает Поз. — Мы в детстве с горы на мешках катались по снегу, а я лбом в сосну впечатался. И всё. Всю жизнь тако-о-ое мерещится, ты не представляешь! А знал бы ты, сколько я сейчас голосов слышу! В племени верят, что я прозрел, мёртвых вижу. Ты вот веришь в призраков?              — Что? Не… Не об этом вообще! Как зовут купца, с которым ты был? — ставит вопрос так, что не выкрутиться.              — Когда? Вчера я вот был с купцом Озерам, кажется, его звали Шорай, а месяца два назад с купцом Карха Луном, а вот в поселении моём есть купец…              — Заткнись, — шипит мужчина, а судя по звуку голоса Поза, ему что-то засунули в рот, лишь бы замолчал.              — Он у нас с особенностями, помягче с ним, — тяжко вздыхая сквозь хрип, просит Андрошуа.              — Я не верю никому из вас. Но и знать наверняка не могу, — качает головой мужчина, возвращаясь к Андрошуа. — Я дождусь того, кто знает. Заказчика.              До Шаста доходит. Никакие это не мародёры были. Это были охотники за головами и перед ними — их главарь.              — Чёрт, — шипит Андрошуа, резко жмурясь. — Глой, это он меня заказал, да?              — Какой ещё Глой? — хмурится растерянно мужчина.              — Глой! Из северной купеческой гильдии, — выпаливает Андрошуа. — Моя гильдия обошла его в продажах пшена, он решил убрать конкурентов!              — Да-да, продолжай выёживаться, лисичка, — усмехается косо охотник за головами, склоняясь к лицу Андрошуа, заглядывает внимательно в глаза. — Тебя заказал Вий. О-о-о, тебе знакомо это имя, — раскатисто смеётся мужчина, выпрямляясь.              — Впервые слышу, — цедит сквозь зубы Андрошуа.              — Нет-нет, я не спутаю ненависть во взгляде ни с чем. Ты его знаешь.              Шаст хмурится, наблюдая за Андрошуа, он будто бы перестаёт играть, смиряется со своим положением.              — Ты прав, — тихо говорит Андрошуа. — Я знаю это имя… Но зачем ему знать, где база «Нового рассвета»?              — О нет, это не для него, — посмеиваясь, качает головой мужчина. — Он лишь намекнул, что ты знаешь об этом, но ему плевать. А вот другая компания, кучка повёрнутых Озерам, готовы платить за такие сведения кучу осколков.              — Озерам? — переспрашивает растерянно Андрошуа.              — Они называют себя «Сыны Прометея», но, как по мне, это сборище спятивших железофилов, — усмехается косо, пожимая плечами. — Но плевать, главное, что они много платят за сведения о руинах Предтеч.              — Насколько много? Больше, чем платит Вий? — усмехается Андрошуа.              — В разы больше. Если расскажешь, где база, я даже забью на контракт с Вием, отпущу вас, — разводит руками охотник за головами, широко улыбаясь.              — Даже не думай! — приказывает Арс. — Я слышал о них, это то же Затмение, только среди Озерам!!!              — Я могу рассказать тебе, где база, — спокойным шёпотом говорит Андрошуа. — Но здесь слишком много лишних ушей… Я не доверяю этим людям.              Шаст уже собирается возмутиться на всё сказанное Андрошуа вкупе, но только хлопает губами, смотря неверяще на подходящего ближе охотника за головами, который склоняется к лицу Андрошуа.              — База находится… — начинает шептать на ухо, — …в заднице Аида.              Не успевает мужчина отойти от Андрошуа, как орёт на весь лес, отшатываясь рывком. А за окровавленными, усмехающимися губами Андрошуа зубы сжимают кусок плоти… Часть уха.              — Тварь! — взвывает мужчина, держась за голову.              — Не верь лисицам, идиот, — смеётся зло, отплёвывая оторванное зубами ухо в сторону.              — Какого хера происходит?              — Он откусил этому ублюдку ухо, — отвечает Арсу Шаст, морщась. — И сейчас его отпиздят цепями до полусмерти за такую выходку… Не могу вывернуться, руки слишком крепко зажаты. Скажи, что у тебя в трусах есть нож, Арс.              — Нет таких фетишей, — нервно хмыкает Арс. — А если рванём резко в противоположные стороны от столба? Сможем разорвать верёвку?              — Нет, только тюкнем друг друга затылками об дерево, — резко качает головой Шаст. — Надо тянуть время, в поселении заметят, что нас долго нет, за нами придут.              — Такими темпами Андрошуа не доживёт до этого момента, — шипит Арс, ёрзая, пытаясь перетереть верёвку об угол балки, прочная, не выйдет.              — Я же сказал не трогать, — доносится сбоку незнакомый голос.              Шаст смотрит с надеждой, но тут же эта надежда и гаснет. Это не кто-то из поселения, не кто-то из своих. Место надежды ежесекундно занимает тревога. Мужчина из той же весовой категории, что и Скарл, примерно его же ровесник, в потрёпанных одеяниях Карха Тьмы. Это же значит, что для Андрошуа он свой, да?.. Может, он должен был выследить его после ухода из Закатной крепости? Может, он не желает Андрошуа смерти? Охотникам за головами же дают заказы на поиск и поимку, необязательно на убийство. Шаст утешает себя, как может.              — Прочь, — командует Вий, бросая в руки охотника за головами увесистый мешочек, в котором звенят металлические осколки. — Это ещё кто?              — Свидетели, — пожимает плечами мужчина, заглядывая в мешочек. — Придётся доплатить, Нора перебили весь мой отряд.              — Это не мои проблемы.              — Тогда подожди, пока я вытащу из него информацию, которая может покрыть этот ущерб, — пряча мешочек в сумку, кривится мужчина.              — Я сказал. Прочь. Отсюда, — цедит сквозь зубы Вий, прожигая чёрными глазами.              — А я сказал, что мне нужно вытянуть из него!..              Шаст дёргается в сторону, резко жмурясь. На его глазах голову мужчины пронзили клинком, всадив остриё под подбородок. Он слышит, как хрипит от крови в горле мужчина, как вырывает из головы клинок Вий, как падает на снег рядом тело убитого охотника за головами.              Никак не получается выравнять испуганное дыхание. Картинка, как вошёл в чужую голову клинок, застыла перед глазами. Под ногами Шаста лежит мёртвый мужчина, окрашивающий снег в красный кровью, брызжущей из шеи.              — Ты как всегда терпелив, — зло выпаливает Андрошуа.              — Я попросил. Дважды. Это уже много стоит, — смотря холодно на труп, спокойно отвечает Вий. — А вот, если бы ты не бегал, этого не произошло.              — Он умер от твоей руки, не перевешивай вину на меня, ублюдок!              Следя напуганными глазами за Вием, Шаст старается игнорировать труп под своими ногами. Дрожь в теле при виде мужчины… Никогда ещё Шаст не боялся человека. Но рядом с Вием будто бы сгущается какая-то аура, противоположная той, что ощущается рядом с Позом. От этого Карха Тьмы за версту пахнет смертью.              Шаст ждёт от Вия удара Андрошуа, такого же моментального, безэмоционального убийства. Сердце грохочет в груди, бьётся крыльями напуганной птицы о клетку изнутри.              Но Вий не бьёт, не убивает, а лишь смотрит, на сверлящего его глазами Андрошуа. И правда, в его взгляде бесконечно много ненависти к этому человеку.              — Я сказал им не трогать тебя.              — Я должен сказать «спасибо»? — плюя кровью в снег, раздражённо рыкает Андрошуа.              — Я не зря его убил, он слишком тебя помотал. Как я увижу на тебе синяки и раны от моих рук, если они уже не оставили на тебе ни одного живого места? — хватая грубо Андрошуа за подбородок, спрашивает Вий. — Этот взгляд мне снился… Я так пожалел, что пощадил тебя в ту ночь… Не было и ночи, чтобы мне не снились твои злые слёзы, в которых отражался огонь пожара. И я вижу их снова, хотя кругом снег, — усмехается тихо Вий, обходя Андрошуа и освобождая его от цепей.              Не проходит и секунды, как вырвавшийся Андрошуа хватается за кинжал убитого охотника за головами и нападает на Вия. Но тот лишь бьёт наотмашь по лицу, валит Андрошуа в снег лёгким движением руки.              — Я много думал, — отбрасывая кинжал стопой, кружа рядом с лежащим Андрошуа, шепчет Вий. — Насколько же в ту ночь Великое Солнце переплело наши судьбы. Разве то не было знаком?              — Я не верю в богов. Особенно, когда их словами говорят демоны, — тяжело дыша от злости, шипит Андрошуа, пытаясь подняться, но Вий наступает на его спину, прижимает ногой к земле.              — Мы убили друг друга. Выжгли друг другу души пламенем Солнца, чтобы переродиться теми, кто мы есть, — шепчет Вий, разглядывая с интересом пытающегося вырваться из-под давления Андрошуа с таким же злым блеском, с которым наблюдают за раненным зверем безумные охотники.              Ударом стопы под бок Вий переворачивает Андрошуа на спину, наступает на грудь и смотрит в глаза, будто бы даже не моргая. Его глаза — мёртвые, в них ни единой эмоции.              — Моя сила, твой ум — мы могли бы воскресить империю из пепла.              — К чёрту твою империя и тебя вместе с ней, — плюёт кровью Андрошуа. — Сгниёте во Мраке Погребённой Тени, оказавшись забытыми.              — Таких, как Джиран и его империя, не забывают, — качает головой Вий. — Такие названия и имена вписываются в историю навеки.              — Кровью!              — Именно поэтому навеки, — медленно кивает Вий. — Ты засиделся в крепости, Андрошуа. Пригрелся под крылом Скарла. Но ты бы не выбрался просто так, я знаю, что Закатная крепость медленно угасает, вымирает от голода. Скажи… Тебе не надоело? — резко спрашивает Вий, приставляя к щеке Андрошуа остриё клинка, чтобы не двигался. — Не надоело пресмыкаться перед Авадом? Долго ещё будете плясать под его дудку?              — Что угодно, лишь бы не было новой войны…              — Лишь войной всё и решится, — царапая медленно щёку Андрошуа, шепчет с нажимом Вий. — Тебе хочется стать сильнее, когда тебе что-то обещают или когда давят на тебя клинком? Конечно, второе. Так и Карха Тьмы под натиском врага станут сильнее.              — Нет никаких врагов, — шипит от боли Андрошуа.              — Однажды ты придёшь ко мне с просьбой, Андрошуа. Однажды и твоё терпение пойдёт трещинами, — блекло улыбается Вий. — Ты придёшь ко мне, я знаю.              — Я скорее умру…              Вий присаживается, упираясь коленом в грудь Андрошуа, давит всем своим весом, оттягивая рукой за волосы голову вверх, открывая шею, чтобы приставить клинок.              — Если ты ждёшь, что он придёт к тебе как союзник, не дави на грудь! — вскрикивает Поз. — Он перенёс сильную электротравму от буревестника, у него ещё не восстановилось сердце, встань!              — Закалённый пламенем, холодом и даже электричеством, — хмыкает Вий, не обращая на Поза никакого внимания. — Однажды тебя закалит и кровь. Тогда ты и придёшь. И моей силой и твоим умом мы вернём империю Джирана. Ты придёшь ко мне, как сын, и я встречу тебя, как отец, Андрошуа. Даже не сомневайся.              — Ты убил… Ты убил моего отца, падаль, — сквозь болезненный хрип, выпаливает Андрошуа. — Ты убил моих родителей и сжёг дом, чтобы замести следы, я знаю, что это был ты, я видел!              — Как и я видел, как ты казнил моих сыновей, — склоняясь к лицу Андрошуа, спокойно говорит Вий. — Солнце связало наши души кровью, Андрошуа. А такая связь не бывает просто так.              — Просто убей меня… Я не хочу слушать твой бред, — рвано вздыхает Андрошуа, когда Вий поднимается с него и отходит в сторону.              — Я бы хотел убить тебя. Когда-то я грезил этим. Но Затмение явило мне истину. Знания, технологии Предтеч, машины — это может стать оружием, против которого не будет шанса даже у Авада.              — Ты заигрался в войну, Вий… Джиран мёртв, всё кончено.              — Но всё начнётся, когда ты…              В плечо Вия врезается синяя вспышка, выстрел, просвистевший на половину леса. До сих пор свист разносится эхом. Это точно была пушка лиходея, но звука шагов или фирменных фразочек Сера не слышится. А значит, это был выстрел именно машины.              — Видимо, разговор себя исчерпал, — спокойно смотря на собственную кровь на своих пальцах, говорит Вий, укрываясь за деревом. — Буду ждать, — кивает он Андрошуа, быстро исчезая в густых заснеженных кустах.              — Сюда бежит лиходей, — выпаливает Арс. — Андрошуа, ты должен нас развязать, вставай!              Подхватив со снега кинжал, Андрошуа доползает кое-как до балки, к которой были привязаны Арс с Шастом, всё косится в сторону, где скрылся Вий, распиливая лезвием плотную верёвку.              — Где моё копьё?              — Всё там, в куче у костра, — машет в сторону Андрошуа, снова валясь спиной в снег.              К тому моменту, как они забирают у догорающего костра своё оружие, на поляну уже выбегает лиходей. Разве что не нападает сразу, а, замерев, рычит именно на Поза.              — Стой, — перехватывая Арса за руку, резко опуская лук с натянутой стрелой, шепчет Шаст. — Глазам не верю… Эта царапина, Арс. Это наш лиходей. Тот, на котором ты вывез меня из Меридиана.              — Ты уверен?..              — Да, я точно помню эту царапину, — ускоренно кивает Шаст.              Арс откладывает лук на землю и приближается медленными шагами к лиходею, выставив перед собой руки. Лиходей при виде Арса усаживается, опуская голову, смотрит жёлтыми глазами на него и издаёт какой-то странный звук, похожий на механизированное скуление.              — Ты пришёл меня спасать? — удивлённо шепчет Арс, касаясь железной псовой морды лиходея. А тот опускает голову и будто бы ластится к прикосновениям. — Ты пришёл меня спасать, — неверяще усмехается Арс, гладя железную морду. — Как это возможно? Даже если мы перехватывали с Ирой машины, если оставляли их где-то, они потом за нами не увязывались… Я подключался к нему через визор, когда строил маршрут передвижения, возможно подключение сохранилось… А когда визор считал ускоренный пульс и скачущие гормоны…              — Лиходей принял это за сигнал, — расплывается в удивлённой улыбке Шаст. — Он почувствовал, что ты в опасности, и побежал спасать, но… Как он узнал, куда бежать?              — В визоре есть отслеживание местоположения, — не переставая гладить уши из металла, неверяще качает головой Арс. — Я же тебя так отколотил, чтобы перехватить, а ты ко мне привязался?.. Какие-то нездоровые у нас с тобой отношения, малыш.              — Малыш???              — Отвяжите меня, пожалуйста, — крайне терпеливо напоминает о себе Поз.              Отвлекаясь от гладящего лиходея Арса, Шаст подходит быстро к Позу, перерезает верёвки клинком. А потом уже вместе с Позом возвращается к Андрошуа, который развернулся на живот и… орёт приглушённо в снег.              — Видимо, нельзя было этого уёбка отпускать, — кривится Поз. — Андрошуа, мне нужно обработать раны, — переворачивая за плечо, твёрдо говорит Поз.              — Ты не говорил… ты ничего не рассказывал, — тихо говорит Шаст, приседая на корточки рядом с Андрошуа, помогает подняться и пересесть к костру.              — Я убью его. Своими руками. Убью.              — Заткнись, — строго приказывает Поз, принимаясь омывать раны на лице смоченной лечебным настоем тряпкой. — Месть за местью — кровавый шлейф становится длиннее. И гора трупов будет расти до тех пор, пока кто-то не остановится.              — Он убил всю мою семью, — шипит на Поза Андрошуа, но тут же затыкается, громко шипя, когда Поз принимается обмывать глубокую царапину на щеке.              — Как это произошло? — нерешительно спрашивает Шаст.              — Ещё при Джиране. Вий был одним из его почётных командиров. Как и Скарл, только… Скарлу удалось вправить мозги, а Вий окончательно обезумел. Мой отец был разведчиком, шпионом, проще говоря. Вий увидел в нём предателя, — зло рычит Андрошуа. — Перебил всю семью, устроил пожар! Но меня… Меня не тронул, — выплёвывает раздражённо. — Зря. Стоило убить меня там. Я отправил его ёбнутых сыновей на казнь при Скарле, устрою казнь и Вию.              — Я сказал, заткнись, — запихивая тряпку в рот Андрошуа, буркает Поз.              — Ты что делаешь???              — Я это слушать не хочу, — прямо говорит Поз. — Я уже сказал: месть порождает месть. Бесконечно.              — Ты уже знал об этом… Андрошуа тебе рассказал…              — Он очень разговорчивый после третьей чарки эля, — хмыкает Поз. — И о том, кто он, и про то, что под Закатной крепостью находится эта база, и про родителей. Он мне всё сам как миленький вывалил. Этому идиоту, — кивает назад на труп охотника за головами, — надо было его не бить, а напоить. Выдал бы всё за пять минут.              — А вот и нет, — возмущается Андрошуа, наконец выдернув изо рта тряпку. Поз забирает её. — Я рассказал тебе, потому что ты, наверное, единственный человек, который относился ко мне по-человечески, хоть и знал, что я из Карха Тьмы. Это было доверием, а этим я бы ничего не сказал! Вий прав, я приду к нему, чтобы всадить клинок в ег-мхм!!!              — Ничему жизнь не учит, — качает головой Поз, заталкивая тряпку уже чуть ли не в глотку. — Сиди молча, я не закончил, нужно помазать толчёными лечебными ягодами. Шаст, поищи мою трубку, мне срочно нужно пыхнуть, а то я убью кого-нибудь. И скорее всего, его, — кивает на Андрошуа Поз.              — Поищу… И, Андрошуа, сочувствую, — тихо говорит Шаст, вставая на ноги.              — История и правда отвратительная, — тяжело вздыхает Арс, подошедший поближе вместе с лиходеем. — Нам не стоило отпускать этого ублюдка.              — Арс, у меня и вторая тряпка есть, — предупреждает Поз, Арс тут же стихает.              — Я согласен с Арсом, — тихо говорит Шаст. Поз смотрит на него удивлённо, приходится пояснить: — Я бы не стал его убивать, но лучше бы его отловить и передать Скарлу. От него будут проблемы, это ясно. Следы ещё свежие, мы можем с Арсом догнать его на лиходее и…              — Нет, — обрывает Андрошуа. — Бесполезно, уже не найдёте.              — На лиходее догоним!              — У него есть мои наручи, — качает головой Андрошуа. — Маскирующее поле, он невидимка. Сражаться с невидимым Вием — это самоубийство.              — Откуда у него твоё изобретение? — хмурится Арс. — Ты сделал для него?..              — Конечно! — всплёскивает руками Андрошуа. — Всем, кто был причастен к убийству моей семьи, сделал по парочке и отправил подарком на весеннее солнцестояние! — язвительно восклицает. — Спиздил он их у меня, Арс. Первый прототип… В то время, когда я ещё делал это впервые… Зажал меня во время вылазки из крепости, забрал как трофей. Тогда он пытался меня убить, но вовремя подоспел Скарл, а с ним дюжина воинов. Вий забрал наручи и растворился… Кое в чём он прав, — кривится Андрошуа. — Он сделал меня тем, кто я есть. Именно благодаря нему я понял, что война ни в коем случае не должна повториться. Именно из-за страха перед ним я начал создавать маскирующее устройство, лишь бы… Спрятать себя от него, когда Скарл не может меня защитить. Но в том, что касается него! Его я монстром не делал, он был таким задолго до меня.              — Не верится мне, что он больше не появится, — вздыхает тяжело Шаст. — Вряд ли будет спокойно дожидаться твоего прихода к нему.              — Я. Не приду. К нему, — цедит сквозь зубы Андрошуа, стреляя в Шаста глазами. — Верите в то, что Авад доведёт меня до такого? До того, что я пойду к ублюдку, убившему моих родителей, за помощью? Да, он забрал огромное количество выдающихся головорезов, отстроил свой город на границе Дикого Запада. Но чтобы я к нему пришёл? Настолько во мне сомневаетесь?              — Я имел в виду, что он будет снова и снова приходить по твою душу, — успокаивает Шаст, выставляя ладони. — И когда он придёт в следующий раз… Нельзя его упустить.              — Поэтому не ходи нигде один, — кивает Арс, выставляя в сторону Андрошуа палец. — Если, конечно, не хочешь снова попасть в такую ситуацию.              — А мне кажется, он хочет, — язвительно подмечает Поз, закончив с обработкой ран на лице Андрошуа. — Тяга к самоубийству налицо. Серьёзно, тенёк, пойдём заберёмся на гору, я помогу тебе спрыгнуть с нужной высоты.              — Да не хочу я…              — А-а-а, я понял, — тянет Поз, поднимаясь на ноги. — Нам нужно героическое самоубийство. Чтобы стояла кучка зрителей и впечатлительные дамочки, прижимая к груди платочки, плакали: «О, Богиня, он прыгает ради нас!».              — Такое больше мне по вкусу, — усмехается Андрошуа, но тут же шипит от звонкого подзатыльника Поза.              — Идёмте в поселение. У Заиры есть сетки бурдюков и морозильная вода, сделаю тебе холодные компрессы, а то на тебя смотреть больно, отёк весь.              Не говоря больше ни слова, Поз забирает все свои вещи из кучи возле костра и действительно уходит ото всех, направляясь обратно в Венец Матери. Видимо, он понимает, где именно они находятся, получше Шаста.              — А правда херово выгляжу? — морщась, спрашивает у Шаста Андрошуа.              — Тебе успокаивающий или реалистичный ответ?              — Реалистичный, пожалуйста…              — Ты выглядишь так, будто бы тебя головой засунули в осиное гнездо и держали там часа два минимум.              — Спасибо за честность, — морщится Андрошуа, быстро натягивая на себя изъятые наручи и оружие, после чего уносится вслед за Позом. — Ты на меня злишься?              — Нет, я просто в восторге от бесполезной работы! — восклицает Поз, взмахивая руками. — А лечить самоубийц — это ничто иное, как абсолютно бесполезная работа!              — Ты всё своё забрал? — переводя взгляд к Шасту, спрашивает с блеклой улыбкой Арс.              Точно, нужно забрать свои вещи, забранные охотником за головами. Покопавшись в куче вещей, Шаст находит свою сумку.              — Что ты делаешь? — морщится при взгляде на Арса, который пересчитывает осколки в мешочке, забранном с трупа главаря охотников за головами.              — Что??? Ему больше не понадобится!              — Великое Солнце, — кривится Шаст, зажмуриваясь.              — Тут примерно сотни две-три осколков. Мне кажется, за Андрошуа это многовато.              — Ха-а-а, — тянет совершенно невесело Шаст. — Пошли уже… Что будешь делать с лиходеем?              — Не хочу оставлять его здесь, — грустно улыбается Арс, снова гладя по железным пластинам усевшегося у его ноги лиходея. — Хороший такой… Надо оставить.              — Поведёшь его в поселение???              — Ну, в само поселение, пожалуй, не стоит, а вот к вратам можно. Только нужно предупредить всех Нора, что это моя зверушка, — посмеивается Арс, сюсюкаясь с лиходеем, как с щенком. — А то прострелят ему зад… Да-а-а, прострелят тебе зад, — потираясь о морду лиходея щекой, улюлюкает Арс. — А ещё нужно как-то его пометить, чтобы отличать от других лиходеев. А то будет на нас какой-нибудь нестись, а я подумаю, что это моя псинка, а он как ёбнет меня… Нужно как-то его выделить. Ксана рассказывала о том, что Утару оставляли на своих Духах земли отпечатки ладоней краской.              — Предлагаешь его разукрасить? — часто моргая, удивлённо спрашивает Шаст.              — И ленточками украсить, — хитро усмехаясь, кивает Арс. — А ещё нужно придумать ему имя.              — Ты это серьёзно?..              — Да, — чуть хмурясь, пожимает плечами Арс. — Как тебя назвать… Ты у нас мальчик или девочка?              — Арс…              — Как думаешь, это мальчик или девочка? — переводя к Шасту искрящиеся глаза, спрашивает Арс.              Шаст сдаётся.              — Мне кажется, мальчик.              — Тогда «Кедалион».              — Это что за имя такое? — удивлённо смотря на Арса, бормочет Шаст.              — Помнишь, я говорил, что ИИ названы в честь древних богов Предтеч? Как у Карха есть множество мифов и легенд о Великом Солнце и Погребённой Тени, так и у Предтеч было много сказок о разных богах. Кедалион — так звали одного мифического персонажа. Кедалион был слугой Гефеста, но отправлен им к ослепшему Ориону, чтобы Кедалион его вёл к прозрению.              — Ты же не думаешь, что этого лиходея тебе на помощь прислал Гефест?..              — Нет. Конечно, нет, — качает головой Арс. — Он пришёл, потому что я перехватил его и не разорвал соединение через визор. Но тем не менее… Он создание Гефеста, его слуга. И прибежал меня спасать, — с грустной улыбкой шепчет Арс, оглаживая железную челюсть лиходея. — Так что да, Кедалион. Приведу к тебе Сера, чтобы он тебя подлатал после меня, — говорит машине с улыбкой. — А с Шастом украсим тебя краской и лентами. Карха очень любят ленты, Кедалион.              — Да не так всё, — краснея, буркает Шаст. — А может, придумаешь краткую форму? Просто длинное получилось имя.              — Ну, Андрошуа же ты называешь полным.              — Просто не придумал, как сократить, а когда поднял с ним эту тему, — морщится Шаст, указывая жестом пресекания речи, дёргая ладонью у горла.              — Понял, — усмехается уголком губ Арс. — Ну… Может, Лион? Хотя это другой персонаж Предтеч получается, — тут же хмурится. — Дали? Кажется, у Предтеч был такой художник…              — А Кед?              — А «кедами» Предтечи называли обувь, — резко отрезает Арс. — Пусть тоже будет только с полной формой имени.              — Ладно, — с улыбкой качает головой Шаст. — Пошли к поселению красить нашего лиходея и завязывать на нём… ленточки. Ты сумасшедший, Арс.              — М-гу, — тянет недовольно, идя с лиходеем следом за Шастом.              — Но мне это нравится! — спешит сказать, чтобы Арс не обижался. — Ну, в смысле, в хорошем смысле «сумасшедший», в смысле «мыслящий нестандартно», вот. Мне нравится.              — Я знаю, — пакостно мурлычет Арс.              — Ой, блять, что ты там знаешь, шуруй давай.              — Шаст, — окликает Арс, ловя за ладонь, удерживая на месте. И смотрит прямо в глаза, кажется, целую вечность. С пляшущими в синеве хитрыми искорками. — Ну я же не дурак.              — Не дурак…              — А у тебя всё на лице написано.              — Главное, что не накакано.              — Великая Мать, — тут же морщится Арс. — Ты как до этого дошёл?              — От тебя научился.              — Справедливо, — усмехается Арс, коротко качая головой. — Я думал об этом странном щенячьем взгляде, а потом до меня дошло, почему ты не понимаешь, что смотришь как-то особенно. Потому что чувства не понимаются, — переходя на шёпот и краснея кончиками ушей, говорит Арс.              Та-а-ак, блять, куда идёт этот разговор? У Шаста на лице сейчас должно быть и написано, и накакано красными жирными буквами «Внимание! Тревога! Тревога!».              — Хотя, если ты привык всё преобразовывать в слова, наверное, у тебя по-другому, — неловко усмехается Арс. — Это меня в детстве мама научила…              — Чему? — тихо спрашивает Шаст, наклоняя голову набок.              — Любовь вот здесь, — стукает пальцами по нагруднику Шаста, — а всё остальное тут, — тычет пальцем в лоб. — Не надо анализировать, пытаться понять головой то, что у тебя здесь. Вот я, по крайней мере, в моменте и не анализирую, хотя стоило бы и…              — Арс, — перебивает Шаст как можно мягче. — К чему ты ведёшь?              — А оно не понятно? — дёргает бровью Арс. — Брось, повторяю, я не дурак. И этот твой взгляд, а ещё поведение, ну и не буду таить, данные о скачущем пульсе при взгляде на меня — это всё не сложно сложить в ответ, — с нажимом тянет Арс, смотря в лицо, стремительно заплывающее краской.              Шаст не был готов к этому разговору! Нет-нет-нет, не сейчас! Им нужно ещё больше времени, это же слишком рано, зачем Арс это начал???              — Я понимаю, что тебе это всё в новинку, — продолжает Арс, а Шаст в шаге от того, чтобы сорваться с места и убежать в лес с испуганным криком. — И понимаю, что тебе нужно решиться, наверное… А может, ты ещё даже не признал… И это даже было бы смешно, что при сражении с огромной машиной ты испытываешь меньше страха, чем сейчас, судя по показателям визора, — морщится Арс. — Но, в общем, я хотел сказать, что, когда осмелишься, я, ну, буду ждать, когда ты уже решишься позвать меня на свидание.              От тишины леса немного звенит в ушах. Но внутри, наоборот, стихает всё, будто бы снег после сильной метели спокойно ложится на землю.              — В общем… Как-то так, — неловко усмехается Арс, поправляя нервно волосы. Краснеет… — Ладно, я, как и обещал, озвучил словами то, что думаю, а теперь пошли.              — Арс, ответь, пожалуйста, честно, — останавливая, просит Шаст. — Мне нужно прямыми словами получить ответ: ты же не играешься?              — У меня, конечно, ещё не было Ястребов Дома охотников, — краснея, бормочет Арс. — Но нет, Шаст. Я не… Ты не был игрой.              «Ты не...» — оставшееся недосказанностью ещё с той ночи. «Ты не был игрой». Наконец всё становится на свои места. В Шасте сил хватает только на облегчённый выдох, сквозь улыбку поджатых губ.              — Арс, — зовёт, расплываясь в улыбке шире.              — Да?..              — Сходишь завтра вечером со мной на свидание?              За Арсом сейчас наблюдать крайне забавно, интересно. Он ведёт себя довольно необычно, весь обезоруженный какой-то, лишившийся брони, искренний без всей защиты, будто подросток. Видно, как сдерживает изо всех сил радость, пытается остановить расползающуюся шире улыбку и не кивать со слишком уж большим рвением. Безумно очаровательный.              — Я плохо знаю местность, не знаю, куда сходить, — делая шаг к Арсу, с улыбкой шепчет Шаст. — Да и в целом не знаю, чем впечатлить. Будь мы в Меридиане…              — Мне хватит того, что никто не будет пытаться нас убить, этого достаточно, — со смешком перебивает Арс. — А впечатлять меня не надо, я уже… вдоволь. Я бы хотел сводить тебя к озеру неподалёку, там красиво на закате, а с горы рядом… вид потрясающий.              — А ужин?              — А поужинаем в трактире, когда вернёмся, — смущённо пожимает плечами Арс. — Если честно, это какой-то ужас… Я чувствую себя так, будто бы у меня впервые такое, будто мне снова семнадцать, — бормочет в край смущённо, утыкаясь горящим лицом Шасту в плечо, прислоняется щекой к нагруднику, пытаясь охладить румянец.              — А у меня это действительно впервые, я вообще выпадаю нахуй из реальности. Мне кажется, если ты меня поцелуешь, я просто взорвусь, — жмурясь, качает головой Шаст.              — Значит, пока не буду, — тянет с усмешкой Арс, отходя. — Нужно составить план…              — Свидания??? Прошу тебя, Арс, давай хоть для таких вещей ты не будешь делать расписание, — умоляет Шаст, увязываясь за Арсом хвостиком.              — А кто тогда этим займётся? Ты? В таком случае, свидание будет в виде охоты на машины. И, признаюсь, я даже не против, но не в этот раз, я дико устал с последними событиями, хочу спокойной прогулки.              — Ну вот, — тянет с надеждой Шаст. — Её ведь не надо планировать, так?              — Маршрут, время, обход зон обитания машин, — загибая пальцы, перечисляет Арс. — Успеть погулять и вернуться к ужину. Подумать, о чём поговорить.              — Это ещё зачем?..              — Затем, что сейчас у меня в голове при взгляде на тебя звенит тишина, — крепко жмурясь, бормочет Арс. — А если мы будем ходить молча, это будет дико неловко и вообще…              — Побольше свободы, Арс, — напоминает со смешком, а сердце у самого из груди выпрыгивает. — Болтовню, темы — оставь на меня. Я знаю, что спросить, чтобы ты не затыкался.              — Например, что? — изгибая бровь, с вызовом спрашивает Арс.              — Например… Какие ещё ты знаешь мифы Предтеч? Или что самое интересное находил в руинах? Или как прошла твоя первая охота, на каких машин она была? — спокойно генерируя темы, перечисляет вопросы Шаст. На самом деле все эти вопросы давно крутились в голове, но спрашивать было неловко.              — Тебе это всё… И правда интересно? — нерешительно спрашивает Арс, чуть замедляя шаг.              — Пиздец как.              Арс прыскает со смеху так громко, что эхом по всему лесу этот смешок расползается. Аж сам Арс дёргается от этого. А Шасту… А Шасту безумно хорошо.              — Дурак, — фыркает с улыбкой Арс, обходя замершего, засмотревшегося Шаста. — Будешь так смотреть, на время свидания завяжу тебе глаза.              — Такие, то есть, у тебя предпочтения…              — Эй, это мои шутки!              У Шаста странное ощущение, будто бы ничего сильно и не изменилось. А может, так и должно быть? Может, в таких отношениях, с такими людьми, как Арс, ты и не должен чувствовать каких-то сильных перемен после признаний? Потому что вы как были настоящими друг с другом, так ими и остаётесь. Как были дураками, так и продолжаете себя вести. Как было рядом с Арсом спокойно, так и остаётся сейчас.              Шаст, конечно, волнуется, но скорее от мысли о том, как бы ему завтра вечером не облажаться. А то умеет он… произвести впечатление. Навернётся лицом в снег, едва Арса увидит. Хотя это, скорее, к Арсу и его умению ходить. Шаст запутается в тетиве лука и удушится им насмерть.              Может, по возвращении в Венец Матери они больше и не говорят о завтрашнем вечере (для сохранения собственных нервов), но до самой ночи не устают переглядываться между собой. Ловить на себе взгляды Арса и считать их вот-вот станет Шастовым любимым хобби.              А Арс и правда смущается до безобразия мило, действительно ведёт себя как-то неловко, будто бы с ним это всё в первый раз. Кажется, от этого румянца, который не сходит до конца дня, и блеска в глазах молодеет лет на пять. И всё-таки целовать Шаста ему нельзя. Серьёзно. Он помрёт на месте. Надо срочно отвлечь себя на что-то другое, а то за этим ужином между ними уже начинает трещать воздух от напряжения, как от электричества буревестника.              — А можно будет его потрогать? — немного нерешительно спрашивает Жар. — Он не откусит мне голову?              — Если я буду рядом, нет, — прочищая горло, отвечает Арс. — Он не нападает на тех, кто со мной, но, если вы нападёте на него, — предупреждает строго.              — Да не будем мы, — обещает Дано. — Но бля, это же лиходей! Я в том смысле, прирученный лиходей, потрогать живого лиходея, который не пытается прострелить тебе зад или откусить башку — это же… вау!              — А Шаст хотел оставить его в лесу, — нарочито трагично вздыхает Арс.              — Я просто боялся, что его тут Нора на запчасти разберут, — булькает недовольно в плошку супа.              — Нора не разобрали, а я вот немало металла на починку повреждений потратил, — говорит Сер, полируя какие-то шестерёнки одна за другой. — Но оно того стоило. Настоящий красавец. Пушка на спине, правда… Кажется лишней.              — Не лишней, — тыча в Сера ложкой, строго говорит Арс. — Даже не думай разобрать моего лиходея. Если тебе нужна пушка, Сер, мы достанем, но Кедалиона не тронь.              — Ты дал лиходею имя? — вылупливается на Арса Ира. — Арс, ты себе голову на ветру не отморозил случайно? — крайне сочувствующе интересуется она.              — Он прибежал ко мне, помог, был готов спасать. Он заслужил имя, — бурчит недовольно Арс.              — Последней машиной с именем в моей жизни был тот камнегрыз с арены, — морщится Жар. — Надеюсь, нам не придётся пиздиться с твоим лиходеем.              — У камнегрыза было имя?..              — Да, — с натянутой на увязанное компрессами лицо улыбкой кивает Андрошуа. — Скарл дал имя своему чемпиону. Того камнегрыза звали «Пушинка».              — Пушинка, — медленно кивает Шаст. — Нихуя себе пушинка…              — У Скарла… Своеобразный юмор, — нервно усмехается Андрошуа.              — И не только юмор, — раздражаясь, фыркает Жар.              — Давайте сменим тему, — тут же вмешивается Ира. — У вас с Анастой…              — Это наше личное дело, — отрезает Жар. — Наши отношения — это наши отношения.              — Я, выходит, тоже в ваших отношениях? — дёргает бровью Дано. — Мне-то ты всё рассказываешь. Я не буду третьим, братец, я против таких забав, — выставляя перед собой ладони, тянет, морщась.              — Я тебя и не зову, Данушка, — ехидно посмеивается Жар, обнимая Дано за плечи одной рукой. — Если честно… Моя гордость навеки растоптана, — становясь удручающе серьёзным, тихо признаётся Жар.              — Это почему? Что случилось? — тут же переводя всё внимание на Жара, хлопает обеспокоенно глазами Шаст.              — Я облажался. Сегодня выбирались с Анастой из поселения, на охоту, ну, я всё-таки расценивал это как свидание, — бурчит недовольно Жар, ковыряя ложкой остаток овощного рагу на своей тарелке. — У меня был такой план… Ну, знаешь, из геройских фантазий.              — Э, нет, пока не очень понимаю…              — Охота была очень тяжёлой, — тяжко вздыхает Жар. — И я знал, что она такой будет, понимал, что мы будем дико вымотаны. Ну и напредставлял себе, как я, знаешь, такой весь из себя защитник, несу уставшую после боя Анасту на своих руках до поселения, а потом воркую рядом с ней остаток дня. Но в итоге, — Жар кривится, прикрывает лицо ладонью.              — Что в итоге???              — Анаста принесла на своей спине его, — тыча пальцем в щёку брата, усмехается широко Дано.              — Я повредил ногу во время боя!              — Она несла его на спине! — повторяет со смехом Дано. — До Заиры на себе тащила, а он только и знай, что причитал «ой, блять, как больно, ой как больно, сука».              — Видимо, искажать впечатление о себе по причине ранения ноги — это ваше семейное, — ехидно усмехается Арс. — Шаста булыжником прижало, ты подвернул лодыжку…              — Отвратительно, — заключает Жар, стыдливо краснея. — Она теперь будет думать, что я слабый дурак, — утыкаясь лбом в стол, обречённо бормочет. — А я же не слабак и не дурак!              — Кажется, ты и правда влип в эту интрижку по уши, — тянет удивлённо Ира. — Я думала, что ты так, забавы ради.              — Я не такой человек, — шикает Жар, зыркая на Иру исподлобья.              — Но впечатление того ещё ловеласа и ухажёра за каждой второй производишь, — тянет Арс. — Опа. Ха-ха! Андрошуа, я придумал тебе классную кличку!              — Что? — хмурится растерянно Андрошуа.              — Ухажёр! Так и буду тебя называть.              — Я чего-то не знаю о вас? — дёргает бровью Шаст. — Почему «Ухажёр»?              — Бросьте, раскиньте мозгами, — закатывает глаза Арс. — Ухажёр. Уха-жёр. Ухо. Жор. Жрущий уши.              — Великое Солнце, — стонет Шаст, прикрывая ладонью лицо, лишь бы спрятать расползающуюся улыбку. — Как ты до этого дошёл???              — А нечего человеческие уши откусывать, — фыркает смешливо Арс, поднимая в сторону пытающегося возмутиться Андрошуа ладонь.              — Вы, видимо, многое не рассказали из своего приключения, — удивлённо хлопает глазами Ира.              — Он откусил главарю охотников за головами ухо, — кривится Поз. — К слову, не советую так делать, тенёк, через кровь можно много всякой интересной херни подцепить и… А-а-а, это и был твой план, смерть от болезни — мученическая и даже отчасти героическая, да?              — Да не пытаюсь я себя убить, Поз, правда…              — Я не знаю, что делать, — стуча головой по столу, возвращает к своей проблеме Жар. — Сожрите мне уши и голову, что угодно, лишь бы я не продолжал жить с этим позором.              — Великая Мать, — вздыхает страдальчески Ира. — Возьми себя в руки. Что за паникёрство? В бою и с братьями знаешь, как справляться, а с Анастой сам не разберёшься?              — Возможно, в том-то и дело, — резко грустнеет Дано. — Нас учили сражаться, быть хорошими людьми, прикрывать семью, друзей, но с романтикой… Лиёрн ничему не учил нас.              — Было бы странно, если бы он нас этому учил, — нервно потирая ладони, дёргано усмехается Шаст.              Блять, ну вот не при Арсе же! Зачем они подняли эту тему? Надо было обсуждать проблему Жара и Анасты, а не переводить стрелки на воспитание Лиёрна, что значит, перевести тему на них троих в романтических делах. Их, включая Шаста.              — Почему странно? — хмурится Поз. — Меня ухаживать как раз-таки отец учил.              Спасибо, Поз! Спасибо, но, блять, не от всего сердца.              — У меня убили отца, — мрачно сообщает Андрошуа, впериваясь глазами в стол. — Я убью эту гниль и… Не надо, Поз, я молчу! — дёргается, когда Поз пытается найти глазами какую-нибудь тряпку. — Меня не учили ухаживать за объектом воздыхания, но я имею представление о том, как это должно быть. У вас разве не так?              — В том-то и дело, что их представление, видимо, какое-то нафантазированное, — разводит руками Ира. — Представляют себе ситуации из разряда «я спасу свою принцессу», а потом в себе же разочаровываются и опускают руки! В жизни всё по-другому, влечение строится на химии, на том, что вы друг в друге видите, а не то, что хотите показать. Продуманными поступками вы в себя не влюбите.              — А Арс? — дёргает бровью Сер. — Он же как-то это делает.              — Подождите, — выставляет перед собой ладони Арс. О, теперь на него перевели стрелки так, как он не хотел бы, чтобы их переводили при Шасте. — Давайте разграничивать влюблённость и желание обладать… Ты можешь соблазнить в том плане, что… Кхм, в общем, можешь навязать сексуальное желание, но настоящую влюблённость ты не навяжешь, — с каждым словом краснея сильнее, заканчивает совсем уж сбито.              — А я ничё не могу, — кивает с отсутствующим взглядом Жар. — В меня не влюбятся, меня и отыметь не захотят, я вообще ничё не могу.              — Приступы самобичевания — это тоже семейное, — вздыхает тяжело Шаст.              — Может, это к лучшему, если у вас с Анастой ничего не сложится? — нерешительно говорит Ира. — Я в том смысле, что ты ведь здесь не останешься, планируешь пойти с нами! А Анаста — глава Татиного отряда разведчиков. Она слишком важная часть племени, Тати её не отпустит, да и сама Анаста отсюда не уйдёт с тобой…              — Я бы вернулся к ней после конца миссии, — твёрдо кивает Жар. — Только ей не надо, чтобы я возвращался…              — Жар, — решительно заглядывая в глаза, окликает Шаст. — Будем хандрить, серьёзно? В чём суть проблемы? В чём всегда суть любой твоей проблемы?              — Рыжие волосы?..              — Неискренность, — закатывает глаза Шаст. — Каждый раз какая-то хуйня происходит в том случае, если ты не был искренним. Всегда. Не знаю уж, с чем это связано, видимо, Великое Солнце больно уж любит твою задницу, но когда ты делаешь так, как чувствуешь, а не как напредставлял и пытался по этим представлениям делать, всё получалось. Вот и сейчас так же. Просто будь настоящим. Не придумывай никаких сюжетов, не следуй сценарию, импровизируй, просто вот будь собой рядом с ней. Забей на то, что она может что-то не то подумать или не так понять, говори, как всегда, первое, что придёт в голову, смеши. Будь тем весёлым огоньком, которого мы с Дано знаем, а не каким-то надутым бурдюком в сияющих доспехах. Вчера, под элем, ты был настоящим, и она к тебе на весь вечер прикипела. Сегодня, на трезвую голову, ты опять начал играть не пойми кого и вот! Пожалуйста. Результат нулевой. Смущаешься — не прячься за искусственной самоуверенностью. Не хорохорься. Хочется пошутить — шути, а не строй из себя серьёзного аристократа Карха. Да ёб твою мать, Жар, блять, ты же ходячая харизма в своей искренней форме! Иди и скажи ей всё. Честно. Как оно есть. Забей, будешь ты выглядеть засмущавшимся подростком, да ради Солнца, главное, что это искренность.              — Он за год успел стать любовным тренером? — шёпотом удивлённо спрашивает у Жара Дано.              — Походу, — таким же удивлённом шёпотом на ухо брату отвечает Жар.              — Облажался при первой совместной охоте, мне это знакомо, — морщится Шаст, краснея. — Но со временем видение людьми друг друга меняется, и не думай, что вот эта неловкая ситуация станет окончательным клеймом на тебе. Она ещё увидит тебя во всей красе. Если, конечно, — смотря прямо на Жара, твёрдо говорит Шаст, — если ты позволишь ей тебя увидеть и узнать.              — И всё-таки он мог бы быть отличным пропагандистом, — посмеивается тихо Андрошуа. — Чувствуете этот запах воодушевления и надежды?              — Не ехидничай, — с улыбкой вздыхает Поз. — Я аж преисполнился, Шаст. Для меня совет будет? А то, знаешь, старость уже в спину дышит, а любви всё нет и нет.              — Издеваетесь, да? — буркает смущённо Шаст, замыкаясь.              — Не знаю, чё они думают, но я вдохновился, — встряхивая Шаста за плечо через стол, кивает Жар. — Спасибо, брат, я пошёл.              — Вот так сразу? — вылупливаясь на ушедшего Жара, выпаливает Шаст. — Хотя так лучше, а то станет продумывать речь, потом на нервах её забудет и слова из себя выдавить не сможет…              — Я вообще-то правда хотел получить совет, — хмыкает Поз. — Это вот этот над всеми издевается, — кивает на Андрошуа. — Хотя больше всех, конечно, он издевается над собой.              — Да не пытаюсь я…              — Шаст, а вот, кхм, — прочищает нервно горло Ира, краснея. — Ты правда думаешь, что всё можно вот так прямо вывалить?.. Ну, я имею в виду, ты же буквально отправил его признаваться Анасте в чувствах. И сказал наплевать на собственное смущение и гордость…              — Гордость? — недоуменно хмурится Шаст, склоняя голову набок. — О чём ты?              — Ну типа решиться сказать первым, — нервно теребит одну из маленьких косичек Ира. — Это чем-то похоже на то, чтобы извиниться первым в споре, где виноваты оба… Почему, если я понимаю, что оба облажались, я должна первой выходить на разговор, извиняться?              — Вот этой «гордости», Ира, я никогда не понимал, — морщится Шаст. — Если этот человек тебе дорог, в чём нахуй твоя гордость? В том, что ты до последнего растягиваешь ваш конфликт? Слишком гордый, чтобы пойти на примирение с близким человеком? А откладывать признание в чувствах из упрямства «ой нет, пусть он будет первым» — тоже гордость такая? Чего-то я явно не понимаю. Если я понимаю, что вспылил… Вот, вот с Арсом, — щёлкает несколько раз пальцами, указывая на Арса. — Когда посрались после сражения с Гефестовым огневолком и он меня назвал сухарём.              — Боже, Шаст, обсудили же уже!              — Да не, я не об этом, пожжи. Я понял, что мы оба вспылили, после разговора с Сером понял. И как только дошло, я пошёл к Арсу мириться. А не ждал, что он ко мне придёт первым. А нахуя ждать, если я могу уже сейчас пойти и поговорить?              — Ты такая прелесть, Шаст, — мурлычет Арс, подпирая подбородок кулачками. Ух ты ж, бля, неожиданная атака, вот это было подло.              — Я, э, в общем, — мнётся Шаст, застывая в глазах Арса, стремительно краснея. — А чё я говорил вообще? А, говорить надо, говорить, да, — кивает быстро, чувствуя, как нещадно печёт лицо от смущения. — А тебе Поз, бля, я даже не знаю, ты уже идеален.              — Спасибо, — добро усмехается Поз.              — Но вот насчёт поиска партнёра, э, ты не думал, что проблема в том, что ты всю жизнь просидел в горах, в своём племени, где небось уже каждый второй друг другу родственник? В общем, кхм, да, если хочешь что-то найти, это надо искать. И вот не нашёл в одной «комнате», поищи в другой.              — А мне какой романтичный совет дашь? — всё мурлычет Арс, кокетливо взмахивая ресницами.              — А, э... М???              — Очень мудро, Шаст, я тоже так думаю, — расплываясь шире в улыбке, сверкает своими хитрыми глазами Арс.              — А вы не хотите спросить совета? — интересуется у Сера и Андрошуа Ксана, тяжело вздыхая.              — Я повенчан с кузней, — качает головой Сер. — Нам третьей не надо.              — А мне пока не до этого, — шипит Андрошуа, убирая с лица охлаждающие компрессы.              — Ну да, ты ж в гроб уже залезаешь постепенно, какой тебе партнёр? — всё не унимается Поз. — Хотя, представь только, тенёк, будет кто-то до конца своей жизни твою смерть оплакивать, вдовой станет, разве не достаточно трагично? Прямо как ты хочешь.              — Да не хочу я умира… — Андрошуа хмурится резко, огонёк на визоре загорелся другим светом. Кто-то вышел на связь. — Скарл? — удивлённо отвечает на вызов Андрошуа. — В порядке, не переживай, просто упал головой в улей… Имя улья? — нервно усмехается. — Да разве ж у них бывают имена?.. Да, да, он, — кривится Андрошуа. — Я в безопасности! Я сам полез к… Нет же, — резко качает головой. — Скарл, даже не вздумай. Я. В порядке.              — Заверь Скарла, что ты под защитой Снежной бестии и Чемпиона, — усмехается нервно Ира.              — В чём вообще проблема? Почему ты вышел на связь? — отмахиваясь от Иры, решает сменить тему в разговоре со Скарлом Андрошуа. — Уже??? И что он ответил? Что? Бред! Он не видел никого из Карха Тьмы в ту ночь! Лицемерный!.. Да, да, я придумаю, положись на меня. Разберись с волнениями в городе. Удачи, — обрывая связь, вздыхает Андрошуа.              — Волнения в городе? — обеспокоенно спрашивает Шаст.              — Да. Из-за нехватки продуктов. А Авад ответил на наш запрос… неутешительно.              — Дай-ка угадаю, — морщится Арс, — он уверен, что подрыв борделя был операцией, которую оплатили Карха Тьмы?              — Я не думаю, что Авад действительно в это верит. Я думаю, он прикрывается этим, чтобы до последнего отказывать Закатной крепости в увеличении поставляемой продукции, — зло шипит Андрошуа. — Он ещё и повысил запрашиваемые строительные материалы. Из-за подрыва «Лунных чулков». В Закатной крепости начинает расти недовольство людей. Рабочие шахт падают с голодными обмороками, у Чиха не хватает мест, чтобы принять людей, травмировавшихся на работе из-за затуманенного от переутомляемости рассудка. Даже самый мирный контингент вроде обычных семей, матерей начинает ужесточать свои взгляды.              — Что это значит? — хмурится Шаст.              — Как сказал Скарл, на его слова о том, что мы должны до последнего всё решить без войны, сохранить мир, одна из матерей начала кричать из толпы, мол, зачем им мир, где их дети погибают от голода? От голода будут потери, а от потерь… растёт жажда крови, — зарываясь пальцами в волосы, крепко жмурясь, бормочет Андрошуа. — Авад прекрасно понимает, что своими поступками он провоцирует новую войну. Он явно подводит Карха Тьмы именно к этому решению, изголодавшийся пёс начнёт бросаться на всех в попытке насытиться. И когда это случится, когда мы нападём, он скажет всем: «Я же говорил вам, что они монстры, желающие нашей крови». И ему поверят. Ему всегда верят…              — Как это остановить? — обеспокоенно спрашивает Шаст. — Что, если Карха Тьмы заключат союз с другими народами? Смогут добиться помощи с продуктами от кого-то другого.              — От кого, Шаст? Нас ненавидят все вокруг. Прошлое Закатной крепости загнало теперешнее поколение в тупик. Нора нас ненавидят, Озерам — тоже, Утару, Тенакт — все пострадали от Красных набегов. Даже на Диком Западе. Не осталось земель, где у нас могли бы найтись союзники. Разве что среди тех, кого тоже недолюбливают? Вроде… Вия? Только через мой труп.              — И какой у тебя план? — хмурясь, складывая руки на груди, спрашивает Арс.              — Нам нужен человек, который сможет повлиять на Авада. Лично. Кто-то, кто может заработать снисхождение, кто-то, кто умеет убеждать. И при этом, чтобы с этим кем-то у Авада и Карха уже не было неприятной истории. То есть, не я. Не Шаст. Арс вообще вселенское зло для Авада. С Утару Карха Солнца не успели заключить мир. Значит, и не Ксана. Ира? Не очень хорошо умеет быть мягкой и изворотливой в разговорах, — выставляя в сторону Иры ладонь, вздыхает Андрошуа. — Без обид. Нам нужно прибегнуть к тому, чтобы найти Медиатора, но я не знаю, где искать…              — Медиатор?..              — Так у всех Карха называют независимую сторону, — объясняет Шаст. — Того, кто может, взглянув на всё со стороны, оценить здраво ситуацию и разрешить спор.              — А что, если эта независимая сторона сидит с нами за столом и всё дымит своей трубкой? — с усмешкой тянет Арс, прожигая Поза взглядом. — Банук фактически не пострадали от Красных набегов из-за кочевнического образа жизни и того, что в горах их не достать. Как Утару сидели на тарелках, так Банук — в горах.              — Поз действительно был бы хорош в роли Медиатора, — бегая глазами по столу, задумчиво бормочет Андрошуа. — Ты ведь вечно говоришь о том, что война, месть, кровопролитие — это всё нужно искоренять, ценность человеческих жизней тобой как лекарем очень ценится и…              — Просто попроси, тенёк, — улыбается мягко Поз, выпуская изо рта облачко дыма.              — Авад не успел заключить союз с Банук, — всё бормочет Андрошуа. — Согласиться на эту сделку и получить в союзники ещё один народ… Наверняка для него это станет заманчивым предложением. Я могу рассчитывать на твою помощь? — поднимая резко к Позу взгляд, довольно резко спрашивает Андрошуа.              — Можешь, — спокойно отвечает Поз.              — Выходит, нам нужно перестроить маршрут, — тут же забираясь в визор, вздыхает Арс. — Блять, всё ведь было так идеально, а тут опять Меридиан, ей-богу, как снежинка в глазу.              — Нет, маршрут остаётся прежний, — останавливает Андрошуа. — Илифия. Бирюза. Закатная крепость. Скарл выиграет нам время.              — Это вопрос жизни людей, Андрошуа, голод!..              — То, что мы делаем с Гефестом тоже вопрос жизни людей, — твёрдо отвечает Андрошуа. — Нужно правильно расставлять приоритеты, Арс. Да, люди голодают, но, если мы вечно из-за таких форс-мажоров будем откладывать вопрос с Сигналом уничтожения… В чём толк? Наладим мы все политические вопросы, а потом, ой, планета схлопнулась! В нашем случае: сначала глобальное, потом локальное. Гефест не отвлекается, он клепает Убийц охотников, Шпионов для тебя, пытается взломать ИИ вроде Бирюзы. Этот… Сайленс! Вообще хер знает, что у него в планах, может, это он отправил Сигнал уничтожения? Если уж он действительно овладел программированием…              — Сайленс однозначно безумен в том, что касается человечности, — вздыхает Поз, качая головой. — У него будто бы отсутствует чувство вины, чувства, сострадание. Выше всего знания, но уничтожать всё живое? Зачем? Все, кому мы пытаемся навесить вину, Сигнал уничтожения, они являются жителями того же мира, что и мы. А зачем уничтожать мир, в котором ты живёшь? Нет никакого в этом смысла. Хотя-я-я, если бы речь шла об Андрошуа, я бы понял, такое эффектное самоубийство в его стиле.              — У меня уже нет сил на это, клянусь, Поз, — фыркает Андрошуа, закатывая глаза. — В любом случае нам стоит найти Сайленса. Он наша ниточка, Арс. Помнишь, ты говорил, что пойдём по следу после Илифии и Бирюзы? Так вот, это след. Гефест сказал, что Сайленс пытал Аида, чтобы вытянуть из него данные. Среди этих данных может быть то, что нам нужно.              — Все, кому мы пытаемся навесить вину, Сигнал уничтожения, — жители того же мира, что и мы, — с запозданием повторяет слова Поза Шаст, хмурясь. Наконец понял, почему его так встревожила эта фраза. — То есть, тот, кто отправил Сигнал уничтожения, должен быть жителем другого мира.              — Намекаешь на какой-то посторонний ИИ? — хмурится сильнее Арс.              — У ИИ нет воли, нет желаний, они выполняют команды, вряд ли какой-то ИИ сошёл с ума и решил взломать базы «Нового рассвета», — качает головой Шаст. — Да и давай начистоту… С защитой Трэвиса? Какой ИИ сможет взломать такую защиту?              — Тогда о чём ты подумал?..              — Когда мы говорили о Сигнале уничтожения, ты сказал, что возможно его отправил кто-то из Предтеч…              — Мы уже опровергли теорию о бессмертном Теде Фаро.              — А могли ли остаться Предтечи на других материках? — спрашивает Андрошуа. — Да, Колыбели и возрождение началось с Америки, но на других материках, наверняка были столь великие и богатые люди, которые могли позволить себе бункер с сохранением высоких технологий.              — Не на другом материке, — качает головой Шаст.              — Что? А где?              Шаст оборачивается к окну и тычет пальцем в стекло, указывая на звёздное ночное небо.              — Шаст, ты хорошо себя чувствуешь? — сочувствующе сводя брови, интересуется Андрошуа.              — Если ты имел в виду Богов, Шаст, я тебя разочарую, — начинает Арс.              Шаст фыркает громко, выхватывает у Сера из сумки пустой голопроигрыватель. Подключившись быстро через визор, к голограммному шарику, открывает в Арсовой библиотеке нужный файл. Проект «Одиссея».              — Что это? — хмурится Дано, разглядывая странный, заострённый на конце конус из металла. — Какая-то странная машина…              — Это космический корабль, — объясняет Шаст. — Проект «Одиссея». Кучка богатеев, у которых было влияние и средства, в то время, как Элизабет пыталась придумать, как спасти землю, оплачивали проект для того, чтобы съебаться с горящей Земли. Количество людей на борту «Одиссеи» было ограничено, покинуть Землю могло лишь десять человек плюс обслуживающий персонал корабля и кучка учёных. Суть проекта была в подкреплении «Нового рассвета» из космоса, с неба, — морщась, бормочет немного сбито Шаст, листая файлы и снимки с ракетой. — У них были учёные, данные, копия Аполлона, семена, зиготы. «Одиссея» была подстраховкой «Нового рассвета» из космоса.              — Только вот «Одиссея» потерпела крах, — качает головой Андрошуа, выводя через свой визор другое изображение в голограмму. Текстовое сообщение. — «Всем Альфам проекта «Новый рассвет», — читает вслух Андрошуа, — от Элизабет Собек. Коллеги, боюсь у меня для вас плохая новость. «Дальний зенит» известил меня о том, что проект «Одиссея» потерпел крах. Прошлой ночью телеметрическая аппаратура зафиксировала катастрофический сбой в модуле хранения антиматерии, когда двигатели начали разгон для выхода за пределы Солнечной системы. Корабль, экипаж, весь груз зигот и семян, альфа-сборка «Аполлона» — все пропало. Это значит, что «Новый рассвет» — наша единственная надежда на продолжение человеческого рода и восстановление жизни на Земле. Провал недопустим. Элизабет», — заканчивает читать Андрошуа, закрывая текстовое сообщение. — Я нашёл это на базе «Нового рассвета». Они не смогли улететь, Шаст. Погибли.              — Мне слабо в это верится, — качает головой Шаст. — Лучшие инженеры и помощь от Элизабет и не смогли улететь?              — Строить машины для земли и для космоса — это разные по степени сложности задачи, Шаст!              — Для лучших умов и Элизабет? — всё же настаивает на своём Шаст.              — Допустим, — успокаивает Арс. — Но зачем им инсценировать свою смерть?              — А Фаро зачем это нужно было? Я много рылся в данных в свободное время, Фаро, убив всех Альф, инсценировал свою смерть, чтобы скрыться из виду и чтобы не быть зависимым от того, что тут восстановится благодаря «Новому рассвету». Что общего у состава «Дальнего зенита» и Теда Фаро? Они все были горделивыми, разбалованными, эгоистичными богачами. Так, почему мы, зная, как поступил один из них, не предполагаем, что так поступили и ему подобные?              — Теория с большой натяжкой на правдоподобность, — качает головой Андрошуа. — Элизабет смогла бы понять уловку и…              — Она человек! — всплёскивает руками Шаст. — Ты и Арс, вы вечно упускаете это из виду! Да, она выдающаяся, восхищает, но она человек, поймите же. Она могла за чем-то не уследить, могла что-то пропустить, как бы ни была гениальна. Она не машина, не ИИ, как Гефест, который может контролировать сразу всё, она человек.              — И у неё мог быть личный мотив прикрывать тех, кто решил скрыться ото всех в космосе, — тихо шепчет Арс, опуская взгляд.              — Что?.. Какой ещё мотив?              — Личный, — повторяет Арс, тяжело вздыхая. А на голограмму выводит фотографию какой-то женщины.              — Кто это?              — Тильда ван дер Меер, — совсем поникло отвечает Арс. — Она была в составе тех, кто был пассажиром «Одиссеи». Они с Элизабет… Они были в отношениях.              — Я правильно понимаю, что вы ведёте к тому, что наши враги — пришельцы с космоса? — решает, видимо, чисто уточнить Дано. — Ну пиздец.              — Не то чтобы пришельцы, скорее земляне, которые покидали Землю на время Чумы Фаро, чтобы выжить, — морщится Андрошуа. — Хотя зачем, опять же, уничтожать… Блять, если у них сохранились копия Аполлона, зиготы и семена, они могут восстановить землю сами.              — И быть её единственными хозяевами, — кивает Арс. — Как и сказал Шаст, такие же, как Фаро…              — Но у этой теории всё-таки мало доказательств, — качает головой Андрошуа. — Обсудим во время следующих переговоров с Гефестом и… Поз? Ты чего?              — Арс, помнишь Лесу? — едва слышно спрашивает Поз, бледный отчего-то.              — Странноватую шаманку Банук? — хмурится Арс.              — Да… Которая верила, что звёзды диктуют нашу судьбу…              — Ага, а у Нора звёзды — это искорки от факела Великой матери, — закатывает глаза Арс. — Давай не будем впадать в фатализм из-за придумки странноватой Банук.              — Да я не к тому, — медленно сглатывая, качает головой Поз. — Она же вечно спит днём, чтобы ночью общаться с небом. И где-то с два месяца назад во время одного своего разговора с небом она будто обезумела, всех подняла на уши, заставила собрать совет. А на совете начала говорить, что Банук должны двинуться на Дикий Запад, ибо ей Богиня показала видение. Она говорила, что видела, как по небу на запад ведёт горящий факел.              — О, у Богини Банук тоже факел? — фыркает Арс.              — Мы думали, она нажралась мухоморов на горе, вот тебе и видения, но я осматривал её, у неё не было галлюцинаций, но она продолжала говорить о факеле, уходящем к Дикому Западу. Я думал, ну, молодая, хочет нового чего-то, вот и придумывает что угодно, лишь бы племя решило сменить место жительства. Факел, движущийся по небу на Запад, — медленно кивает Поз, поднимая взгляд. — Мне же не одному кажется, что этот корабль похож на факел? — тихо спрашивает, указывая на голограмму ракеты, Поз.              — Твою мать, — выругиваются шёпотом в один голос Арс и Андрошуа.              — Значит, у нас есть подтверждение, — медленно кивает Шаст.              — Когда пойдём к Бирюзе в земли Банук, нужно будет встретиться с Лесой, — неверяще качает головой Арс. — Если всё так… Если это правда, то наши враги — Предтечи из космоса, находящиеся, хер знает, насколько голов выше нас в развитии…              — И вы правда верите, что в таком случае у нас есть какие-то шансы? — едва слышно спрашивает Ира.              — Может, из космоса, может, выше нас в развитии, — резко говорит Дано, — но они ведь люди, так? А значит, смертны.              — Дано…              — Мне плевать, — резко жмурясь, качает головой Дано. — Если это люди, их можно убить. Я не позволю кучке зазнавшихся упырей, их потомству, которое решило, что выше жизни, появившейся здесь, забрать у меня всё. Лиёрна не сберегли от машины Гефеста… Но братьев я забрать не дам, — шипит Дано, вставая из-за стола.              — Если всё так, мы все умрём, — качает головой Арс.              — Плевать. Плевать, что я не останусь один без всех. Я сказал. Братьев в обиду не дам, они до старости доживут, у них будут семьи, у нас всех будут семьи и… Я ради них убил бы и богов, а это всего лишь люди, — со злым отчаянием повторяет Дано, резко опуская лицо, пряча навернувшиеся слёзы. — Никого больше… Я никого больше не позволю у меня забрать, ясно?              Арс провожает изумлённым взглядом Дано, оборачивается после его ухода из трактира резко к Шасту, разводя руками, мол, какого хера. Шаст ничего не отвечает, только качает порывисто головой и вылетает вслед за Дано, догоняет его в темноте ночи, едва поспевая.              — Дано. Дано!              — Ты тоже хочешь сказать, что у нас нет шансов?! — резко оборачиваясь, вскрикивает Дано.              — Нет, я хотел быть рядом, — шепчет Шаст. — Послушай…              — Вот так всё выходит, да? — зло спрашивает Дано, врезаясь взглядом в снег под ногами, тяжело дыша. — Всё это происходит, эти сильные безумные машины, Помешательство, сбой этого Гефеста — всё из-за этого? Из-за того, что кучка самовлюблённых придурков хотела, чтобы Земля была только их? Она ведь нихера не маленькая, мало бы им было другого материка, других земель??? Из-за их гордыни и жадности мы должны были потерять Лиёрна? Из-за этого мы должны были похоронить столько охотников Дома в битве за Меридиан? А дальше я должен буду смотреть на то, как… Не станет и вас? Из-за чужой жадности?              — Мы со всем разберёмся, — обещает Шаст. — Я пока не знаю, как, но вместе мы точно разберёмся с этим всем. Я тебе обещаю, нам больше не придётся кого-то хоронить…              — Я не хотел этого знать, — качает головой Дано. — Мне было куда проще думать, что Лиёрн погиб от рук спятившей тёмной сущности, злого бога! Мне было куда проще думать так, чем понимать, что он просто!.. Пустая жертва на пути чьих-то планов на захват территории. Не великий воин, по душу которого тёмный бог отправил своего лучшего громозева, а просто… муравей, попавшийся под ногу.              — Не говори так…              — Но это так! — вскрикивает Дано. — Это так, Шаст, и теперь ты тоже это знаешь. Они не устраняли его как значительную угрозу, он просто попался под их сапог, а они этого даже не заметили!              — Что у вас происходит? — обеспокоенно спрашивает Жар, прибежавший на крик брата.              — Давай, — бледнея, машет рукой Дано в сторону Жара. Слёзы срываются. — Расскажи ему. Как есть, Шаст, расскажи.              Смотря на ничего не понимающего Жара, Шаст понимает, что рассказать не может. По крайней мере не так, не словами, не формулировками Дано. Не первому ученику и сыну Лиёрна, не тому, с кем была самая крепкая связь.              — Давай. Скажи, — давит Дано.              — Думаешь, только тебе больно и обидно?! — не выдерживает Шаст. — Или я типа меньше вас с ним по времени был, так он для меня чужой, что ли?!              — Вы чего?.. Успокойтесь…              — Или я меньше тебя на его похоронах плакал?! Я! Я сжигал его тело, я нёс его пепел в Меридиан! Тебя там не было!              — А от того, что ты был рядом толку не сильно больше! — на эмоциях после Шастового обвинения, выпаливает Дано.              У Шаста отказывают тормоза, эмоции завладевают телом. Опомнится не успевает, как хватает Дано за грудки. А тот в ответ бьёт лбом в нос, защищаясь. И все эмоции — клубок разноцветных нитей грязного цвета: скорбь, отчаяние, обида, злость.              Снег никак не остужает пыл, сколько бы раз они друг друга в него ни заваливали, скидывая с себя второго, чтобы забраться и снова вцепиться в волосы, ударить в челюсть, а потом оказаться в снегу, пока то же не сделает второй.              Они так часто дрались в детстве, всерьёз дрались, зло и обиженно друг на друга. Вечно умудрялись подцепить друг в друге что-то больное. Отравляли друг друга неконтролируемыми словами. И всегда всё заканчивалось одним словом Лиёрна. Громким и рассекающим воздух, как молния.              — Довольно!              И каменеют оба, медленно поворачивая головы в сторону окрика. Только там не Лиёрн. Там Жар, смотрящий с таким же болезненным огорчением и непониманием. Жар с таким же взглядом, в такой же позе, в какой всегда находили глаза Лиёрна, когда Шаст влезал в очередную драку с Дано.              — Что вы делаете? — едва слышно, осипло спрашивает Жар, смотря намокшими глазами то на Дано, то на Шаста. И добивающий, точь-в-точь, как говорил Лиёрн: — Вы же братья…              Дано застлало лавиной эмоций из-за страха за жизнь Шаста и Жара. Шаст пошёл следом, потому что хотел успокоить именно Дано. Потому что они важны друг для друга, потому что они нужны друг другу, потому что они семья. А эмоции все смешались и в итоге страх друг за друга выплеснулся вот так.              Боль не проходит. Они с Дано ровесники, они лишились всего слишком рано, слишком похожи — зеркала друг друга. И как бесконечно отражают друг друга зеркала, поставленные напротив, так же бесконечно они с Дано «отражают» боль друг друга, делая её с каждым отражением всё глубже и глубже, цепляя за больное.              — По росту меня переросли, а в головах всё, как в двенадцать, — тихо усмехается Жар, присаживаясь на колени рядом, на снег. — Я знаю, что вы скучаете по нему, знаю, я тоже… Но он бы точно не хотел, чтобы вы обвиняли друг друга в том, что случилось. Да вы ведь и сами не хотите, правда? — улыбается с тёплым прищуром, кладя ладони на щёки усевшихся напротив на коленях Дано и Шаста, опустивших стыдливо головы. — Боль пройдёт, я обещаю, — шепчет Жар, притягивая за шеи ближе к себе, утыкая Дано и Шаста в свои плечи. — Всё будет хорошо, малышня, всё будет хорошо…              Вжимаясь с силой в тело Жара, хлюпая на пару с Дано носом, Шасту вспоминается то, как они сидели точно так же после похорон Лиёрна. Жару было тяжело, но он сказал, что всё будет в порядке, пока они будут друг у друга. Он будто смог переключиться с потери Лиёрна на опеку Дано и Шаста, отдавал себя всего этому.              Находя на спине Жара сжатую ладонь Дано, Шаст стискивает её, немо извиняясь. В ответ сжимают так же. А потом пальцы не расцепляются и в этом замочке ладоней, сжавшихся на спине Жара закрепляется немое обещание, которое считывается сердцем.              «Мы не можем его потерять».              — Кажется, начинается снегопад, — отстраняясь, усмехается Жар. — Давайте-ка по домам, а то отморозите себе чего-нибудь. Шаст, давно болел? А ты, Данушка, отморозишь яйца, не видать мне племянников… От Шаста-то я их не жду теперь…              Не сговариваясь, Шаст с Дано заваливают Жара на спину и принимаются тут же закапывать его в снег, ехидно посмеиваясь сквозь хлюпанье в носу.              — Я. Вас всех. Лечить не буду, — упирая руки в бока, громко говорит Поз, вышедший на улицу. — Если батьку вашего лечил, не значит, что это какой-то обряд посвящения!              — Точно, обряд посвящения! — с загорающимися глазами выпаливает Дано.              — Бля, ну и зачем я это сказал, — стонет Поз. — Не травмируйте себя для лечения мной, я серьёзно! Встаньте со снега!              — Вообще-то я хотел предложить другое, — помогая Шасту встать, улыбается широко Дано. — Почему бы нам самим не пройти Инициацию? Полоса препятствий осталась… Назначим призы для первых трёх и наказание для последнего.              — Ну, только если с утра это всё, — рдея, бормочет Шаст. — У меня вечером свидание, — сообщает по большому секрету шёпотом Жару и Дано.              — Так держать, — усмехается Жар. — И у меня, кстати, тоже, — приосанивается весь. — Анасте очень понравилась моя шутка про себя же, самоирония — классная штука.              — Ну, значит, у вас завтра день свиданий, — тянет с улыбкой Поз, который, конечно же, всё услышал в тишине ночи. — Мы с Андрошуа…              — Тоже на свидание? — вылупливается Дано. — А бабы нынче не в моде???              — Я хотел сказать, составим план! — взмахивает руками Поз. — Богиня… Как вы дожили до своих лет? Это всё Лиёрновское воспитание, — пыхтит недовольно, пихая в плечи всех в трактир. — Твою мать, ледяные, мокрые! Чем вы занимались вообще!              — Раз уж ты всё равно навестишь с Андрошуа Закатную крепость, тебе нужно познакомиться с Чихом, — посмеивается Дано. — Вы точно поладите.              — Тамошний лекарь? Посмотрим-посмотрим, — бурчит Поз, усаживая за стол. Накидывает на плечи Шаста, Жара и Дано шерстяное одеяло, взятое с подоконника. — Если кто-то заболеет, — грозит перед носом пальцем Поз, — убью своими руками. Так… Это, что, синяк??? — вздёргивая лицо Шаста на свет, выпаливает Поз. — Чем вы занимались, Богиня, дай мне сил!              — Выясняли отношения по-карховски, — усмехается косо Дано, когда его лицо так же вздёргивают к свету.              — Прибью. Всех прибью своими руками. Ещё и в снегу. Это этому надо всем телом в снегу лежать, у него отёки, — машет рукой в сторону Андрошуа Поз. — Но я планирую его на ночь на улице в сугробе оставить. Исключительно в целительных целях!              — Поз, ты обиделся на меня за что-то? — всё вьётся хвостиком рядом Андрошуа.              — Ты в порядке? — тихо спрашивает Арс, присаживаясь на краешек лавки рядом с Шастом.              — Да, просто… Вспылили, — натянуто улыбается Шаст, но, видя, что Арса это только больше в тревогу вгоняет, утыкается виском в его плечо. — На голове шишка, походу, будет, подуй.              — О, тебя тоже в сугробе на ночь оставим! — хлопая по плечу широко улыбается Поз. — Ой, Арс, кровать-то как освободилась, а! Вдвоём только будем, благодать-то какая.              — У тебя ностальгия по старым временам, родной? — усмехаясь, хлопает ресницами Арс.              У Шаста глаза сами резко щурятся при взгляде на Арса, отстраняется от него надуто. Ну и ладно, не надо ему дуть, вот и поспит в сугробе. Заболеет опять, вот будут потом все плакать…              — Шаст, — вытягивая из-за стола за руки, с заговорческой улыбкой шепчет Андрошуа. — Кто первый в тьму упал — тот ей и хозяин.              — Это ещё что значит? — хмурится Поз.              Шаст тоже не совсем понимает, топает слепо за тянущим его за руки к выходу из трактира Андрошуа.              — Это значит, Поз, кто первый в кровать лёг, тому она и досталась, — широко усмехается Андрошуа, подхватывая Шаста крепче под руку и уносясь с ним из трактира. — Я с краю, ты у стены, их не пускаем!              — Пусть в сугробах оба спят, им не привыкать, — кивает солидарно Шаст.              — У нас к морозу кожа не привыкла, а им в самый раз.              — Во-во.              И только завалившись с Андрошуа в кровать, заняв всё свободное место, раскидав конечности, Шаст понимает, как нелепо это всё выглядело со стороны. И прыскает громко со смеху.              — Эй, — отсмеявшись с Шастом, зовёт тихо Андрошуа, поворачиваясь к нему. — Ты в порядке?.. Вы оба.              — Ты всё видел, да? — морщится Шаст, резко жмурясь. — Мы с Дано слишком похожи, а это чревато тем, что, когда одного несёт, несёт и второго. И это как песчаная буря, закручивающая песок всё выше и выше. Мы часто дрались в детстве, Лиёрн всегда разнимал, а тут Жар и… Я даже никогда не думал, что он буквально его преемник, ну, по старшинству, не задумывался, что опека о нас легла именно на его плечи. Но я рад, что мы были друг у друга, он не дал мне… Сойти с ума с этим всем. И малейшее, чем я, мы с Дано можем ему отплатить — это разобраться с этими выблядками из космоса. Серьёзно. Вот настолько много он для нас сделал, — заканчивая свой монолог на одном дыхании, кивает уверенно Шаст.              — О как… Интересно, кхм, но вообще-то я спрашивал о вас с Арсом, — неловко тянет Андрошуа. — Вы с Дано всерьёз подрались???              — Блять…              — В таком случае, да, вопрос о том, в порядке ли вы с Дано, более уместен, — бормочет Андрошуа. — Я не знал, что вы успели поссориться и даже подраться, я не подглядывал, Шаст. Но я рад, что, э, вы в итоге помирились?..              — А почему ты спрашивал об Арсе? — сгорая от неловкости, спрашивает Шаст.              — Ну, переглядки между вами всегда были, но сегодня… Они были настолько открытыми, что мне было неловко сидеть с вами за одним столом, — многозначительно тянет Андрошуа, сильнее вгоняя в краску. — В общем, с учётом опыта Арса и твоего отрицания… Поэтому я и хотел понять, действительно ли у вас наладилось и… А ты подрался с братом, — медленно кивает Андрошуа. — Может, я теряю хватку? Почему я не замечаю вещи, которые более значимы?              — Отношения с Дано не значимее отношений с Арсом. Они равны. Мои отношения с людьми равны. Мне все близкие важны и нужны. Я бы всех ценой своей жизни…              — Давай без этого, — как можно мягче просит Андрошуа. — Я рад, что ты определился с Арсом. Смотреть на то, как ты себя ломаешь, конечно, было забавно первое время…              — Ты жуткий тип, Андрошуа, — повторяя слова Дано, говорит Шаст.              — Но это правда было комично!              — Я спать, — качая головой, обрывает Шаст, отворачиваясь к стене.              И уже почти засыпает, как над головой звучит раздражённый голос Арса:              — Если ты не сдвинешь свою жопу от стенки, Шаст, я натравлю на тебя Кедалиона.              — Да всё не так, Арс, я тебе место грел, — отползая от стенки, заверяет Шаст. — Во, тёпленькое, ложись на здоровье, не надо Кедалиона…              — Ты у меня такой заботливый, — сочась ядом, тянет Арс, заползая на своё место. — Подтяни Андрошуа поближе, чтобы Поз мог лечь.              — М? Что?              — Шаст.              — Да тяну я, — бурчит недовольно, подтягивая спящего Андрошуа поближе к себе. — Ебать он пушинка.              — Как камнегрыз Скарла?              — Нет, — смеётся Шаст. — Реально пушинка… С таким ростом? — резко хмурится, принимаясь ощупывать спящего Андрошуа. — Блять, Арс… Он худой пиздец…              — С учётом того, что Закатная крепость голодает — это неудивительно, — вздыхает тяжело Арс. — И это его вес с учётом того, что последние две недели мы нормально ели…              — А что было до этого в таком случае? Бля, ну он выглядел угловатым, но это же… Вообще пиздец. Поз, это здорово? Я имею в виду, такая масса тела.              — Мы же с тобой бинтовали его после ранения буревестника, — бормочет Поз, укладываясь на край кровати. — Не помнишь, что у него под одеждой?              — Я… Я вообще не смотрел на тело, только на лицо и рану на боку, я будто бы не видел ничего, кроме крови…              — Ну, может, оно и к лучшему, — хмыкает Поз. — В последний раз видел кого-то настолько исхудавшего, когда к нам попал сбежавший раб. А он при совете города, там все такие худые?              — Скарл уж точно не худой, — выпаливает шёпотом Шаст. — Да и остальные при совете…              — Мы же теперь его знаем, — шепчет Арс. — И правда будем удивляться от мысли, что в отличие от других членов правления Закатной крепостью, наша сердобольная душа отдавала всю свою еду населению?              — Надо откормить его, — бормочет Шаст, укутывая как-то совсем по-родительски Андрошуа плотнее одеялом со всех сторон. — Это ненормально.              — Мы уже откармливаем его, Шаст. Поверь, тут он ест в разы больше, чем дома, — успокаивает с улыбкой Арс. — Нужно выспаться. Дано решил, что мы должны пройти Инициацию в качестве соревнования между собой.              — Да, я знаю, — усмехается тихо Шаст. — Выходит, на завтра много планов? — тянет с довольной улыбкой, а голос охрипло урчит от находящей снова сонливости.              — Если будешь говорить вот этим баритоном…              — Умоляю вас, — подаёт голос Поз. — Дождитесь, когда Тати переселит нас в новые хижины. Я прошу вас. Я не хочу быть свидетелем вашего первого раза, хотя, слышал, у Банук была такая традиция.              — Быть свидетелем первого у кого-то раза???              — Глава племени присутствовал во время первой брачной ночи… Хорошо, что эта традиция себя изжила, а я не глава племени.              — Почему у нас вечно какие-то странные разговоры перед сном? — не выдерживает Шаст. — То Андрошуа со своим «а я вот миловидный?» и про полигамию, то ты, Поз, со странными обрядами… Я этого всего знать не хочу, — прячась головой под одеяло, пыхтит ежом.              — Под одеялом он не видит, — шепчет Арс, залезший под одеяло следом. — Можно целоваться.              — Великое Солнце!              — Арс, если ты не угомонишься, то спать в сугробе будешь ты, — предупреждает со смехом Поз.              — Завтра последний день отдыха, можно мне подурачиться? — с вызовом спрашивает Арс. — Послезавтра уже отправимся к Илифии, а потом сразу к Бирюзе, потом Закатная крепость, а дальше… Если всё подтвердится, вы же понимаете, куда нас ведёт след?              — На Дикий Запад, — шепчет Шаст. — С одной стороны, мне очень хочется увидеть Утару и эти их тарелки, Песнь Долины и Духов земли, но с другой… Это так чертовски далеко от дома.              — Даже на машинах три недели пути… Через горы. А если в объезд — полтора месяца.              — Мне теперь очень хочется, чтобы моя теория была неправильной, а эта Леса тупо обожралась мухоморов, — хнычет тихо Шаст, крепко жмурясь.              — Как ни посмотри на эту теорию, хочется, чтобы она оказалась неправильной, Шаст, — шепчет Арс. — Если это правда… Долгая дорога — не самое страшное. Если всё так, то мы имеем дело с враждебно настроенными потомками Предтеч, у которых была копия Аполлона, знания, высокоразвитые технологии. Если это так, Шаст, это не сражение, это геноцид, остановить который шансов у нас, как у муравья — справиться с сапогом.              От той же метафоры, что использовал Дано, у Шаста сжимаются крепче зубы, скулы сводит.              — Этот сапог от таких муравьёв ещё охуеет, — обещает Шаст, притягивая Арса за пояс впритык к себе. — А теперь спать.              Да. Точно. Пизда этому сапогу. По крайней мере за одного раздавленного муравья трое других такой пиздец устроят, что мало не покажется. Шаст лично об этом позаботится.              Как сказал Дано?              Я никого больше не позволю у меня забрать, ясно?