А монстры кто?

Аид нёс вас через лес, его копыта гулко стучали по тропе, а ветер, пропитанный запахом хвои и земли, хлестал по лицам. Ты сидела перед Кёнигом, прижавшись к его груди, чувствуя тепло его тела даже сквозь холодные доспехи. Его левая рука, обнимающая тебя, была твёрдой, но бережной, а правая сжимала поводья. Ты ощущала, как он старается держаться ровно, несмотря на рану в плече, из которой всё ещё сочилась кровь, пропитывая ткань его кителя. Твои пальцы невольно сжались на его запястье, и ты украдкой бросила взгляд на его лицо. Маска скрывала эмоции, но глаза — тёмные, усталые, но решительные — говорили сами за себя. — Ты в порядке? — тихо спросила ты, стараясь перекричать ветер. Твой голос дрожал не только от холода, но и от беспокойства. Рана выглядела серьёзной, и мысль, что он терпит боль ради тебя, сжимала сердце. König коротко кивнул, не отводя взгляда от тропы. — Это пустяки, meine Blume(мой цветочек), — его голос был низким, но в нём сквозила усталость. — Главное, ты цела. Ты нахмурилась, неудовлетворённая его ответом. — Не притворяйся, будто это царапина. Я видела, сколько крови ты потерял. Он усмехнулся под маской, и ты почувствовала, как его грудь слегка дрогнула от смеха. — Какая забота, — поддразнил он, но тут же поморщился, когда Аид сделал резкий шаг, и рана напомнила о себе. — Я справлюсь. Мы почти дома. Слово «дом» прозвучало странно, но тепло. Замок Кёнига, ещё недавно казавшийся тебе тюрьмой, теперь стал убежищем. Ты не знала, когда это произошло, но мысль о возвращении туда успокаивала. Ты прижалась к нему чуть ближе, позволяя его теплу прогнать остатки страха. Лес постепенно редел, и вскоре перед вами выросли массивные каменные стены замка. Ров блестел в лучах закатного солнца, а подъёмный мост уже был опущен, словно слуги ждали вашего возвращения. Кёниг направил Аида к воротам, и стражники, заметив вас, торопливо поклонились. Их взгляды, однако, задержались на тебе — смесь любопытства и настороженности, как всегда. Но теперь ты не опускала глаза. Не после всего, через что прошла. Ты выпрямилась в седле, сжимая руку Кёнига, и посмотрела на них с холодной уверенностью. — Помогите лорду, — резко и немного не решительно бросила ты одному из стражников, указывая на Кёнига. — Он ранен. Мужчина замер, удивлённый твоим тоном, но Кёниг лишь хмыкнул, явно довольный твоей смелостью. — Слушай её, — добавил он, и его голос, несмотря на усталость, был полон властности. Стражник кивнул и поспешил к Аиду, помогая Кёнигу спуститься. Ты слезла следом, игнорируя боль в синяках и ссадинах. Твоё платье, некогда элегантное, теперь было разорвано и испачкано, но это не имело значения. Всё, о чём ты могла думать, — это Кёниг и его рана. В замке вас встретила суета. Слуги, завидев кровь на доспехах Кёнига, зашептались, но быстро разбежались по его приказу. Он, опираясь на твоё плечо, направился в свои покои, отказавшись от помощи стражников. — Я не настолько слаб, чтобы меня тащили, — буркнул он, но ты заметила, как он стиснул зубы, когда ступил на лестницу. — Перестань строить из себя героя, — огрызнулась ты, поддерживая его за талию. — Ты чуть не истёк кровью. Дай мне позаботиться о тебе. Кёниг остановился, посмотрев на тебя сверху вниз. Его глаза, видимые через прорези маски, смягчились. — Хорошо, meine Blume(мой цветочек)— тихо сказал он. — Я в твоих руках. В его покоях было тепло, камин уже пылал, отбрасывая золотистые отблески на стены. Ты усадила Кёнига на край массивной кровати, покрытой тёмным бархатом, и принялась снимать его доспехи. Плечевые пластины, нагрудник, пояс — всё это с лязгом падало на пол. Когда ты добралась до кителя, пропитанного кровью, он слегка отстранился. — Я сам, — начал он, но ты оборвала его, положив руку на его грудь. — Сиди смирно, — твёрдо сказала ты, и он, к твоему удивлению, подчинился, лишь слегка приподняв бровь. —Ты сегодня очень властная, знаешь ли?, — пошутил он хриплым голосом, хотя и не жаловался. Сняв китель, ты обнаружила глубокую рану на левом плече. Кровь запеклась вокруг, но края пореза всё ещё сочились. Твои пальцы дрогнули, но ты заставила себя сосредоточиться. Ты знала, как обрабатывать раны — годы ухода за больными родителями научили тебя этому. — Мне нужно промыть и зашить, — сказала ты, стараясь звучать уверенно. — Это будет больно. König снял маску, открывая лицо — суровое, с резкими чертами, но сейчас непривычно уязвимое. Его голубые глаза следили за тобой с чем-то, похожим на восхищение. — Я выдерживал и похуже, — сказал он, но его голос был мягче обычного. — Делай, что нужно. Ты кивнула и направилась к сундуку в углу комнаты, где, как ты знала, хранились медицинские принадлежности. Найдя чистые бинты, иглу, нить и бутыль с крепким спиртом, ты вернулась к нему. Смочив ткань спиртом, ты осторожно промыла рану, стирая запёкшуюся кровь. Кёниг напрягся, его мышцы окаменели, но он не издал ни звука, лишь слегка сжал кулак. — Прости, — прошептала ты, чувствуя, как твоё сердце сжимается от его боли. — Не извиняйся, — хрипло ответил он, глядя тебе в глаза. — Ты спасаешь меня. Ты слабо улыбнулась, но сосредоточилась на работе. Промыв рану, ты взяла иглу и нить, продезинфицировав их в спирте. Твои руки дрожали, но ты глубоко вдохнула, напоминая себе, что делала это раньше. Первый стежок заставил Кёнига слегка дёрнуться, но он тут же взял себя в руки. — Расскажи что-нибудь, — вдруг сказал он, его голос был низким, почти умоляющим. — Отвлеки меня. Ты замерла, не ожидая такой просьбы, но кивнула. — Хорошо… Эм… Когда я была маленькой, мама учила меня собирать травы в лесу, — начала ты, аккуратно затягивая нить. — Она говорила, что каждая трава имеет свой смысл. Ромашка успокаивает, зверобой против воспалений, а полынь… полынь ну она улучшает пищеварение.... König слушал, его взгляд смягчился. — Лечебные травы значит? — пробормотал он. — Может, мне стоит тогда лекаря на тебя поменять, а? Ты хмыкнула, делая очередной стежок. — Ха, может и стоит — поддразнила ты. Он усмехнулся, но тут же поморщился, когда игла вошла чуть глубже. — Осторожнее, meine Blume(мой цветочек), — шутливо пожаловался он. — Ты шьёшь меня, как старую рубаху. — Молчи, или зашью тебе рот, — парировала ты. —Осторожно, а то мне это может понравиться, — поддразнил он в ответ, ухмылка играла на его губах. Но его улыбка померкла, когда ты ткнула его иглой слишком сильно. —Не приятно же, когда ты так делаешь. — предупредил он, его голос был окрашен ноткой боли. —Постарайся не делать ситуацию хуже чем она есть,bitte(пожалуйста). —Эй я тебя зашиваю...тут никак—игла пробила его плоть и вышла из другой сшивая концы ранены и затягивая их и в очередной стежок. —Потерпи пожалуйста, ещё немного.—обеспокоенным и тихим голосом произнесла ты, желваки ходили от напряжения . König издал хрип, когда игла пронзила его кожу, боль была резкой и внезапной. Он чувствовал, как нить тянет его плоть, сшивая края раны вместе. —Все... хорошо...—Он сделал глубокий вдох, пытаясь контролировать свою реакцию на боль, но не смог не поморщиться снова, когда игла снова вонзилась в его кожу. —Просто... закончи это быстро, bitte(пожайлуста). —Ещё чуть, чуть. Потерпи. Боль была тупой, пульсирующей, и только звук ее голоса и ощущение ее тонких пальцев на его коже могли успокоить его. Он пристально смотрел на нее, наблюдая, как ее тонкие, нежные пальцы двигались по его плечу, как ее губы были поджаты в сосредоточении. Она была нежной, и ее прикосновение посылало озноб по его телу. Время от времени он выпускал дрожащий вздох, но больше никогда не жаловался. Это был первый раз, когда он чувствовал себя таким уязвимым. Его лицо покраснело, а глаза были туманными. Напряжение между ними было ощутимым, и Кениг чувствовал, как колотится его сердце, когда он наблюдал, его глаза следили за каждым ее движением, его разум блуждал в мыслях, которые он пытался игнорировать до сих пор. Когда она завязывала последний стежок на его плече, он не мог не смотреть на ее губы, такие мягкие и маленькие. Но когда она подняла взгляд, чтобы встретиться с ним, интенсивность ее взгляда заставила его дыхание перехватить. — Ты весь красный ....у тебя нет температуры—протянув руку и положила ему на лоб, проверяя все ли с ним хорошо. Сердце Кенига забилось быстрее —Я не краснею, — слабо возразил он, пытаясь сохранить свое обычное самообладание, но он знал, что краснеет, и чувствовал, как жар исходит от его щек. —И у меня нет лихорадки. Я просто... устал. —Понятно.....ну я закончила с твоим плечом так что постарайся не двигать им и не поднимай тяжести. Повернувшись к двери и через минуту посмотрев через плечо добавив с мягкой улыбкой —Спокойной ночи. Кениг наблюдал, как она повернулась, чтобы уйти, и его охватило чувство беспокойства. Он не хотел, чтобы она уходила. Он хотел, чтобы она осталась рядом с ним, чтобы он продолжал говорить и дразнить ее. —Подожди.— твердо сказал он, прежде чем смягчить тон.— Останься со мной сегодня ночью — тихо сказал он, его голос был почти шепотом.