А монстры кто?

Твои шаги замерли у порога. Его слова, произнесённые так тихо, почти умоляюще, повисли в воздухе, как дым от угасающего камина. Ты обернулась, глядя на Кёнига, который всё ещё сидел на краю кровати. Его массивная фигура, обычно такая непрошибаемая, теперь казалась уязвимой. Голубые глаза, лишённые привычной холодной стали, смотрели на тебя с чем-то, что ты не могла точно определить — надежда? Страх? Или просто усталость, смешанная с виной, которая всё ещё грызла его изнутри? Ты колебалась. Часть тебя — та, что всё ещё помнила боль, страх и его железную хватку в лесу — кричала, чтобы ты ушла, закрыла дверь и спряталась в своей комнате. Но другая часть, та, что видела, как он меняется, как он защищает тебя, как его руки дрожали, когда он зашивал твою рану в пещере, — эта часть хотела остаться. Хотела верить, что он не тот монстр, каким был когда-то. — König… — начала ты, но голос дрогнул. Ты сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Почему? Почему ты хочешь, чтобы я осталась? Он опустил взгляд, словно подбирая слова. Его пальцы, всё ещё испачканные засохшей кровью, сжались на краю кровати. — Потому что… — он замялся, его голос стал хриплым. — Потому что я боюсь, что, если ты уйдёшь, я снова стану тем, кем был. Тем, кто видел в тебе врага. Тем, кто слепо верил в ложь. Ты… ты заставляешь меня помнить, кто я на самом деле. И я не хочу терять это. Не сегодня. Его честность резанула, как холодный ветер. Ты не ожидала, что он будет так откровенен. Всё это время ты видела в нём силу, непреклонность, даже жестокость, но сейчас перед тобой был человек, раздавленный весом своих ошибок. И, возможно, впервые ты поняла, что он боится не меньше, чем ты. Ты медленно шагнула обратно к кровати, чувствуя, как половицы скрипят под твоими босыми ногами. Кёниг поднял голову, его глаза расширились, словно он не верил, что ты вернулась. Ты остановилась в шаге от него, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Хорошо, — тихо сказала ты. — Я останусь. Но без каких либо действий, понял? —прищурив глаза строго на него посмотрела сжав губу в линию Его губы дрогнули в слабой улыбке, и он издал короткий смешок, который тут же сменился гримасой боли от движения плечом. — Обещаю никаких прикосновений, никаких поцелуев, ничего. Просто... останься со мной, meine Blume(мой цветочек)— сказал он, но в его голосе было больше тепла, чем обычно. — Пожалуйста. Ты осторожно села на край кровати, держась на безопасном расстоянии. Кёниг смотрел на тебя, но не двигался, словно боялся спугнуть этот момент. Тишина в комнате была густой, нарушаемой лишь потрескиванием огня в камине. Ты чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз, сосредоточившись на своих руках, всё ещё пахнущих спиртом. — Ты не обязан всё время меня спасать, знаешь, — вдруг сказала ты, нарушая тишину. — Я… я не такая хрупкая, как ты думаешь. König наклонил голову, разглядывая тебя. — Я знаю, — ответил он тихо. — Ты сильнее, чем кто-либо, кого я встречал. Но это не значит, что я перестану тебя защищать. Не потому, что ты слабая, а потому, что… — он замялся, подбирая слова. — Потому что ты важна. Для меня. Его слова повисли в воздухе, и ты почувствовала, как тепло разливается по груди. Ты не знала, что ответить. Вместо этого ты просто кивнула, позволяя тишине снова окутать вас. Кёниг медленно откинулся на подушки, морщась от боли, но его взгляд оставался прикованным к тебе. — Ложись, — сказал он, похлопав по кровати рядом с собой. — Ты тоже устала. И не спорь, я вижу это по твоим глазам. Ты хотела возразить, но усталость действительно навалилась, как тяжёлое одеяло. После всего — погони, пещеры, крови — твоё тело кричало об отдыхе. Ты неохотно легла на другой край кровати, стараясь держать дистанцию. Кровать была огромной, но присутствие Кёнига всё равно казалось слишком близким. Ты повернулась на бок, спиной к нему, подтянув колени к груди. — Спокойной ночи, — пробормотала ты, надеясь, что твой голос звучит увереннее,а не смущённо из за вашего положения. — Gute Nacht, meine Blume(Спокойной ночи, мой цветочек)— ответил он, и в его голосе было столько нежности, что ты невольно затаила дыхание. König поерзал на кровати, пытаясь найти удобное положение, не усугубляя травмированное плечо. Но боль и скованность мышц сделали это невозможным, и он вздохнул от разочарования. Он посмотрел на тебя, лежащую на краю кровати, спиной к нему. Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к тебе, почувствовать тепло твоей кожи, но он сопротивлялся этому желанию, зная, что это неуместно, учитывая их согласие. —Ты выглядишь холодной. Иди сюда, — тихо сказал он. Ты ворчливо вздохнула чуть подвинулась к нему, щеки горели буркнув ему. —Спи уже. Он тихо рассмеялся над твоим недовольным протестом. Твое упрямство и независимость были милы, но он не мог не найти твое неповиновение забавным. —Ты такой упрямый, ты знаешь это?— сказал он с намеком на улыбку на лице. Придвинувшись ближе к тебе, сокращая расстояние между вами. Его тело было теплым и твердым позади тебя, и, несмотря на боль и скованность, в плече, он старался быть нежным с тобой. Он осторожно положил свою здоровую руку тебе на талию, нежно притянув тебя к своей груди. Он чувствовал, как твое тело напряглось, но прикосновения его были легкими и свободными, он не хотел переступать границы. —Расслабься, — пробормотал он, его голос был тихим и успокаивающим. —Я просто обниму тебя. Мне просто... нужно чувствовать тебя рядом. König закрыл глаза и вздохнул запах твоих волос, пахло полевыми цветами и солнцем, его веки стали будто свинцовыми и он медленно стал засыпать. Ты закрыла глаза, ожидая, что сон придёт. Тепло тела Кёнига и его тихое дыхание, у тебя над ухом , теплая и мягкая постель, уютная комната, впервые за все года ты вспомнила родителей как они любили тебя, заботились о тебе. Грубые, мозолистые руки отца от тяжёлой работы в полях, но такие крепкие и горячие. Мамины пухлые и тоже покрытые мозолями от работы, но такие заботливые руки. Единственная слезинка скатилась по щеке, открыв глаза и шмыгнув носом перевела взгляд на руку у себя на талии и аккуратно взяв перевернула его ладонь. Рука Кёнига была огромной лапищей по сравнению с твоей, так же тверда и сурова, покрытая мозолями от тренировок и боёв, сильные жилы, проступающие вены и белые полоски сходящих шрамов на предплечьях. Ты изучала его линии на ладонях, все бугры подушечек. Хоть и помня как его руки сковали тебя в кандалы, помня как они вцепились в твою плоть когда он был в тех черных как ночь доспехах и с этой тканевой маской как у палача, то как он замахивался своим мечем над тобой, как привел в хижину и несколько часов надругался над твоим горлом, были свежи и кровоточили до сих пор, но то как он менялся тоже не забылось. Тот конюх наверно на всю жизнь заикой остался. Повернув голову увидела его спящее лицо и усмехнулась, он тихо похрапывал, тихо и аккуратно перевернувшись к нему рассматривая его черты, тонкие приоткрытые губы через которые проходил шрам от пореза, прямой, с небольшой горбинкой, нос. Ты рассмеялась так как у него тоже как и у тебя веснушки но более меньшем количестве раскиданы по щекам и лбу и он хмурит свои тёмные, густые, брови даже во сне, что добавляет лицу строгости. Кожа выглядит слегка шероховатой, с мелкими неровностями, что говорит о его жизни, полной сражений и лишений. На нижней части лица видна щетина, а также едва заметные шрамы, которые могли остаться от прошлых битв. Общее впечатление — это лицо воина, прошедшее через многое, и ты не удержалась и положила свою руку на его шершавую щеку. Колючая щетина уколола твою кожу но это скорее щекотно чем не комфортно. —Ты просто огромный болван— тихо прошептала, не понимая что именно к нему чувствуешь, страх не готов тебя отпустить, но и что-то другое бурлило в глубине души. Его кожа намного теплее твоей, от него идёт жар как от печки, пока твоя рука была холодной, создавая контраст, но удачный, твоя рука скользнула дальше по его подбородку отмечая шершавость. —Ты точно болван— подцепив его подбородок пальцами и протянувшись ближе, сердце в груди трепетало, твои губы нависли в миллиметре от его. И тут ты заметила слабую улыбку появляющаяся в уголках его губ, и он тихо вздохнул и что-то пробормотал во сне по-немецки, было слишком тихо и невнятно. Его тело слегка сдвинулось, пытаясь притянуть тебя ближе к себе. Ты повернулась от него смотря в балдахин кровати ворчливо произнеся —Болван.— щеки горели, сердце билось о ребра явно готовое выскочить из грудной клетки. Ночь прошла тихо ты так и не смогла уснуть дожидаясь утра. Утро ворвалось в комнату с потоком солнечного света, льющегося сквозь высокие окна. Твоя голова покоилась на груди Кёнига, его рука обнимала тебя, прижимая ближе. Его дыхание было ровным, глубоким — он всё ещё спал. Ты замерла, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его. Его лицо, было уставшим, тёмные круги под глазами говорили о том, как мало он отдыхал. Ты осторожно попыталась выбраться из его объятий, но его рука инстинктивно сжалась, удерживая тебя. Ты фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. — Даже во сне ты собственник, — прошептала ты, глядя на него.