А монстры кто?

Некогда утренний солнечный свет, струившийся сквозь высокие окна, постепенно тускнел, уступая место мягким сумеркам. Проснувшись и потянувшись в кровати сбивая все простыни и одеяла. Потирая глаза ты села на кровать, в костях ещё чувствовалась усталость, но ты ее игнорировала и села на край кровати свесив босые ноги. В воздухе витал его запах — смесь мужского одеколона и пота, с металлическим привкусом и чего-то тёплого, почти домашнего — и это сбивало с толку. Твои мысли кружились, как осенние листья, подхваченные ветром: страх, гнев, тепло, смятение. Всё смешалось в один неразборчивый ком. Оглядев комнату Кёнига нигде не было, это осознание подняла тебя с кровати и пойти исследовать её. Просторная с дорогой мебелью из какого-то дерева с резьбой ручной работы, высокие окна с тяжёлыми бархатными занавесками, маленький журнальный столик с креслом и полками с кучей разных книг, пробежавшись пальцами по кожаным переплётом достала одну , зажмурила глаза. —Страница 16….третья строчка с низу. Открыв книгу на нужных координатах, поняла что она полностью на немецком языке, томно вздохнула не понимая ни слова в этом тексте но решила записать, после спросишь Кёнига что бы он перевел это. «Fehlt der Muse wirklich ein Thema? Wenn du so viel geben kannst Wunderbare Gedanken, die nicht jeder von uns Wertvoll, auf Papier wiederholt zu werden» («Неужто музе не хватает темы, Когда ты можешь столько подарить Чудесных дум, которые не все мы Достойны на бумаге повторить».) Пройдя к окну, ты выглянула во двор замка. Слуги сновали туда-сюда, стражники лениво переговаривались у ворот, а где-то вдалеке слышалось ржание Аида и других лошадей в канюшне. Мир снаружи казался таким обыденным, но внутри тебя бушевала буря. Ты прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь привести мысли в порядок. *Он изменился*, — шептал внутренний голос. Ты видела это в его глазах, в том, как он защищал тебя, как заботился о твоих ранах, как его голос дрожал, когда он просил прощения. Но другой голос, холодный и резкий, напоминал о прошлом: о его руках, сжимающих твою шею, о боли, о страхе, о том, как он чуть не сломал тебя. Как можно доверять тому, кто был твоим кошмаром? Как можно чувствовать тепло к тому, кто оставил шрамы не только на твоей коже, но и в твоей душе? Ты сжала кулаки, ногти впились в ладони. *Я не должна быть такой слабой. Не снова.* Но это не была слабость, и ты это знала. Это было что-то другое — что-то, чему ты не могла дать имени. Не любовь, нет. Не так скоро, не после всего. Но… привязанность? Надежда? Или просто отчаянное желание верить, что даже в этом жестоком мире есть место для чего-то хорошего? Ночь медленно окутала замок, и мягкий свет факелов, выстроившихся вдоль каменных стен, освещал комнату теплым и мерцающим светом. Казалось, каждая тень становилась немного длиннее. Дверь тихо скрипнула, и ты вздрогнула, оборачиваясь. Кёниг вошел в комнату, его широкие плечи заполнили дверной проем. Его маска была на месте, скрывая его лицо, но его глаза — усталые, но решительно серьезные — сразу нашли тебя. Тусклый свет фонарей отбрасывал тени на твою фигуру. Его взгляд задержался на тебе на мгновение, любуясь твоими тонкими формами и мягкими чертами твоего лица. Затем он оттолкнулся от двери, его движения были рассчитаны и точны, когда он шагнул дальше в комнату. Он прошел мимо тебя, не сказав ни слова, направляясь к столу, и налил себе стакан виски из графина. Золотистая жидкость сверкала в свете луны когда он сделал большой глоток, его взгляд все еще был устремлен на тебя, когда он сел в кресло продолжая потягивать крепкий виски. —И....и что это значит?— с недоумением и шоком спросила ты, поворачиваясь к нему складывая руки на груди приподнимая бровь. Ты заметила, как он слегка морщится, когда шевельнул раненым плечом, и нахмурилась. — Ты опять двигался, — сказала ты, прищурившись. — Я же сказала не напрягать плечо. Услышав твой неодобрительный тон, Кениг издал глубокий, усталый вздох, его массивные плечи поникли. —Я в порядке, — пробормотал он, его голос был хриплым и грубым. Он сделал еще один медленный глоток виски из своего стакана, его глаза не отрывались от тебя, даже когда он говорил. —Это просто небольшая боль, у меня было и хуже. Закатив в раздражении глаза подошла к нему, ты осторожно сняла старую повязку. Рана выглядела лучше, чем утром, опухлость и покраснение спали, но все ещё беспокойство было. — Ты не обязан это делать, знаешь, — тихо сказал он, наблюдая за твоими движениями. — Заботиться обо мне. Ты остановилась, твои пальцы замерли на его плече. Его слова эхом отозвались в твоей голове, и ты вдруг поняла, что не знаешь, почему делаешь это. Из чувства долга? Из благодарности за то, что он спас тебя? Или потому, что… тебе не всё равно? — Может, я просто не хочу, чтобы ты умер от заражения, — буркнула ты, стараясь скрыть смятение. — Просто тогда мне придётся снова уйти в уединённое место подальше от людей, а это слишком хлопотно. Кениг тихонько рассмеялся звук его смеха разнёсся по комнате эхом. —О, я уверен, что моя смерть была бы для тебя такой трагедией, — сказал он, его голос был полон сарказма. Ты могла чувствовать жар его взгляда на себе, его глаза прожигали когда ты осматривала его плечо. В воздухе было что-то электрическое, что-то, что потрескивало между вами двумя. Тяжелая тишина повисла в воздухе. Ты закончила перевязку и отступила, скрестив руки на груди. Его слова повисли в воздухе, и ты почувствовала, как твоё сердце снова сжалось. *Почему он делает это? Почему он делает всё так сложно?* Твое сердце колотилось в груди, когда твои пальцы нежно касались его кожи, чувствуя тепло и силу его тела. —Тебе говорили что ты бесишь?—спросила его с таким же сарказмом. Кёниг рассмеялся над твоим замечанием, медленно покачав головой. —Только от тебя meine kleine Blume(мой маленький цветок). — König, — начала ты, глядя куда-то в сторону. — Почему ты так стараешься? После всего… после того, что ты сделал… зачем тебе это? Зачем я тебе нужна? Выражение лица Кенига отрезвилось от твоих слов, его глаза немного посуровели, когда он сделал еще один глоток виски. Вопрос тяжело повис в воздухе, нависая над вами двумя, как темное облако. Он не отвечал несколько мгновений, его взгляд был прикован к стакану в его руке, его разум воспроизводил воспоминания о том, что произошло между вами. Он медленно снял маску, открывая лицо — суровое, с резкими чертами, но сейчас такое уязвимое. Его взгляд был тяжёлым, но честным. Сделал большой глоток виски, прежде чем посмотреть на тебя. В его глазах была серьезность, которая заставила тебя вздрогнуть, и на мгновение он просто смотрел на тебя, изучая твои движения, то, как ты стояла и избегала его взгляда. Он знал, что ты все еще боишься его. Он знал страх и сомнения, которые задержались в твоем разуме, и он знал, что он был причиной этого. — Потому что ты заставила меня увидеть правду, — сказал он, его голос был хриплым, почти надломленным. — Я был слеп. Я убивал, потому что мне говорили, что это правильно. Я верил, что защищаю мир, но я разрушал его. А ты… ты была первой, кто показал мне, что я ошибаюсь. Ты не была монстром, как они говорили. Ты была человеком. И я… я не могу вернуть то, что сделал. Но я могу попытаться исправить. Для тебя. Для себя. Ты молчала, чувствуя, как его слова оседают в твоей груди, как камни на дне реки. Ты хотела ненавидеть его, хотела кричать, но вместо этого ощутила странное облегчение. Он не оправдывался. Он не просил прощения, как раньше. Он просто говорил правду, и это было больнее, чем любая ложь. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть, — тихо сказала ты, наконец встретившись с ним взглядом. — То, что ты сделал… оно всё ещё здесь, — ты коснулась шрама на шее, едва заметного, но такого ощутимого. — Но… я вижу, что ты пытаешься. И, может, этого пока достаточно. Выражение лица Кенига смягчилось от твоих слов, его глаза были устремлены на твои пальцы, скользящие по шраму на твоей шее. — Этого никогда не будет достаточно.— сказал он с силой, Он встал со своего места, стакан виски тихонько звякнул о стол, и сделал медленный шаг к тебе. —Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину перед тобой. Я потрачу остаток своей жизни, пытаясь заставить тебя чувствовать себя в безопасности, чтобы загладить то, что я отнял у тебя.— продолжил он, не отрывая глаз от твоего лица. Выражение его лица было жестким, но в нем чувствовался намек на отчаяние, как у утопающего, хватающегося за спасательный круг. Вы не были друзьями. Не были любовниками. Но вы были чем-то — двумя людьми, которые учились доверять друг другу, несмотря на шрамы прошлого. Сумерки за окном сгущались, и замок погружался в ночь. Где-то вдалеке завыл ветер, но здесь, в этой комнате, было тепло. И, возможно, впервые за долгое время ты почувствовала, что это тепло — не иллюзия.