А монстры кто?

Три дня изнурительных тренировок закалили тело, но не дух. Кёниг был беспощаден, как и обещал: бег до изнеможения, отжимания, приседания, бои на деревянных мечах с утра до заката. Часто он оставлял её с другими стражниками, уходя по делам, и каждый такой день становился испытанием не только для мышц, но и для терпения. Сегодняшний рассвет не сулил ничего иного. Солнце едва пробивалось сквозь серую пелену облаков, окрашивая тренировочный двор в бледно-золотые тона. Роса блестела на траве, прилипая к кожаным сапогам героини, пока она шагала к площадке. Двор уже гудел: слуги разжигали очаги, стражники звенели мечами, обмениваясь грубоватыми шутками. Их смех резал слух, напоминая о том, как легко толпа обращается против чужака. König снова уехал — какие-то срочные дела, о которых он упомянул лишь вскользь. Вместо него тебя встретил Ганс, пожилой стражник с тяжёлым взглядом и брюхом, выпирающим из-под кожаного нагрудника. Его лицо, покрытое сеткой морщин, казалось высеченным из старого дуба, а глаза — холодные, как зимний ручей — изучали её с неприкрытым пренебрежением. — Ну, девчонка, — начал он, постукивая деревянным мечом по земле, — лорд Кёниг велел тебя не жалеть. Но, признаться, я не вижу смысла. Тебе бы на кухне блины печь, а не тут мечом махать. Его голос был низким, с хрипотцой, но слова сочились ядом. Несколько стражников неподалёку хмыкнули, кто-то отвернулся, пряча неловкость. Стиснув рукоять меча, ты чувствовала, как кровь приливает к щекам. *Не отвечай. Не давай ему власти.* Молча встала в стойку, ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, как учил Кёниг. — Начнём, — бросила ты, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Ганс ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы, и лениво поднял меч. — Как скажешь, *ведьмочка*. Первая атака была обманчиво медленной. Ты сделала выпад, целясь в его грудь, но Ганс, несмотря на возраст и грузность, ловко отступил, а затем с силой ударил её меч сбоку. Дерево треснуло о дерево, и удар отдался в руках, заставив отступить. Он не дал ей передышки: следующий удар пришёлся по плечу, и ты пошатнулась, едва удержав равновесие. — Слабо, — процедил он, кружа вокруг, как ворон над падалью. — Лорд Кёниг, видать, ослеп, раз возится с такой, как ты. Или это твои чары, а? Заколдовала его рыжими космами? Твоя челюсть сжалась, желваки задрожали. Снова занесла меч для атаки, на этот раз быстрее, но Ганс увернулся и подставил подножку. Земля встретила тебя с глухим ударом, подбородок проскользил по грязи, оставляя жгучую ссадину. Смех Ганса разнёсся над двором, и несколько стражников подхватили его, хотя их голоса звучали приглушённо, словно они не были уверены, стоит ли. — Вот тебе и воин, — хохотнул он, стоя над ней. — Ползала бы лучше в лесу, где твоё место. Ты поднялась, игнорируя боль в подбородке и пыль, забившуюся в лёгкие. Твои глаза горели, но не слезами — яростью. *Я не жертва. Не теперь.* Схватив меч, снова встала в стойку, твое дыхание было тяжёлым, но ровным. — Ещё раз, — сказала, и голос прозвучал твёрже, чем ты ожидала. Ганс прищурился, его ухмылка стала злее. Он шагнул вперёд, нанося удар, который ты едва успела блокировать. Ваши мечи столкнулись, и он надавил, используя свой вес. Твои колени задрожали, но держалась, стиснув зубы. Внезапно он толкнул её плечом, и ты снова рухнула на землю, спиной ударившись о твёрдую почву. Прежде чем успела подняться, Ганс прижал её грудь ногой — не так сильно, чтобы сломать рёбра, но достаточно, чтобы выбить воздух из лёгких. — Думаешь, подстриглась под мальчишку — и всё, ровня нам? — его голос был пропитан презрением. — Ты здесь чужая, девка. И всегда ею будешь. Схватив его лодыжку, пытаясь сбросить его ногу, но он лишь сильнее надавил. Твои рёбра заныли и в ушах послышался треск, а сердце колотилось так громко, что заглушало всё вокруг. *Не сдавайся. Не смей.* впиваясь ногтями в его сапог, но Ганс только рассмеялся, его лицо исказилось в садистской гримасе. — Заплачешь ещё, — начал он, но его слова оборвались. Тяжёлая рука легла на его плечо, пальцы сжались, как стальные тиски. Ганс обернулся, и его лицо побледнело, глаза расширились от страха. Кёниг стоял за ним, его фигура в тёмной тунике казалась высеченной из камня. Маска скрывала его лицо, но глаза, видимые через прорези, пылали холодной яростью. — Убери. Ногу, — прорычал он, его голос был тихим, но каждый слог звенел, как удар молота. — Сейчас же. Ганс сглотнул, его нога дрогнула, и он поспешно отступил, чуть не споткнувшись. Кёниг не шевельнулся, но его взгляд приковал Ганса к месту, словно хищник, готовый к прыжку. — Сэр… я… это просто тренировка, — пробормотал Ганс, его голос дрожал. — Я не хотел… — Убирайся, — оборвал Кёниг, его тон не допускал возражений. — И молись, чтобы я не передумал. Ганс кивнул, его лицо стало пепельно-серым, и он торопливо скрылся в толпе стражников, которые тут же замолчали, отводя взгляды. Кёниг повернулся к героине, и его глаза, всё ещё горящие гневом, смягчились, когда он увидел её — сидящую на земле, с ссадиной на подбородке и пылью на одежде. Он опустился на одно колено рядом с тобой, его рука замерла в воздухе, словно он боялся, что прикосновение причинит тебе боль. — Ты цела? — спросил он, его голос был тише, но в нём всё ещё звенело напряжение. Сидя на земле, опираясь на локти, и сухо усмехнулась, хотя твоя грудь ныла от удара. — Бывало и хуже. König нахмурился, его взгляд скользнул по твоему подбородку, где уже проступала кровь, и по её рукам, сжатым в кулаки. Он протянул руку, помогая ей подняться. Его ладонь была тёплой, шершавой, но хватка — неожиданно осторожной. Когда она встала, их лица оказались так близко, что она почувствовала запах кожи и железа, исходящий от него. Маска раздражала, скрывая его выражение, но его глаза… они говорили больше, чем хотелось бы видеть. — Он зашёл слишком далеко, — сказал Кёниг, его голос стал жёстче. — Ганс ответит за это. Ты пожала плечами, пытаясь скрыть, как сердце всё ещё колотилось. — Просто тренировка. Он… хотел меня припугнуть, не более. König наклонился ближе, его взгляд потемнел. — Не защищай его, — почти прорычал он. — Он знал, что делает. И он знал, что ты под моей защитой. Твои брови взлетели, и она слегка отстранилась, скрестив руки. — Под твоей защитой? Я просила научить меня сражаться, а не нянчиться со мной. Он замер, его челюсть напряглась под маской. На мгновение показалось, что он сейчас рявкнет в ответ, но вместо этого он выпрямился, его рука сжалась в кулак. — Ты думаешь, я не вижу, как они на тебя смотрят? — его голос был ниже, тише, но в нём чувствовалась горечь. — Ганс — не единственный, кто считает тебя чужой. Но он последний, кто посмел это показать. Открыла рот, чтобы возразить ему , но слова застряли в твоём горле. Его взгляд, даже через маску, был слишком тяжёлым, слишком… личным. Ты отвела глаза, чувствуя, как тепло поднимается к щекам. — Я сама могу за себя постоять, — пробормотала она, хотя её голос звучал не так уверенно, как хотелось бы. König хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки — только усталость. Он снял перчатку с одной руки и, осторожно коснулся твоего подбородка, приподнимая лицо. Его пальцы были грубыми, но прикосновение — лёгким, почти невесомым. Но все же ты поморщилась, когда он провёл большим пальцем по ссадине, но не отстранилась. — Синяк останется, — сказал он, его голос смягчился. — Но ты не сдаёшься. Это… больше, чем я ожидал. Твои губы дрогнули в слабой улыбке. — Не привык. Он убрал руку, но его взгляд задержался на тебе, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла разгадать — смесь гордости и беспокойства. — Твое упрямство, тебя в могилу сведёт— ответил он, и в его тоне послышалась тень улыбки. — Иди, приведи себя в порядок. Тренировка окончена. Ты кивнула, но, прежде чем уйти, посмотрела на него ещё раз. — König … почему ты держишь Ганса? Если он такой… — замялась, подбирая слово, — …скотина? Он вздохнул, его плечи слегка опустились. — Ганс — старый вояка. Полезен в бою, знает своё дело. Но… — он замолчал, его взгляд стал жёстче. — Я ошибался, доверяя ему. Это не повторится. Ты хотела поддразнить его, сказать что-то про его репутацию охотника на ведьм, но что-то в его тоне остановил. Вместо этого она просто кивнула и повернулась, чтобы уйти. Но его голос догнал тебя: — И, meine Blume(мой цветочек)… — он сделал паузу, и она обернулась, приподняв бровь. — Не давай им сломать тебя. Ты сильнее, чем они думают. Замерев как вкопанная, твое сердце пропустило удар. Его слова, произнесённые тихо, почти шепотом, были не просто похвалой — они были обещанием. Ты не ответила, но губы дрогнули в лёгкой улыбке, прежде чем ты ушла, чувствуя, как что-то внутри— маленький, но упрямый росток — становится сильнее.