А монстры кто?

Ночь была холодной, ветер выл, словно стая голодных волков, пробираясь сквозь щели в каменных стенах. В одном из дальних коридоров, где свет факелов едва разгонял мрак, Ганс стоял, прижавшись к холодной стене и нервно курил трубку. Его дыхание было тяжёлым, глаза горели злобой, а пальцы нервно теребили рукоять кинжала на поясе. Унижение, которое он пережил на тренировочном дворе, жгло его, как раскалённое железо. Кёниг, его господин, человек, которого он когда-то уважал, публично растоптал его гордость. И ради кого? Ради ведьмы. — Мягкотелый мудак, — пробормотал Ганс, сплёвывая на пол. Его голос дрожал от ярости. — Лучший охотник на ведьм… Ха! Теперь он лижет пятки этой рыжей твари. Заколдовала она его, не иначе. Он стиснул зубы, вспоминая, как Кёниг смотрел на него — с холодной, почти звериной яростью. Ганс служил ему годами, проливал кровь в боях, рубил головы тем, кого Кёниг называл монстрами. А теперь? Теперь он стал изгоем в собственном доме, и всё из-за девчонки, которую следовало бы сжечь на костре. Но Ганс не собирался мириться с этим. У него был план. И он захотел вернуть все как было раньше и знал человекв , который с радостью воспользуется слабостью Кёнига. В таверне на окраине города, где собирались контрабандисты, наёмники и прочий сброд, воздух был пропитан запахом прогорклого эля и дешёвого табака. Ганс сидел в углу, укрытый тенью, напротив человека в тёмном плаще. Лицо собеседника скрывал капюшон, но его голос — низкий, с еле уловимым акцентом южных земель — выдавал аристократическое происхождение. Это был лорд Вальтер, один из влиятельных дворян, чьё имя шептались с опаской даже при дворе короля. Вальтер давно точил зуб на Кёнига, чья репутация и влияние угрожали его амбициям. Но Кёниг был неуязвим — до недавнего времени. — Значит, ты говоришь, у нашего доблестного рыцаря появилась слабость? — Вальтер наклонился ближе, его глаза блеснули в полумраке, как у хищника, почуявшего добычу. — Расскажи подробнее, Ганс. И не упусти ни одной детали. Ганс сглотнул, чувствуя, как пот стекает по его виску. Он знал, что делает — предаёт своего господина. Но ярость и жажда мести заглушали угрызения совести. Он наклонился к Вальтеру и заговорил, понизив голос: — Эта девка… Она не просто ведьма, как все думают. Кёниг её защищает. Тренирует. Держит в своём замке, как какую-то принцессу. Я видел, как он на неё смотрит — он сломлен, милорд. Она его слабое место. Если её убрать… Кёниг рухнет. Вальтер откинулся на спинку стула, постукивая пальцами по столу. Его губы растянулись в тонкой, хищной улыбке. — Интересно. Очень интересно. А скажи, Ганс, насколько… близки они? Ганс поморщился, словно от кислого вкуса во рту. — Слишком близки. Он спит и видит, как бы её уберечь. Даже меня, своего верного человека, чуть не придушил за то, что я её прижал на тренировке. Он не в своём уме, милорд. Это не Кёниг, которого мы знали. Вальтер кивнул, его взгляд стал задумчивым. — Значит, девчонка — ключ. Убери её, и Кёниг потеряет всё: репутацию, волю, власть. А если её обвинить в колдовстве и представить доказательства… Король не сможет закрыть на это глаза. Даже Кёниг не выкрутится. Ганс нахмурился. — Доказательства? Она осторожна. Никаких зелий, никаких ритуалов. Просто… девка с рыжими волосами. Вальтер рассмеялся, его смех был сухим и холодным. — Доказательства можно создать, Ганс. Немного крови, пара свидетелей, несколько грамотно подброшенных улик… И она сгорит, а Кёниг вместе с ней. Ты ведь хочешь, чтобы он заплатил за своё предательство, не так ли? Ганс кивнул, хотя в груди что-то кольнуло. Он отмахнулся от этого чувства, сжав кулак. — Я сделаю всё, что нужно. Назови цену. Вальтер склонился ближе, его голос стал шёпотом, пропитанным ядом. — Приведи её ко мне. Живой. Я позабочусь об остальном. А ты… ты получишь золото и место при моём дворе. Кёниг больше не твой господин. Теперь ты служишь мне. Ганс медленно кивнул, его глаза потемнели от решимости. — Договорились Прошёл ещё один день, и замок Кёнига жил своей привычной жизнью: звон мечей на тренировочном дворе, шёпот слуг, топот копыт во дворе. Ты стояла у окна своей комнаты, глядя на серое небо. Короткие волосы всё ещё казались чужими, когда ты касалась их, но с каждым днём ты чувствовала себя сильнее. Тренировки закаляли не только тело, но и дух. Однако что-то в воздухе изменилось. Взгляды слуг стали острее, шёпот — громче. Даже стражники, которые раньше просто отводили глаза, теперь смотрели с подозрением. Ты стряхнула это чувство, списав на усталость, но оно цеплялось, как колючка. König вернулся поздно вечером, его шаги гулко разносились по коридорам. Ты сидела у камина, листая старую книгу, которую нашла в библиотеке замка. Когда он вошёл, ты сразу заметила напряжение в его плечах, тени под глазами. Маска висела на поясе, и его лицо, открытое и усталое, выглядело почти уязвимым. — Долгий день? — спросила ты, закрывая книгу и откидываясь на спинку кресла. Он остановился, глядя на тебя усталыми глазами. —Долго и неприятно. — сказал он, и жесткость в его голосе выдала больше, чем он хотел. Он подошел к стулу напротив тебя, тяжело опустился и уставился в огонь. Пламя плясало в его взгляде, отбрасывая тени и свет на его лицо. Он долго молчал, единственным звуком в комнате был потрескивание дров. Он достал графин и налил стакан виски и осушил его за один глоток, золотого напитка обжигая его горло. —Целый стакан за один раз? Видимо очень серьезный день , а? И мне даже не предложил....все с тобой ясно —с лукавой улыбкой подразнила ты его. Он удивленно поднял бровь, уголок его губ дернулся в том, что можно было бы принять за улыбку. Он налил еще одну чашку и облокотился на стол, его взгляд блуждал по вам. —Ты сегодня чувствуешь себя смелой.— заметил он, протягивая вам чашку. —А кто сказал, что я не предложу? Его голос был глубоким и грубым, обычная строгость была подпорчена чем-то почти… игривым. Взяв стакан с виски покрутила его в руке и понюхав. —Знаешь….я такое ещё никогда не пила. Он следил за каждым твоим движением, его взгляд следил за стаканом в твоей руке, за тем, как ты его держала и делала глоток. Твоя реакция на виски была смесью удивления и любопытства, и он нашел его... странно очаровательным. —Неудивительно.— сказал он, его тон изменился на что-то почти дразнящее. —Ты не похож на того, кто много пьет. Предпочитаешь что-нибудь... послаще, может быть? От крепости и гор кости ты поморщившись и вздрогнула кивнув ему —Такая горечь прожигает все внутренности, и да я люблю что-то более сладкое....хммм пробовал когда настойку на сливе ? Он усмехнулся твоей реакции, наблюдая, как крепкий напиток заставил тебя вздрогнуть. Он откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу. —Нет, не могу сказать, что я пробовал её.— сказал он, его тон все еще был игривым. —Мои вкусы, как правило, более... крепкие. Его взгляд переместился, его напряженные глаза зафиксировались на тебе. —Мм многого лишаешь себя, попробуй даже....такому любителя крепкого понравится. Усмехнулась ты ему и снова отпив из стакана виски поморщившись. — Но все же как день прошел? Он тихонько рассмеялся, не отрывая взгляда от твоего лица. —День... был не совсем приятным. Его тон на мгновение стал отстраненным, игривость исчезла из его глаз. Но он быстро пришел в себя, выражение его лица стало настороженным, но он не скрывал своей усталости. —Просто нудная работа, не о чем беспокоиться. Ты нахмурилась, уловив тревогу в его голосе. —О ты не обманешь меня König, это из за Ганса?—спросила ты, вспоминая его презрительный взгляд и тяжёлую ногу на своей груди. При упоминании Ганса по его лицу пробежала тень, подтверждая ваши подозрения. Взгляд Кенига потемнел, и он залпом допил остаток виски. —Он.... — проворчал он, и его голос снова стал жестче. —Он всегда был для меня занозой. И он не единственный. —Вольтер?—допив свой стакан с виски обеспокоенно спросила его ты. Выражение лица Кенига стало еще жестче при упоминании этого имени. Он стиснул челюсти, глаза сузились до щелок. —Да... — сказал он сквозь стиснутые зубы. —Этой змее нельзя доверять. Она годами искала возможности меня уничтожить. Его рука сжала стекло, костяшки пальцев побелели. Напряжение в комнате было ощутимым, его гнев был подобен буре, готовой вырваться на свободу. —Но он не добьется успеха. — сказал он, его голос был тихим и опасным. —Я не позволю ему забрать все, ради чего я работал. Не сейчас. Никогда. Ты поднялась с кресла и подошла к нему, остановившись рядом. — Ты не один, — тихо сказала ты, положив руку на его плечо. — Мы справимся. Вместе. Он замер от твоего прикосновения, его глаза слегка расширились от удивления. Ощущение твоей руки на его плече резко контрастировало с гневом, охватившим его несколько мгновений назад. Его холодный взгляд смягчился, когда он поднял на тебя глаза, резкие черты его лица смягчились. —Мы...— повторил он, его голос был грубым и тихим. Он уставился на твою руку, чувствуя тепло твоей кожи через ткань своей туники. Его грудь напряглась, сердце забилось в ушах. Эта близость... этот неожиданный комфорт... это было одновременно незнакомо и... странно приятно, то что ему явно не хватало все эти годы. Он потянулся, нежно схватил твое запястье и притянул твою руку ближе, его грубые пальцы прошлись по гладкой коже твоего предплечья. Он выдохнул, напряжение в его плечах медленно ослабло, когда он удерживал твой взгляд. —Вместе... Я не привык к этому слову. — тихо сказал он, его голос был оттенен уязвимостью, которая была одновременно незнакомой и неожиданной, переведя взгляд на тебя снизу вверх, в его глазах мелькнуло что-то, что ты не могла разгадать — смесь благодарности и страха. Его пальцы сжали твою руку, тёплые и сильные, и на мгновение мир вокруг исчез. Но где-то в глубине твоего сознания зажглась искра тревоги. Что-то надвигалось. И это было ближе, чем вы оба думали.