Church.

Тихий шёпот. Женские колени, стоящие на холодном кафеле, перед иконами. Пряди мягких волос спадали с плеч, и покрывали так же спину. Закрытые глаза, и с губ слетал шёпот всевозможных молитв. Ветер плавно дул, из-за не закрытых до конца окон. Обстановочка была мрачной. Как всегда, по ночам. Форест к этому привыкла. Привыкла, и всё-равно каждый раз покорно шла на ночные службы. И факт того, что она работает и днём - никуда не девался. Эта бедняга вообще спала? В любом случае, Блэк Форест считала это своим нескончаемым долгом. Из дня-в-день, из ночь-в-ночь, молится ведьмам, и благословлять их, как что-то божественное. Она твёрдо считала, что когда придёт время, то сделает самопожертвование. Таким способом, "жениться" на одной из них. Блэк Форест принимала и других богов, помимо ведьм. Но они не были так любимы. Некоторые - были и вовсе ненавистны. По этому, каждый раз хмурилась, цокая языком, когда один из, заходил в церковь. Форест видела мужчину только по ночам. Но лишь последние две недели. Остальное время, даже ветер тут его и не знал. Вопросов было много. Что он тут забыл? Зачем пришёл? Почему именно в ночь? , и прочие. Однако, ответов не было. Вообще. Печально, но и сделать то нечего с этим. Она слишком горда, что бы идти с расспросами к тому, кого бы пинком под зад выкинула. Если б не правила церкви, разумеется. Почти всегда так нагло лыбился. Сейчас тоже. Клыкастый, и зубастый. Аж мерзко. Так и похож на черта, что вылез прямо из котла ада. Блэк была очень удивленна, как он сюда вообще прошёл. Как правило - церковь оберегает от потусторонних существ, а не зовёт их внутрь. Не так ли? Однако, чужие, тяжёлые мужские шаги тихо отдавались по-длинному коридору. По бокам стояли лавки, где обычные смертные могли сидеть для молитв. В конце, было достаточно свободное пространство. Посередине - библейский алтарь. Большой, и вместительный. Иконы висели на стенах, осуждающе глядя на биста. Или же.. Не только на него? В прочем, не важно. Тёмно-красные шторы висели на окнах, слегка и плавно развиваясь по воле ветра. На стенах висели подсвечники, где круглосуточно сами свечи и горели. Будь то день, будь, то ночь. Только, периодически их заменяли. Воск выгорал ведь. Так же, были и чаши с вином, для молитв. И как гордость - большие полу-стола, где можно ставить свечи или за упокой, или за здравие. Блэк Форест не пользовалась подобным. Ведь ей то не надо. Хотя, она бы поставила свечу за Спайса, за упокой. Что бы сдох быстрее. Косой и не одобрительный взгляд белых глаз мигом метнулся назад. Ей не надо спрашивать кто это. В определённое и конкретно это время - это всегда был Спайс. По одной этой причине, с губ Форест сходит судорожный вздох, полный ненависти и недовольства, к нему. Вперемешку со злостью, причём! ! Выпрямившись в спине, монахиня плавным движением руки отряхнула колени от пыли. На них покраснения, из-за того, что она почти всегда стояла на них, шёпотом выговаривая молитвы. Ещё чуть-чуть, и в кафельном холодном полу будет протёртая от её коленей, дыра. Она не рада его приходу. Ни капли. Так и хотелось взять веник, и попутно избивая им биста, выгнать из церкви. Что б он забыл сюда дорогу и вовсе. Что б не возвращался. Что ему вообще надо было? Разворачиваясь, Блэк Форест уже скрещивает руки под грудью. Мужчина же, подошёл к ней почти вплотную. Не очень дружелюбно. Не так ли? Дистанция и расстояние то нужны. Только несмотря на их разницу в росте и размерах, то Форест всё равно была самой последней стервой, конкретно с ним. Пубертатной язвой. Нудной и скучной сукой. Да кем угодно. Главное, не той, которую можно было легко одурманить сладкими словами самого очевидного вранья. Не той, которая побежит в объятья в любом удобном случае. Не той, кто могла бы показаться на самом деле очень доброй персоной, и накинутся с объятьями, и визгами об их крепкой дружбе, и прочей хуеты. Поднимая взгляд, у обоих происходит зрительный контакт. Однако, Форест тыкнув ему пальцем в грудь, чуть ли не шипя, выпаливает, в надежде что он развернётся, и убежит. — Сколько раз мне надо повторить то, что тут тебе не рады? Ты своим извращённым видом оскверняешь эту церковь, и мою честь перед ведьмами. Развернись на сто-восемьдесят градусов, и кабанчиком кыш отсюда. - и это было уже накипевшим. Брюнетка готова была вцепиться в его глотку прямо сейчас. И плевать что в церкви. И плевать что нельзя. Будет год грехи отмаливать, но сделает то, что хотела. Её запястье резко и небрежно перехватывают, притягивая как можно ближе. Бело-глазая судорожно и в панике смотрела на Биста, когда её челюсть совсем лёгким движением свободной руки, крепко сжали. Вмазать, возможности не было. Слишком близко. До самой тошноты. Всё впритык. Голос его сейчас, тихий. Хрипловатый. Возможно, специально пытался припугнуть монахиню. — Ты меня так заебала, пубертатная язва.. Каждый раз то и дело что пиздишь о своих ведьмах, и об этом. Так сейчас, я соизволю показать тебе, что такое настоящее извращение. Идиотка. - Сердце пропустило удар, когда Блэк Форест услышала его бредни. Нервно сглотнув, мадам, конечно попыталась вырваться. Если конечно, это было то, о чём она думает. Но и свои мысли на этот счёт она всё равно будет замаливать. Это не правильно. Плохо. Ужасно и противно. Ведьмы никогда не простят её. Дальше - всё происходит смутно. Брюнетка до конца не осознаёт всю ситуацию, когда её резко толкают к алтарю, заставляя ударится спиной, а конкретно нижней частью позвоночника. Больно? Больно. Ко рту подступает кашель. Тем не менее, девушка лишь на долю секунды подняла взгляд на чёрно-волосого, как резко оказалась перевёрнута, насильно вжатая лицом в поверхность алтаря. Библии там сейчас не лежало. По этому, так даже было лучше. Лучше, в плане, для Бёрнинг Спайса. Ничего мешаться не будет. Но сейчас, их разницу в размерах можно было ощутить спокойно, и очень хорошо. Даже лучше, чем тогда, когда женщина стояла впритык к бисту, пытаясь быть угрожающей. Забавное и жалкое зрелище однако. Заведя женские руки за спину, Бёрнинг Спайс то и дело что улыбался во все тридцать два, этому виду. А женщина не оставляла попыток выбраться. Брыкаясь, стараясь как то ударить его ногой, лицо мигом и резким движением было вжато в поверхность. На какое-то время, но отчаянные сопротивления прекратились. С её головы резко сорвали ткань, что служила недо-платком для монахинь. Ею, и перевязали руки. Не без истерик и угроз с женской стороны, конечно, но всё-же... Действительно жалкое зрелище. По этому, её приподнимают за волосы, на затылке. Желая увидеть лишь её лицо, бист оставался довольным как кот, поевший сметаны. Хотя на данный момент, был самой последней псиной. Сопротивляется. Потешная какая. Но не стоило забывать факт того, что Спайс мог в любую секунду свернуть ей шею. Причём совсем легко, без усилий. Форест крепкая не была. Да и вообще драться не умела. Вся её рутина - бесчисленные молитвы, и нахождение в церкви. Нередко могла проводить утреннюю и дневную службу для монахинь, сама. Но когда попросят об этом, разумеется. Однако, крепкая мужская рука резко отпускает её, позволяя с небольшим грохотом, лицом свалится на алтарь. Вновь. Нижняя, и так искусанная, губа разбилась, и тёплая кровь довольно быстро хлынула. А так же, немного, но и из носа. Всё по причине слишком твёрдой поверхности, и расстояния удара. Беднягу же почти на ноги назад поставили, а потом резко и безжалостно отпустили. В какой-то мере, бист выполнил её желание - отпустить. Мужская ладонь плавно проходит по её спине. От начала позвоночника, до лопаток. Слишком нежно, для такого как он. Слишком аккуратно. Эта "сука", как он считал, не заслуживала подобного аккуратного отношения к себе. Последним нежным действием стало то - что Спайс аккуратно убирает её довольно густые волосы в сторону. Закрытые плечи и шея. Какая жалость. Не так ли? Треск ткани прошёлся легким эхом в мрачном помещении. Теперь, когда желанные части были оголены, было намного лучше. Ком в горле, с женской стороны, мигом образовался. А тошнота подступила. Вкус метала отчётливо покрыл язык, и стал почти как родной, учитывая что кровь всё ещё лилась. Ну, это так-то было вполне в его стиле. Не более. Глаза давным-давно привыкнули к темноте, но света ещё давал огонь от свечей. И этого было достаточно. Шторы отдёрнулись из-за ветра. А алый взгляд наблюдал за женщиной. В свете луны, под освещением свечей. Она всегда была так красива, или это игра освещения и места? Блять. На подобное зрелище, желание отыметь конкретно её становилось все интенсивнее. Отсюда и показался ответ за один из вопросов. Почему он сюда ходит? Ради неё. Только ради неё. Что бы услышать её шёпот вновь. Что бы снова увидеть то, как она стоит на коленях перед иконами. Что бы снова увидеть её, в принципе. Спайс находил её злость забавной. Не такая, как остальные. Вроде благоверная, а вроде и самая последняя змея. Но сейчас, выглядит как самая последняя шл-.. Это было лишней мыслью. Или нет. На фоне того, как грубые руки оглаживали её спину и талию. Сейчас телячьи нежности были не нужны. Да и его самого от подобного нехило воротило. Не будет он тут её лелеять, жалеть и целовать. Сама виновата. Проводя кончиками пальцев по бедру, вместе с тем что ткань поднималась вверх, подол ее платья быстро был заброшен поверх её бёдер. Форест не хотелось с этим мирится. Раз угрозы о том, что ведьмы проклянут его - были бесполезны, в ход пошло очередное сопротивление. От этого - лёгкое похлопывание по лицу, и мимолётное напоминание вслух, мол: " Ведьмы ничего не смогут сделать с этим. Смирись, и перестань быть набожной сукой хоть какое-то время. " Мерзко. Мерзко, подло, и противно. Блэк Форест хотелось сейчас провалится сквозь землю, что бы не чувствовать ничего. Что бы не понимать ничего. Сейчас - она согласна, что б её накачали наркотиками. Не хочет понимать происходящее. Дрожь мигом пробежалась по телу, когда на ткань нижнего белья слегка надавили, немного потерев. Ноги, с дрожью, сводятся. А в горле опять ком. Внизу живота успел образоваться крепкий узел, довольно колких ощущений. Ощущений того, что заставило переминаться её с ноги на ногу. Ощущение того, что, почему бы и не побыть "вне сознания" некоторое время? Ах. Видимо, Спайс слишком дурно влиял. Надо было всё-таки его выгнать с метлой. Бёринг Спайс - не из тех, кто любил прелюдии. Больше по душе было: резко, быстро, грубо, и без лишних действий и слов. А зачем? Пустая трата времени. По этой маленькой причине, одна из рук быстро стянула нижнее бельё, когда вторая слегка поглаживала её голову. Всё-таки, стоило похвалить за послушание. Хоть он и не знает, как долго она будет в таком.. отлично-покорном состоянии. А относительно - не важно. Громкий полу-всхлип полу-стон резко вырвался с губ. Колени согнулись, и она едва ли не упала на пол, если бы не колено биста, что было протиснуто меж её ног. Что бы не упала, и что бы сильно не сжимала. Это его не очень устраивало. Всё-таки, если осквернять церковь - то осквернять по полной. Брюнетка всё-равно пыталась свести ноги вместе. Резкое ощущение наполненности, от двух пальцев, было слишком интенсивным. Ей, казалось бы, этого более чем хватало. Большего и не стоило. Или она просто не выдержала бы. Новая взъерошенность, и всхлип, когда движения пальцев стали не частыми, но резкими. Неожиданными. А на плече появились первые укусы. До крови. Больно. Однако, когда укус только начинал наливался кровью, то бист сразу же слизывал красную жидкость. Реально пёс. Всхлипы быстро наполнили помещение, хоть Форест и старалась их заглушить. Дрожь женского тела отчётливо отдавалась в мужских руках. Точнее, в руке. Пока одна двигалась внутри неё всё так же обрывисто, резко и неожиданно, то вторая просто упиралась в сам алтарь. Долго она не продержалась. Согнувшись, и зажмурившись, что-то на подобии жалкого скулежа сходило с губ, когда Спайс мог почувствовать липкое ощущение на своих пальцах. Это было ожидаемо, но улыбаясь во все тридцать два опять, решает подлить масла в огонь, убирая руку, и наоборот пододвигая её к лицу Блэк Форест, что бы та всё вылизала. До неё, разумеется, не сразу доходит то, чего от неё хотят. Однако когда пальцы прислонились к её губам, нерешительно, но начала аккуратно вылизывать. — Не одна ведьма теперь не взглянет на тебя. Не стыдно, Чушка? - почему чушка? Просто забавная кличка для неё. Хотя, тут больше бы подошло что-то вроде " набожная". Долго ладонь у рта не продержалась. Ведь уже поспешно снимала с себя красный пояс, а затем шорты. Медлить было незачем. Тем боле, Форест ещё давно чувствовала упор в её бедро. Не тупая, знает об такой реакции. Холод мельком пробегал по женскому телу. Только ощущение руки биста на спине, давало какое-никакое тепло. Но мерзко было, и причём всё так же. Член упёрся в промежность. Ноги в дрожью были сведены снова. Женщина никак не была уверенна, сможет ли она. Хотелось поджать хвост. Разрыдаться. Убежать, и запереться в кладовой. Но резкий шлепок, а затем рука на внутренней стороне бедра - насильно заставили её раздвинуть ноги. Резкое, без каких-то ласк, движение бёдрами - заставило её вскрикнуть, выгнувшись в спине. Слёзы на уголках глаз быстро подступили. Было больно. Слишком. Возможно, если бы обстановка была другая и было согласие с двух сторон, то было бы не так плохо? Она не знает. Не уверенна в этом, пока судорожно дышала, стараясь хоть как то придти в себя, на фоне острой боли. Чувствовал ли укол вины чёрно-волосый? Никак нет. Ему было всё равно. Но он только слегка посмеялся с её реакции. Это ведь была лишь половина. Однако, что бы она не раздывалась вообще, и что бы на крайняк там не умерла, что было по возможности, бист даёт ей некоторое время привыкнуть, слушая её судорожные всхлипы, и скулёж, на подобии собаки. Забавно. Учитывая то, что псиной называла его, конкретно она. Спайс бы с удовольствием проронил про это шутку. Но решает промолчать, с явно довольной улыбкой на этот счёт. Монахиня потеряла счёт времени. Однако, когда новым резким толчком, в неё вошли до конца - вновь задрожала. Но сейчас, это было не так тяжело, как в первые. Просто.. Странное чувство наполненности. Было тепло от новых ощущений, или из-за того что температура тела у ало-глазого и так была.. Прилично высокой? Не понятно. Её стенки дрожали, сжимая чужой член. Она не распутная шлюха, что бы не было такой.. Довольно интенсивной реакции на этот счёт. Так что, это было вполне обоснованно. Спайс не возражал. Возможно, подобное даже и нравилось ему. Не понятно. Только он всё равно пристально и внимательно следил за ней, ожидая момента "разрешения". Ибо же, сразу ломать довольно привлекательное тело - не особо то и хотелось. — Кабель. - сошло с дрожащих, где уже застывшая кровь, губ Форест. И она мимолётно кивнула, стараясь расслабится, дабы не чувствовать очередной боли. Раз она его назвала кобелём - значит он им и будет. Оправдает ожидания, так сказать. С самого начала движения не были плавными. Скорее резковатыми, и неожиданными, заставляя девушку выбиться из колеи, и потерять остатки разума. Заставляя отдаться желаниям и чувствам. А сейчас - это было очень просто. Достаточно надавить на неё под определённым углом, и она будет.. Вполне пригодной для дальнейших часов с ним. Бист не собирался отпустить её так легко, не использовав полностью. От и до. Но был хорош и другой вариант. Растянуть, и за несколько "приватных исповедей" выполнить все похотливые желания с ней. А их, было много. Учитывая то, насколько часто он захаживал в церковь. Хорошее не длится вечно. Не проходит и минут пяти, как темп движений становится быстрым, но равномерным. С какой-то стороны грубый, но Форест успела привыкнуть. Шпелки тела о тело раздавались по помещению, вместе с прерывистыми и резкими женскими стонами. Не зная куда себя деть, монахине ничего не оставалось, кроме того как полностью расклеится под ним. От и до. Отпуская все остатки здравого смысла, и адекватности. Сейчас - это всё кажется мелочным. Мелочным на фоне того, что всё это происходит в церкви. В святом месте. Прям перед иконами. Только сейчас - былл абсолютно плевать. Хотелось только отдаться чувствам, желаниям. Тело, через не очень долгий срок времени, чуть ли не вдалбливали в алтарь. С тяжёлыми выдохами со стороны мужчины, его рука быстро нашла женское горло, сжимая до хрипоты. До того как она будет на грани потери сознания. А ведь вся шея и плечо были искусаны. Наверное, будет проблематично зашить, или объяснить почему ей нужна новая одежда. Её стоны - влажные, мокрые, и громкие. Ноги судорожно разъезжаются, не в состоянии больше держатся ровно. Она слишком быстро расклеилась, и слишком быстро стала " послушным щенком". В ней не было уже так узко, как раньше. Член наполнял её полностью. Без остатка. Заставляя только дрожать, и иногда выкрикивать его имя. И понять, кому конкретно стоило молиться. Возможно, даже на коленях, когда бист будет стоять напротив. Её голову оттягивают за волосы, заставляя полностью прогнутся в спине. И новый, болючий укус за шею. Только уже до самой крови. Спайс её не жалеет. Берёт от неё всё что только можно. А она уже кончила и не раз. Святоша, раз опыта как кот наплакал. Но неожиданно для себя самого, Бёрнинг Спайс и потянулся за поцелуем. Хотя до этого, и в голову не приходило. Кусая губу, заставляя женщину запрокинуть голову назад, чёрно-волосый залазит ей языком чуть ли не в глотку. И тем самым, показывает своё превосходство над ней. Показывает то, что может сломать её в два счёта. Поцелуй мокрый. С кровью, и глушёнными в него стонами. Как только воздуха начало не хватать, то Блэк Форест дёргаясь, пыталась отстраниться. Её же, держали опять ровно до того момента, пока она вот-вот не обмякнет в руках, потеряв сознание. Отпускают её резко. Сжимая бедро девушки до синяков и царапин, Бёрнинг Спайс значительно ускорился. Женщине не давало упасть только то, что её ебали, и вжимали в алтарь. А так - она бы давно свалилась на ватных и полной дрожи, ногах. Сейчас, они сами по себе расходятся, раздвигаясь, что бы получить как можно больше приятных ощущений. А ранее, Спайсу нужно было приложить усилия, что бы их раздвинуть. Голос охрип, стал тише от довольно интенсивных и громких стонов. Не жалея своё горло, всё что делала Форест - получала удовольствие от подобного. Хоть и знала, что это не правильно. Грубые, резкие, и совсем неожиданные два толчка произошли быстро. На третий - Бёрнинг Спайс замер, с шумным выдохом кончая. Девушка же, чувствовала горячее и липкое ощущение внутри себя. Довольно.. Необычно. К его удивлению, она всё-таки смогла его вымотать. Опять нежные прикосновения к спине. Бист оглаживал все царапины, что оставил там, самостоятельно. Пусть лечит их все сама. Ему плевать. Но и наконец выходя из тёплого нутра, брюнетка без каких либо замедлений падает на пол, пока семя вытекало. Плавным движением ткань перестаёт держать руки завязанными, и Форест, в какой-то маленькой обиде, глядит на биста через плечо. Он будет сюда ещё не раз приходить. Она же - будет вновь язвить. Всё будет по этому сюжету почти каждую ночь. Только уже добровольно. — Понравилось? - и наглая усмешка. — Провались в преисподнюю. - после, тяжёлый выдох. Шоколадный торт, с кремом.