Мысли на грани

      Нанами любит читать. Приятная тяжесть книги в руках, звук перелистываемых страниц и шершавая бумага под пальцами. Он ценит редкие возможности полностью погрузиться в историю, отключиться от реальности и расслабиться. Потому что в последнее время практически невозможно удобно устроиться на домашнем диване с томиком в руках и провести вечер только за чтением, не отвлекаясь на извечные проблемы магического мира. Особенно сейчас, когда самая большая проблема находится у него дома и бесконтрольно поглощает печенья.       Годжо появляется в гостиной внезапно весь мокрый. Белоснежные волосы облипают его лицо. Чёрные очки практически спали с кончика носа, являя миру необычайной красоты глаза. А одежда - Нанами не пялится, точно нет – промокла на столько, что обрисовывает все изгибы гибкого тела, не оставляя даже намёка на целомудрие и стыд.              - Ну и погодка за окном.       Годжо встряхивает головой, разбрызгивая капли, словно собака какая-то. Нанами с непроницаемым лицом терпит поток воды в лицо, не произнося ни звука. Кенто совершенно точно не хотел знать, почему Обладатель Бесконечности не захотел активировать свою проклятую технику для спасения от дождя. Но что точно хотел бы знать, так это почему Годжо пришёл именно к нему в дом, чтобы заливать пол водой. Нанами прикрывает глаза, выдыхает, вытирая ладонью лицо, и наконец-то говорит:       - Ванная дальше по коридору, Годжо-сан. Примите душ, я принесу вам сменную одежду.       - А кофе приготовишь? – Сатору быстро-быстро хлопает глазами.       - Я думаю, что вы сами в состоянии справиться с этим.       И вот долгожданный выходной превращается в очередные сверхурочные – у Нанами язык никак по-другому не поворачивается назвать время наедине с этим нарушителем спокойствия. Кенто хотел бы не обращать внимания на незваного гостя и продолжить читать, но это совершенно невозможно, когда за твоим кухонным столом в твоих вещах сидит сам Годжо Сатору и обворовывает у тебя сладкое. Поэтому нет-нет, но Нанами поглядывает на своего посетителя поверх книжки. И вид ему, признаться, нравится.       Кто бы что не говорил про его одежду – а говорил всегда только один человек и всегда не по делу – Нанами ценит комфорт и удобство превыше всего. В его гардеробе помимо сшитых на заказ костюмов с рубашками много спортивных вещей. В зал, на пробежку или тренировку, да даже в пекарню за углом Кенто всегда надевает спортивные вещи. Практично. И не жалко отдавать их на растерзанию незваному гостю. Кенто ещё раз кидает взгляд на гостя. Ему на удивление шло – мало что не идёт Великому и Ужасному как в своих техниках, так и внешности Годжо Сатору - хотя видно, что футболка чуть широковата в плечах. И от этого почему-то странно щемит сердце.       - Нанами,- на распев произнёс мужчина, подперев щеку рукой – ты пялишься.       - Позволю напомнить, Вы в моем доме, Годжо-сан. И до сих пор не объяснили причину.       Сатору фыркает, откидываясь назад на стуле.       Они с Нанами знают друг друга целую вечность, и их отношения с самого начала были наполнены подтекстом, глубоким и многогранным, не раскрытым до сих пор. Слишком много украдкой бросаемых взглядов, недосказанных слов и мимолётных якобы случайных прикосновений. А иногда они смотрят друг другу в глаза настолько долго, что могут мысли прочитать. Глубина этих взглядов обещает вечность, шепчет о подавляемых чувствах, что бредят разум и чувства. Даёт надежду. Но как будто у них есть время, чтобы превратить влечение между ними во что-то более прочное, как будто у них есть шанс стать кем-то большими, чем просто коллеги? Нет, ничего нет. Оба прекрасно знают, насколько жесток и беспощаден магический мир. Этот урок был усвоен слишком высокой ценой. Но Годжо, самоуверенный и прекрасный, никогда не сдаётся. Возможно поэтому, перемахнув через все стадии ухаживаний, он решается на безумство?       - Нанами, переспишь со мной?       Ответ следует незамедлительно:       - Нет.       Что ж, Годжо отхлёбывает кофе – ужасно горький, кстати, Нанами, купи себе сахар и не трави тело и душу этой горечью – он попытался. В следующий раз, наверное, стоит зайти хотя бы с букетом. И с сахаром.

***

      Второй раз Годжо появляется в его квартире через неделю, когда Нанами только вернулся с миссии. Его задело на задании, но он сам виноват, что не сумел сгруппироваться во время падения и неудачно прокатился по асфальту. Содранный бок и пару синяков – это не настолько сильно, чтобы обращаться за помощью к Иэйри-сан, но достаточно, чтобы шипеть на каждом шагу. Нанами бросает пиджак и расстёгивает пуговицы рубашки, чтобы обработать ссадину, как раз тогда, когда телепортируется Годжо, держа в руках охапку какой-то травы похожей на цветы чеснока. Нанами внимательно осматривает чужую ношу, поднимает взгляд на улыбающееся лицо и, ничего не сказав, продолжает расстёгивать пуговицы. Он слишком устал, чтобы разгадывать чужие загадки.       - Нанами, ты всё-таки рассмотрел мой вопрос более детально, м?       Кенто даже не закатывает глаза, предпочитая отдать последние силы на обработку раны, а не на препирательства. Мужчина честно думал, что после твёрдого отказа на нелепый вопрос, от него отстанут, но видимо это лишь сильнее раззадорило.              - Годжо-сан, что вы тут делаете? Я точно уверен, что не приглашал вас.       - Мне тут птички прочирикали, что тебя ранили. Вот пришёл заботиться.       - Всего лишь царапина, - отмахивается Нанами, делая вялые попытки вежливо прогнать гостя. – Не стоит Вашего внимания.       Мужчина наконец-то справляется с последней пуговицей и спешит снять рубашку. У него нет дурной привычки раздеваться на публику, но это он у себя дома и если Годжо что-то не устраивает, то пускай проваливает. Содранный бок ноет сильнее от резких движений. Нанами морщится. Он хотел бы поскорее разобрать с раной и уснуть – длинные поездки, работа сверхурочно, незванный гость вымотали достаточно, чтобы отрубиться прямо сейчас. Но мужчина знает на собственном горьком опыте, что если не позаботиться о себе сейчас, будет жалеть об этом позже.       Годжо, все это время не сводивший глаз с хозяина квартиры, присвистывает:       - Грех такое тело прятать под рубашками. Я б на твоём месте задумался о ношении спортивных обтягивающих футболок.              А потом, бросив свой травяной букет на ближайший стул, Сатору идёт на кухню. Он быстро возвращается с аптечкой в руках и приближается к Нанами. Мужчина молча и настороженно наблюдает за чужим приближением, но даже не возмущается, когда руку, державшую саднивший бок, отводят.       - Позволишь? Уверяю, я буду нежен. – хихикает Годжо.       Нанами хмуро смотрит на него, но, прикрыв глаза, кивает и садится на диван, давая разрешение.       - Спасибо за Ваше беспокойство.       Сатору подходит к делу со всей ответственность и отсутствием навыка оказания первой помощи. В своё оправдание он должен сказать, что обладает такими способностями, для которых базовые медицинские навыки не нужны – он либо исцеляет себя сам, либо телепортируется сразу к Сёко. Поэтому повязка выглядит откровенно жалко: белый бинт перекручен в нескольких местах, края уже успели распушиться и сейчас торчат в разные стороны. Кажется, что она сейчас развалится. Но Нанами слишком сильно устал, чтобы обращать внимание и как-то комментировать происходящее. Годжо оглаживает края повязки, стараясь придать ей чуть более приличный вид, и случайно-специально задевает пальцами горячую кожу выше бинтов. Нанами вздрагивает, но не останавливает. Поглаживания продолжаются, поднимаясь ещё чуть выше. Мимолётные и лёгкие прикосновения вызывают табун мурашек, а шаловливые руки ласкали все смелее и смелее. Ненадолго задержавшись на широких плечах, Годжо доходит до светлых волос и зарывается в них, аккуратно расчёсывая.       - Ты справился. - произносит он еле слышно. - Ты вернулся живым.       Нанами кивает, и они оба наконец-то выдыхают, отпуская накопленное напряжение и давящую тяжесть тревоги на сердце. Лицо Кенто смягчается, даже уголки губ едва заметно приподнялись. И в этом небольшом изменении выражения лица для Годжо больше значения, чем в тысяче слов.

***

      В следующий раз Нанами не стал дожидаться, когда маг посетит его квартиру в неподходящий момент, и направляется к нему сам. В руках покачивается пакет, где лежат сладкие булочки из его любимой пекарни – благодарность за помощь.       - Годжо-сан?       Искомый сидит за столом, спрятавшись за ноутбуком. Кенто и не увидел бы его, если бы не длинные ноги, что торчат из-под стола. Сатору дремлет на сложенных руках, а горящий монитор показывает страницу ворда с единственным словом «Отчет». Нанами усмехается. Даже на Сильнейших найдётся своя управа и имя ей бумажная работа.       Мужчина ставит пакет на стол и отодвигает ноутбук подальше, чтобы Годжо ничего не задел и не напечатал лишнего во сне. Нанами уже собирается уходить, когда в последний момент в порыве тоскливой нежности почти невесомо проводит ладонью по чужой спине.       - Отдыхайте, Годжо-сан.       Кенто уходит, аккуратно закрыв дверь, чтобы не тревожить покой спящего и свои чувства ещё сильнее.

***

      Годжо давно не пятнадцать, чтобы просыпаться со стояком в штанах от эротического сна. Но Сатору никогда до этого и не снился Нанами без рубашки. А после той несчастной перевязки это видение прочно поселилось в его голове во сне и на яву. Он уверен, что чувствовал его запах и прикосновения. Возможно, он свихнулся. Но свихнуться из-за Нанами Кенто звучало хорошо. Правильно даже.       Годжо прикрывает глаза, представляя. Вот Нанами, весь такой правильный в идеально отглаженном костюме, входит в кабинет и видит его, разбитого и нуждающегося. Он бы обязательно покачал головой с поджатыми губами и потом своим низким голосом произнес: «Годжо-сан». Сатору резко вздыхает, у него всегда что-то внутри надламывается, когда он к нему так обращается. А тем временем Нанами в его мыслях времени не теряет, он приближается и садится к нему на край стола. Крепкая ладонь – Годжо ведёт своей, отчаянно нуждаясь в прикосновениях – ложится на щеку, мимолётным движением очерчивая большим пальцем губы. Сатору хочет поймать ртом поцеловать-засосать-почувствовать, но Кенто не даёт ему эту возможность, опускаясь дальше по шее, обводит ключицы. Мужчина тяжело дышит и спешно задирает кофту, удерживая её в зубах, чтобы дать больше пространства для ласк. Нанами в его воображении хрипло смеётся и рисует замысловатые узоры на белоснежной коже. Вторая рука неожиданно ложится на живот, и Годжо охает. Таз судорожно дёргается вверх. Стул скрипит от резких движений. Но Кенто не торопится, медленно гладит его живот и грудь - дразнит. Хочется хныкать и просить, когда горячие ладони останавливаются на сосках и начинают их тереть. Одежда заглушает сладкие стоны. Соски горят от грубоватых ласк. И когда пламя становится слишком сильным, ладони спускаются ниже, оглаживая живот. Сатору замирает, когда пальцы задевают край трусов. Он весь извивается, когда рука Нанами наконец-то преодолела препятствие в виде одежды и ложится на его член. Годжо стонет и непроизвольно дёргается, но сильная ладонь давит на таз, без слов приказывая не двигаться.             - Не так быстро. – шепчут на ухо, а Сатору может лишь тяжело дышать, моля о большем.        Это похоже на пытку, когда Нанами начинает медленно водить вверх-вниз, не трогая головку. Он постепенно наращивает темп, и когда Годжо думает, что вот-вот, опять замедляется. Мужчина хнычет, стонет и молится, но Кенто непреклонен. Его большой палец задевает отверстие уретры, мягко давит, и Сатору выгибается, замечая чужую довольную улыбку. Движения ускоряются и становятся более плавными, не так сильно чувствуется шероховатость мозолистой ладони, из-за размазанного по члену предэякулята. Чуть сильнее сжимается рука. Нанами уже не придерживает бедра, и Годжо сам толкается, чувствуя, что подошёл очень близко к краю. Кенто, чувствуя момент, наклоняется и проникновенно шепчет: «Сейчас, Годжо-сан». И он выгибается дугой, чуть не падая со стула, пронизанный острым наслаждением и обильно кончая себе в ладонь.       Да, Годжо точно сошёл с ума. И ему нужен Нанами.

***

      Это не произошло спонтанно. Нанами знал, что все к этому шло ещё с того самого вопроса Годжо. Сильнейший объявил о своих намерениях сразу, не скрывая причину своих визитов и странных подарков - после букета чеснока была ещё упаковка сахара, галстук с дурацкий принтом хлеба, чёрная спортивная футболка и бутылка элитного алкоголя. Это Нанами до последнего отрицал все, одновременно страшась и желая. И вот появившийся рядом всплеск мощной проклятой энергии Годжо многозначительно говорит, что все, время вышло - пора принимать решение.       Кенто сидит в своём любимом баре, выпивая и размышляя о судьбе магов и своей в частности. Когда-то глупый подросток взглянул в ярко-голубые, словно само небо, глаза и пропал. Спустя десятилетие глупый взрослый, мнящий себя умным, опять заглядывает в глаза небесного цвета и понимает, что так и не выбрался из ямы по имени Годжо Сатору. Он влюблён давно и безнадёжно, а поэтому всегда смотрит вслед Сильнейшему, не смея к нему даже приближаться. Какое же было удивление Нанами, когда он заметил, что хозяин проклятых глаз смотрит на него в ответ. Внимательно и выжидающе.       - Составить тебе компанию?       Кенто усмехается в стакан. Он знает, что у Сатору нет никакой толерантности к алкоголю, поэтому эта уверенность лишь забавляет. Мужчина отодвигает свой пустой бокал подальше, кивает бармену и встаёт, забирая пиджак со спинки стула, под внимательным взглядом голубых глаз.       - Нанами?        Кенто делает шаг, становится близко и шепчет прямо в ухо:       - Да, Годжо-сан, я хочу вашу... компанию. – небольшая пауза, – Желаю уже давно.

***

      Они телепортировались в гостиную, где был задан тот самый вопрос.       Годжо садится на диван и дёргает Нанами за ремень, и теперь тот упирается руками в мягкую спинку. Нанами между его ног. Он смотрит в лицо Годжо, растерянно и напряжено. Руки Годжо медленно ложатся на его бедра, ведут вверх-вниз. Ткань штанов собирается складочками от движений, а потом быстро расправляется, стоит ему дойти до талии. Пальцы останавливаются на кожаном ремне, не двигаясь дальше. Годжо поднимает глаза, смотря на реакцию Нанами.       - Я так долго этого ждал, так отчаянно нуждался в этом. Не верю, что это действительно происходит. - быстрая речь с придыханием, не отрывая взгляда. - Ты позволишь?       Тот неуверенно кивает, внимательно следя за всеми действиями. Сатору не спешит, боясь сораваться и спугнуть момент. Оглаживая пальцем край ремня, доходит до пряжки. Промежность Нанами прямо перед лицом. Предвкушение давно разливается в венах обоих, поэтому сквозь ткань брюк виднеется очертания полувставшего члена. Вид Годжо нравится до дрожи в ногах. Он резко подаётся вперёд и целует чуть ниже пряжки,а потом ещё чуть ниже, покрывая сквозь ткань брюк всю длину лёгкими дразнящими поцелуями. Нанами охает и невольно поддаётся вперёд, но сильные руки на талии его порыв останавливают. Сатору улыбается довольно. Длинные пальцы ловко справляются с металлической пряжкой, а вот ширинку тянутся расстегнуть зубами, смотря прямо в карие, потемневшие от желания, глаза. Нанами тянется, чтобы снять штаны, держащиеся на крепких бедрах, и боксеры, но Годжо мотает головой и мужчина останавливается, ожидая дальнейших действий.       Длинные пальцы тянутся к нижним пуговицам на рубашке, расстёгивая, но не до конца. Мимолётные касания по голой коже словно разряды электричества. Годжо смотрит снизу вверх, ластится, трётся щекой о голый внушительный пресс, пока руки ласкают поясницу, а потом, не разрывая зрительного контакта, он целует край резинки трусов. Нанами замирает. А поцелуи продолжаются, спускаются книзу по длине члена, пока не останавливаются на головке. Хитрый взгляд, и Годжо берет полуставший член себе в рот прямо с тканью боксеров. Он обильно смачивает слюной трусы, чтобы чувствительность максимально обострилась. А потом начинает сосать головку и водить языком по кругу, стараясь надавить посильнее, давая больше ощущений от скользящей мокрой ткани. Бедра Кенто дёргаются вперёд, его член напрягается в боксерах ещё сильнее, когда рот Сатору творит что-то невообразимое, то ослабляя давление языка, то наоборот усиливая. Годжо отстраняется, довольный своей работой. Влажная ткань обхватывает эрегированный пенис, красиво очерчивая головку. Годжо любуется проделанной работой, а потом слегка дует на эту красоту. Кенто шипит, его мышцы пресса моментально напрягаются, когда прохладный воздух касается мокрого белья. Грудь тяжело вздымается, голова запрокидывается с закрытыми глаза назад, пытаясь сохранить самообладание. Годжо довольно улыбается и ободряюще поглаживает по бокам. И затем снова дует и наблюдает, как меняется чужое выражение лица. Нанами опускает голову и смотрит затуманенным взглядом. Его голос становится тихим отчаянным шепотом:       - Тебе это слишком нравится.       - Тебе тоже.       Годжо открывает рот и высовывает язык с острым кончиком, прикасаясь им к головке члена и ведёт вверх по длине, облизывая, добравшись до края трусов. Целует живот, пока руки лихорадочного гладят поясницу и бока. Светлые штаны соскочили с крепких бёдер и с глухим звуком от пряжки упали на пол. Не встречая больше помехи, руки Годжо, лаская спускаются ниже и наконец-то сжимают задницу. Он мечтал об этом всегда, как только видел, как при ходьбе штаны натягивались на ней.       У Нанами перехватывает дыхание. Его боксеры влажные, как от эякулята, так и от слюны, прилипают к твёрдой длине, а задницу лихорадочно ласкают большие руки. Бедра начинают непроизвольно дёргаться, ища большего трения.       Годжо замечает его рывки и усмехается. Ему безумно нравится вид затуманенных карих глаз и напряжённых рук по бокам от головы. Ловким движением пальцы спускают трусы, и вот они уже валяются на полу в ногах вместе со штанами. Кенто откидывает голову назад и закрывает глаза. Все это похоже на порнокартинку: на нем только полурастегнутая рубашка, его член возбужден и болезненно пульсирует, а сильные ладони сжимают ягодицы. Его голос - хриплый шёпот, едва слышный:       - Сатору...       И в этот момент Годжо решает взять член в рот. Спина Кенто выгибается, бедра дёргаются вперёд в раскрытый тёплый рот. Он хватается за спинку дивана настолько сильно, что белеют костяшки. Сатору двигает головой, назад, а потом резко вперёд, вбирая член так глубоко, как только может. Бедра Нанами дёргаются вверх, пытаясь встретиться со губами Сатору, который начал быстро двигать головой. Тело дрожит, мышцы живота напрягаются так сильно, что становится даже больно. Своими играми Годжо подвёл опасно близко к пропасти, и сейчас Нанами только благодаря своей выдержки не даёт себе упасть туда. Мужчина выдыхает сквозь зубы и запускает руку в белоснежные волосы, оттягивая от себя. Годжо выпускает член с влажным звуком. Голубые глаза смотрят с вождением, а язык облизывает припухшие блестящие губы. Он елозит от нетерпения, его собственное возбуждение виднеется сквозь штаны. Нетерпеливый и жаждущий.       Грудь Кенто тяжело вздымается, когда он пытается отдышаться. Сильнейший маг сейчас сидит в таком виде от того, что делал минет ему. Нанами ухмыляется, чуть сильнее сжимая белоснежные волосы в кулаке. Годжо слегка стонет, приоткрывая рот, и в этот момент его губы накрывают чужие. Рука в волосах не позволяет отстраниться, как будто бы Годжо хотел. Он с жадностью отвечает на поцелуй. Его собственные ладони уверенно ласкают мужской торс, пересчитывая кончиками пальцев кубики пресса, поднимаются выше и наконец-то избавляются от рубашки, срывая её. Нанами возмущенно шипит прямо в поцелуй, когда слышит треск ткани. Сатору мысленно извиняется и обещает купить тысячи этих синих рубашек любых оттенков, но потом. Потом, все потом. Весь мир может подождать, когда прямо сейчас исполняется твой самый мокрый сон.       Нанами, недовольный, что голый только он, аккуратно толкает Годжо, чтобы тот облокотился на спинку дивана, устраивается поудобнее между противозаконно длинных ног. Его голос хриплый от желания:       - Подними руки.       Чёрная кофта Сатору подаётся вверх легко, оголяя поджарое тело. Кенто не снимает её до конца, оставляя на запястьях, фиксируя непрошенные действия. На возмущённый вскрик отвечает лаконично:       - Ты порвал мою рубашку.       - Я куплю тебе нов...       Нанами затыкает его поцелуем. Крепко целует, лаская языком и придерживая рукой запястья, чтобы точно не освободился. Проводит вниз по груди, слегка задевая соски, спускается ещё ниже и задерживается на выпирающем возбуждении, давя на него. Стонут прямо в губы и извивают под ним от ласк. Нанами прерывает поцелуй, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо напротив. У Годжо дыхание перехватывается, и сердце бьётся где-то в горле, а в мыслях только красной строкой «Хочухочухочухочу» несётся.       Нанами довольно улыбается и отпускает зафиксированные запястья, которые впрочем достаточно быстро становятся свободными. Пока длинные пальцы зарываются в его волосы, он возится с пуговицей на брюках, чтобы стянуть их вниз вместе с нижним бельём. Оба обнажённые, они внимательно рассматривают друг друга. Наслаждаются. А потом Кенто медленно наклоняется и прокладывает дорожку из поцелуев вниз по белоснежной груди. Замирает, чтобы прикоснуться к соскам. Сначала лёгкими круговыми движениями пальцев он растирает их, чувствуя, как кожа реагирует на тепло его рук. Игриво пощипывает, а потом начинает поочерёдно сосать каждый сосок, вкладывая в это движение всю свою страсть. Тело Годжо дрожит от наслаждения, дыхание становится тяжелым. Вдоволь наигравшись, Нанами начинает медленными ласками спускаться вниз по животу, заставляя вздрагивать от предвкушения.       Кенто обхватывает руками бедра Годжо, подтягивая его ближе к краю дивана, а потом сам опускается на колени, закидывая длинные ноги себе на плечи. Сатору ничего не говорит, только дышит тяжело, нервы накалены до предела. Он готов обкончаться прямо сейчас только от одного этого вида - Нанами Кенто стоит на коленях и готов взять в рот его член. Но он держится, тяжело дыша и предвкушая.       Нанами наклоняется, оставляя нежный поцелуй на внутренней стороне бедра. Затем еще один, и еще, медленно продвигаясь вверх. Он чувствует, как дрожат ноги под его руками, слышит его прерывистое дыхание. Это подстёгивает. А тихие всхлипы Годжо словно награда за старание. Дойдя до паха, Нанами небольно, но ощутимо кусает выступающую тазовую косточку. Возбужденный член дёргается прямо перед лицом. Без предупреждения Кенто обхватывает ртом головку, сильно посасывая. Язык кружится вокруг уретры, слизывая солоноватость, а затем щекочет головку. Рука поднимается и обхватывает основание члена и начинает быстро двигаться по длине. Мужчина смотрит на Сатору сквозь ресницы, наблюдая, как его лицо искажается от удовольствия.       - Нанами! - голос звучит низким рокотом. - Черт, почему ты так хорош!       Свободной рукой мужчина поигрывает с чужой грудью, пощипывая и перекатывая между пальцев соски, не переставая сосать. Годжо выгибается в спине, ртом хватает воздух, а ноги сильнее сжимают голову между них. Он зарывается в светлые волосы, сжимает крепче, оттягивает слегка назад.       Нанами понимает намёк сразу. Выпускает член изо рта с негромким звуком - Сатору уверен, что это лучший звук, который он слышал в своей жизни - торопливо встаёт, отпуская ноги Годжо, подтягивает ещё ближе к себе и соединяет их члены вместе, наваливаясь на тёплое податливое тело. Его рука соединяется с рукой Годжо, чтобы погладить по всей длине. Их члены идеально соприкасаются, скользят друг по другу, трение доставляет огромное удовольствие.       - Кенто! - стонут, овевая лицо горячим дыханием.       Их губы соприкасаются, зубы щёлкают в жарком поцелуе. Они прерывают поцелуй, когда движения Сатору становятся более неистовыми. Он двигается все быстрее и быстрее в погоне за своим наслаждением, и наконец волна сладкого удовольствия пронзает член Годжо. Он впивается зубами в мягкую кожу плеча своего партнёра на пике эйфории, прижимая его к себе ещё ближе. Бедра ещё рефлекторно дёргаются, самозабвенно врываясь в тугую хватку рук, выплёскивая семя на живот. Нанами запрокидывает голову, рыча. Острая боль от укуса доводит до исступления. Он кончает с громким стоном, его член пульсирует между ними.       - Ах, черт! - выдыхает, дрожа от напряжения.       Его собственное освобождение сделало их обоих ещё более липкими и грязными. Кенто тяжело дышит, уставший, но невероятно счастливый притягивает к себе Годжо в неряшливом поцелуе.

***

      - Это не честно! - Годжо чуть ли не хнычет, выходя из ванной. - Это я должен был заставить тебя кончить первым. И вообще я столько упрашивал тебя переспать со мной, чтобы в итоге ты отымел меня.       Нанами тихонько смеётся. После бурного времяпрепровождения, как бы не хотел Сатору продолжить валяться на диване, Кенто погнал его в душ, и потом они переместились в спальню.       - Еще скажи, что тебе не понравилось.       Нанами, удобно устроившись на покрывале в одном лишь полотенце, нежно улыбается. Голубые глаза пристально рассматривают его, запечатлевая на своей сетчатке изображение умиротворённого Кенто с расслабленным выражением лица и тёплым взглядом. И осознание, что это Годжо делает его таким делает его самого самым счастливым человеком в магическом мире.       Сатору с разбега прыгает на кровать и перекатывается, ложась к мужчине под бок, утыкаясь носом в сгиб шеи и плеча, на котором красуется его след от зубов. Он обвивает своего Нанами руками и закидывает ногу в приступе щемящей любви. Он так много хочет рассказать о своей привязанности, о своих чувствах и безграничной нежности, что испытывает сейчас, но не может выговорить ни слова, лишь крепче обнимает, прижимая к своему громко бьющемуся сердцу. Кенто не сопротивляется, наоборот гладит и целует в макушку, понимая все без слов, ведь он чувствует то же самое.       Так они и лежат, пока тишину не прерывает тихое:       - Если ты так хочешь смену ролей, то у нас ещё целый день впереди.       Мгновение, и Годжо уже сидит верхом на Нанами. На пробу двигает бёдрами, скатывая полотенце, и гладит грудь мужчины под ним. Тёплые большие ладони обхватывают бедра в ответ, поднимаясь выше и останавливаясь на тонкой белоснежной талии, поглаживая её большими пальцами.       - Ты не шутишь? - Годжо спрашивает игриво, прикусывая губу. - Боюсь, что тогда в ближайшие сутки мы не выползем из кровати. Готов на такие жертвы?       Нанами же смотрит серьёзно, притягивая для нежного поцелуя, и шепчет прямо в губы:       - Я не знаю, сколько у нас времени впереди, но знаю, что каждое мгновение я хочу провести только с тобой, Сатору.