lovely

«‎— Помни, что спасло королеву —  магия, колдовство.

‎— Но колдовство и похитило ее у меня.

‎— Зло не в колдовстве, а в сердцах людей»

Апрель пролетел незаметно. Камилла провела его за подготовкой к экзаменам, встречами с Дамблдором, Мародёрами и отдельно с Сириусом. Они гуляли, разговаривали, и Клейн, наверное, могла бы называть себя счастливой. Изредка когтевранка посещала библиотеку, в основном — Запретную секцию. Параллельно морально готовилась к испытанию Реддла. Она понимала, что круг возможных заданий предельно узок — либо убийство, либо пытка, либо добыча какой-нибудь важной для Волан-де-Морта информации. Камилла не хотела себе признаваться, но очень волновалась. Это чувство было таким непривычным, что она не могла его контролировать. Поэтому порой жалела, что позволила себе растопить лёд внутри. С ним жилось легче. История магии проходила в тишине, как обычно. Бинс бубнил себе под нос очередную тему; Камилла писала домашнюю работу по Трансфигурации, перед ней лежал пергамент, по которому бегало самопишущее перо. Она была так погружена в работу, что не замечала того, что творится вокруг. Кто-то спал, кто-то шёпотом разговаривал с соседом по парте. Сириус и Джеймс перекидывались снитчем. Римус и Лили делали записи, хотя тоже не особо внимательно слушали призрака. Питер относился к спящим. Вдруг перед Камиллой упал скомканный кусок пергамента. Девушка пристально взглянула на него, а после оглянулась. Ей лучезарно улыбнулся Сириус. Отвернувшись, когтевранка развернула пергамент и прочла чуть кривоватые, написанные витиеватым почерком строки: «Как насчёт свидания в Хогсмиде завтра? Только ты, я и три метлы» Девушка дёрнула уголками губ. Перевернув лист, быстренько написала: «Зачем нам вдвоём три метлы?», взмахнула палочкой. Пергамент превратился в небольшого журавлика, который, встрепенувшись, полетел через весь класс и, клюнув отвлёкшегося Бродягу в голову, присел перед ним на парту. Гриффиндорец дёрнулся и взглянул на оригами перед собой. Бросил взгляд на Камиллу, после чего аккуратно развернул послание и, быстро пробежавшись по нему взглядом, одними губами спросил: «Это значит "да"?», на что Клейн лишь кивнула, тут же ловя счастливую улыбку. После Истории когтевранка как обычно отправилась в библиотеку — перечитывать конспект и дополнять его информацией из книг. Так материал запоминался куда легче и сам процесс его изучения становился интереснее. Бинс, возможно, и был при жизни хорошим преподавателем, но как из призрака из него учитель ну никакой. На его уроках делали что угодно, только не слушали. Даже Камилла занималась своими делами, несмотря на то, что История магии является одним из её любимых предметов. Было бы здорово, если бы призрака заменили. Но для Дамблдора он был самой выгодной партией — ему не нужна зарплата, предмет свой он знает на отлично, из школы никуда не денется, а вот то, что студенты почти наплевательски к этому предмету относятся — ничего страшного, — меньше знаешь, крепче спишь. В общем, многоуважаемый директор будто и совсем не замечал, что под его носом делается. Да и когда ему будет дело до какого-то профессора-призрака, когда все вокруг заговоры строят? Тот же Волан-де-Морт явно по-опаснее будет. Камилла вообще очень любила размышлять о Дамблдоре, как интригане мирового масштаба. Пауку судьбой предназначено быть каким-нибудь министром, а он в школе строит из себя доброго дедушку, хотя под ним скрывается отнюдь не дедушка. Великий ум со своим стратегическим складом — то, чем природа его, кажется, даже перенасытила. Сидит в своём креслице, довольствуется мармеладными лимонными дольками в сахаре, да фишки двигает и переставляет, после с упоением наблюдая, что делается. Камилла была почти уверена, что, решись кто с Дамблдором сыграть в шахматы — потерпит неминуемое поражение ещё раньше того, как успеет выбрать цвет фишек. Это у него стратегия такая. Присекать любые волнения против себя на корню. Бывает, конечно, не успевает — как вышло с Реддлом, а то и просто заигрывается. Директор казался Богом в обличии простого смертного, давно знающего все тайны и вообще всё. Великолепный актер, невероятный стратег и сильнейший маг современности. О нём точно будут ходить легенды и, Клейн была почти уверена, он точно станет героем какой-нибудь сказки, в которой обязательно победит все зло. И будет имя его навечно впечатано в умы волшебников и волшебниц, старых и новых поколений, как имя самого Мерлина или Основателей Хогвартса. И история запомнит его на долгие и долгие времена, и многие будут на него равняться. Такова уж судьба его — этого Альбуса Дамблдора. Размышляя над своей излюбленной темой, Камилла направилась почти в конец библиотеки — туда, где находился её стол. Своим она его считала по праву, так как кроме неё за него никто не садился. Он был знаком ей до малейшей царапинки, до каждого узора на резной ножке. Она порой оставляла на нем какие-то свои записи и, конечно, они никуда не пропадали. Студенты обходили этот стол стороной, словно он проклят. Ранее Камилле казалось это выгодным — у кого ещё в библиотеке будет собственный стол? Сейчас вызывало странные ощущения. Будто её считают больной чем-то очень заразным и от того обходят стороной всегда и везде. Камиллу Клейн это начинало волновать, а вот Ледяной королеве было абсолютно всё равно. Сейчас Клейн вновь натянет на себя маску ледяного равнодушия, погрузится в работу и весь мир ей уже не будет нужен. Хотя, он и без маски ей не особо нужен, что уж греха таить. Но представьте её удивление, когда за столом обнаружилась незнакомая ей девчонка. Слегка растрёпанные белёсые волосы (крашеные — это было понятно по отросшим рыжим корням), мятая рубашка, гриффиндорский галстук развязан и просто свисает с шеи, мантия висит на спинке стула — вид её был растрёпанным и словно о чём-то кричал. Девчонка эта, вероятно, была младше Камиллы — на Истории её не было — да и в целом она не замечала её на уроках с Гриффиндором. Такую не заметить было бы трудно — уж больно вызывающе она выглядела. И ей, вероятно, было что-то нужно от Камиллы конкретно здесь и сейчас, раз она сидела именно за столом, который считался столом когтевранки. Незнакомка что-то яро записывала в свой пергамент и не подняла глаз даже тогда, когда Клейн положила на стул напротив свою сумку. Поняв, что гриффиндорка погрузилась в работу, девушка заинтересовалась, чем таким интересным она занимается, поэтому она просто заглянула в её пергамент. — Правильно пишется "болтрушайка", — сделала замечание Камилла. Вообще-то, это слово было единственным, которое девушка ещё более-менее смогла разобрать — почерк незнакомки был ужасным. — Спасибо! — откликнулась та, исправляя ошибку, но вдруг замерла. А через мгновение в когтевранку впился удивлённый взгляд янтарных глаз. — Ой, ты же Камилла Клейн, да? И я заняла твой стол.. чёрт.. — Он не мой. И он не проклят, это только слухи, — Камилла пожала плечами и, подняв свою сумку, села на стул напротив девчонки. — А меня зовут Марлен! Маккиннон. — Ну, рада знакомству, Марлен Маккиннон, — когтевранка пожала плечами, доставая из сумки нужные пергаменты и перо. — Слушай, я.. на самом деле не случайно сюда села, — немного застенчиво начала Марлен. — Я заметила. — Прости! Я просто хотела попросить у тебя помощи. Понимаешь, я уже три раза сдавала зачёт по Зельеварению — ну не получается оно у меня! — и Слизнорт дал мне последний шанс, я хотела попросить... — Слушай, я не репетитор и уж точно не похожа на волонтёра, — Камилла отвлеклась от своего занятия, положила руки на стол и пристально взглянула на Маккиннон. — Ты самая умная ведьма из всех, кого я знаю! Почти женская версия Барти Крауча! — С Барти меня ещё не сравнивали, — Клейн хмыкнула. — Но это правда! Ты сдала все СОВ на «Превосходно», и ЖАБА сдашь так же, я уверена! — Почему не попросишь Лили? — Эванс? — Марлен вздохнула. — Мы с ней.. не совсем в ладах.. — Почему? — Потому что она зануда! — А вот и не правда. — Правда! Ну пожалуйста! — если бы кричать можно было шёпотом, именно этим гриффиндорка сейчас и занималась — всё-таки, про правила поведения в библиотеке она не забыла. — Слушай, Марлен, я не тот человек, который будет устраивать благотворительные акции, — Камилла покачала головой. — Мне то какая выгода от того, что я тебе помогу? — Я могу тебе заплатить. Сколько ты хочешь? — Мне не нужны твои деньги. Скажи, у тебя много друзей с других факультетов? — Вполне, — не без гордости ответила гриффиндорка, а после настороженно взглянула на Камиллу. — А что? — Тогда ты поможешь мне вот в чем...

* * *

Дни до выходных пролетели незаметно. Камилла, будучи почти шпионкой Дамблдора, умудрилась обзавестись собственной. Марлен, держа обещание, успела рассказать Клейн пару интересных слухов, из которых когтевранка надеялась выудить что-нибудь интересное, а может быть и важное. Когда она в пятницу вечером встретилась с Дамблдором и рассказала ему о своем плане, директор это даже одобрил — всё-таки, будет хорошо, если Камилла сможет приносить ему исключительно факты, а не пересказ всех диалогов и прочего. А в субботу девушка отправилась в Хогсмид вместе с Сириусом. Блэк специально для этого дождался её у выхода, чтобы потом галантно предложить локоть и отправиться в путь за обсуждением погоды. Очень скоро тема сменилась, пара заняла столик в Трёх метлах и засела там. Камилле нравились те чувства, которые дарили ей встречи и разговоры с Сириусом. Они вспыхивали внутри почти адским пламенем, долго горели и грели, дарили воодушевление. С ним ей было комфортно, пусть порой шутки гриффиндорца казались невыносимыми, как и та его часть характера, отвечающая за любовь поспорить. Бродяга с трудом соглашался с её мнением, но принимал его и прислушивался. Наверное, то, что он так себя ведёт, когтевранке даже нравилось — так ведь интереснее, верно? — Почему все так на нас поглядывают? — Камилла вздохнула, оглядевшись. Она уже ни раз поймала на себе любопытные, а порой и презрительные взгляды остальных посетителей. Это начинало напрягать. И именно поэтому идея пойти сюда ей не очень понравилась. — Ищут поводы для новых сплетен. Не обращай внимания, — Сириус усмехнулся и, закинув руку на плечи девушки, прижал её к себе. Камилла, устроившись поудобнее, уткнулась макушкой в его шею. — Когда я не знала и половины того, что обо мне говорят, жилось как-то легче. — Скоро мы выпустимся и тебя перестанет это волновать. — Да, наверное, ты прав... Сириус говорил ещё что-то успокаивающее, но Камилла уже не слышала: она сконцентрировала внимание на том, что творилось за окном. На улице одна за другой появлялись фигуры в черных плащах, лица их скрывались за масками. Одни сходу стали выбивать окна и двери ближайших построек, другие — нападать на людей. — Камилла? Ты меня слушаешь? — Сириус, уходим, — резко ответила когтевранка. Поднявшись из-за стола, она потянула гриффиндорца за руку. — Что случилось? Это из-за взглядов? Хочешь, заставлю всех отвернуться? — Блэк был явно растерян. Камилле с трудом удавалось вести его среди других столов и стульев. — Сириус! Там Пожиратели смерти! — рявкнула на парня девушка. В пабе вмиг стало тихо. Все вокруг повернулись к обеспокоенной когтевранке, сжимающей в руке палочку. — Что? Где? — На улице, мандрагора тебя задери! Бродяга что-то было и попытался сказать, но его заглушил грохот взорвавшийся двери. В проходе застыла высокая фигура в черной мантии. Толком разглядеть на ней что-то было невозможно из-за света, разливавшегося за её спиной. Поднялся шум, засверкали вспышки заклинаний. Камилла вновь попыталась сделать попытку бегства, однако Сириуса было уже не остановить — он, конечно, кинулся в бой. Клейн попыталась поймать его руку, чтобы хотя бы аппарировать отсюда, но всё было тщетно. Когтевранка не знала, что делать. По факту, она и сама почти Пожиратель смерти. Но с другой стороны — она человек Дамблдора. И что делать? Играть роль слуги Волан-де-Морта или сражаться против истинных его последователей? И тут до её ушей донёсся крик, полный боли. Она как в тумане видела извивающееся под действием заклятия тело парня, который только недавно почти первым рванул в бой. И тогда она всё решила. — Ступефай! Камилла буквально вынырнула из толпы паникующих магов прямо перед телом возлюбленного, атакуя одного из Пожирателей. Тот, успешно отбив заклинание, вдруг расхохотался. И она поняла, что под мантией скрывается женщина. — И это все, на что способна Камилла Клейн? Самая умная ведьма Хогвартса? Где же твоя огненная ярость, милая? — Ты хотела огня? Извини, моя специальность — лёд, — это были слова уже другой Камиллы. Той холодной и сильной, той, которую называют Ледяной королевой. Заклинания полетели одно за другим. Завязался бой. Оппонент, скрывающийся под маской, был безумно хорош. Она была невероятной ведьмой — та, что носит на себе метку Тёмного лорда. Утончённость и грация её действий могли бы привести Камиллу в восторг, если бы она не билась с ней в этот момент. В то же время когтевранке казалось, что та специально не атакует её в полную силу — значит, о ней предупреждали. — Ин домо суа! — в какой-то момент произнесла Клейн. Всё вокруг замерло, а она оказалась за полупрозрачным куполом, отражающим в себе яркие блики факелов. Время вдруг замедлило свой ход — люди не мелькали тут и там в панике, вспышки заклинаний не били по глазам. Это работает только здесь, за её щитом. Камилла опустилась на колени перед парнем, сжимая его руку своей. — Сириус. Сириус, ты слышишь меня? — зашептала девушка. Ещё чуть-чуть и она, наверное, могла бы удариться в панику. Он лежал перед ней без сознания, такой беззащитный и, казалось даже, маленький. И без того бледная кожа приняла ещё более болезненный вид, он дышал рвано и резко, словно все ещё чувствовал ту боль, что его заставила пережить эта ведьма. Камилла едва не разрыдалась. Она не знала, как ему помочь. До этого момента ей казалось, что она знает многое. Теперь кажется, что она не знает абсолютно ничего. — Камилла? — голос совсем тихий, будто не его. Бродяга не открыл глаз, не взглянул на неё, но попытался сжать её руку своей. — Я здесь. Всё хорошо. Мы выберемся, слышишь? Сейчас придет Дамблдор, он поможет. И, словно в подтверждение её словам, прямо под куполом с лёгким хлопком появилось ярко-алое перо. Клейн облегчённо улыбнулась, слёзы всё-таки прыснули из её глаз. Он здесь. Он рядом. И он защитит их.