lovely

«Я видел, как звёзды взрываются в сумрачном небе, и как дрожит голос, пытаясь о важном сказать.

Я думал, счастье в наличии дома, и хлебе, пока не всмотрелся в твои ледяные глаза»

Камилла со вздохом ещё раз окинула каминный зал взглядом. Она обнаружила его случайно, спустившись в подземелья. Оказалось, особняк растянулся на несколько сотен метров под землёй — вниз и в разные стороны. Стало понятно, почему он такой маленький снаружи. Он хранит свои секреты под собой. И на то, чтобы изучить всё полностью, не хватит недели и даже месяца. У Клейн не было столько свободного времени и, тем более, желания. Она пробыла здесь два дня, но чувствовала себя так, словно месяц прожила в лесу, а то и больше. Раньше когтевранка и не заметила бы этого, но сейчас понимала, что общение с людьми сильно повлияло на её восприятие окружения. Но не понимала она одного: почему она так быстро к ним привязалась. Может, это последствие долгого одиночества, когда организм самостоятельно спасает себя от него. Спасает себя от смерти, о которой никто не узнает. О ней ведь некому будет скорбеть и лить слёзы. Быть может, в глубине души она хочет, чтобы о ней плакали и вспоминали. В последний раз оглянувшись на дверь, Камилла подошла к камину и бросила туда щепотку летучего пороха. — Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс, кабинет Альбуса Дамблдора. Пламя тут же из синего стало зелёным, а после фиолетовым — признак защищённости. Взяв в руки чемодан и переноску с кошкой, Клейн шагнула в пламя. Через мгновение она уже выходила из камина в кабинете директора. Чихнув от сажи, забившейся в нос, когтевранка передёрнула плечами и опустила ношу на пол. — Добрый вечер, Камилла, — Альбус сидел за своим столом, отрешённо помешивая ложкой чай, и даже не взглянул на прибывшую. — Добрый.. — коротко ответила девушка, взмахами палочки убирая с себя сажу. — Ужин уже закончился? Жаль, придётся опять идти к эльфам. — Милейшие существа, не так ли? — Тут уж под каким углом посмотреть, — Клейн, наконец, взглянула на директора. — Совсем плохо? — Хуже некуда. Я не могу находиться в одиночку в своём же доме, — девушка поморщилась. — Я слишком сильно привязалась. Это не к добру. — С другой стороны, есть и плюсы, — Дамблдор отхлебнул из своей кружки. — Это ещё какие? — когтевранка стала оглядываться по сторонам, полагая, что директорская обитель могла претерпеть изменения во время её отсутствия. Ничего такого она, однако, не заметила. — Тебе есть, к кому обратиться за помощью. — Раньше я справлялась самостоятельно, — буркнула себе под нос когтевранка. — Раньше проблемы не были такими большими. — Совсем плохо? — теперь этот вопрос задавала Камилла. — Хуже некуда, — Дамблдор кивнул, замыкая круг. — Хотя, нет, есть куда. Магглы пропадают всё чаще. Боюсь, уже есть угроза для магглорождённых семей. — Лили... — невольно сорвалось с губ Клейн. Она замерла, глядя в окно. В ночном небе догорали алые проблески заката. — Мы должны её защитить. — Не только её, — возразил директор. — Всех. — Из всех меня волнует только Лили, — произнесла когтевранка с плохо скрываемым раздражением. Но она понимала, что спорить сейчас — не лучшее решение. — Мы не сможем защитить всех. — Но мы вправе попытаться. — Но какова цена попытки? — Мы не имеем права думать о цене, когда на кону судьба магического сообщества. — В ответном письме вы говорили о том, что хотите обсудить со мной некоторые вопросы. Как насчёт того, чтобы сделать это сейчас? — Камилла повернулась к директору. Дамблдор казался столь невозмутимым и благодушным, будто не он полминуты назад вел с ней диалог о цене попытки сделать мир лучше. — Разве ты не устала с дороги? И, к тому же, ещё не время отбоя, есть вероятность встретиться с друзьями... — Не увиливайте, директор. Я готова к разговору сейчас. Остальное подождёт, — и, как бы ставя точку в споре, Клейн заняла своё привычное место и позу — скрестила руки на груди, сидя в кресле напротив директорского стола. — Ты умеешь вызывать Патронус, Камилла? — Нет. Это важно? — спокойно ответила когтевранка. Это заклинание и правда никогда ей не давалось. С родителями у неё были довольно холодные отношения в осознанном возрасте, а раннее детство она не помнила. Подростковую жизнь она провела в нелюбимом особняке с дядей, который, пусть и пытался создать для девочки лучшие условия, увы, так и не смог создать для неё лучших воспоминаний. И как бы ни пыталась Камилла навязать себе ложных воспоминаний, у неё этого не получалось — она никогда не чувствовала того, что называют счастьем. — Важно. Я придумал способ, который позволит обмениваться информацией между членами Ордена, — Дамблдор загадочно блеснул глазами. — Я изобрёл говорящего Патронуса. — Говорящего Патронуса? — Клейн удивлённо взглянула на директора. — Такое возможно? — Вполне, — старик утвердительно кивнул. — Но для него надо сначала научиться вызвать обычного Патронуса. — Почему именно Патронус? Не Протеевы чары, например? — Патронус могут вызывать только светлые маги. Это, пожалуй, единственное полностью светлое заклинание. Его нельзя использовать со злыми намерениями, — Паук откинулся на спинку своего кресла, явно довольный собой. — И Патронус нельзя подделать. Беспроигрышный вариант. — Ладно, я вас поняла, — Камилла медленно кивнула. — Теперь следующее. Вероятнее всего, Том вызовет тебя на проверку после выпуска. Нам нужно обсудить с тобой один важный момент.. — Я дам Непреложный обет, если вы об этом. Я понимаю и принимаю ваше недоверие, директор, и предавать вас не собираюсь. Если для этого нужна клятва — я её дам. Но, надеюсь, вы помните о своём обещании? — Да. Я дам тебе ответную клятву, Камилла. После экзаменов и до выпуска нам нужно будет встретиться и обговорить формулировки, чтобы не было ни единой лазейки. — Я вас поняла, — Камилла кивнула. — Это всё? — Да, можешь идти. — Благодарю. Хорошего вечера, директор.

* * *

В подземельях повисло напряжение, которое, казалось, можно было порезать ножом. Гриффиндорцы против слизеринцев. Колкость на колкость, грубость на грубость. Они давние враги. И, чтобы стравить их, не нужно много слов и действий. Сжатые зубы, палочки. Их энергия расходится по коридорам, заставляя каждого напряжённо замереть. Слизеринцы слишком много говорят, а гриффиндорцы не могут это терпеть. Это база. Так их научили. — Гулял бы я на вашем месте, — Сириус злобно сверкнул глазами. Его конечности просто сводило от ненависти, что в нём кипела. Он не знал, почему так их ненавидит, но ему казалось, что он мог задушить собственными руками каждого из них. — Удивлён, что ты не гуляешь со своей новой.. девушкой? Или как вы там называете своих подружек? — Селвин — один из самых мерзких слизеринцев, склонил голову и фирменно ухмыльнулся. — Вам, наверно, надоело делить Эванс на четверых? И что скажешь, Блэк? Хороша она в постели? Его слова послужили отправной точкой. Рычагом, запустившим механизм. Сириус и не заметил, как, бросив палочку, кинулся на него с кулаками. Джеймс незамедлительно отправился следом за другом — всё начиналось как всегда. К ним присоединились остальные. Змеи и Львы сплелись в один клубок, и трудно было разобрать, кто есть кто. Запросто кто-то из них мог заехать по лицу своего же. Через полминуты из драки выпутался самый младший из них — Регулус Блэк. К слову, с него вся потасовка и началась изначально. Бродяга вновь хотел предпринять попытку вправить брату мозги, но опять не вышло. Да и поздно их вправлять — младший Блэк давно не считает его своим старшим братом. Для него он чужой человек. Будто и не были они самыми близкими людьми в детстве, до Хогвартса. Слизеринец достал палочку, направляя на кучку дерущихся. Было рискованно использовать заклинание — они каждую секунду меняли позиции. Регулус вздохнул и выдохнул, унимая гул сердца в груди. Беллатриса учила его, что целиться в кого-то, когда дыхание сбито — не совсем правильно. Да и в целом магию надо использовать хладнокровно. А он всё никак не привьет себе это хладнокровие. Каждый раз сердце замирало. Будто заклинание у него не получится и он опозорит свою семью. — Экспеллиармус. А ещё Беллатриса учила, что нельзя задумываться во время боя. Как бы младший Блэк не пытался увернуть руку, палочка всё равно вылетела из неё. Он обернулся. Сзади стояла Камилла Клейн. В одной руке она держала свою палочку, в другой — видимо, палочки гриффиндорцев. Его собственная упала где-то позади неё. Окинув его своим ледянящим взглядом, когтевранка направила палочку на дерущихся: — Ступефай, — красный луч на миг осветил коридор. Студенты разлетелись в стороны. Сириус, упавший на своего главного оппонента, брезгливо поморщился и вскочил на ноги, оборачиваясь на ту, что их разняла. — Камилла? — удивился он, позабыв о крови, что хлестала из его носа и губы. — Ведёте себя как магглы, — поморщилась Клейн. Это была не Камилла. Сейчас она была Ледяной королевой. Оглядела всех презрительным взглядом, после раздала Мародёрам палочки. — Блэк и Люпин вообще старосты. Чем вы думаете? Сириус и не сразу понял, что упомянув Блэка, она имела ввиду не его. Он и забыл, что помимо него в школе есть ещё один Блэк. Хотя, наверное, так думать должен был Регулус. Бродяга себя Блэком давно не считал. Через десять минут они уже шли по лестнице, привычной дорогой к гостиной Когтеврана. Клейн левитировала за собой свой чемодан и переноску. Сириус сначала хотел понести их сам, но девушка взглядом его осадила. Камилла казалась чужой. Даже будучи с ним наедине она не снимала маску, словно личность Ледяной королевы поглотила её насовсем. Навсегда. Бродяга бы этого не пережил. Ему нравится Камилла. Именно Камилла — та добрая, очаровательная девушка, сидевшая за этой ледяной коркой. Ледяную королеву он принять не мог. Словно она — совсем другой человек. Гриффиндорец не мог признать тот факт, что они — один человек. Это убивало его изнутри. От такой когтевранки хотелось сбежать. — Так с чего всё началось? Я так и не поняла, — Камилла замедлила шаг, взглянула на него. Сириус пожал плечами. — Я хотел поговорить с Регом, но мы наткнулись на всю шайку. Этот ублюдок Селвин назвал тебя нашей подстилкой, я не сдержал себя в руках, — слова Блэка заставили Ледяную королеву сбросить маску и удивлённо взглянуть на него. — Ты подрался.. из-за меня? — в её голосе зазвучало недоумение. Камилла никогда не думала, что кто-то будет драться из-за неё. — Ну да... — Тогда это вдвойне глупо, — когтевранка сделалась строгой и остановилась. Сириус вопросительно взглянул на неё. — Мне плевать, что он там сказал. Пусть говорит, что хочет. — Мне не плевать, — Бродяга нахмурился. — Это глупо. — Хочешь сказать, мои чувства — глупо? — Это слабость, — Камилла нахмурилась. Сириус взглянул на неё несколько изумлённо и отступил на шаг. — Значит, покрыв себя коркой льда, ты считаешь себя сильной? — Нет, Сириус. Я тоже слаба, — девушка покачала головой, взглянув в его глаза. Бродяге показалось, что лёд в них тронулся. Хотя, нет, не показалось — на него действительно смотрело два океана. Два непривычно тёплых океана. И гриффиндорец понял всё без слов. — Среди серости неба и песен четырех стен, ты — лето, теплый прибой, Сириус. Ты — тот, кто внушил мне, что жить с эмоциями это не так уж и плохо. — Камилла... — Молчи и не перебивай, — рявкнула на него Камилла, вдруг нахмурившись. После её лицо вновь разгладилось, хотя казалось, что она всё ещё напряжена. — Ты — лучик солнца после продолжительной грозы. Ты.. не боишься, что своим влиянием я заморожу тебя? — Кому дано согреть — не заморозит, — гриффиндорец покачал головой и сделал шаг к ней. Потом ещё один. Пока не замер почти вплотную. Её горячее дыхание обожгло шею. Он осторожно запустил пальцы ей в волосы и тяжело вздохнул. — Я люблю тебя. — Ты торопишься и не думаешь, что говоришь, — Клейн говорила почти шёпотом. — Ты всегда рассуждаешь так хладнокровно? — Я констатирую факт. Ты не знаешь, что чувствуешь ко мне. Может, это не любовь вовсе? — Может, я считаю тебя той, с кем я хотел бы прожить всю жизнь? — И снова говоришь глупости. Жизнь слишком длинная, ты меня не выдержишь. — Она может оборваться в любой момент. — Ты боишься смерти, Сириус? — Боюсь больше никогда тебя не увидеть. Бродяга понимал, что всё это, возможно, глупо. На что он надеялся, рассказав ей о своих чувствах? И было ли это чувство — любовью? Настоящей, крепкой любовью со страниц романов и кадров маггловских фильмов? Той любовью, о которой все вокруг так трубят? Если так, то.. Сириус не хотел отказываться от этого чувства. И вот она сейчас так близко к нему. И сердце в его груди совершает невероятные кульбиты. Оно, наверное, тоже хочет вырваться из груди и отправиться в её руки. — Наша связь... Ты — ветер, я — огонь. Без тебя мое пламя исчезнет, Камилла. — Не говори так, — Клейн положила ладони на его плечи, взглянула в глаза. Её океаны светились сапфирами, пропитанными отчаянием. — В мире полно женщин лучше меня. — Но мне нужна ты. Никто кроме тебя, — гриффиндорец покачал головой. — Я позволю тебе воткнуть нож мне в сердце, если это принесет тебе удовольствие, и, лёжа при смерти, буду любить тебя до последнего вздоха. — Прекрати, — Камилла строго взглянула на него. — Где ты этого нахватался? — Само как-то в голову приходит, — Сириус усмехнулся и пожал плечами. — Можно.. поцеловать тебя? — Обычно для этого не спрашивают разрешения, — когтевранка дёрнула уголками губ. — Мне не хочется повторно останавливать кровь из носа, — Блэк улыбнулся и, чуть помедлив, коснулся с воими губами её. Они слились в одно. Огонь и лёд. Абсолютные противоположности, которые, тем не менее, не могут существовать друг без друга. По крайней мере, теперь.