lovely

«‎Now that I know what I’m without

‎You can't just leave me

‎Breathe into me and make me real

‎Bring me to lifе»

— «Bring me to life» Evanescence

Альбус Дамблдор — человек-загадка. Паук. Шахматист. Великий волшебник. Единственный, кого боится Волан-де-Морт. Со своими причудами. Приходящие к нему маги уже привыкли, однако стоило видеть их растерянный взгляд, когда директор Хогвартса, обсуждая самые невероятные по своей исполнительности планы, начинает пить чай с тремя ложками сахара и закусывать его какой-нибудь конфетой. Иногда так и хочется спросить, не слипнется ли у него чего. А ещё Альбус был тем ещё модником. Он любил всякие звёздочки и блестяшки — они были на каждой его мантии. Ещё в Рождество он любил нахлобучить на голову какую-нибудь причудливую шляпу и сказать что-нибудь совершенно несуразное в абсолютно неподходящий момент. Но больше всего на свете Альбус Дамблдор обожал малиновое варенье. Словами не передать, какое удовольствие директор чувствовал, когда в его руках оказывалась хотя бы маленькая баночка этого чудесного варева. За банку такого варенья Паук был готов простить любого. Правда мало кто об этом знает. Волан-де-Морт уж точно не в курсе такого простого секрета победы. Есть, однако, одно "но": если бы он и додумался до этого, ему пришлось бы дарить Альбусу пожизненный запас, потому что, как только варенье закончится (а это будет очень и очень скоро — старик не умеет держать себя в руках), всё прощенье уйдёт вместе с ним. Ещё директор любил проводить вечера в своём кабинете. Здесь никогда не было тихо — всё время что-то стучало и жужжало, брякало, звенело. Иногда свою трель заводил феникс Фокус — не просто трель, а настоящую песню! О чём он пел Альбус, правда, не понимал, ведь, к сожалению, птичьим языком он не владел. Хотя хотел бы. Сколько всего он тогда бы обсудил со своим фамильяром — не счесть! Ему тогда, наверное, и не нужны бы были другие люди — порой ему казалось, что больше, чем фениксу, он не доверяет даже себе. Но в этот вечер идиллию прервал стук в дверь. Дамблдор тяжело вздохнул и скривился. Может, притвориться, что его нет, и гость уйдёт? Он совсем не настроен на разговор! Пусть придет потом. Да. Он просто затаится и... — Дамблдор, я знаю, что вы там! Всё-то она знает. Выучил на свою голову, теперь не спрячешься нигде. Альбус не шелохнулся, понадеявшись, что она уйдёт. Они должны были встретиться завтра! Ну что за безобразие? — Если вы сейчас не разрешите мне войти, я выломаю дверь, — пригрозила невидимая особа. Выломает, ага. Палочка не поднимется! Уж Паук то знает всех этих.. манерных. Слишком воспитанная для такого вандальства. Но с нервами этой дамы лучше не шутить. Поэтому, повздыхав-повздыхав, директор всё-таки разрешил ей войти. Дверь открылась. На пороге показалась высокая девушка в чёрной мантии. Волосы её едва ли не сливались с темной тканью, а глаза выразительно блестели. Стоило отметить, что она уже была не той студенткой, которая время от времени заглядывала к нему и осторожно с ним разговаривала о пятом-десятом. Теперь она приходила только тогда, когда узнавала какие-то важные новости, потому что была занята работой, шпионством и всякими разными взрослыми делами, о которых Дамблдору слушать было скучно, а ей рассказывать просто не хотелось. — Что-то случилось, девочка моя? — окончательно расслабившись, директор даже не смог изобразить на лице беспокойство. Он безмятежно взглянул на неё. Камилла, закатив глаза, тяжело вздохнула. — Я просила меня так не называть. И да, есть разговор. — Он не подождёт до завтра? — Нет. Я тут прочитала кое-что.. кое о чем очень темном, — мисс Клейн медленно приблизилась ко столу директора и с грацией кошки плюхнулась в кресло напротив, не сводя с него пристально взгляда — точь в точь её кошка Дарси. — Скажите, директор, как вы относитесь к крестражам? Альбус едва не захлебнулся чаем. Как она может произносить в его присутствии это гнусное слово?! Полное безобразие. Больше, чем безобразие — сущий ужас! — Даже думать о них не смей, Камилла. — Уже посмела, директор, — Камилла сцепила руки в замок и прикрыла глаза. — Мне нужен шанс. Я не хочу умирать. — Смерть неизбежна, милая. — Сделав крестраж — всего один! — я получу второй шанс. Моя жизнь — это сплошная борьба. Почему у меня не может быть спокойной жизни? Может, я хочу выйти замуж и нарожать детей? — И ты готова лишить ради этого жизни невиновного? — Почему же невиновного? — Клейн открыла глаза и заглянула в глаза Дамблдора. Её взгляд был столь ледяным и зловещим, что иного человека на месте директора, наверное, передёрнуло бы. — Может, я посягну на жизнь самого Тёмного лорда?