Секрет мангуста

Дулут, 13 октября, 2-14 am. Уилл закрывает глаза. За долгие годы работы в отделе криминалистики, преподавателем, а не полевым агентом, он понял, что человеческая душа имеет гибкие границы. Не то, чтобы до этого он не знал, на что способны человеческие существа. Слабость и желания влияют на правила поведения и морали, и любой среднестатистический человек может поддаться искушению. Вся цивилизация строится на соблюдении правил… Но он всегда задавался вопросом — рождаются ли преступные умы склонными к насилию или же это развивается от внешних факторов… Чьи-то души совсем не имели границ, как губка впитывая все грязное и порочное извне и преумножая… не имея причин и желания сопротивляться темным порывам. Уилл обычно отгонял от себя мысли, что может их понять… не только потому что изучает, но и потому что… потому что чувствует внутри какое-то острое желание что-то сломать… Выходит, границы его собственной морали оставались зыбкими… Ему казалось, все эти годы он был достаточно устойчив к влиянию картин и чужих… стремлений. Но стоило признать, что он именно что — сопротивлялся… О, Грэм не был социопатом — он чувствовал жалость к невинным жертвам, чувствовал скорбь, и ярость от бессилия, но не знал, отражает ли горе убитых родственников, случайно взглянув им в глаза… или же это его собственные эмоции. Безопасней было отражать, а не ощущать. Однако стоит признать — он считал, что некоторые люди недостойны жить на земле. И эти мысли все меньше пугали его в последние годы… становилось ли это проблемой… Он всегда знал, что сливается с объектом, на который пристально смотрит… как хамелеон меняет расцветку в зависимости от фона. Значит ли это, что он слишком долго приглядывался в темный колодец людских пороков, так что ему перестало казаться отвратительным увиденное?.. Он качает головой. Нет. При виде тела юной мисс Бойл ему не пришло в голову, что она относится к тем, кто недостоин жить… ему пришло в голову, что он бы смог забрать жизнь того больного ублюдка, что сотворил такое с ней. Он считал, что эта разница имеет значение. И еще он знал одно — после этого дела ему потребуется время, чтобы вернуться к самому себе… потому что пока что он не знает, где находится он сам, а где личность другого. Зыбкие границы, ага… не такие, как у типичных преступников, но более гибкие, чем у обычного горожанина… Грэм отпивает из стакана теплый виски. В мотеле нет ледогенератора, но и так сойдет. ФБР не сильно растрачивает бюджет на командировки. А их криминалистская ячейка имеет тихий ритм раскрытия и расследования, чтобы претендовать на большее. Он расстегивает свою рубашку, стягивает, остается в майке и джинсах. Затем скидывает тяжелые ботинки, не заботясь об аккуратности. Уже давно пора заснуть, но, конечно, Уилл не может. Не способен. Не после того, что он видел. И о чем задумался… что всколыхнуло в нем мутный ил со дна. Поэтому пытается смыть алкоголем воспоминания с воспаленной сетчатке глаз. Его почти знобит от усталости и мыслей. Он сидит перед маленьким телевизором (без звука), по которому транслируют какое-то юмористическое шоу, ящик светится голубоватым мерцающим, создает некую иллюзию присутствия фоновых людей и жизни. Шторы закрыты, еще не светало, у него есть несколько часов до встречи с группой. Однажды Алана сказала, что таким образом он борется с тревожностью — создает фоновые шумы, чтобы заглушить голос внутри… Пфф, будто сам он не знает. Уилл прикрывает глаза. Зеллер и Прайс сообщили Кроуфорду, что в теле жертвы отсутствуют… легкие. Легкие. Кусочки рогов и отсутствующие части тел… Уилл понятия не имеет, зачем кому-то могут они понадобиться, кроме как… чтобы причинить излишние страдания в процессе изъятия? И так же он пытается представить, как… как они были извлечены из живой жертвы. (Он называет мисс Бойл именно так, обезличенно). Была ли она в сознании. Сделал ли убийца это на специальном металлическом столе, которым пользуются при аутопсии? С желобками для оттока жидкостей по краю… Уилл хмурится… Возможно. Уилл откуда-то знает, что у… Подражателя… есть такой стол… для каких-то иных нужд… Он ныряет глубже… …туда, где он стоит на краю обочины, у заиндевевшей травы… где видит силуэт девушки — нет, она уже не девушка… тело… на рогах… вдалеке, они покрыты дымкой утреннего тумана… Его босых стоп касается что-то ледяное… и темное… …речная вода. И он делает шаг в нее, чтобы… нырнуть с головой… *** Он ощущает соленый привкус на губах… что-то теплое. Привычное. Удивительно, как тело человека может напоминать висящие в мясной лавке свиные туши, если разделать его соответствующим образом. Обезглавить, отделить «социальную часть», лицо с глазами, от остального. Слить кровь, чтобы очистить… и продлить хранени. Разделать тушу на более мелкие части, пригодные… к употреблению. Тогда человеческое мясо ничем не отличается от обычного стейка — мышцы, упругие волокна, темнее на местах голеней, нежнее на животе… Люди, которые по тем или иным причинам ели человеческое мясо, описывают его как нечто среднее между свиным и говяжьим. Достаточно плотное, не слишком жирное. Но в нашем сознании есть мысль, что только нечто поистине страшное могло бы сподвигнуть кого-то узнать этот вкус. А есть те, кто делает это… по велению разума?.. Чей разум настолько испорчен… что в нем больше не существует запретных деяний… Уилл облизывает липкие губы… ему кажется, что видение завело его слишком далеко от истины… но он идет дальше… в темноту подсознания… *** Спустя полчаса он слышит, как хлопает дверь этажом выше, это выдергивает его из мучительного забытья… Уилл понимает, что его тошнит… и бросается в ванную, чтобы его не вывернуло на светлый прокуренный ковер номера. Он включает теплую воду, умывает лицо… его трясет. На этот раз фантазия завела его дальше, чем он готов был… он… он чувствует металлический привкус на корне языка… привкус электричества и вибрирующих от напряжения проводов… И его выворачивает в раковину… кислота… виски… Грэм полощет рот водой… еще рано чистить зубы, это может продолжиться… Он обхватывает колени ладонями, не решаясь опустить голову ниже, как при панической атаке. На кончике языке пляшет догадка, которая коснулась его в глубине его погружения… Омерзительная и диковинная, тем более вероятная, что его собственный мозг не смог бы выдумать такое… но он мог бы сложить странные угловатые края картинки… Люди, висящие на крюках… не люди, а туши… Уилл открывает глаза, зрение мутное от воды на ресницах. Он вспоминает, все, что знает о каннибализме, балансе власти… садистических принципах подавления и культурологическом табу. В цивилизованном обществе даже обсуждение допустимости каннибализма абсурдно. Уилл захлопывает крышку унитаза, садится. Обнимает себя руками за плечи. Он вел цикл лекций о допустимости зла в прошлом семестре… …Есть концепция о постепенном расширении границ морали, названное «окном Овертона», при каких условиях запретное может стать допустимым. Чаще Окно Овертона используют при описании вандализма… У концепта принятия любой абсурдной теории есть шаги… как из-за крохотной трещинки рушится защитная дамба… Все читали книжки о потерявшихся моряках на необитаемом острове… Все мы теоретизируем, что лучше бы благородно умерли от голода, чем отведали плоти неприятного коллеги, оказавшись в неудачном стечении обстоятельств — выжившими в авиакатастрофе, например. Мы испытываем метафорическую тошноту. Джозеф Овертон предполагал, что это лишь первый шаг. Размышление. Далее компетентная группа — вроде либеральных антропологов — начинают изучать вопрос поедания плоти своего вида (такое встречается и в природе), и это из маргинализированного явления становится предметом научной дискуссии. Ученые вообще находятся вне рамок морали. И чем человек отличается от животного?.. Он тоже часть экосистемы. Если львы могут съесть своего детеныша, то почему… Если у нас есть свобода слова, почему нет свободы поедать плоть другого человека? Если тот согласился быть съеденным? Вслед за этим появятся анонимные группы «последователей каннибализма», в обществе любят эпатажных фриков, все это часть развлечения, контента. Секта свидетелей Макаронного Монстра, существует. Дабы не ущемлять права каннибалов (пока теоретических) термин «каннибализм» признается стигматизирующим. И для компенсации в масс-культуре появляется контент, нейтрализующий негативную окраску. Фильмы, ток-шоу, на которых кто-то добровольно разрешает съесть кусочек своей плоти, и это публично готовят в винном уксусе. Теперь противник каннибализма, выглядит ограниченным человеком. В завершении метаморфозы общества нужен политический кандидат со смелым лозунгом. «Нельзя ничего запрещать». Запрет ущемляет свободу. В конце этого предположения Уилл просил студентов написать эссе на четырех печатных страницах с примерами подобных уловок — в политике, истории. Или же выдумать свои. Обосновать допустимость ношения оружия несовершеннолетними. Но еще стоит заметить — Уилл Грэм не верил в вероятность подобного сценария в обществе. Слишком многие факторы и равнодушие большинства может привести к подобному… Его… буквально тошнит от возможности… попробовать плоть другого человека. В нем нет равнодушие. Он сжимает губы. Будто кто-то поднес к его лицу кусок мяса слабой прожарки. В его голове перемешаны реальные воспоминания с яркими обрывками фантазий, как конфетти рассыпавшееся под ресницами. Уилл гладит свое колено, царапает ногтями ткань джинсов, представляя, как гладит голову Харли, пока Макс бодает его лодыжку. Его… его собаки… семья — ждет его, кажется, он слышит как скулит мелкая Зои. Пока он предается тут сентиментальной слабости… Нужно покончить с этой поездкой, чтобы вернуться в свою берлогу… и восстановить свою границу вокруг. А это значит, что ему нужны… доказательства о том, что Подражатель… ест своих жертв… иначе Кроуфорд оставит его здесь в Миннесоте еще на несколько недель… просто смотреть на нераскрытые дела… в поисках счастливого билетика в лотерею… Или он может рассказать Кроуфорду о своем… мгновенном озарении, о том, что ему напомнила театральность этого убийства… Уилл представляет громкость отрицания, с которой Джек не воспримет идею всерьез… Он пока не готов повторить это вслух. Потому что Джек рассмеется… …всему свое время… …потом он сможет озвучить Джеку… свои опасения… догадки… потом… Для начала он попробует найти того человека, ради которого они приехали сюда… а не того, кто оставил вчерашнее тело. Слишком много открытий случилось для первого дня, а он всего-то посмотрел на одно место преступления, отчего ему пришли странные ассоциации… и он не уверен во всех них. Он не уверен ни в чем. *** На следующее утро он просыпается разбитый. Рывком, будто со дна выныривает. Он спал, да… точнее просто вырубился и не заметил этого. Он кидает взгляд на полупустой стакан с виски — оказывается, он пессимист. Спустя секунду Уилл понимает, что в его дверь молотит чей-то кулак. Чччеееерт… — Грэм, открывай, Джек ждет всех внизу! Катц. Он, блин, проспал. Весь следующий день они проводят в участке местной полиции. Крохотная отгороженная перегородкой комнатка из стекла, будто изолирует их в аквариуме, как опасных рыбок. Будто они приплыли сюда на запах крови и слабости местных копов. Джек недоволен тем, что старший инспектор Дэвидс приносит одну тонкую папку по делу. — ОДНА? — вопрошает Кроуфорд. — За шесть месяцев с первого тела у вас должна была накопиться десятитомная энциклопедия… — У нас, знаете ли, времени не столько, чтоб писать эссе о месте преступления!.. — у Дэвиса рыжие редеющие волосы и водянистые серые глаза. — Дотации штата… — Зато, я гляжу, времени придумывать идиотские прозвища у вас хватило? Это ведь вы назвали его Сорокопутом, не так ли? После убийства Элоиз Николз. На это Дэвис резко отворачивается. Однако Джек не приемлет тихого поражения. — Что еще вы слили местным писакам, развлекаясь в свободное время? Может о частицах рогов в ранах жертв? И поэтому спровоцировали вчерашнюю демонстрацию? — Никак нет, спецагент Кроуфорд, — отвечает Дэвис побеждено. Враг растоптан, низвержен, и Кроуфорд удовлетворенно кивает. — Можете быть свободны, инспектор, — он теряет интерес. Уилл чувствует обжигающую волну чужого гнева и стыда. Катц и Прайс быстро сбегают под предлогом визита в судмед-лабораторию, Зеллера Уилл сегодня не видел. Быть может, тот вернулся в Вирджинию. Уилл не хочет поправлять Джека, что накопиться эта энциклопедия должна у них в Куантико, а не у рядовых детективов, которые не могут просто объединять между собой различные дела. Это главная проблема — разобщенность дел. Именно поэтому серийников ловят специальные отделы и профайлеры. У них нет мотива. Только профиль и циклы активности. Но спорить сейчас по этическим вопросам — это вызывать дружеский огонь на себя. Грэм чувствует, как его коллег провожают взглядами полицейские и два следователя, что сидят в открытом пространстве офиса в очевидном бездельи утра. Он чувствует… неодобрение. Крупные шишки-расследователи с манией вседозволенности… Пришли вмешиваться в местные дела… совать нос в нераскрытые… искать где мы облажались… — Уилл! Ты тут? Или спишь на ходу? Зачем я взял тебя сюда? — Джек любит сыпать риторическими вопросами. — Ты взял меня на место преступления, — парирует он, потирая виски. — В участке мне делать нечего. — Это не значит, что можно просто сидеть, как часть интерьера, — Кроуфорд с кряхтением садится, расстегивает пиджак на своей мощной груди — он всегда бодр, в отличие от Грэма, так что тот удивляется, неужели у Джека нет проблем со сном?.. После тысяч таких папок, неужели перед его глазами в темноте не мелькают люди, умершие страшными смертями… — Немного не выспался, — оправдывается Уилл. Он окидывает взглядом офис сквозь жалюзи их кабинета, пытаясь отыскать автомат с кофе. — Если у тебя проблемы… эмм, со сном, значит ли это, что ты не справляешься? Нужно ли мне вызвать доктора Лектера, чтоб он провел техосмотр твоей головы? — спрашивает Кроуфорд зло. — Есть ли у тебя еще какие-то проблемы, о которых ты хочешь мне сообщить?.. А то мне своих недостаточно. Восемь девушек… — Я знаю… — Ну так посмотри на все эти детали и своей волшебной интуицией выдай мне нужный алгоритм!.. Уилл хмурится. Да, он знает, что это манера Джека, как злые тренеры в фильмах о военной подготовке — орут на рядовых, чтобы взбодрить их, заставить двигаться вперед, когда нет сил. И да, проблемы со сном у него были всегда, о чем не обязательно знать всем коллегам. Что страшнее — хронические проблемы или внезапно обнаружившаяся?! — Я в полном порядке, — отвечает он, сдерживаясь. Быть может, Джек таким образом даже беспокоится о нем — чем черт не шутит… просто у него нет иных форм выражения. Поэтому Грэм скидывает куртку на спинку стула, и открывает прозрачную стеклянную дверь. Сразу стихают разговоры, будто в холл вошел шпион вражеской разведки. Он чувствует от себя запах несвежего дезодоранта. Нужно было принять душ. — Дай мне минуту, — и направляется за кофе. — Мне нужно обдумать кое-что. И последующие несколько часов он смотрит в лица людей, которых задерживали за насильственные преступления в Миннеаполисе и округе. Совершенно бессмысленное занятие. Он уверен, что этого человека не задерживали… он осторожен. Деликатен. — Мы не найдем его здесь, — говорит он в полдень. Джек игнорирует его. Уилл снимает с переносицы очки, трет брови. — Твои предложения? — говорит тот спустя мгновение. — Или… в твоей хлебопечке созрел диагноз? Нужно дать хоть что-то. Чтобы можно было двинуться дальше. — Это мягкий с виду человек, законопослушный, вежливый на работе, незаметный, — говорит он тихо. — Он… убивает их… с сожалением и почтением. — Но не остановится? Эмоциональный психопат? Грэм качает головой. Еще не время. — Он… он не психопат, но ты прав, он полон эмоций. Очень сентиментальный…— Уилл делает паузу. — Вчерашняя сцена показала мне кого-то отрешенного. Не похожего на сожалеющего… Катц возвращается и бросает: — А еще та мелкая металлическая пылинка… что, если это… что-то связанное с производством металлических деталей?.. Он простой рабочий. Зарабатывает на хлеб честным путем. Руками. Он не продает воздух и слова. И он от всей души горюет о какой-то предстоящей утрате. Что-то дорогое может покинуть его… и он словно бабочек пришпиливает девушек на оленьи рога… собирает свою коллекцию… темноволосые… большеглазые, как оленята… и он — охотится на них. Джек удовлетворенно отворачивается. — Нужно найти все конторы по металлообработке в округе. *** Спустя двадцать часов — на следующий день, Уилл Грэм впервые в жизни убивает человека. Все оказывается вовсе не так, как он представлял себе… а он представлял. И оглушительнее самого выстрела и болезненнее крошечных раскаленных частичек пороха на запястье - его оглушает тишина. После. Темноволосая девчонка корчится на полу в крови своей убитой матери… Наверное, она всхлипывает, Уилл не слышит… она в порядке… А рядом с ней кровавая пена капает на грудь с губ лысеющего потного мужчины. Уилл не слышит. Кажется, тот что-то говорит… Уилл не слышит… он видит. Он не слышит, как Алана беспомощно кричит на Джека по телефону, когда тот несколько смущенно докладывает ей, что Уилл Грэм задержится в Миннесоте еще на сутки… и объясняет причину. Она присматривает за собаками, она переживает об Уилле… Она присматривает за Уиллом… и переживает за собак. Грэм не уверен, в каком порядке. Катц стоит рядом с ним, и ненавязчиво касается его плеча своим. Она приехала с ним в машине, по-одиночке ездить к объектам запрещено, просто зашла в хижину позже на тридцать секунд, попытавшись помочь женщине. И наверное, испытывает легкое чувство вины… Джек Кроуфорд что-то постоянно спрашивает у него, и хмурится. Уилл не понимает, что тому нужно. Звуки включаются, когда вечером в его комнату раздается стук. Он игнорирует это какое-то время. Телевизор без звука продолжает мелькать огнями перед его лицом. Стук повторяется… и еще раз… и еще… и внезапно обретенный слух становится пролклятием. И Уилл открывает дверь. На пороге его холодного темного номера стоит Ганнибал Лектер. — Здравствуй, Уилл.