On a red light.

Феликс проснулся от яркого солнца. Сегодня его первый официальный рабочий день в компании отца. Папа всё ещё не отошёл от скорби по любимому, и сын не может его не понять. Он сам любил отца. Их семья была прекрасна за исключением одного. Старший Ли всегда желал справедливости. Он мечтал уничтожить все криминальные группы или мафии, и омега рос в этой атмосфере, он учился у отца. Ли Сон вырастил слишком доброго сына, который никогда не знал, что такое горе или печаль. Но лишь, когда главный член семьи погиб, оставив всё на наследника, Феликс окунулся в реальность. Его не щадил никто. Теперь уже бывшие сотрудники сразу подали заявку на увольнение. Никто не доверял младшему Ли, ведь он — омега, а им место на кухне, возле плиты. Жестоко, но справедливо. Для Феликса это был сильный удар. Его моральное состояние ухудшилось, а папа и вовсе закрылся в себе. Компания потерпела крах. Никто не собирался её спонсировать, никто не хотел брать на себя явную ношу, ведь всё было предрешено, — компания идёт ко дну. Все усилия, которые Ли Сон вкладывал всю свою жизнь в продвижение, — стали ничем. Феликс не смог это всё сохранить. Винит ли он себя в этом? Очень сильно. А кого ещё винить за его собственную бесполезность? Время идёт, а дела становятся хуже некуда. Папа протянул руки к алкоголю, уходя в свой собственный мир, где его сыну-омеге явно не место. Он оплакивает мужа, ему нет дела до других. А Феликс не сдаётся, пытается противостоять ужасной судьбе. Но в очередной раз терпит поражение. — К-как отказывается? — омега поднял полные ужаса глаза на секретаря, — Они ведь с отцом были в хороших отношениях, почему же.. — он опустил голову на ладони. Не уж то это конец? Отец его ни за что не простит. Он возлагал на сына большие надежды, а тот не оправдал никакие ожидания. — Есть только один вариант, — уже не в первый раз заливал бета. — Нет, я не стану продавать компанию. — Но это единственный.. — мужчине не дали договорить: в дверь кабинета постучали. Феликс, как не живой, на автомате махнул головой, а работник подбежал ко входу, открывая проход. За дверью стоял высокий шатен в деловом костюме и с чемоданом в руке. Он почтительно поклонился и прошёл внутрь. — Здравствуйте, Феликс Ли, — устремив взгляд прям на блондина, парень не мог не заметить его лёгкую дрожь, — Не переживайте, я пришёл с благими намерениями. Он повернул голову к бете позади, намекая на то, чтобы сотрудник вышел. Тот подмечает этот взгляд и получив от Феликса положительный кивок, покидает двоих. — Так вот, Господин Ли, — поправляя чёрные перчатки, он поставил перед омегой чемодан, — Знаете, что это? — Догадываюсь, — и без того низкий голос сейчас ощущался предательски писклявым, — Вы же не просто так сюда пришли? — усмехнулся парень, складывая руки в замок у себя на груди, — Компания не продается, ни за какие деньги, и не мечтайте! — он махнул ладонью, показывая, что даже слушать не станет. — Мне не к чему ваша убогая компания, — Феликс раскрыл глаза на такое хамство. Да этот тупой альфа вообще знает, через что старший Ли прошёл, дабы добиться высот, которые сейчас имеет эта компания (или имела, пока за неё не взялся Феликс)? — Примите реальность, — шатен кинул на стол чемодан, и тот упав, раскрылся, — Эти деньги тебе предлагает мой Господин, он хочет сотрудничать, но при одном условии, — он вытянул палец вверх, и под заинтересованный взгляд омеги продолжил, — Всего пять свиданий с нашим господином, за которые ты должен будешь влюбится, если не получится, то он оставит вложенные в компанию деньги и уйдёт восвояси, если же ваше сердце растает перед его чарующей красотой и богоподобством, то вы родите ему наследника, — альфа договорил, и с лучезарной улыбкой наблюдал за отвращением в лице напротив. Феликс уже успел представить себе богатого, толстого, низкого и противного альфу-деда, который сидит с ним в ресторане, и пока Феликс ест стейк, тот папик ломает челюсть с последними зубами о какую-нибудь похлёбку. — Я тоже не продаюсь, — сказал, как отрезал. Закрыл чемодан и протянул в руки гостю. Продолжать разговор нет смысла, поэтому Альфа несколько раз переосмыслил, достал из переднего кармашка бумажку, и положив на стол, сказал: — Вот моя визитка, если надумаете — звоните, — после чего развернулся на пятках и ушёл. Дверь захлопнулась, а Феликс взял оставленную вещь в руки и задумчиво промолвил: — Пять свиданий, значит.

×××

Дома его, как обычно, никто не ждал. Папа спал на полу, прижимая к груди фото покойного мужа в окружении пустых бутылок из под соджу. Когда их семья успела до такого докатиться? И можно ли теперь их называть семьёй? Ведь до смерти Отца, жизнь Феликса была самой лучшей. Он рос в любви, но что сейчас произошло? Не уж то это всё было жалкой иллюзией? Нет времени думать, папа начал просыпаться. — А.. пришёл, — открыл сонные глаза старший омега. Перевернувшись на другой бок, он притянул ко рту полупустую бутылку, отпивая прям из горлышка. — Ты ел сегодня? — Феликс оставил сумку на комоде в прихожей. Родитель не ответил, лишь молча поднялся и отправился кухню, куда следом и двинулся младший. — Не хочу, — он присел за стол схватившись за голову. Ещё бы она не болела, после стольких литров спиртного. За окном уже было темно. Сад перед домом начинает увядать, ведь буквально неделю назад прекрасные цветы кипели жизнью, когда папа поливал их с радостной улыбкой на устах. И сейчас, смотря в окно, он видит эти растения, такие красивые, хоть и опало пару лепестков. И лишь чёрная машина с маркой Rolls-Royce, которая стоит у ворот их дома вызывала к себе излишнее недоверие. Окно было опущенно, а в салоне кто-то сидел, выкуривая толстую сигару. На часах десять вечера, а папа уже заполнил всю мусорку пустыми банками из-под алкоголя. Выйдя на улицу в одних шортах и футболке, парень хотел быстро добежать до бака. Несколько раз спотыкаясь о что-то невидимое под ногами, он кое как дополз до урны. Закинув тяжёлый пакет, омега развернулся в сторону дома, но увидел перед собой высокую фигуру. Незнакомец молча прожигал его взглядом, а чёрные волосы летали в разные стороны. И лишь тусклый свет от уличного фонаря освещал дорогу, открывая вид на прекрасное лицо альфы перед собой. Запах древесины засел в самые лёгкие.