On a red light.

Хёнджин не знает, что его сподвигло на такой глупый ответ. Думал ли он перед тем, как открыть рот? Нет. Даже не планировал думать. Феликс не смотрел с осуждением, что уже облегчало положение. С минуту подумал, а после сел на пятки, выпрямляя спину. — Начинай, — и закрыл глаза. Хёнджин ничего не понял. Что начинать? Кого? А Ли, не почувствовав чужих рук на теле, сам взял их и переставил к себе на талию. Хвана, вроде как, два раза просить не надо. Он неуверенно приблизился к медовой шее, осыпая ту невесомыми поцелуями. Омега откинул голову назад, давая больше воли действиям. В Хёнджине не играло возбуждение, скорее чувство долга — раз уж дал слово, придётся исполнить. Поднимаясь губами к скуле, а дальше — к лицу, он замер. Омега был так красив, но бледен, как ходячая смерть. Аккуратно погладив большим пальцем веснушчатую щеку, Хёнджин не сдержался и прижался губами ко лбу. Чувствует, что так надо. Так правильно. — Я так не могу, — и отстранился, наблюдая за вновь вернувшейся паникой в глазах напротив. — Почему? Я сделал что-то не так? Скажи мне, я исправлюсь, — защебетал парень, не понимая спонтанного отказа. Феликс хотел бы встать вслед за альфой, только вот ноги совершенно не держат. — Я.. блять, — Хёнджин закрыл лицо рукой, опустив голову к полу. Он не знал, как сформулировать хоть что-то разумное, — Нет, дело не в тебе, дело во мне.. нет, не так, сука, — голос Хёнджина срывался, и он ненавидел себя за это. На весь кабинет раздался резкий удар по столу. Хван сам себя не слышал. Сам себя ненавидел и желал убить. Стиснув кулаки, он стоял, пытаясь подобрать слова, пока разъяренные мысли смешивались с внутренней борьбой. Его разум был в замешательстве, а сердце разрывалось от боли. Он посмотрел на Феликса, который сидел на полу, заплаканный и растерянный. Этот человек был не просто частью его жизни; он был жизнью Хёнджина, той безумной, яркой искоркой, которую он потерял из-за собственных страхов и наивных решений. — Я не должен был так поступать… я не хотел ни манипулировать тобой, ни обижать, – слабо произнес он, ощущая, как исполненное гнева сердце начинает трескаться под тяжестью страха и неуверенности. — Н..но ты же сказал, что если мы переспим, то, — Феликс осекся. Он боялся сказать лишнего. Боялся и вовсе рот не по делу открывать. Их отношения всегда были построены на таких чувствах? Хёнджин закрыл глаза, чувствуя, как горло сжимается. — Я не знал, как себя вести. Я не знал, как справляться с тем, что чувствую по отношению к тебе. Я упрямый, эгоистичный идиот, – сказал брюнет, пропуская через себя всю свою ненависть к собственным поступкам. — Каждый раз, когда я думал о тебе, мне становилось страшно. Я думал, что смогу просто забыть тебя, что смогу жить своей жизнью без твоего участия. Но я оказался не прав. Ты просто… сбиваешь с толку, — альфа присел на корточки напротив блондина, всматриваясь в каждую частичку столь невинного лица. — Ты всё время отталкиваешь меня, а сейчас пытаешься признаться в чувствах? Я не хочу быть игрушкой в твоей жизни, Хёнджин. Альфа вздохнул, сажаясь на пол в позе лотоса и закрывая лицо ладонями. — Ты не понимаешь. Я не хотел, чтобы ты был лишь игрушкой. Я не хотел, чтобы ты страдал из-за меня, — его голос стал тише, как будто он сам запутался в своих словах. — Ты стал для меня чем-то большим, чем я мог себе представить. Я ненавижу это в себе. Я ненавижу, что ты вызываешь во мне такие чувства. Я не знаю, как быть. Со мной никогда такого не было. Внутренняя борьба Хёнджина была явной. Он наклонился вперёд , укладывая лоб на острое плечо. — Я не хочу терять тебя, – признался брюнет, голос которого стал более уверенным. — Пусть я всегда был жестоким, неумелым в эмоциях, но я хочу стать лучше. Я хочу быть с тобой. Я готов изменить свою жизнь ради тебя и нашего общего будущего. Феликс, сбитый с толку, немного отодвинулся назад, надеясь увидеть в Хёнджине искренние чувства. — Ты готов изменить всю свою жизнь ради меня? — Да, – с решимостью кивнул он, — Я хочу, чтобы мы построили что-то вместе. Я обещаю тебе, что не буду больше причинять боль. Ты для меня важен, и я готов сражаться за нас. Я понимаю, что мой путь будет сложным, но я буду пытаться. Давай создадим моменты счастья, пусть и с ошибками, но вместе, – произнёс Хёнджин, надеясь, что в его словах всё-таки будет достаточно сил, чтобы прижать Феликса к себе и не отпустить его больше никогда. Несмотря на сомнения, в глазах омеги появилась искра. Этого обещания было достаточно, чтобы сделать загадку Хвана более понятной, и вот она уже превращалась в новый путь — путь, где оба могли понять друг друга и вместе преодолевать трудности. — Я никогда не был хорош в том, чтобы говорить красиво, но я обещаю любить тебя так, как никто другой не сможет. Я научусь выражать свои мысли иначе, если ты дашь мне шанс. Феликс кивнул, хоть и не был полностью уверен в том, что они смогут сделать это вместе, но верил, что некоторые шрамы можно залечить любовью и терпением. Улыбка медленно возвращалась на его лицо, и он протянул руку к Хёнджину, желая начать этот путь с ним, наконец-то ощущая нарастающую надежду.